Category: Гамбург

  С тех пор, как человечество начало рассылать важные и секретные письма, на них ставили печати, чтобы гарантировать  сохранность и удостоверить подлинность. Государственные документы снабжались печатями в обязательном порядке. История  средневековой печати Гамбурга – захватывающий детектив.

   С  12 века деньгами на территории Гамбурга были пфенниги, на которых была вытеснена крепость с тремя башнями. Как предполагают историки, такие монеты первым начал печатать епископ Бременский, хозяин  Хаммабурга,  а за ним   и гольштинские графы, владельцы Нойштадта. Та же самая крепость   нашла свое место на гербе Гамбурга и на его городской печати.

 

Самый древний оттиск городской печати находится на документе, датированном 1241 годом. На оттиске видна крепость с башней посередине, крестом, короной  и двумя звездами. Если сравнить ее с появившимися позднее печатями, то можно уверенно предположить, что в центре крепости действительно изображен Домский собор, а значит, эта печать первоначально использовалось епископом Бременским. И только позже  она стала общей для старого епископского города (Hammaburg) и нового графского (Neuburg),  объединившихся в один город. Закрытые ворота символизировали надежную защиту Гамбурга. Епископская   корона над центральной башней должна была, видимо, подчеркивать главенство власти церкви в этих краях. Звезды, добавленные  в изображение сначала для красоты, позже стали ассоциироваться со Святой Девой Марией – покровительницей города, которой был посвящен Домский собор.

Средневековую печать, о которой ниже пойдет речь, историки называют четвертой по счету в гамбургской истории. Ее  начали ставить в 1306 году и заверяли ею все финансовые и политические договоры, которые заключал Гамбург.  Самый старый документ с оттиском  именно этой печати датирован 25 декабря 1306 года.  В нем говорится об обеспечении безопасности на торговой дороге из Гамбурга в Любек. Сейчас эта реликвия  хранится в любекском архиве. Печатью пользовались до 1811 года, а затем сдали в архив. По приказу Наполеона  французские оккупационные власти ввели новую печать, на которой звезды были заменены пчелами, а ворота были открыты.

У четвертой городской  печати за плечами – славная трудовая история: более 500 лет в общей сложности  20 поколений чиновников пользовались ею. Последний раз она послужила Гамбургу  в 1835 году как образец для изготовления новой печати.

 Надпись на печати: “+ Sigillum + Burgensium *de* Hammen.burch” (городская печать Гамбурга). Печать  хранится в темно-красном с золотом кисете  из бархата с  подкладкой из кожи. Кисет изготовлен в 18 веке, на нем вышит  герб Гамбурга между перекрещенными пальмовыми ветвями.

Утрата  этой средневековой печати – лишь одна из многих потерь, понесенных Гамбургом во время второй мировой войны.  Вместе с другими ценностями из городского архива  печать была  в 1945 году отправлена  на хранение в соляные штольни в Граслебене (Нижняя Саксония). Там ее и похитили. Вновь о ней услышали только в 1986 году:  печать  была выставлена на художественном аукционе в городе Альден, где ее за 1800 марок приобрела супружеская чета коллекционеров. Гамбург пытался предъявить свои права на реликвию через суд. Сенат города утверждал, что печать была украдена и должна быть возвращена городу как его историческое достояние. Но суды Германии всех инстанций, вплоть до верховного, приняли сторону покупателей. Гамбург проиграл все процессы и был вынужден уплатить 50 000 евро судебных издержек.

   А несколько позже новые владельцы предложили Гамбургу выкупить у них эту редкую печать – уже за 6800 марок. Но городские политики отказались, не собираясь менять свою точку зрения:  печать – собственность города,  была у него похищена и должна быть возвращена безвозмездно.

Прошли десятилетия, и вот 12 мая 2012 года средневековая гамбургская печать должна была вновь появиться на аукционе, который проводил торговый дом Lempertz в Кельне.

