Category: Культурная жизнь

Орган отливал серебром,
Немой, как в руках ювелира,
А издали слышался гром,
Катившийся из-за полмира.
Покоилась люстр тишина,
И в зареве их бездыханном
Играл не орган, а стена,
Украшенная органом.
Борис Пастернак

Год органа

2019 год объявлен в Гамбурге Годом органа. Поводом для проведения этой масштабной культурной акции послужило 300-летие со дня смерти знаменитого мастера – строителя органов Арпа Шнитгера (1648-1719), у которого была мастерская на южной окраине города, в районе Neuenfelde. К тому же в конце 2017 года немецкая органная музыка и искусство создания органов были включены ЮНЕСКО в список нематериального мирового культурного наследия человечества.

Наш город насчитывает больше 300 органов, такой роскошью может похвастаться далеко не каждый европейский мегаполис, разве что Париж… Органы в нашем городе есть во всех церквях, во многих концертных залах, в старых кинотеатрах, и даже в тюрьмах.

Моцарт назвал орган королевой всех музыкальных инструментов (нем. die Orgel). Это, пожалуй, единственная монаршая особа, которой охотно поклоняется и рукоплещет вольный и ганзейский город Гамбург.

Инструмент-оркестр
Орган изобрели еще в Древнем Египте. А в Древнем Риме звучанием этого инструмента сопровождались гладиаторские бои. И в древнегреческом языке, и на латыни он поначалу назывался примерно одинаково – «музыкальным орудием», и только позже получил отдельное название. Благодаря невероятной мощности звучания орган считался символизирующим власть. Так что слова «óрган власти» и «оргáн» – хоть и далекие, но все же родственники.
Орган был «придворным» инструментом римских императоров, поэтому в ранний период христианства, во времена гонений христиан, использование органной музыки во время богослужений было попросту немыслимо. Лишь в VII веке с легкой руки папы Виталиана в литургический обиход была введена игра на органе. С тех пор самый величественный музыкальный инструмент сопровождает богослужения в католической и протестантской церквях.
Орган состоит из сотен, иногда тысяч труб. Те, которые видны на фасаде органа, – лишь верхушка айсберга. Эта видимая часть называется органным проспектом. Форма и конструкция каждой отдельной трубы определяет характер и высоту ее звучания. Флейты, гобои, кларнеты, фаготы, тромбоны – целый оркестр в одном инструменте! Этот дружный коллектив подчиняется воле одного лишь человека – органиста, как только он коснется клавиш мануала. Сегодня все органы имеют электрический привод, благодаря которому трубы наполняются воздухом, а еще пару веков назад воздух в орган подавался вручную.

Органных дел мастер
Искусство строить органы начало развиваться в VIII веке в Италии, откуда органы выписывались Францией и Германией. Повсеместное распространение в западной Европе этот музыкальный инструмент получил начиная с XIV века. В Германии искусство строительства органов достигло необычайно высокого уровня. В последней четверти XVII и в начале XVIII веков около 150 органов создал или реконструировал легендарный органный мастер Арп Шнитгер (1648-1719).
Именно ему посвящен Год органа в нашем городе. Шнитгер был не только выдающимся инженером и предпринимателем, но и «дизайнером» звука, мастером акустики. Его инструменты – в то время чудо технической мысли – устанавливались не только в церквях Германии, они экспортировались в Нидерланды, Англию, Португалию, Испанию и Россию. Петр Первый тоже купил орган у Шнитгера. В Москве, в Немецкой слободе, были установлены по заказу немецкой общины два органа его работы. Их судьба, к сожалению, неизвестна.
Арп Шнитгер родился в деревушке Шмаленфлет, неподалеку от Бремерхафена, в семье столяра. Мастерству строительства органа он учился у своего дяди Беренда Хуза в его мастерской в городке Штадэ. После смерти наставника Арп стал владельцем мастерской и так успешно вел дела, что слава о нем шла по всей северной Германии.

