Category: Гамбург

За возможность селиться в крупных городах люди во все времена расплачивались известными неудобствами и здоровьем, а нередко и самой жизнью.    

Большая плотность населения в мегаполисах объективно ведет к возрастанию разного рода рисков. Так есть и так было всегда. Не далее как в июньском номере нашего журнала мы рассказали о Большом пожаре 1842 года, который стал возможен из-за слишком тесной застройки жилых кварталов Гамбурга и несовершенства общих противопожарных мер в середине XIX века.

Еще одним бичом крупных городов прошлого были эпидемии. Одна из таких трагедий произошла 120 лет назад – холера в Гамбурге свирепствовала с середины августа до конца октября 1892 года. Вообще-то небольшие эпидемии случались в городе каждые десять лет, но этой суждено было стать в истории Германии последней крупной катастрофой такого рода. По одной из версий, вибрионы холеры могли быть занесены в Гамбург беженцами из России, направлявшимися из местного порта в Америку.

Эпидемии предшествовали жаркие летние месяцы, в результате чего в Эльбе до необычно высокой температуры прогрелась вода, а ее уровень заметно упал. Первой жертвой эпидемии стал 15 августа рабочий-строитель по фамилии Залинг. Он работал в порту и в жаркий день, возможно, выпил сырой воды из Эльбы.

Вторым заболел юный подмастерье каменщика Келер. Когда он утром добрался до места работы в районе Kleiner Grasbrook, то чувствовал себя вполне нормально, но уже после обеда ему стало так плохо, что парня срочно пришлось везти в больницу. Врачи ничего не смогли поделать: 16 августа юноша скончался. Своими следующими целями холера выбрала рабочего табачной фабрики из St. Pauli и корабельного плотника со шведского трехмачтового судна Summerhil, стоявшего в порту Гамбурга.

Умершим не сразу поставили правильный диагноз, и какое-то время городские власти отрицали сам факт возникновения эпидемии. Однако затем события стали развиваться так стремительно, что заболевания и смерти едва успевали регистрировать. Счет летальных исходов пошел на сотни. Когда переполненные больницы города уже буквально трещали по швам, на помощь пришли прусские военные, развернувшие в районе Эппендорфа полевой лазарет в шести бараках и 35 больших палатках.

Трагедия затронула прежде всего беднейшие слои населения, жившие скученно и в жутких санитарных условиях. Десятки людей пользовались загаженными сортирами во дворах, а воду брали из той же Эльбы, куда сбрасывали все отходы и фекалии. «Господа, я забываю, что нахожусь в Европе», – говорил во время посещения рабочих кварталов Гамбурга уже знаменитый в то время врач-бактериолог, директор Берлинского института инфекционных болезней Роберт Кох (Robert Koch). Именно он в 1883 году открыл вибрион холеры и был тогда непререкаемым авторитетом в вопросах инфекционных заболеваний. Роберт Кох официально подтвердил, что в гамбургском случае речь действительно идет о болезни Cholera asiatica.

К сожалению, возможности у медиков были в то время слишком ограниченны. Прививок тогда еще вообще не делали, а из медикаментов для борьбы с холерой применяли только слабый раствор соляной кислоты и касторовое масло. Больные трижды в день получали по восемь капель кислоты, а при помощи касторки и клистиров врачи боролись с поносом. Кормили измученных болезнью людей с ложечки ячменным и овсяным отварами.

Чтобы сдержать распространение эпидемии, Сенат создал специальную комиссию по борьбе с холерой. По распоряжению Роберта Коха были закрыты школы, театры, общественные бани и купальни, запрещены вечеринки и прочие увеселительные мероприятия. По улицам ходили дезинфекционные колонны добровольцев, вооруженные лестницами, ведрами и специальными кистями на длинных палках. В их задачу входило обрабатывать зараженные дома лизолом, карболкой и хлорной известью. Городские власти напечатали 300 000 листовок, в которых разъяснялось, как правильно вести себя в условиях эпидемии. Однако большая часть населения рабочих кварталов не имела возможности их прочитать, поскольку была элементарно неграмотна.