Об этом стало известно в Гамбурге. Но наш сенат, отлично  понимая всю ценность этой реликвии, твердо стоял на своей прежней позиции: город не собирается  покупать ворованное.  Однако после аукциона печать могла оказаться в руках частного владельца и на годы исчезнуть из поля зрения общественности. Спасением в этой сложной ситуации стало решение благотворительного фонда Хубертуса Вальда (Hubertus Wald Stiftung)  и Торгово-промышленной палаты Гамбурга собрать средства для покупки печати. Фонд Хубертуса Вальда был готов  внести половину нужной суммы.  Вторую половину предоставил консорциум крупнейших предпринимателей Гамбурга. Эти люди специально объединились для благородной цели вернуть городу его историческое достояние. Консорциум был даже готов полностью внести  всю сумму,  чтобы потом иметь все права на печать. Но этот вариант Торгово-промышленная палата не поддержала.

Печать была куплена по особой договоренности еще до начала аукциона и обошлась в  450 000 евро. Вот так возрастает стоимость исторических раритетов! Печать очень хорошо сохранилась несмотря на солидный возраст. Она изготовлена из бронзы, частично позолочена, ее  диаметр – 9 сантиметров. По-немецки ее часто называют  «Typar» (печать).  Рисунок на ней свидетельствует о высоком мастерстве средневековых гамбургских медальеров. В связи с большой художественной и исторической ценностью этот штемпель получил статус ценного   национального культурного наследия ФРГ  и не может быть вывезен  с  территории Германии.

Реликвия была торжественно передана директором торгового дома  президенту Торгово-промышленной палаты Гамбурга Фрицу Мельсхаймеру (Fritz Melsheimer) и   председателю правления Фонда Хубертуса Вальда доктору Гюнтеру Хессу (Dr. Günter Hess).  Владельцы  вновь обретенного сокровища –  Фонд Хубертуса Вальда и Общество истории экономики Гамбурга (Förderverein Hamburger Wirtschaftsgeschichte e. V. ) –  планируют выставить средневековую печать  в специально оборудованном помещении в  Торгово-промышленной палате уже осенью этого года.

Вот перечень пожертвователей, чьими силами реликвия возвращена Гамбургу:

Hubertus Wald Stiftung, Dieter Becken (Becken Holding), Claus Berk (Hotel Europäischer Hof), Christoph Frankenheim, Ian Karan, Klaus Jürgen Kiefer (Richard Großmann KG), Professor Klaus Michael Kühne (Kühne + Nagel), Christian Olearius (Warburg-Melchior-Olearius-Stiftung), Michael Otto, Nikolaus W. Schües, Harald Vogelsang (Hamburger Sparkasse), Joachim H. Wetzel (Agnes Gräfe Stiftung), президент Торгово-промышленной палаты Fritz Horst Melsheimer, Hanse Merkur Versicherung.

 

Tекст: Татьяна Борисова 

Изображение с сайта http://www.bild.de/regional/hamburg/siegel/fg-siegel-24525620.bild.html#

ЗАЧАРОВАННЫЙ ОСТРОВ

 

Таинственный  остров Kaltehofe находится не на море-океане, а на Эльбе-реке, рядом с известным районом Rothenburgsort.  Много  лет пребывавший в забвении, он сейчас заново открывается горожанам.

 

 

Трудовое прошлое

Жарким летом 1892 года в Гамбурге началась эпидемия холеры. Для  консультаций из Берлина был вызван директор Института гигиены Роберт Кох. Побывав в трущобах, где жила городская беднота, он ужаснулся царившей там антисанитарии: «Господа, видя это, я забываю, что нахожусь в Европе!».  Город надо было спасать. Поскольку в соседней Альтоне заболеваний холерой практически не было, причину эпидемии установили достаточно быстро: сильно загрязненная нечистотами вода Эльбы. В  Альтоне, находящейся вниз по течению от Гамбурга,  уже тридцать лет очищали воду из реки. Водозабор Гамбурга хоть и находился в трех километрах выше города по течению, но и там речная вода из-за сильных приливов перемешивалась  со стоками  из канализации. И только  в 1890 году сенат и парламент города решили, наконец, построить центральную фильтровальную станцию.

