Category: Интересные люди

Текст: Андрей Нелидов

Фото:  Wikipedia, www.jameslast.com

Молодежь уже понятия не имеет, кто это такой, а старшее поколение удивляется: разве этот «дедушка легкой музыки» еще жив? Конечно, жив – причем настолько, что в свои 85 совершает большое европейское турне, один из концертов которого прошел 26 марта в нашем городе.   

Для него это было, по сути, домашнее выступление, поскольку немецкий музыкант, известный всему миру под англоязычным псевдонимом Джеймс Ласт, уже 60 лет «прописан» в нашем городе. Друзья по-свойски зовут его Ханси, так как при рождении ему дали самое обычное имя – Hans Last. Было это 17 апреля 1929 года в Бремене. Он был в семье младшим, пятым, ребенком. Его отцу Луису не довелось стать профессиональным музыкантом, о чем тот, похоже, всегда жалел и в свободное от работы время с лихвой компенсировал недостаток музыкального образования своими природными данными, постоянно  выступая с любительскими ансамблями. По той же дорожке пошли и старшие братья Ханса – Роберт и Вернер. В такой атмосфере младшему просто невозможно было остаться вне музыки.

Отец обнаружил у последнего отпрыска недюжинные способности и хотел, чтобы сын получил соответствующее образование. Вот только не повезло парню со временем: его детство и юность пришлись на годы национал-социализма и войны. К 1943 году в Германии не осталось гражданских музыкальных училищ, поэтому пришлось пойти в военное. Так юный Ханс Ласт оказался в армейском музыкальном училище в Бюкебурге. Ему хотелось специализироваться на кларнете, но пришлось заниматься тубой и контрабасом. В программу занятий входило также фортепиано – играли только классику и, конечно, марши.

В апреле 1945 года училище закрыли. Одногодков Ханса, родившихся до 1 апреля, отправили в войска, а ему повезло вернуться домой в Бремен. Профессиональная карьера музыканта-недоучки началась уже после войны: с июня он играл на фортепиано и контрабасе в американском армейском клубе. Впрочем, сам Ласт не считал это настоящей работой. А вот место в танцевальном оркестре Бременского радио, которое он получил в конце года, устраивало его во всех отношениях. Наряду с основной работой он играл в небольшом ансамбле, где  находила выход его приверженность новому музыкальному увлечению – джазу.

В 1950 году популярный мужской журнал «Die Gondel» признал Ханса лучшим джаз-басистом года и затем подтверждал этот выбор еще дважды. По радио в то время нередко звучали записи «Andras Hartmann Trio», в составе которого Ласт играл со своим братом Робертом. На первом в ФРГ джазовом фестивале, состоявшемся в 1953 году во Франкфурте-на-Майне, он вошел в состав «German All Stars». Записи этого звездного ансамбля вышли на долгоиграющей пластинке, причем больше всего критики хвалили ритм-группу, представленную в том числе и басистом Ластом.

К тому времени он уже имел опыт аранжировщика и художественного руководителя ансамбля. Однажды ему предложили организовать для Бременского радио струнный оркестр. Так появился первый коллектив под его единоличным руководством, что отразилось даже в названии – Hans Last Orchester. Здесь музыкант впервые начал использовать возможности магнитофонной записи для обогащения оркестрового звучания инструментов. Но рамки Бременского радио, финансовые возможности которого были ограничены, вскоре стали тесны для Ханса. К тому же в 1955 году он женился, и молодые супруги перебрались в Гамбург, обосновавшись в районе Лангенхорн.

Ласт устроился басистом в танцевальный оркестр Nordwestdeutsche Rundfunk (впоследствии – Norddeutsche Rundfunk, NDR) и, кстати, одним из первых стал применять вместо привычного контрабаса электрическую бас-гитару – одну из моделей фирмы Gibson. Одновременно он продолжал заниматься аранжировками, причем поначалу получал за каждую 150 марок – вдвое больше, чем в Бремене. Позднее этот тариф увеличился в три раза: как аранжировщик Ханс имел большой успех. Это открыло ему дорогу к саундтрекам в кинематографе, а в 1963 году вышли две первые долгоиграющие пластинки фирмы «Polydor» с оркестровыми записями Ласта.