Пить разрешалось только кипяченую воду, которую развозили по городу в бочках и раздавали бесплатно. Для усиленного ее производства применяли паровые локомотивы. Так как Эльба была заражена холерным эмбрионом, то для получения чистой воды власти распорядились вырыть 155 колодцев и четыре скважины. Многие пивные компании предоставили в распоряжение города собственные производственные скважины.

Но дыхание смерти по-прежнему носилось по опустевшему Гамбургу – магазины и лавки были закрыты, всякая общественная жизнь замерла. Редкие прохожие порой падали без сознания прямо на улице, по мостовым днем и ночью громыхали повозки с десятками трупов. Множились братские могилы на кладбище в Ольсдорфе, где сотня добровольцев хоронила тысячи умерших.

Город платил смерти ежедневную страшную дань: самыми трагическими выдались 27 августа, когда было зарегистрировано 1102 заболевших и 455 умерших, а также 2 сентября (810 заболевших и 479 умерших). Всего за неполных семь недель эпидемия холеры унесла  8 605 из 16 956 заболевших.

Последние случаи новых заболеваний были отмечены 2 октября, после чего ситуация стала постепенно улучшаться. Однако смерти регистрировались еще вплоть до начала ноября, и только 16 ноября об окончании эпидемии было объявлено официально. Имиджу ганзейского города, о скандальных условиях жизни в котором узнала теперь вся Европа, был нанесен серьезный ущерб.

Фактически к трагедии привели действия местных властей и коммерсантов, которые во имя прибыли жертвовали здоровьем населения, отказываясь строить достойные людей квартиры. Среди крупных городов Германии именно в Гамбурге была наибольшая доля заселенных подвальных помещений, практически непригодных для жилья. К тому же законодательное собрание и Сенат никак не могли договориться между собой о строительстве станции для очистки питьевой воды. А это могло стать одним из решающих факторов: к примеру, в прусской Альтоне, где такая станция уже была, заболевших оказалось гораздо меньше.

Эпидемия обернулась также сильнейшим экономическим кризисом: торговые суда не заходили в закрытый гамбургский порт, а для местных судов в других портах вводили жесткий карантин. Авторитет Гамбурга упал настолько, что в Рейхстаге подумывали даже о том, чтобы лишить его статуса вольного города.

Сенат был вынужден пойти на реформы, но лишь в 1898 году приняли, наконец, «Закон о содержании жилищ». Он создал правовую базу для сноса опасных в эпидемиологическом смысле кварталов и строительства более современного жилья. В итоге практически полностью снесли и отстроили заново квартал Gängeviertel, условия жизни в котором были особенно удручающими. Через год после эпидемии в городе ввели в строй станцию по очистке воды, была построена также первая в Германии установка по сжиганию мусора.

А когда в 1898 году открылась новая Ратуша, ее внутренний дворик украсил  фонтан, который до сих пор служит напоминанием о той эпидемиологической катастрофе. Он посвящен античной богине чистоты и здоровья, которую звали Гигиея –  от ее имени образовано знакомое сегодня каждому слово «гигиена».

Первоначально здесь собирались установить бронзовую фигуру бога торговли Меркурия, но после эпидемии холеры с тысячами жертв гамбургские власти решили подчеркнуть важную роль современного водоснабжения и строгого соблюдения гигиенических норм для борьбы с эпидемическими болезнями.

 

Текст: Константин Раздорский

Фото: Denkmalschutzamt Hamburg / Bildarchiv

 Середина лета, а под ногами снег и лед, на плечах теплые куртки, не забыты шапки и лыжные перчатки… Гамбургские любители горного экстрима побывали в швейцарских Альпах.

 

Задачей нашей небольшой группы  из трех человек было подняться на вершину второй по высоте горы Европы – Юнгфрау (4158 м).  Вначале целый день, более 1100 км,  ехали до городка Fiesch (именно так – не Fisch) в швейцарском кантоне Валлис. Игрушечные домики в цветах, старинная церковь, безупречный асфальт вверх-вниз-влево-вправо,  городок, где никто и ничто не торопится, кроме бурлящих вод горной реки, рассекающей долину.