На  искусственно созданном острове Kaltehofe неспешно начались работы  по сооружению очистительных установок… Но тут грянула эпидемия…  Работы были ускорены, и уже  через год, в 1893 г., фильтровальная станция вступила в строй. Сначала были задействованы 18 бассейнов-отстойников, где очищалась вода из Эльбы,  потом их  число выросло до 22.

Стоящие у бассейнов технические здания с затворами (Schieberhäuschen) были построены в виде башен из красного кирпича с островерхими крышами. В большой вилле поместилась не только лаборатория, где тщательно проверялось качество воды,  но и три квартиры: «для двух холостых ассистентов и одного женатого слуги». В конце XIX века  район Кальтехофе лежал далеко за городской чертой, и добираться сюда было достаточно сложно.

Однако фильтрация воды из Эльбы не всегда давала желаемые результаты: летом вода цвела, зимой замерзали трубы, по которым она поступала из реки, в водопровод попадали водоросли, устрицы и даже рыба. Необходимую техническую реконструкцию задержали две мировые войны. Только в 60-х годах  ХХ века водозабор был радикально улучшен: установили мощные угольные фильтры и,  главное,   перешли  на грунтовую воду. Для этого на соседнем острове    Billwerder и в районе  Moorfleet пробурили 50  артезианских скважин. Почти сто лет фильтровальная станция Kaltehofe была важнейшей частью системы водоснабжения города.

   Время забвения

В 1990 году комплекс завершил свою «трудовую деятельность».  И на 20 лет погрузился в сон, даже вход на остров для горожан был закрыт. За время покоя и уединения права на заповедный остров предъявила сама Природа. Здесь во множестве поселилась разная водоплавающая  птица, да и прочая пернатая мелочь.   Биологи насчитывают около 44 видов птиц. В бассейнах, заполненных чистой водой, завелись тритоны, улитки, лягушки. В сумерках  над  сказочными башенками-затворами  летают 7 видов летучих мышей. Не менее богато – почти триста видов –  представлен и растительный мир.  Весь остров Kaltehofe занимает площадь 60 га и по-прежнему принадлежит службам водоснабжения города (HamburgerWasserwerke).

 

   Живое  настоящее

Теперь  зачарованный остров возродился к новой жизни. В сентябре 2011 г.  открыли музей в старой вилле, где когда-то исследовали пробы воды. Здесь знакомят с историей очистного комплекса,  с работой лаборатории. В этом же здании – сувенирный магазин и кафе. А с башни можно охватить взглядом всю территорию.

«Книга отзывов» полна восторженных и благодарных слов. Люди радуются, что для комплекса нашли новое предназначение, что не снесли старую виллу. Кто-то  сообщает, что обнаружил фотографию отца, работавшего когда-то на этих сооружениях.

В новой пристройке – белом кубе, фасад которого имитирует струящуюся воду (архитектор  AndreasHeller),  – экспозиция, представляющая собой мастерскую скульптора, работающего над созданием скульптур для фонтанов Гамбурга.  Здесь можно ознакомиться со всеми городскими фонтанами и  водонапорными башнями. Они стояли во всех районах города, и каждая была по-своему красива (особенно известна башня в городском парке, переоборудованная под  планетарий).  Музей предлагает разнообразную программу: экскурсии, курсы, занятия для детей. А студенты, обучающиеся   по специальности «Менеджмент культуры», могут получить здесь  место практики (см.сайтwww.wasserkunst-hamburg.de).