«Гамбургский проспект»
После женитьбы на дочери гамбургского предпринимателя Гертруде Отте Шнитгер обосновался в городе на Эльбе и открыл мастерскую в районе Neuenfelde. В Гамбурге тогда жили и творили большие мастера органного дела своего времени – Ганс Шерер, Готфрид Фрицше, Йоахим Рихборн, Йохан Райнкен. Однако именно молодому 34-летнему мастеру Арпу Шнитгеру доверили строительство нового, самого большого в мире на тот момент, органа для церкви St. Nikolai с четырьмя тысячами труб, 67 регистрами и четырьмя мануалами. Самая большая труба этого великана -нота «до» – весила примерно полтонны. К сожалению, это великолепное творение мастера сгорело в огне Большого пожара в 1842 году.

Шнитгер создавал свои органы в прямом смысле на века! Особое внимание он уделял качеству материалов, из которых изготавливались разные части инструмента. Он использовал древесину особого сорта дуба, растущего только в восточной Польше, свинец брал только из Харца, цинк – из рудников Erzgebirge (сейчас это территория Чехии – Крушне-Гори) или иногда из восточной Индии. Поэтому его органы до сих пор – уже больше трехсот лет – сохраняют тот самый голос, который подарил им мастер.
Множество созданных им инструментов пропало – как правило, они сгорали в пожарах, разрушались в войнах или погибали от удара молнии – большие металлические трубы срабатывали как громоотводы во время грозы.
Сейчас в нашем городе четыре органа, сделанных руками великого мастера. Один находится в церкви Bergstedter Kirche, другой в церкви St. Pankratius, в районе Neuenfelde, где жил и работал мастер, и где находится его могила. В церкви St. Pankratius в районе Ochsenwerder сохранился один из поздних инструментов Шнитгера, во время постройки которого создатель органа потерял сына, утонувшего при купании в Эльбе.

Самый известный, самый большой и роскошный из сохранившихся во всем мире органов Шнитгера находится в самом сердце нашего города – в церкви St. Jacobi. Сегодня это не только место паломничества христиан со всех концов земли – потому, что церковь стоит на знаменитом Пути Святого Якова. Это и место паломничества музыкантов, потому что здесь звучит самый большой в мире действующий орган в стиле барокко. «Лицо» этого органа, как и большинства других, созданных Шнитгером, называется не иначе как «Гамбургский проспект». Видимую часть органа, выстроенную по этой схеме, независимо от того, кто и когда создал орган, повсюду называют в честь нашего города.

Органный февраль
Год органа вступил в свои права. По всему городу проходят концерты и лекции, экскурсии и … опять концерты! Мы приглашаем всех желающих послушать органный город Гамбург. Весь год мы будем публиковать информацию о самых интересных мероприятиях Года органа.

Ежедневно – St. Michaelis-Kirche, полуденный молебен и небольшой концерт – в 12 часов, вход свободный
Каждый четверг – St. Jacobi, лекция-экскурсия об органе – в 12 часов, органная музыка – в 16.30, вход свободный
6.02St. Petri-Kirche, час церковной музыки, концерт для саксофона и органа – в 17.15, вход свободный
8.02St. Petri und Pauli, Bergedorf, концерт для саксофона и органа – в 18.30, вход свободный
13 и20.02St. Petri-Kirche, час церковной музыки, органная музыка – в 17.15, вход свободный
22.02Evangelisch-reformierte Kirche, «Органная музыка времен Арпа Шнитгера», Palmaille 2, – в 19.30, вход свободный
23.02Friedenskirche Altona, «Немецкий реквием» Брамса прозвучит в 19.30 (билеты: 12/8 евро)
27.02St. Katharinen, «Шедевры органной музыки», доклад и концерт – в 19.15, вход свободный
2.03St. Katharinen, «Один день для органа», семинар – с 10 до 16 часов, доклады, экскурсии, концерт, бесплатно, предварительная регистрация: Orgelwerkstatt2019@hotmail.com

В следующем выпуске нашего журнала мы узнаем поближе самые интересные органы нашего города. Дополнительная информация и подробный календарь мероприятий на сайте: https://www.orgelstadt-hamburg.de