 

Там, оставив машину на парковке около станции канатной дороги (отметка 1050 м), поднялись уже до двухкилометровой высоты над уровнем моря. А дальше – «Ишаки – под рюкзаки!», как говаривал один инструктор на Памире.

Первая ночевка – первый сюрприз: в крошечном – от берега до берега можно камень добросить – озерце Мерьелензее обнаружилась стайка форели. Непуганая, она чуть не из рук брала хлебные крошки, да и от пшенки, купленной в русском магазине  не отказывалась. Кто ж знал, что удочки могут пригодиться в горах…

Затем – долгий и непростой путь по леднику Aletschgletscher. За восемь часов прошли по горизонтали около 10 км и набрали еще 750 метров высоты. Глетчер изобилует трещинами, порой закрытыми снежными мостами, путник здесь должен быть предельно внимателен. Через расщелины, где можно, перепрыгивали, или обходили, «наматывая» ненужные сотни метров и километры. Идешь, и слышно, как под ледовым панцирем журчит речка. А черт ее знает, на какой глубине она течет…

На огромном белом пространстве – 86 квадратных километров, ребята! – мы были практически одни, за двое суток лишь раз вдалеке, около хижины-отеля «Конкордия», видели фигурки людей. Центр Европы, а как в Арктике…

Немудрено, что здесь есть где разгуляться ветру. И вот он-то задал нам жару, простите за игру слов. Поистине была свадьба ветров! Укрепленная камнями на растяжках палатка из суперткани гремела всю ночь так, как будто лупил крупнокалиберный пулемет.

У нас имелась хорошая недешевая связь, Интернет сообщил – скорость сейчас предштормовая, 20 м/сек. А завтра на Юнгфрау ожидается 40-50, порывы до 60. Альпинисты знают: при 50 метрах в секунду человек не может устоять на ногах. И руководитель группы «Снежный барс» Сергей Шумович из Ольденбурга предложил возвращаться. Что ж, капризная «молодая фрау», ты не позволила подняться на вершину, а одного из нас не подпустила уже второй раз… Ответ на вопрос, последует ли продолжение – через год..

А кто мы? Андрея Крылова из Пиннеберга – «горника», лыжника, трудягу и отличнго парня – я представлял два года назад, когда рассказывал об экспедиции в Непал. С Сергеем Шумовичем дважды ходили на Монблан. Самому младшему из нас идет 60-й, другому во время похода исполнилось 62, самому старшему – 67. Но годы и горы – не противоречие, а единство. Доказано не раз. И мир вокруг иной, твои отношения с ним другие. Когда идешь в связке с товарищем, при чем тут возраст?  А гора… гора есть и будет. Так что не сдержу слово – ответ даю сразу: до скорой встречи,  уважаемая Юнгфрау.

 

 

Текст: Е.Дворецкий

 Фото: автор и А.Крылов    

Еще в XIX столетии рекламные объявления в газетах восхваляли Ahrensburg, называя его «прекрасным соседом Гамбурга». В те времена состоятельных предпринимателей нашего города предместье манило изумительной природой и возможностью построить здесь загородную виллу.

 

 

Замок открыт  ежедневно, кроме понедельника и пятницы, с 11 до 17 часов, вход — 5 евро, можно организовать экскурсию на русском языке  для группы не менее 25 человек.

www.schloss-ahrensburg.de

 

Не потерял своей притягательности Аренсбург и сегодня. Здесь живется с комфортом и со всеми городскими прелестями (взять хотя бы отличное транспортное сообщение), но тем не менее – спокойно, размеренно, зелено.