 

Весь комплекс,  включая нарядные башни, где установлены затворы, объявлен памятником  промышленной архитектуры. Назначение пяти бассейнов изменили: три из них стали природными заповедниками, один используется для запуска моделей судов.  А еще в одном демонстрируют, как происходила в прошлом очистка воды. Со всем богатством флоры и фауны посетителей знакомят информационные щиты на  созданной музейными работниками «экологической тропе».

Выходной день, проведенный здесь,  отлично дополнится посещением кафе на первом этаже старой виллы и на открытой террасе.  Кстати, чудесное место для празднования дня рождения.

Три составляющих музейного комплека – природный парк-заповедник, индустриальный памятник и музей – открыты каждый день с 10 до 18 часов. Поверьте, это отличное место для прогулки – спокойной и познавательной.

 

   Как добраться

Всего 20 минут пешком от станции S-Bahn Rothenburgsort  – улицы Billhorner Deich, а затем  Ausschläger Elbdeich  выведут прямо к мосту со шлюзовыми затворами. Перейдете через приток Эльбы и окажетесь на этом тихом зеленом острове.

На машине можно подъехать прямо  к  зданию музея, здесь есть парковка.

 

 

 

 

 

 

 

 

Строительство фильтровальной станции.  Фото с сайта /www.wasserkunstinsel.de

Текст: Татьяна Борисова 

Мало найдется в мире городов, о которых мы слышали с самого раннего детства больше, чем о Гамельне.  И мало какая древняя легенда до сих пор будоражит умы человечества сильней, чем рассказ о гамельнском Крысолове. Да и легенда ли это вообще? Ведь есть масса свидетельств реальности событий, развернувшихся в городе в XIII  веке, о чем и пойдет речь. Но не только об этом, ведь Гамельн – это еще и ганзейский город!

Вряд ли стоит в подробностях пересказывать всем известную сказку о Крысолове. Поэтому ее сюжет напомню лишь вкратце.

Подвергся некогда Гамельн нашествию крыс, вскоре до того обнаглевших, что нападали на кошек и собак и даже кусали младенцев в люльках. Отчаявшийся магистрат объявил о награде всякому, кто избавит город от голохвостых тварей. И появился флейтист в пестром одеянии. Условившись с магистратом, что за дератизацию Гамельна ему выплатят столько золота, сколько он сможет унести, он достал из кармана флейту, под звуки которой вывел всех крыс за городские стены, утопив их в водах Везера. Когде же магистрат отказался с ним расплатиться, он звуками той же флейты выманил из домов всю гамельнскую детвору и увел ее в туманную даль, где ребятня и сгинула бесследно.

 
События те имели место быть 26 июня 1284 года, о чем свидетельствуют не только надпись на балке старинного здания в историческом центре Гамельна – Альтштадте (оно так и называется: Rattenfängerhaus – дом Крысолова), – но и древняя хроника. Смущает только, что хроника, в которой впервые упоминается инцидент с Крысоловом, датирована 1450 годом, а здание возведено так и вообще в 1603-м. Поэтому лично я убежден, что вся эта мутная история – не более чем плод фантазии средневековых гамельнцев, желавших любым способом привлечь к своему городу внимание европейской общественности.

Но это – мое мнение. Версий же тех, кто отстаивает подлинность события 26 июня 1284 года – уйма. Одни ссылаются на Детский крестовый поход (народное движение начала XIII века, в котором действительно насчитывалось около 25 тысяч детей и подростков, и к которому якобы примкнули ребятишки Гамельна). Другие – на возможное их пленение победителями в битве при Зедемунде. Третьи – на смерть от чумы, поразившей Европу в Средневековье. Есть и «цыганская» версия – дескать, пестро одетые цыгане, заворожив детей своими песнями и плясками, увели их из города. А еще рассказывают, что они стали жертвами маньяка и даже инопланетян.

Но довольно о версиях, поговорим о самом Гамельне.

