Category: Гамбург

Определены победители двух архитектурных конкурсов, благодаря которым в недалеком будущем наш город получит достойные XXI века сооружения. 

Уже давно назрела необходимость строительства в районе порта моста через южный рукав Эльбы – Süderelbebrücke.   Он свяжет между собой северные части автобанов А1 и А7 напрямую в самом Гамбурге, а не южнее города, как  сейчас. Тут есть как минимум три позитивных следствия.

Во-первых, грузовые перевозки станут выгоднее из-за меньших затрат на топливо и амортизацию транспорта. Во-вторых (и это гораздо более важно для нас с вами), существенно снизится нагрузка на внутригородские магистрали, по которым сегодня вынуждены двигаться многотонные фуры, чтобы попасть с А1 на А7 или обратно. В-третьих, грузовикам будет легче добираться до многих объектов на территории самого порта. В итоге благодаря новой трассе, которую давно окрестили Hafenquerspange («портовой перемычкой»), заметно улучшится городская транспортная инфраструктура.

В ведомстве сенатора по транспорту пока лишь намечают примерное время окончания строительства, но раньше 2020 года это в любом случае не произойдет. Проект обойдется городу в 175 млн евро, к тому же возможны протесты со стороны местных жителей, по земельным участкам которых должна пройти будущая трасса.

Памятуя о прошлых случаях противостояния, конкретную дату начала строительства городские власти тоже пока не называют, но процесс, как говорится, уже пошел. Об этом свидетельствует, в частности, и недавно состоявшийся архитектурный конкурс на лучший проект Süderelbebrücke.

Мост — это главный объект «портовой перемычки», которая, в свою очередь, станет отрезком уже частично готового автобана А26. Проект самой трассы и общие требования к Süderelbebrücke утверждены в федеральном министерстве транспорта, но до начала строительства моста решено было провести специальный конкурс на лучшее в техническом, архитектурном и финансовом плане решение.

В творческом состязании приняли участие двенадцать коллективов из Германии, Дании, Великобритании, Словении и даже Канады. Любопытно, что при этом десять из них выбрали вариант вантового моста по примеру Köhlbrandbrücke. Единогласным решением жюри победителем стал проект рабочего консорциума трех инженерно-архитектурных бюро – sbp GmbH (Штутгарт), WTM Engineers (Гамбург) и Dissing+Weitling (Копенгаген).

Süderelbebrücke будет иметь обычную для портовых мостов высоту 53 метра, чтобы под ним свободно проходили суда. Высота обоих пилонов составит 140 метров, что на пять метров выше пилонов Köhlbrandbrücke. Общая длина сооружения будет равна 535 метрам. Что же касается внешнего вида, то своим выбором в пользу международной «триады» члены жюри конкурса, видимо, хотели добиться стилевой гармонии современных гамбургских мостов: вариант-победитель чем-то напоминает Köhlbrandbrücke, но вместе с тем не копирует его геометрию.

Судя по тому, что показал на презентации проекта сенатор Франк Хорьх (Frank Horch), будущий мост представляет собой «осовремененный» вариант сооружения, построенного еще в 70-х годах прошлого века и давно ставшего одним из архитектурных символов Гамбурга. Благодаря новейшим технологиям и материалам авторы смогут обеспечить конструкции при увеличенной надежности гораздо больше изящества и «прозрачности».

Остается добавить, что первая премия состоявшегося конкурса – 40 000 евро –  еще не гарантирует получения заказа на строительство. Так что, подождем официального решения городских властей и обратимся к результатам другого архитектурного состязания с восемью участниками. Организатор конкурса, гамбургская компания Heinemann, ставил его целью выбор лучшего проекта нового офисного комплекса для своей штаб-квартиры. Он будет построен в районе Hafencity, причем к работам приступят уже этой осенью.

Победителем конкурса объявлено известное гамбургское архитектурное бюро gmp (Gerkan, Marg und Partner). Оно было создано Майнхардом фон Герканом и Фольквином Маргом в 1965 году, имеет сейчас более 500 сотрудников и считается одним из самых крупных проектных коллективов Европы.