Его музыкальный авторитет был к тому времени уже настолько высок, что NDR предложило ему пожизненную занятость. Он отказался, опасаясь, что эта работа ограничит рамки его творчества, и после десяти лет сотрудничества с компанией уволился фактически «в никуда». Хотя первые пластинки Ласта не принесли ему большой известности, он вдруг понял, что раньше явно недооценивал возможности грамзаписи.

«Polydor» проявил незаурядную дальновидность, предоставив ему – единственному из своих клиентов – отдельный офис и секретаршу. Тогда же, 50 лет назад, фирма решила ориентироваться на международный рынок, предложив Ласту впредь именоваться Джеймсом. Трудно сказать, в этом ли было дело, но успех не заставил себя ждать. Ласт умудрялся выпускать по 12 альбомов в год. Оркестр много ездил в турне по разным странам и в 1972 году побывал даже в Советском Союзе, где его хорошо знали. За месяц музыканты выступили 20 раз – в Тбилиси, Ленинграде, Киеве и Москве.

К декабрю 1973 года во всем мире было продано уже более 80 млн пластинок с записями оркестра. Тогда же Ласт выпустил сотый золотой диск, оставив позади таких звезд, как Элвис Пресли (76 золотых дисков) и группа «Битлз» (58). Сейчас на счету маэстро 17 платиновых, 207 золотых и 11 серебряных дисков, а также 6 золотых кассет.

Оркестр Джеймса Ласта был настоящей фабрикой хитов для фирмы «Polydor», целых двадцать лет обеспечивая треть всех ее продаж в Германии. Но даже лучшие дни рано или поздно остаются позади. Новое руководство компании сделало ставку на более современные музыкальные направления: при переезде в новое здание Ласта оставили без офиса, а потом лишили и возможности работать в привычной студии в Ральштедте. Он получал все меньше денег на производство дисков, так что все труднее становилось держать высокий уровень качества. В итоге Джеймс Ласт предпочел перебраться во Флориду, где у него есть своя студия звукозаписи. Сейчас он живет фактически на два дома – в Палм-Биче и Гамбурге.

Зарабатывая в свое время огромные деньги, этот выдающийся аранжировщик, композитор и музыкальный продюсер так и не стал настоящим богачом. Его постоянно обманывали все кому не лень – от личного налогового консультанта до финансовых советников. С их помощью он покупал нефтяные буровые вышки, виноградники и хлопковые поля, которых порой вообще не существовало в природе. Чтобы рассчитаться с многочисленными долгами, ему пришлось взять кредит в гамбургской Sparkasse. И только накануне 70-летия Ласта его счета наконец вышли в плюс.

Он удостоен множества наград и почетных званий – немецких, зарубежных, международных. Самый свежий из таких фактов общественного признания датируется прошлым декабрем. Во время торжественной церемонии в отеле Atlantic Джеймсу Ласту вручили премию «Гамбуржец года» в категории «За жизненный вклад в музыкальное искусство». Учредила награду телекомпания «Hamburg 1», которая ежегодно определяет победителей в шести номинациях.

Последние два года, кстати, выдались для 85-летнего маэстро нелегкими: тяжелая болезнь потребовала вмешательства хирургов. Но Ласт недаром говорит, что лучшим лекарством для него всегда остается музыка. Сейчас он чувствует себя достаточно хорошо для участия в большом европейском турне из 24 концертов Non Stop Music. Он стартовал 22 марта в баварском Байройте, уже показал себя в Гамбурге, среди прочего заедет в Лондон и Вену, а закончит в Кельне 26 апреля – через несколько дней после своего очередного дня рождения.