Году то ли в 802-м, то ли в 812-м (за ветхостью дошедшего до наших дней манускрипта точную дату не разобрать) на месте будущего города саксонский граф Бернхард и его супруга Кристина заложили первый камень в фундамент здешней церкви (на кой она им понадобилась в этой глуши – о том история умалчивает). В 826 году граф с графиней скончались, не оставив наследников, а церковь перешла во владение аббатства в Фульде, что километрах в 200 по прямой.

Однако монахов не смутило расстояние, которое всадник на хорошем коне может преодолеть как минимум за два дня, а на лодке и за три не добраться. Ведь недаром говорят, что свято место пусто не бывает. Церковь-то находилась на берегу полноводного Везера, причем в таком его месте, где сам Бог велел навести переправу. Вот и застолбили монахи за собой эти земли. А в 851 году основали при церкви бенедектинский монастырь, назвав возникшее здесь вскоре поселение на латинский лад – Хамела. К 1054 году оно стало крупным перевалочным пунктом на торговом пути из центральной и южной Германии к Северному морю. А в 1209 году оно уже под именем Гамельн впервые упоминается в перечне городов Германии.

События последующих двух с лишним веков представляют собой сплошную чехарду со сменой власти в Гамельне. От аббатства в Фульде он перешел к графам Эверштайнским, от них – к епископу Минденскому, который, в свою очередь, уступил его (не добровольно – под нажимом) герцогу Альбрехту I Брауншвайгскому. Герцог на радостях возвратил городу все его былые привилегии, которыми тот обладал во времена графов Эверштайнских – в частности, право самоуправления. Что и позволило Гамельну вступить в 1426 году в Ганзейский союз.

За время членства в Ганзе выросло благосостояние города и его жителей, разбогатевших на торговле зерном. Пик расцвета пришелся на XVI век, когда здесь один за другим стали возводить роскошные каменные здания в стиле, получившем название «везерский Ренессанс» (отличительный его признак – многообразие декоративных элементов, украшающих фронтоны фасадов: завитки, колонны, затейливая резьба по камню, необычной формы эркеры и т.п.). Великолепные образчики этого стиля и сегодня можно видеть в городах на пространстве от Ганн. Мюндена (Hann. Münden) до Ольденбурга и от Геттингена до Бремена. Но нигде, кроме как в Гамельне, нет такого единства и полноты застройки целого средневекового города!

 

 

Краса и гордость Гамельна – исторический центр Альтштадт, с его восхитительными 4-5-этажными (это в шестнадцатом-то веке!) зданиями в стиле везерского Ренессанса. Это и «Дом Крысолова» с фронтоном, достойным дворца Сан-Суси. Это и дом богатого зерноторговца Герда Ляйста (Leist-Haus, 1585–1589 г.г.), и Дом церковных иерархов (Stiftsherrenhaus, 1558 г.), и дом бургомистра Тобиаса фон Демптера (Dempter-Haus, 1607 г.), и десятки других. Чтобы воочию убедиться в этом, достаточно пройтись по Osterstrasse (с давних пор она носит это название в память ушедших за Крысоловом детей, которых он, по легенде, увел именно в восточном направлении).

Отдельная песня – Новый город с его улицами Ostertorwall, Bäckerstrasse и  Hermannstrasse, застроенными многоэтажными зданиями и особняками середины XIX века в стиле барокко и Jugendstil.

В ходе Второй мировой войны Гамельн подвергся всего одной бомбардировке, не нанесшей городу серьезного ущерба. Потому все его памятники архитектуры сохранилась до наших дней в первозданном виде (их тщательно реставрировали с 1969 по 1993 год).

Сегодня мало кто помнит, что Гамельн – родина немецкого автопрома. Но это именно так. В 1907 году фабрикант Ганс Хартман основал здесь «Северогерманский автомобильный завод» (Norddeutschen Automobilwerke, сокр. N.A.W.). И уже в 1908 году из его цехов вышел первый легковой автомобиль «Colibri». А в 1911-м к нему добавилась модель «Sperber» («Ястреб-перепелятник»), с успехом экспортировавшаяся в Австрию, Прибалтику, Скандинавию, Великобританию, Россию, Южную Африку и даже в Новую Зеландию.