Город Ahrensburg сравнительно молод, три года назад он отпраздновал свое шестидесятилетие. Подчеркнем – город. История же поселения – а изначально это была деревушка Вольденхорн – началась в далеком Средневековье. У ученых принято брать за точку отсчета год упоминания поселения в летописи, в данном случае это – 1314-й. 240 лет Вольденхорн был вотчиной монастыря Райнбек, и жилось в те времена крестьянам вольготно и безбедно. Но в результате Реформации пришел конец богатству и влиятельности монастырей. Новая глава в истории поселения, уже частного владения, тесно связана с династией Рантцау.
Петер Рантцау (Peter Rantzau) возжелал устроить здесь имение, которое бы своей красотой и размахом затмило все поместья Шлезвиг-Гольштейна. Целых двадцать шесть лет шло строительство. Строение, известное сегодня как Ahrensburger Schloß, было возведено на искусственном острове. Рядом выросли дома для неимущих, где был и школьный класс для деревенских детей, а также мельница и церковь.
С появлением хозяина изменился и уклад Вольденхорна. Здесь поселились кузнец и каретник, мельник и портной, а по соседству с церковью обосновались пастор, органист и пономарь. Однако основной упор был сделан на сельское хозяйство. Нелегкая жизнь началась у крестьян, ставших вдруг абсолютно бесправными батраками.

 

Отсюда есть пошла земля аренсбургская: замок, церковь и  Marstall составляют единый исторический ансамбль. Храм, принадлежащий в наши дни евангелическо-лютеранской общине города, частично cохранил изначальные элементы убранства, как, например, алтарный стол. 
В 1759 г. у разорившихся потомков Рантцау поместье купил состоятельный тайный советник Генрих Карл Шиммельманн (Heinrich Carl Schimmelmann), таким образом он хотел войти в круг шлезвиг-гольштейнской знати. Новая метла по-новому метет: деревню начали перестраивать, чтобы сделать ее достойным обрамлением поместья. И жизнь крестьян изменилась к лучшему. Главное внимание стали уделять ремеслам. Шиммельманн «пробил» разрешение на строительство в Вольденхорне всевозможных мануфактур и фабрик.
Любопытный факт: зимой 1813-14 гг. в поместье был штаб русской армии, отсюда генерал Воронцов руководил осадой Гамбурга.
Название Аренсбург деревенька получила после 1865 года, когда здесь построили железнодорожную станцию Аренсбург.
175 лет, вплоть до 1934 года, Ahrensburger Schloß был родовым гнездом Шиммельманнов. Сейчас это музей, и ежегодно 30 тысяч туристов приезжают полюбоваться одним из красивейших строений северной Германии эпохи Ренессанса. Дорогой паркет и лепные потолки, старинная мебель и картины, серебро и мейсенский фарфор дают наглядное представление о том, как жила знать в 18-19 веках. В этой изысканной обстановке регулярно проводятся концерты и чтения, устраиваются выставки. Особенно красив замок весной, когда он утопает в море крокусов.

Marstall. Когда-то здесь выращивали арабских скакунов. Сегодня в бывших конюшнях – галерея современного искусства и «мультифункциональный» зал на 300 мест. www.marstall-ahrensburg.dе

 