В связи с 75-летием полного освобождения Ленинграда от блокады в Генеральном консульстве России в Гамбурге открылась фотовыставка, посвященная трагедии осажденного города.
Автором этой идеи стала блокадница Лия Сорина, которая живет сегодня в Гёттингене. Еще один энтузиаст – Михаил Кобрин – оцифровал фотоматериалы и помог в оформлении экспозиции. На торжественное открытие выставки были приглашены проживающие в Гамбурге блокадники и ветераны Великой Отечественной войны. С приветственными речами выступили генеральный консул Российской Федерации Андрей Евгеньевич Шарашкин, начальник управления в канцелярии гамбургского Сената Коринна Нинштедт (Corinna Nienstedt) и представитель Willi-Bredel-Gesellschaft Рене Зененко (René Senenko).
В церемонии открытия выставки принял участие переживший блокаду российский бард, поэт и ученый Александр Городницкий, тепло встреченный присутствующими. Во время своего выступления Александр Моисеевич рассказал:
– Цифры погибших в блокаду ленинградцев называются ужасающие – не менее 1.000.000 человек. Потери солдат вермахта, воевавших под Ленинградом, тоже были очень велики. В 2000 году мне довелось принять участие в официальной церемонии открытия кладбища немецким солдатам (60 тысяч человек) возле деревни Сологубовка, где шли когда-то ожесточенные бои. На церемонии открытия кладбища были немецкие и советские ветераны, родственники, дети и внуки погибших с цветами и свечами. Из официальных лиц присутствовали первый бургомистр Гамбурга Ортвин Рунде (Ortwin Runde) и посол Германии в России Эрнст-Йорг фон Штудниц (Ernst-Jorg von Studnitz). Гамбургская студия NDR, снимавшая фильм об этой церемонии, запечатлела трогательную картину примирения.
В том же году в России был объявлен конкурс детского рисунка, связанного с этим событием. Прислали около 50 работ – в настоящее время они хранятся в гамбургском отделении общества Volksbund Deutsche Kriegsgräberfürsorge e. V. Мне более других запомнился рисунок 14-летней девочки, на котором были изображены рядом две могилы. На одной – пробитая пулей немецкая каска на черном кресте, на второй – красная звезда под простреленной пилоткой. И я написал песню

«Ленинградские дети рисуют войну».

День над городом шпиль натянул, как струну,
Облака – как гитарная дека.
Ленинградские дети рисуют войну
На исходе двадцатого века.
Им не надо бояться бомбежки ночной,
Сухари экономить не надо.
Их в эпохе иной обойдет стороной
Позабытое слово «блокада».

Мир вокруг изменился, куда ни взгляну.
За окошком гремит дискотека.
Ленинградские дети рисуют войну
На исходе двадцатого века.
Завершились подсчеты взаимных потерь,
Поизнетилось время былое.
И противники бывшие стали теперь
Ленинградской горючей землею.

Снова жизни людские стоят на кону,
И не вычислить завтрашних судеб.
Ленинградские дети рисуют войну
И немецкие дети рисуют.
Я хочу, чтоб глаза им, отныне и впредь
Не слепила военная вьюга,
Чтобы вместе им жить, чтобы вместе им петь,
Никогда не стреляя друг в друга.

В камуфляже зеленом, у хмеля в плену,
Тянет руку к машине калека.
Ленинградские дети рисуют войну
На исходе двадцатого века.
И соседствуют мирно на белом листе
Над весенней травою короткой
И немецкая каска на черном кресте,
И звезда под пробитой пилоткой.

…Александру Моисеевичу, как всегда, удалось найти подходящие случаю проникновенные слова, растрогавшие ветеранов. А в конце мероприятия все присутствующие вместе с автором спели его песню «Атланты», ставшую официальным гимном Эрмитажа и неофициальным – Санкт-Петербурга.
Фотовыставка в Генеральном консульстве РФ продлится до середины февраля.