По мнению жюри, предложенный специалистами gmp вариант лучше всего отражает гармонию зданий различных веков на границе между суперсовременным Hafencity и складским комплексом Speicherstadt. Его фирма-заказчик облюбовала для себя в 1879 году, когда занималась еще не торговлей, а снабжением судов. Как раз на стыке архитектуры разных эпох и должен возникнуть новый офисный корпус Heinemann – по соседству с Морским музеем.

Впрочем, здание выглядит цельным, только если смотришь на него чуть сбоку. На самом деле это комплекс из трех отдельных строений, соединенных между собой короткими стеклянными переходами на уровне второго этажа. Причем все они по желанию заказчика спроектированы в стиле разных веков – XIX, XX и XXI.

В фасадном рельефе центрального корпуса тон задают узнаваемые вертикальные архитектурные элементы, типичные для старых кирпичных портовых складов и для стоящего рядом Maritimes Museum. Удивительным образом сочетание этого «старого» здания с соседними, вполне современными,  выглядит гармонично, оставаясь в целом как бы вне времени.

Комплекс общей площадью 8 000 кв. м, рассчитанный примерно на 300 сотрудников, будет иметь 6 офисных этажей и два подземных гаражных уровня. На первом этаже рядом со входом планируется разместить кафе и мелкие торговые точки. Офисные уровни предполагают возможность использования «мобильных стен», что создает свободу перепланировки отдельных помещений.

Компания Gebr. Heinemann SE & Co. KG (таково ее официальное название) знакома всем, кто хотя бы однажды проходил в нашем аэропорту мимо магазина сети Duty Free & Travel Value Shops. Это одно из 232 ее собственных торговых предприятий, которые дополняются лицензионными фирменными бутиками и концепт-шопами в 58 аэропортах 24 стран мира, а также магазинами  на круизных лайнерах и пограничных переходах. Heinemann входит в тройку крупнейших в мире компаний этого направления деятельности. На предприятии работают в общей сложности 5 500 сотрудников, а торговый оборот в 2011 году  составил 2,1 млрд евро. Это позволяет компании расширять свой бизнес и строить новые офисы, обогащая архитектуру Гамбурга красивыми и нетривиальными строениями .

 

Текст: Андрей Нелидов

Фото: gmp 

В начале мая  по традиции состоялись траурные церемонии в связи с  годовщиной окончания Второй мировой войны в Европе.

4 мая на территории мемориального комплекса на месте концлагеря Нойенгамме прошли торжества с участием первого бургомистра Гамбурга Олафа Шольца (Olaf Scholz), представителей городского Сената, дипломатического корпуса, средств массовой информации и многочисленных общественных организаций.

Среди почетных гостей традиционно присутствовали делегации Генеральных консульств Российской Федерации и Украины, возложившие венки и цветы к памятнику погибшим. И все же главными действующими лицами на траурном мероприятии стали сами бывшие узники концлагеря. В нынешнем году в число приглашенных на торжество вошли и четверо гостей из Украины, переживших заключение в Нойенгамме. Генеральный консул Украины в Гамбурге Юрий Ярмилко побеседовал с земляками и сфотографировался вместе с ними на память о встрече на немецкой земле.

8 мая, когда Европа отмечала окончание Второй мировой войны на континенте, делегации Генеральных консульств Российской Федерации и Украины вместе с ветеранами войны приняли участие в церемонии возложения венков на мемориальном кладбище в Бергедорфе, где похоронено более 650 советских военнопленных. В тот день почтить их память сюда прибыло примерно 90 участников войны, тружеников тыла и узников гетто.  Их доставили в Бергедорф на специальном автобусе, арендованном российским дипломатическим представительством.

Генеральные консулы Иван Хотулев (Россия) и Юрий Ярмилко (Украина) возложили венки к памятнику советским жертвам национал-социализма.

Другие участники церемонии принесли цветы на могилы военнопленных. Представители Русской православной церкви во главе с отцом Геннадием отслужили молебен по усопшим. К счастью, торжественной церемонии сопутствовала по-настоящему весенняя солнечная погода.