Уже объявлено, что столь масштабное турне будет последним: все-таки возраст дает о себе знать. Впрочем, Ласт любит шутить, что даже когда он будет лежать в гробу, то приподнимет его крышку, чтобы еще раз подирижировать. Если позволит здоровье, он готов работать и дальше, не давая никому повода упрекнуть себя к консерватизме или косности. В этом году, например, он собирается принять участие в знаменитом фестивале тяжелого рока в Вакене. Вот вам и «дедушка легкой музыки»!

Текст: Наталия Зельбер

Фото: Интернет

Личность

13 апреля в Любеке в возрасте 87 лет скончался Гюнтер Грасс – самый значительный из современных немецких прозаиков.

После Зигфрида Ленца это вторая невосполнимая литературная утрата. В отличие от негромогласного Ленца, Грасс – фигура бунтарская и противоречивая, что сказалось и в его творчестве, и в политических взглядах. Неоспорим лишь масштаб  личности писателя и его всесторонней поистину возрожденческой одаренности. Начинал Грасс как поэт, автор балетных либретто и драматург, и лишь позднее нашел себя в «коронном» прозаическом жанре. Вторая его творческая ипостась – изобразительное искусство, профессиональному изучению которого Грасс посвятил 8 лет и оставил яркий след как художник, график (в основном иллюстратор собственных книг) и скульптор.

В литературе Гюнтер Грасс заявил о себе рано и мощно «данцигской трилогией», состоящей из романов «Жестяной барабан» (1959), «Кошка и мышь» (1961) и «Собачьи годы» ( 1969), навеки прославив свою родину, которую он потерял. Созданный Грассом художественный образ Данцига

(Гданьска) стал в один литературный ряд с Дублином Джеймса Джойса и Джефферсоном Уильяма Фолкнера.

Одна из заслуг  писателя в том, что он вывел послевоенную немецкую литературу на международную арену. Под абсолютным влиянием Грасса начинали такие крупные авторы, как Джон Ирвинг и Салман Рушди. Кстати, в отличие от немецких критиков, их коллеги в других западных странах признали творчество Грасса сразу и высоко оценили его способность  выразить дух национал-социалистской эпохи. По их мнению, писатель внес в духовное разоблачение фашизма  даже больший вклад, чем Томас Манн романом «Доктор Фаустус».

 

Первый роман Грасса «Жестяной барабан» охватывает 50 лет немецкой истории,  и в нем уже определились ключевые темы писателя: война, утрата родины, изгнание. Главный герой произведения  – Оскар Матцерат, мальчик, который сознательно не хочет взрослеть и со своей вечно инфантильной позиции наблюдает за миром взрослых. Благодаря волшебному игрушечному жестяному барабану он получает возможность «прозревать» те события в прошлом, непосредственным участником которых он по причине возраста быть не мог. Для самого Грасса таким «жестяным барабаном» стала его пишущая машинка, а основой творческого метода – особое метафорическое моделирование прошлого, где автобиографические моменты предстают в измененном, как бы размытом, виде.  Тогда же определился и его литературный стиль – барочно избыточный, затейливо орнаментированный, сюрреалистически-гротескный.

Отчетливо проявилась  любовь Грасса к сказкам братьев Гримм, которые он переписал на современный лад.  Черный юмор в описании исторических событий и смелость, с которой писатель противостоял злу, помогли ему выразить то, о чем никто не решался говорить. Дебютный роман принес ему заслуженную славу. Остальные произведения Грасса остались в тени этого шедевра, значительно уступая ему по художественным достоинствам. Не помогла при этом ни смена жанров, ни мощная рекламная кампания. Так что нобелевскую премию в 1999 году Грасс получил скореее по совокупности заслуг с формулировкой «сумел воскресить и неповторимым сказчным языком запечатлеть забытый лик истории».