Было бы заблуждением считать Аренсбург спальным пригородом мегаполиса на Эльбе, хотя тысячи его жителей и устремляются ежедневно на работу в Гамбург. Здесь компактно расположено около 4 000 предприятий, где занято более 13 000 человек. Есть несколько индустриальных зон, но картину города не портят крупные промышленные комплексы и чадящие заводские трубы.
Среди наиболее известных работодателей – типография акционерного общества Axel Springer AG, Joh. Friedrich Behrens AG – всемирно известный производитель пневматических инструментов и крепежных изделий, и Acer Computer GmbH – подразделение тайваньской компании Acer по производству компьютерной техники и электроники.
Торговый центр города вполне обозрим, но здесь есть все, что душе угодно. Безусловный магнит – универмаг Nessler, основанный семейной парой Несслер в
1930 году. Из небольшой бельевой лавки он превратился с годами в крупный трехэтажный магазин с несколькими филиалами по всей стране.
Семь лет назад на площади Rondeel, в самом центре пешеходной зоны Аренсбурга, появилась необычная скульптура: фигура мужчины в синем костюме, стоящего босиком на огромной раковине. Его взгяд полон тоски, ступни ног непропорционально огромны, а правая рука тоже выглядит как раковина.
Странный новосел, окрещенный его создателем, скульптором Мартином Вольке (Martin Wolke), «Muschelläufer», был, мягко говоря, не совсем дружелюбно принят жителями города. Кто это, и почему именно ему выпала честь красоваться в самом центре Аренсбурга? Кен, сбежавший от Барби к морю? Садовый гномик, попирающий ногой свой безразмерный колпачок? Или молодой Оле фон Бойст, увековеченный в пластике? Который год не прекращаются дискуссии вокруг «Синего человека», всяческие посягательства на него и даже моббинг, если это слово применимо к произведению искусства. В 2007 г. писатель и журналист Харальд Дзубилла (Harald Dzubilla), ярый противник детища Вольке, выпустил сатирическую аудиокнигу, сделав «Бегущего по раковине» одним из героев повествования. А два года назад неизвестные подложили взрывчатку в руку-раковину, в результате чего скульптура слегка пострадала. Однако власти города пока не спешат выкладывать кругленькую сумму на ее ремонт – поврежденное место всего лишь замотали черной изолентой.
Единственные, кто всегда рад «Синему человеку» – это дети. Так здорово лазить по огромной раковине, пока мама болтает с подружками за чашечкой кофе! Ведь не каждый день родители могут водить малышей в «Indoo», популярный игровой центр. Наверное, не найдется такого ребенка в восточном Гамбурге и Аренсбурге, который бы не приглашал или не был приглашенным туда на празднование дня рождения. Где, как не здесь, можно вдоволь набегаться, напрыгаться, наиграться, а еще забраться на вулкан и оседлать динозавра (пусть они и не настоящие), особенно, когда за окном сыро и неприветливо.
Скучать жителям Аренсбурга некогда – в городе действует 120 различных кружков, объединений и клубов. Старейшая организация, Ahrensburger Bürgerverein von 1874 e.V, ежегодно зажигает пасхальный костер и проводит незабываемый праздник лета. Яркие впечатления оставляют и празднования Дней районов, их в Аренсбурге пять: Аренсфельде, Вест, Гартенхольц, Хаген и Баймор/Гевербегебит Норд.
На выбор любителей спорта – целых двадцать секций, где под руководством опытных тренеров можно заняться фехтованием и дайвингом, футболом и стрельбой. Спрятаться от летнего зноя жители спешат в бассейне Badlantic, а те, кто предпочитает места позеленее, идут к озеру Bredenbeker Teich.

Наверняка всем известен мультфильм «Пчела Майя» – события, разворачивающиеся там, происходят на берегу именно этого водоема. «Отец» Майи, писатель Вальдемар Бонзельс (Waldemar Bonsels), родился в Аренсбурге. Интересно, если бы установить на площади Rondeel памятник этой пчелке (кстати, отмечающей в этом году свое столетие), вызвал бы он столько же дискуссий и споров, как «Бегущий по раковине»?
Многие из вас, дорогие читатели, чтобы взять в руки этот
номер журнала, поспешили заглянуть в русский магазин «Самовар», что вот уже 14 лет работает на Große Str. 6a. В его ассортименте, безусловно, не только чтиво на родной кириллице, но и привычные с детства лакомства, картины и сувениры.

 

 

 

Текст: Ирина Бурмайстер

фото: Е. С.

«Топ-менеджеры» древнего города

В прошлом номере журнала мы начали знакомиться с историей Гамбурга и обнаружили в ней много мифов и неопределенностей. Кто были первые жители нашего города? Был ли Карл Великий его отцом-основателем? И  спорный, я бы сказал, болезненный вопрос, где на самом деле находился Хаммабург – предшественник Гамбурга?

И что было дальше?

Из канцлеров – в епископы

Во второй половине IX и в начале Х веков в Европе беспрепятственно разбойничали викинги. Они захватили и разграбили Париж и Кельн, завоевали половину Англии. Гамбург, находившийся на тогдашней границе с Данией, тоже подвергался непрерывным нападениям и разорению.