Все изменилось с началом Первой мировой войны. В мире стало не до легковушек. И хотя завод перешел на выпуск грузовиков для нужд кайзеровской армии, объемы производства не шли ни в какое сравнение с довоенными годами. Добил N.A.W. запуск во времена Третьего рейха гигантского автозавода в Вольфсбурге: его «народные автомобили» KdF («Жуки») были в три раза дешевле моделей N.A.W. И на этом гамельнский автопром приказал долго жить. Сегодня о нем напоминает лишь памятник там, где когда-то стояли заводские цеха.

В наши дни Гамельн  – настоящая туристическая Мекка. В любой день и в любую погоду здесь множество экскурсантов, восхищающихся красотами города. И каждый увозит отсюда не только незабываемые впечатления, но и непременный сувенир, так или иначе связанный с древней легендой (или былью?) о Крысолове.

Текст: Сергей Люшин

Фото: Е. С.

 

«Ноев ковчег» Хагенбека

Гамбургскому зоопарку исполнилось недавно 105 лет. Если учесть, что Берлинскому, например, уже за 150, то наш зверинец – далеко не самый старый даже в Германии. Но уникальность его совсем не в возрасте.

Жители нашего города порой говорят: «Пойдем к Хагенбеку», как если бы речь шла о посещении ресторана, название которого связано с именем владельца. И хотя имеют в виду данном случае зоопарк, эта ассоциация вполне уместна. Дело в том, что Хагенбек – крупнейший в Германии частный зверинец, и уже этим он отличается от большинства своих «собратьев», финансируемых обычно за счет государственных или муниципальных средств.

Кроме того, он стал первым в мире аттракционом, который уже в 1907 году точно соответствовал нынешнему понятию зоопарка как зоны отдыха для людей, где животные содержатся не в характерных для прежних времен тесных клетках с решетками, а в просторных вольерах с относительной свободой  передвижения. И эту свою «революционность» Хагенбек сохраняет все сто лет своего существования – не только в архитектуре и дизайне ландшафтов, но и в планировании экспозиций. Новыми идеями предприятие питают его владельцы – представители семьи Хагенбек.

Основателем этой династии можно считать Готтфрида Карла Хагенбека (Gottfried Claes Carl Hagenbeck, 1810–1887), обычного гамбургского торговца рыбой, который в 1848 году начал продавать и живых морских зверей, сочетая это  с показом «образцов»  широкой публике.

В 1866 году бизнес отца продолжил Карл Готтфрид Хагенбек (Carl Gottfried Wilhelm Heinrich Hagenbeck, 1844–1913). Этому 22-летнему молодому человеку предстояло сделать семейное предприятие крупнейшим в Германии и войти в историю в роли создателя на гамбургской земле уникального «Ноева ковчега», архитектура и организация  которого существенно повлияли на развитие мирового «звериного шоу-бизнеса».

Карл Хагенбек начал с того, что четыре-пять раз в год посылал в Африку, а потом и на другие континенты, экспедиции для отлова экзотических животных. Он продавал их в императорские, королевские и княжеские зверинцы. Торговля процветала, но со временем у Карла возникли новые идеи работы со зверями. В 1887 году, например, он создал зоологический цирк, где животные уже не просто пассивно демонстрировали себя, а выступали в роли полноправных артистов.

Хагенбек ввел в обиход так называемую «мягкую» дрессировку зверей, в основе которой лежит не наказание, а поощрение. К тому времени это стало семейным делом – младший брат Карла Вильгельм тоже владел цирком.