Как и на всяком массовом мероприятии городского масштаба, правопорядок надежно обеспечивала наша полиция.

После возложения венков и цветов ветеранов отвезли в ресторан «Баку». Там в их честь был устроен торжественный обед, на котором они выпили традиционные фронтовые сто граммов за Победу и помянули всех, кто отдал за нее свою жизнь.

 

 

 

 

 

 

В последних статьях о Старом Гамбурге мы узнали, как отдыхали горожане, как они развлекались. В этом номере мы познакомимся со зрелищами, которые пользовались у горожан большей популярностью, чем любые другие. Приходили на них купцы и поденщики, сенаторы и моряки, мужчины и женщины с детьми всех возрастов. Однако, скажем прямо, и зрелища эти, и рассказ о них – не для слабонервных. Речь пойдет о показательных казнях.

Эти варварские представления устраивались в городах Европы в Средневековье и в начале Нового времени (известны прискорбные рецедивы даже в ХХ веке). Считавшихся виновными в каких-либо злодеяниях лишали жизни при большом скоплении народа. Зачем? Конечно, это была демонстрация силы власть имущих, их мести врагам. Помимо этого, считалось, что ужас и страх от увиденного могут послужить профилактикой против новых преступлений. Поэтому придумывали самые мучительные наказания: приговоренных вешали и сжигали, четвертовали и колесовали. Самым быстрым (почти «гуманным») было обезглавливание.

Гамбург не был исключением, и в нем тоже проводились показательные казни, как правило, методом обезглавливания. Возможно, потому, что тон в городе задавали купцы, которые были людьми умеренными. Они не любили крайностей и предпочитали решать дела мирными средствами. Однако, если появлялись нарушители общественного спокойствия, то предпринимались жесткие меры. Был у купцов противник, от которого они страдали постоянно и с которым они боролись беспощадно. Пираты! Одним из средств борьбы с ними и были казни. Прежде, чем «идти на дело», пираты должны были знать, чем они рискуют: их приключения на морской «большой дороге» рано или поздно закончатся на эшафоте. Есть интересная статистика. На время наибольшей активности пиратов – с 1390 до 1600 года – приходится пик казней в Гамбурге. В этот период они были проведены 581 раз. Из них 428 раз казнили пиратов (74%) (в том числе знаменитый Штертебекер со товарищи). В остальных случаях это были злостные преступники, в основном убийцы. Правда, был один случай казни врача-самозванца. Не миновала Гамбург и «охота на ведьм» (Hexes- Zauberprozesse). В период с 1444 до 1581 года было сожжено 40 женщин. Показательные казни в Гамбурге были прекращены к началу XIX века. А последняя казнь была проведена в 1949  году.

 

В старину народ приходил смотреть казни в больших количествах. Как при любых регулярных зрелищах, среди зрителей возникали группы «фанов», которые считали себя знатоками действа. При нарушении правил они, как и полагается, выражали свое возмущение. О буйстве современных футбольных болельщиков мы слышим постоянно. В старом Гамбурге также происходили эксцессы фанов, однако страсти разгорались отнюдь не вокруг невинного футбола.

Один из таких эксцессов произошел в 1536 году. Некий горожанин, заколовший в пылу ссоры другого горожанина, был приговорен судом к смертной казни. Обезглавливанием. Аппеляция не предусматривалась, и страшное представление должно было разыграться за городскими воротами (Berliner Tor) через три дня после оглашения приговора.