X век

Но вот наступили лучшие времена: в 934 году германский король Генрих I нанес поражение датчанам и сделал их своими вассалами. Гамбург, благодаря своему положению, снова стал, как и во времена Ансгара, базой Франкского государства для   христианизации скандинавов и славян (и, по возможности, колонизации их земель). Роль Гамбурга оказалась столь важной, что для его развития, «раскручивания», туда посылались епископами лучшие администраторы того времени.

В 937 году в город (или деревеньку?) Гамбург с населением примерно 100 человек был назначен архиепископом Адальдаг. Это был опытный политик и специалист-управленец, уже послуживший в свои 37 лет в должности канцлера при Отто I Великом (создателе Священной Римской империи).  Епископ сопровождал императора  в его итальянском походе и привез из Рима в Гамбург необычного пленника, бывшего папу Бенедикта V. Этот человек, один из наиболее образованных людей своего времени, вряд ли подходил для миссионерской деятельности. Скорее его хотели использовать для проведения в жизнь грандиозных планов создания на Севере независимой церкви. Но в суровом Гамбурге бывший папа не прижился. Остановимся подробнее на этой истории, которая выглядит скорее как миф.

 

Папа в Гамбурге

Папа Бенедикт V был образованным человеком. Грамматикус – так назвали его после избрания (964 год). Однако покрасоваться в тиаре ему пришлось ровно месяц. Бенедикт был избран римлянами против воли кайзера, и кайзер этого не потерпел. Папу судили, низвели до диакона и отдали в подчинение архиепископу Адальдагу.  В его обозе экс-папа приехал в город на Эльбе — как оказалось, на ПМЖ.

По прибытии он сказал гамбуржцам: «С вами, гипербореями (античное название североевропейцев), итальянское сердце не может оставаться теплым» – понял, болезный, что долго жить ему здесь не придется. Действительно, вскоре Бенедикт преставился. Перед смертью он напророчил весьма непривлекательное будущее гипербореям-гамбуржцам:  пока его останки находятся в их земле, город будет разрушен, а среди руин будут бродить дикие звери.

 

Наши славные горожане не испугались – видали мы этих бывших пап вместе с их мамами! Но на всякий случай, с северной неторопливостью – через 22 года –  мощи опального папы были переправлены в Рим. А там Бенедикта реабилитировали и даже сделали святым.

Гамбуржцы тоже поступили по-человечески: соорудили художественно оформленную символическую гробницу – пустую, и поместили ее в Домском соборе. Правда, в 1805 году сами же горожане разрушили и Домский собор, и гробницу, которые для них, протестантов, были символами ненавистного католицизма и влияния Бремена (всегдашнего конкурента Гамбурга). Совсем недавно, во время раскопок на Домской площади,  найдены фрагменты гробницы с изображением лика святого Бенедикта V – первого папы, попавшего на гамбургскую землю.

Осталось заметить, что до сих пор толком неизвестно, почему Иозеф Ратцингер – нынешний немецкий папа – после своего избрания на высшую католическую должность взял себе имя Бенедикт.

Конкуренция – на пользу

Но вернемся в Х век к архиепископу Адальдагу. Этот государственный муж рассматривал Гамбург не только как религиозный центр, хорошо представляя себе   торговый потенциал города.  Адальдаг получил подпись короля под документом, дававшим горожанам полную юридическую независимость как внутри города, так и в прилегающем регионе.  Стали быстро развиваться разнообразные ремесла и торговля. Это было началом длительного процесса превращения Гамбурга в мощный торгово-экономический мегаполис Севера.

Император Отто I всячески способствовал усилению города на Эльбе. В 966 году он наделил светской властью над городом саксонского герцога Германа Биллунга – свою опору на Севере (Биллунги правили Гамбургом почти полтора столетия). Герцог действовал не Библией, а мечом. Он разгромил соседние славянские племена и сделал их своими вассалами. На рынке Гамбурга в изобилии появились славянские товары: мед, кожи, лошади и, конечно, рабы.

Но скоро возникли неурядицы и распри. Началось противостояние между светской и епископской властью, которое продолжалось еще 250 лет и закончилось победой …Совета Гамбурга, избираемого горожанами. К этому мы еще вернемся, а здесь отметим, что влияние церковных иерархов города было традиционно велико  еще  многие  столетия.