Его старшего брата между тем полностью захватила новая идея – он уже запланировал публичный зверинец без клеток и в 1896 году получил на него специальный патент. Зоопарк Хагенбека открылся 5 мая 1907 года в местечке Штеллинген под Гамбургом. Он стал прямым конкурентом уже существовавшего в городе Зоологического сада, поэтому коллеги встретили новичка, мягко говоря, не совсем приветливо. С 1909 года его даже бойкотировали многие зоопарки Германии (о причинах мы расскажем ниже), но детище Хагенбека работает и сегодня, в то время как его прямой  соперник Зоологический сад прекратил свое существование еще в 1930 году.

Выживать в условиях конкуренции Карлу Хагенбеку помогали широта и нестандартность мышления. Он быстро вырос из явно тесного для него образа обычного предпринимателя, а его личность приобрела вдруг международные масштабы. В 1911 году один из наиболее значительных представителей немецкого импрессионизма Ловис Коринт (Lovis Corinth) получил неожиданный заказ от Hamburger Kunsthalle. Художник написал портрет Хагенбека, изображенного вместе с любимцем гамбургской публики моржом Палласом. Сегодня эта картина по-прежнему находится в собрании музея.

Основатель гамбургского зоопарка руководил им только шесть лет – в 1913 году он ушел из жизни, и его кончину оплакивали во многих странах. Карл похоронен на кладбище в Ольсдорфе, и его могилу трудно не заметить благодаря необычному надгробному памятнику в виде спящего бронзового льва. Скульптор Йозеф Франц Палленберг (Josef Franz Pallenberg) изобразил при этом реальное животное – лев Трист был любимцем директора зоопарка. Однажды он спас Хагенбеку жизнь, когда на споткнувшегося в вольере Карла напал один из тигров.

Палленберг создал, кстати, и скульптурную группу над входом в зоопарк. Среди зверей видны две человеческие фигуры – причем это явно не европейцы, и появились они там не случайно. Дело в том, что представители народов экзотических стран вплоть до смерти Карла Хагенбека были постоянной составляющей в экспозиции зоопарка. Проще говоря, здесь наряду с животными демонстрировали и диковинных людей. Первое такое «шоу» состоялось еще в 1874 году – задолго до основания зоопарка. Показывая публике северных оленей и прочих животных из полярных широт Европы, Карл привез в Гамбург нескольких саамов вместе с их одеждой и утварью. Так возникла небольшая этнографическая выставка, пользовавшаяся большим успехом.

В дальнейшем Хагенбек организовал 54 такие экспозиции, всякий раз привозя в Германию аборигенов Африки и Юго-Восточной Азии. Он ставил себе целью показать посетителям жизнь экзотических народов в ее традиционном виде. А поскольку в то время туризма в сегодняшнем смысле еще не было, то абсолютное большинство гамбуржцев понятия не имело, как выглядят люди в дальних краях, не слишком развитых по сравнению с Европой. Поэтому любопытство посетителей по отношению к «дикарям» далеко превосходило интерес к животным. Народ валом валил в зоопарк, и в коммерческом смысле идея с лихвой оправдывала себя.

Она, конечно, в известной степени помогала людям познавать мир, поэтому Карл Хагенбек удостоился даже звания почетного члена Антропологического общества. Однако в Германии все чаще высказывались мнения, что негоже выставлять людей перед публикой наравне с животными. К тому же выставки ассоциативно воспитывали у посетителей чувство некоторого превосходства над «дикарями», а это уже попахивало расизмом. Понятно, что экзотические гости за свое участие в подобных шоу получали сущие гроши, если получали их вообще. Поэтому некоторые коллеги объявили зоопарку бойкот, требуя отказаться от таких выставок.

Но в мировой истории Карлу Хагенбеку суждено остаться тем, кто во многом изменил отношения между нами и животными. Его воспоминания «О зверях и людях», переведенные на многие языки, стали бестселлером и настольной книгой для многих немцев. Дело основателя зоопарка успешно продолжают его потомки: сегодня здесь живет более 16 000 животных 510 видов. «Ноев ковчег» Карла Хагенбека с оптимизмом плывет в будущее.

Текст: Андрей Нелидов