Приговоренный, который должен был перейти вскоре в мир иной, не вызывал у собравшихся большого интереса. Это был преступник, который получал по заслугам. Главным объектом внимания был палач. В Гамбурге на должность палачей брали людей со стороны (а чужаков в городе вообще не уважали, презрительно называя их Quiddjes). Они относились к самой низкой – «бесчестной» (unehrenhaft), позорной категории горожан. Но на помосте палач был главным персонажем. В описываемый день все шло по известному, установленному распорядку. Однако, в момент апофеоза всего действа случился казус: меч палача прошел несколько выше, чем надо и отсек только часть головы. Как указано в официальном протоколе, вся шея и нижняя челюсть оказались нетронутыми. Для тех, кто в этот момент закрыл от страха глаза – это, конечно, прошло незамеченным. Однако, знатоки тонкостей ритуала казни все заметили и были возмущены беспредельно. Еще бы. Спектакль был испорчен вчистую. Раздались крики возмущения. Палач понимал, чем грозит ему «справедливый народный гнев» – он мог запросто разделить судьбу своих клиентов – перспектива суда Линча была вполне реальной. Недолго думая, он пустился в бега – через Borgfelde в направлении Hamm‘a. Ага, один бежит – значит другие догоняют! Разъяренная толпа бросилась за беглецом, догоняя его криками и градом камней.

Члены городского Совета всполошились, справедливо опасаясь, что беспорядки могут стать совсем неуправляемыми (такое уже бывало). Они послали своих служащих (Reitendienst – мы о них уже писали), чтобы те преградили дорогу толпе. Это позволило палачу оторваться от преследователей и заскочить в один дом на Hammerbaum. Здесь размещалась таможенная служба. Дом был прочный, подойти к нему можно было только через подъемный мост. Этакая миниатюрная крепость. Наступавшие обложили крепость со всех сторон, а «гарнизон» (в количестве одного человека) поднял мост и приготовился к обороне. Из толпы выделилась группа «горячих гамбургских парней». Они обрезали веревки на мосту, и мост опустился вниз. Потом было найдено большое бревно, которым как тараном стали крушить двери дома. Однако осажденный гарнизон тоже не дремал. Палач залез на крышу. Свое  орудие труда – секиру – он с собой легкомысленно не захватил, и кипящей смолы тоже под руками не оказалось. Но палач нашелся. Он стал выламывать тяжелую черепицу из крыши и метать ее во врагов. Здесь ему повезло больше, чем на эшафоте. Метким попаданием в голову он убил одного из нападавших («ein Mann todgeblieben» – стоит в официальном Акте). Потеря соратника привела осаждавших в неописуемое возбуждение. Народ ревел и жаждал крови осажденного.

Срочно созванный Совет города был очень обеспокоен развитием событий. Для подавления беспорядков были призваны все служащие, имевшие оружие. Акция сил порядка имела успех. Осада таможни была снята. Палач под усиленной охраной был препровожден в город.

Расследование было проведено быстро, и решение оглашено. Палач – инициатор беспорядков – был отпущен без наказания. Ведь он был какой-никакой, а городской служащий. А поднимать руку на администрацию нельзя – авторитет власти должен быть незыблемым!

Совершенно неожиданным образом в числе пострадавших оказался казненный преступник. Ведь он был наказан гораздо больше, чем требовал Закон. Соответственно, ему полагалось возмещение. Обычно после такой казни отрубленную голову насаживали на огромный гвоздь и выставляли для устрашения (как было со Штертебекером), а тело прикрепляли к колесу и на высоком шесте устанавливали рядом. Через несколько дней ужасной «выставки» останки закапывались. По представлению адвокатов, всего этого для «потерпевшего» казненного решено было не делать, а похороны провести на обычном кладбище.

Виновными произошедшего были названы взбунтовавшиеся фаны. Им присудили крупные денежные штрафы и тюремные сроки. Примерное наказание … особенно если бы удалось их найти и арестовать.

 

В завершение нашего повествования заметим, что эпопея казней в Старом Гамбурге оставила свои следы, дошедшие до наших дней. Как мы уже упоминали, палач пользовался у населения дурной славой. Горожане не желали даже находиться рядом с ним и при случае выражали свое презрение. Но работа палача была необходима. Поэтому важный чиновник, член городского Совета, занимая специальную должность претора, курировал палача в течение года. Он защищал его от толпы, начислял за работу деньги, обеспечивал его с семьей жильем , а также находил место в церкви и на кладбище. Этот порядок был введен еще в 1270 году. В свою очередь палачи, начиная с 1540 года, при уходе очередного претора с должности презентовали ему специально изготовленную серебряную медаль, которая называлась Scharfrichterpfennig («пфениг палача»). Сейчас известны больше сотни таких медалей, которые имеют немалую нумизматическую ценность. Многие из них хранятся в Историческом музее Гамбурга (Museum für Hamburgische Geschichte). Эта медаль характерна только для Гамбурга – настоящая гамбургензия.