В 983 году, воспользовавшись ослаблением власти франков после смерти императора Отто II, славяне и  датчане подняли восстание, перерезали христианских миссионеров, сожгли церкви к северу от Эльбы. Опустошен был и Гамбург. Прошло еще несколько десятилетий до того, как новый «топ-менеджер» продолжил христианизацию Севера и способствовал развитию Гамбурга.

 

XI век

Ставший в 1032 году епископом Гамбурга и Бремена Адальбрандт (Алебранд) построил у Альстера военные укрепления и первые на Севере каменные дома.

Светские властители Гольштейна Биллунги серьезно конфликтовали с епископом Адальбрандтом, и всячески старались утвердить свое присутствие в Гамбурге.  Надо сказать, что борьба между светской и религиозной властью пошла городу в некотором смысле даже на пользу. В ответ на постройки епископа Биллунги сначала построили на месте, где сейчас стоит Ратуша, укрепление Альстербург. Позже недалеко от него было возведено еще более основательное укрепление, названное Новой крепостью (Neue Burg. Теперь так же называется  одна из улиц в районе мемориальных остатков церкви Св. Николая). Окруженные валами, там стояли дома, сделанные частично из камня.

Однако, обо всех упомянутых нами каменных постройках сохранились только скудные письменные сообщения, которые без археологических подтверждений выглядели не очень достоверными.

 

Миф создали ученые

Но вот случилось эпохальное (в масштабах Гамбурга) событие. В 1962 году в районе Домской площади было сделано открытие.

При строительных работах на глубине 4 м нашли каменные глыбы. Поначалу считалось, что они попали сюда с соседней Steinsstraße (старейшей улицы Гамбурга, имевшей каменную мостовую еще в XII веке). Но потом пришли маститые ученые. Они решили, что это не простые валуны, а основание дома-башни. Ну, действительно – камни лежат по кругу диаметром 19 м, в середине – шахта колодца для обеспечения водой….

Эксперты-строители высказали свое авторитетное мнение: в башне  было минимум два этажа. По обычаям того времени, нижний  не имел ни окон, ни дверей, а на верхний этаж вела легкая лестница, которую при опасности можно было быстро убрать. Но главное слово сказали историки. Им был известен  труд Адама Бременского 1082 года «История архиепископства Гамбург», знаменитый еще и тем, что в нем впервые  говорилось об открытии викингами Северной Америки. В этом же трактате упоминалась каменная постройка епископа Адальбрандта в Гамбурге.

Соблазн связать находку фундамента на Домплатц с сообщением Адама Бременского был огромным. Ведь тогда стало бы доказанным существование не только Епископской башни, но и Альстербурга вместе с Новой крепостью. И историки – ведь они тоже люди – поддались. Так и считалось… до 2008 года. Последние исследования убедительно показали, что башня была построена на целый век позже, как часть военных укреплений Хайденвала, и никакого отношения к епископам не имела (Dr. Reiner-Maria Weiss, директор Археологического музея Гамбурга).

 

Фундамент башни – филиал Helms-Museums, и его можно осмотреть.

Попасть к историческим камням можно через кондитерскую Dat Backhus (Speersort 10).

 

Адальбрандт был епископом в Гамбурге всего 8 лет – он заболел и скончался после того, как босиком прошел из Гамбурга в Шармбек (примерно 100 км). Уже после его смерти, во второй половине XI века на Севере Европы произошли по-настоящему грандиозные события, в центре которых оказался Гамбург.

Об этом мы и расскажем в следующем номере.

 

Текст: Юрий Одессер

Жизнь продолжается, или почему крест синий

 

 Петербургские православные священники и семинаристы в футболках с синими крестами на крутых мотоциклах  в сопровождении  настоящих байкеров – любителей мотоспорта – в июне побывали в Гамбурге и его окрестностях в ходе мотопробега по Европе под названием «Мир и память». Они посетили захоронения воинов Второй мировой и бывшие концлагеря и отслужили панихиды.