Текст: Юлия Бройдо
Фото: Tonali.de

Моноопера Григория Фрида «Дневник Анны Франк» в 2012 году была признана самой исполняемой оперой современных композиторов. 9 ноября 2017 года – в годовщину «Хрустальной ночи» – петербургскую постановку показали в Гамбурге, в Малом зале Elbphilharmonie.

В отличие от своей 15-летней героини, погибшей в концлагере Берген-Бельзен, советский композитор Григорий Самуилович Фрид (1915–2012) прожил долгую жизнь – почти сто лет. Он был не только музыкантом, но и художником, публицистом, общественным деятелем, основателем и бессменным ведущим знаменитого Молодежного клуба Союза композиторов.
Приступая к работе над «Дневником Анны Франк», Фрид отдавал себе отчет в том, что в СССР вряд ли обрадуются опере композитора-еврея о девочке-еврейке, ставшей символом европейской памяти о Второй мировой. На дворе был 1969 год, только что отшумела Пражская весна, началась масштабная эмиграция в Израиль. Григорий Самуилович понимал, что пишет «в стол».
Сам композитор так вспоминал об этом: «Я написал оперу в 1969 году, и она должна была быть исполнена в 1970-м. Но ее сняли с репертуара, потому что это был год 100-летия Ленина. Меня пригласили в филармонию и объяснили: «Поймите, Григорий Самуилович, перед XXIV съездом партии – неудобно». Я понял. Прошел съезд, меня снова пригласили: «Вы сами понимаете, Григорий Самуилович, вы же умный человек – сразу после съезда… Надо подождать». Я согласился, что я умный и надо подождать. Мне говорили: «Хорошее сочинение. Нужное. Мы обязательно исполним его. Давайте лишь подождем немного, пока схлынет волна отъезжающих в Израиль». Я ощутил на плече мягкую руку. Это был друг. Он не сказал: «Пройдемте», а только: «Давайте подождем…».
Премьера оперы состоялась лишь через три года, да и полноценной премьерой ее трудно назвать – исполнялась под рояль в Доме композиторов. В советское время опера шла на окраинах страны. Но американский успех повлек за собой ее огромную популярность во всем мире, и она прочно обосновалась на европейских – но не отечественных – сценах.
Моноопера – популярный в 60-е годы жанр музыкального театра, опера для одного артиста. Литературный первоисточник очень к этому располагал. «Ведь это было уже готовое либретто! – писал композитор. – Я полностью сохранил подлинный текст «Дневника». Моноопера – по существу, монолог Анны. Все события, о которых она рассказывает, – драма, происходящая в ее душе».
Музыка вместе с непосредственным, почти детским, текстом передает эмоциональное состояние героини – от радости до отчаяния, ее волю и моральную силу, даже ее подростковый юмор. Дневник содержит и глубокие мысли в духе романа взросления, и отражение зарождающегося первого романтического чувства, и яркие гротескные зарисовки «с натуры». А в музыке переданы не только внутренние переживания, к чему располагает сам жанр, но и «портреты» соседей по заточению, и звуковые «пейзажи».
Для исполнительницы Натальи Павловой (сопрано) этот спектакль стал актерской победой. От первого до последнего такта певица держит внимание зала, находя разные тембровые краски, интонации, жесты. На глазах у зрителей она внутренне «вырастает» от беспечной школьницы-болтушки до осмыслившей и принявшей свою трагическую участь взрослой девушки. Исполнительницу поддерживает ансамбль под управлением Заурбека Гугкаева, в котором играют молодые солисты оркестра Мариинского театра и лауреаты гамбургского конкурса TONALi.
У постановки Мстислава Пентковского скупые декорации, минимальный реквизит, застывший видеоряд – чердачное окно на амстердамском Принсенграхт, до которого на целых два года сжался для обитателей убежища внешний мир. В моноопере ничто не должно отвлекать от главного: только одинокий голос певицы и напряженная музыка Григория Фрида. Трагическая история Анны Франк и в XXI веке не оставляет слушателей безучастными.