И еще о следах казней. В 1602 году некий Simon Werpur поставил на границе между Eppendorf  и  Lokstedt виселицу. Остряки из народа это место назвали «hoge lucht» (Plattdeutsch), «Hohe Luft» (Deutsch), «Высокий воздух» (русский). Сначала это название относилось к небольшому селению Isebek, а сейчас так называется обширный район города.

Рассказ получился страшноватый. Но мы постарались его смягчить, сдобрив небольшой дозой юмора. Для следующего номера выберем тему поспокойнее. Мы расскажем о том, как Гамбург стал столицей китобойного промысла.

 

Текст: Юрий Одессер

О чем вы вспоминаете, услышав название  города Jever? Правильно, об известном сорте  пива. А что город этот тесным образом связан с Россией, мало кто знает.

Есть в  Северной Фрисляндии  город Йевер с тысячелетней историей. И был в его долгой  истории период, когда этот населенный пункт  принадлежал Российской империи.

Издавна всю жизнь обитателей здешних мест определяла близость Северного моря.   Оно было и кормильцем, и вечной угрозой,  страшило  разрушительными штормами. Когда-то Йевер был  портовым. Но с веками море отступило, гавань занесло песком. Современный город находится в 25 км от моря и насчитывает всего 14 тыс. жителей.

Иногда Йевер с прилегающими землями называют княжеством, но на самом деле у него был статус «владения» (Herrschaft),  а его правители носили титул «господин Йеверский» (Herr von Jever).

До начала 16 века Йевер был племенным владением свободных фризов, которые подчинялись только своим вождям. Последний из вождей Эдо Вимкен  в 1511 г. отказал Йевер соседнему правителю Эдзарду при условии, что сын того женится на дочери Эдо Марии. Но , жених нарушил договор и отказался от невесты.

Нет худа без добра: Мария стала единоличной властительницей города, мудро и справедливо правила она более 60 лет. При ней Йевер получил права вольного города, начал чеканить монету. Строились дамбы, новые гавани, принимались разумные законы, снижались налоги, развивалась торговля. Правительница Мария пригласила  мастера из Антверпена, который создал роскошное надгробие над могилой ее отца, а в аудиенц-зале замка – резной дубовый потолок. Некоторые историки сравнивают Марию Йеверскую  с Елизаветой Английской: обе правили в одно и то же время, стили правления обеих  монархинь-девственниц были схожи.

В 1575 г. Мария умерла, но горожане скрывали ее смерть, чтобы избежать посягательств со стороны. Комната Марии в замке была постоянно закрыта. Слуга, якобы приносящий ей еду, тайно съедал ее сам. Затем среди горожан распространились слухи, что Мария ушла через подземный ход и потерялась, не может найти дороги домой. Поэтому каждый вечер звонит колокол ( звонит он и сегодня), чтобы помочь любимой правительнице найти дорогу домой.   Красивая легенда, к сожалению, не помогла: вскоре  Ольденбургская династия, из которой происходила мать Марии,  предъявила завещание, по которому город отходил именно им. Начался ольденбургский период в истории края.
О чем ни начнешь рассказывать, все в Йевере необычное. Например, передача владения по «закону  прялки» (Kunkellehen): если господин Йевера умирал бездетным, ему наследовала сестра или ее потомки. В 1667 году по закону прялки  после смерти Антона Гюнтера графа Ольденбургского владение Йевер унаследовала его сестра Магдалена, герцогиня Ангальт-Цербстская.
Больше столетия Йевер был во владении герцогов  Ангальт-Цербстских. Но вот в 1793 г. скончался последний герцог в роду  Фридрих Август.  После его смерти герцогство  Цербст перестало существовать. А вот  Йевер по «закону прялки» унаследовала его сестра –  урожденная принцесса Ангальт-Цербстская, которая в то время была уже императрицей России Екатериной II.  Она, хотя в Германии этого и  ждали,  не отказалась от этого небольшого фризского надела и к своим титулам прибавила титул Herrin von Jever.
Так в 1793 г. наступило первое «русское время», как выражаются в Йевере.  По воспоминаниям, это было хорошее время: росло благосостояние жителей,  расцвела благотворительность, а военные части были значительно сокращены. Сегодня в городском музее можно увидеть много экспонатов, рассказывающих о том времени: щит с надписью «Русская почта», оружие, предметы быта, а также  портреты русских царей. Среди них – парадный портрет императрицы Екатерины, который она лично подарила Йеверу. Конечно, сама управлять далеким Йевером Екатерина не могла и поэтому назначила  регентессой вдову своего брата,  которая и правила от имени русской царицы.