В нашем городе участники мотопробега почтили память погибших  в концлагере Neuengamme, где теперь мемориальный комплекс, и  воинов, похороненных на солдатском участке кладбища Ohlsdorf. Они зашли и в православный храм святого праведного Иоанна Кронштадтского, чтобы встретиться с прихожанами, рассказать о своей миссии и показать фильм.

По Гамбургу питерскую мотокавалькаду и допотопный микроавтобус с группой поддержки сопровождал пастор церковной общины Langenfelde Хольгер Янке (Holger Janke) на красном мотоцикле с коляской. Он отвечает и за ежегодное богослужение мотоциклистов  в соборе St. Michaelis. Супруга пастора Соня за время российско-немецких мотопробегов «Свеча памяти», которые проводятся совместно с петербургским храмом St. Petry Kirche,  научилась немного говорить по-русски. 

 

Инициатором акции выступает настоятель петербургского храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» на Шпалерной улице протоиерей  Вячеслав Харинов. Под его руководством ведется огромная работа по поиску захоронений, установлению имен и увековечению памяти пропавших без вести солдат второй мировой войны.

– Не только солдат. Более 760 тысяч  наших соотечественников покоится в Европе, идентифицировано 3310 наших захоронений. В подавляющем большинстве  там покоятся военнопленные. Но не только они. Здесь много было и угнанных на работы, и перемещенных лиц. Были и люди, которые оказались здесь волею судьбы. Разные бывают судьбы…

Основная наша цель – привлечь внимание к отеческим гробам. Может быть, у тех, кто здесь живет, возникнет желание приехать, отслужить панихиду, принести цветы. Чтобы наши венки были, чтобы видно было, что мы своих не бросаем! Ведь надо отдать должное немцам – они тщательно ухаживают за нашими могилами. Но кто будет ухаживать за нашей памятью?!

В России  воинские захоронения находятся отнюдь не в образцовом порядке. И отцу Вячеславу приходится призывать на помощь студентов.

– Они с радостью со мной выезжают и ухаживают за определенной могилой или памятником войны. А когда я обратился к мотоклубу, то ребята пошли и восстановили дзот, около которого погиб целый батальон. Я им рассказал эту историю. Ах, если бы все – трудовыми коллективами, приходами, общественными организациями – ухаживали за захоронениями… Это же не просто забота о могилах. Это же – забота об истории! Человек, который  приложит какие-то силы, чтобы привести в порядок   воинскую могилу, обязательно постарается побольше узнать об этом месте и об этих людях.

Одна из задач поездки по Европе  – установить имена советских воинов для занесения во Всероссийскую электронную книгу памяти Князь-Владимирского собора Санкт-Петербурга и их вечного церковного поминовения. Эмблемой мотопробега стал синий крест. Рассказывает священник Вячеслав Харинов:

– Такие чернильные кресты ставили на учетных карточках наших пленных здесь в Германии. Этот синий крест означал конец судьбы, уже никаких дальнейших записей не предполагалось. Мы намеренно ставим этот крест себе на грудь, чтобы показать – жизнь продолжается. На нас ставили кресты, но мы остаемся живым народом, помнящим историю. Мы говорим и о бессмертии этих жертв войны, чью память мы чтим.

В гамбургском храме святого Иоанна Кронштадского мотоциклистов накормили  салатами, пирогами, борщом и по любезному предложению немецкого мужа одной из прихожанок подзаправили баки. Мотоциклисты, или байкеры, как они сами себя называют, «путешествуют» за свой счет. Питерские власти готовы оказывать только моральную поддержку, а у Министерства обороны, видимо, другие крупные задачи…. И если в прошлом году в пробеге участвовало 70 железных коней, то на этот раз из-за отсутствия денег – чуть больше двадцати человек. Из Гамбурга они направились в Бремен, Кельн, а потом во французскую Нормандию – место сокрушительного поражения немецкого фашизма, где посетили кладбища соотечественников –  военнопленных обеих мировых войн.

 

текст: Екатерина Филиппова

фото: Юрий Бутерус

http://www.fotojura.de/