Основа противоречивости его личности в том, что, выступая художественным олицетворением памяти немецкого народа военного и послевоенного поколений, он был одновременно и носителем больной совести нации. Ведь сопротивлялись фашистскому режиму считанные единицы, а основная масса с воодушевлением восприняла человеконенaвистнические идеи о превосходстве одного народа над всеми остальными. И освободиться от коричневой чумы ни Германия, ни Европа в целом не смогли без решающего вклада СССР. Советский народ выполнил эту историческую миссию, заплатив 27 миллионами жизней.

   И в биографии Грасса было несколько темных страниц, которые он постарался задвинуть в глубину своей памяти. В общественной жизни и в творчестве писатель выступал пламенным обличителем нацизма, исторически постепенно «двигаясь вспять» ( название одного из его произведений военного времени) по волнам собственной памяти. Пока, наконец, в вышедшей в 2006 году исповеди «Луковица памяти»  не прозвучало признание, произведшее эфффект разорвавшейся бомбы. Да, как и все в те далекие времена, он поддался ложным идеям, в 15 лет добровольно вступил в армию, а в 17 – в танковые части СС. 8 мая 1945 года под Мариенбадом Грасс попал в плен и провел год в американском лагере для военнопленных.

Всю последующую жизнь писатель,  в отличие от очень многих, по крайней мере старался загладить свою вину. Отсюда его вечное стремление быть «рупором нации» и позиционировать себя как политически ангажированного автора. Тяга к парадоксальным и  резким высказываниям, театральность публичных выступлений и стремление мифологизировать собственную жизнь сработало в какой-то степени и против писателя, сделав Грасса объектом пародий и карикатур. По своим взглядам он оставался вечным фрондером,  интеллектуалом-леваком, традиционно для этого слоя симпатизируя партии социал-демократов. Отношение к ней Грасса можно выразить как «критическая солидарность». Со многими руководителями связывала его личная дружба. Писатель был «медийным лицом» четырех предвыборных кампаний Вилли Брандта, выступая как «странствующий партийный проповедник», писал для него речи. Столь же тесные отношения были у него позже с Герхардом Шрёдером.

Активная политическая позиция Грасса впервые проявилась в 1961 году в открытом письме Анне Зегерс по поводу сооружения Берлинской стены. С тех не было ни одного крупного явления, на которое он бы не откликнулся. Писатель выступал против захоронения в Германии ядерных отходов,  за признание геноцида армян, недвусмысленно высказался и на тему карикатур на пророка Мухамеда. А в 2012 году, озабоченный вечной напряженностью на Ближнем Востоке, в полемической запальчивости нарушил негласное табу на критику Израиля и его политики, действовавшее 63 года со дня основания ФРГ.

Своим стихотворением об израильских атомных бомбах он обрушил на себя шквал критики, которой не ожидал. И действительно, антисемитом Грасс  никогда не был. Страстно обличал Холокост и создал полнокровные еврейские образы в своей «данцигской трилогии». Правда, трезвые головы сумели вовремя отделить зерна от плевел. Вот что пишет по этому поводу авторитетный израильский публицист Том Сегев (Tom Segev): «Я уверен, что в памяти потомков останутся не этот скандал и саморазоблачение писателя в юношеских грехах, а заслуги литератора, помогшего немцам переработать травму нацистского прошлого».

До последнего вздоха Грасс сохранял интерес к событиям современности. Его тревогу вызывала нарастающая эскалация локальных войн, которая может привести к третьей мировой. Неизменной оставалась его симпатия к России. Он неоднократно призывал Запад понять русских и президента Путина и стараться вести незвисимую от США международную политику. Размышляя о судьбах человечества, писатель пытался представить себе своих персонажей в современном капиталистическом мире, который сам себя уничтожает. Так, по его мнению,  Оскар Матцерат, герой «Жестяного барабана», стал бы, наверное, компьютерным хакером.

Теперь, когда творческое наследие Грасса окончательно вступило в фазу академического изучения, его исследователи и СМИ будут концентрироваться на  вкладе писателя в мировую культуру, а не на его идеологических противоречиях. Во всяком случае, этой уникальной фигуры    «человека с тысячью лиц» нам всем будет очень недоставать.