Поговаривали, что трон Йевера Екатерина предназначала для своего внебрачного сына Алексея Бобринского, но это так слухами и осталось.

Не забудем упомянуть и о пиве «Jever», с которым большинство людей связывает название города.  Здешний сорт  пива типа  пильзенер варят с 1848 года. 

Рекламный слоган подчеркивает простой и суровый характер фризской земли: «Пиво под стать земле,  суровое как сама  Фрисляндия.  Wie das Land so das Jever. Friesisch-herb». Своеобразным и неизменным вкусом пиво обязано местной воде, которая с самого начала пивоварения берется из одной и  той же скважины. Вода эта  очень чистая и свободна от примесей, а  это позволяет пивоварам добавлять чуть больше хмеля, отсюда и терпкий вкус «Йевера».

С 1796 года на трон Йевера вступил новый российский  монарх– император Павел I. В официальный его титул были включены слова «Государь Еверский». По его указу были отчеканены йеверский талер и полуталер с российским двуглавым орлом. Эта нумизматическая редкость хранится сейчас в Монетном дворе в Санкт-Петербурге.

В апреле 1801г. Павел был убит, и его сын Александр  I стал новым хозяином  не только России, но и Йевера. А в самом городе по-прежнему  правила та же самая регентесса.
А потом настало время наполеоновских войн. В октябре 1806 г. Йевер заняли войска Наполеона.
Вернулось «русское время» в Йевер только в 1813 г., когда в ходе заграничного похода российской армии в город вступили русские казачьи части под командованием барона Винцингероде.

Герцог Ольденбургский, дядя императора Александра I, стал управлять Йевером и получать оттуда доходы. А через пять  лет, в 1818 г., произошло то, чего уже 25 лет ждали в немецких княжествах: российский император подарил  Йевер своим родственникам Ольденбургским. Русское время кончилось навсегда, эта страница русской истории была закрыта. Так что, в чем-то Йевер стал предшественником Аляски,  русской землей, только не проданной, а подаренной.

 

 

 

 

 

 

 

 

Сегодня тихий и уютный Йевер производит впечатление музея под открытым небом, в котором интересные скульптуры встречаются на каждой улице. Фигура  быка напоминает о проводившихся  здесь ярмарках скота. А девушка-водоноска Труди  – о тех временах, когда воду носили в ведрах.

Местные сказания иллюстрирует  чудесный «Фонтан легенд».

Йеверский замок, в котором теперь музей, начали строить в 1428 г. В начале 18 века к замку пристроили башню с куполом, напоминающим  русские церкви. Может быть, это и было предзнаменованием того, что судьба Йевера будет связана с Россией?

Хроникой городской истории стали  часы на площади Alter Markt. Каждый час звонят колокола,  открываются двери, и по очереди появляются пять фигур наиболее значительных правителей города. Это – последний фризский вождь Эдо Вимкен, его дочь  Мария Йеверская, герцог  Ольденбургский Антон Гюнтер,  князь Ангальт-Цербстский Иоганн Август и императрица России Екатерина Великая.

 

 

Текст: Татьяна Борисова

 

 

 

 

 

Лицо города

Архитектура города обогатилась еще одним творением нашего знаменитого зодчего Хади Тегерани (Hadi Teherani). На этот раз повезло St. Pauli – в самом начале улицы Reeperbahn вырос причудливый дуэт высоток, еще на стадии проекта окрещенных «Танцующими башнями».

Объект, подведенный под крышу еще в прошлом году, официально был открыт лишь недавно, поскольку на внутреннюю отделку помещений тоже требовалось время, да и вводилось в строй здание в несколько этапов. Жители St. Pauli по-прежнему спорят о достоинствах и недостатках этого офисного комплекса, но делают это так, как родители недавно женившегося парня обсуждают свою невестку – какая ни есть, а теперь уже наша, своя. За несколько месяцев здесь уже привыкли к новой архитектурной доминанте, и следующим поколениям гамбуржцев будет казаться странным, что когда-то «Танцующих башен» тут не стояло.

Комплекс точно вписан в треугольник, образованный улицами Reeperbahn (Millerntorplatz), Zirkusweg и Beim Trichter. Кстати, его официальный адрес: Reeperbahn 1 (это специально для тех, кто все еще не в курсе, с какого конца начинается легендарная улица). Две башни стоят как будто чуть наклонясь друг к другу, зато верхние их этажи расходятся в стороны. Общий силуэт действительно напоминает пару, танцующую танго. «Мужская» южная башня (85 м, 24 этажа) чуть выше северной «женской» (75 м, 22 этажа).

Фасад разлинован в частую клетку стальными конструкциями и огромными стеклопакетами, так что издалека ячеистая поверхность здания похожа на темное вафельное полотенце или на пчелиные соты. Но это днем, а вечером, когда в помещениях включают свет, становится особенно заметно, что главный материал фасада – стекло. Эффектнее всего комплекс будет выглядеть в зимнее время, когда ранним вечером уже темно, а офисы еще работают, заполняя светом все без исключения этажи.

«Танцующие башни» – это прежде всего деловой центр. Еще до открытия комплекса, в августе прошлого года, сюда въехали гамбургские подразделения строительного концерна Strabag AG, который финансировал работы на объекте. Во время официального «новоселья» общественности был представлен еще один важный арендатор – одна из старейших в мире адвокатских контор Osborne Clarke, специализирующаяся на экономическом праве. Штаб-квартира этой международной компании находится в английском Бристоле, а ее гамбургский филиал – теперь третий в Германии. В новом здании Osborne Clarke арендует помещения на 20 этаже.

Пока не занятыми остаются лишь два с половиной этажа, но представители Strabag AG уверены, что это ненадолго. Наряду с офисами различных фирм в башнях «прописались» радиостанция Radio Reeperbahn и уже работающий отель на 215 номеров. На 23 и 24 этажах разместится самый высотный ресторан города Heaven’s Kitchen («Небесная кухня») с террасой на крыше и отличным видом на Гамбург. В подземной части комплекса на двух этажах расположился известный музыкальный Mojo-Club, который триумфально вернулся на Реепербан после своего закрытия в 2003 году и теперь способен принять до 800 гостей.

Строительство «Танцующих башен» началось в конце 2009 года и обошлось примерно в 180 млн евро. Работы вели подразделения штутгартской компании Ed. Züblin AG, входящей в Strabag AG. Официально комплекс сдан в эксплуатацию с опозданием на четыре дня, однако сроки завершения отдельных объектов переносили, так что в итоге строительство клуба Mojo, например, закончено на четыре месяца позже, чем планировалось. Ресторан Heaven’s Kitchen должен был открыться в декабре, но до сих пор не готов и начнет работать лишь в конце лета.

При всей общественной спорности проекта «Танцующие башни» явно претендуют на звание нового архитектурного символа Гамбурга. Думаю, что скоро циничный Реепербан придумает им собственное прозвище – короткое и точное, как «Джинджер и Фред» в Праге.

Там уже давно есть свой «Танцующий дом», но жители чешской столицы предпочитают называть его в честь некогда знаменитой пары американских танцоров и киноактеров Джинджер Роджерс и Фреда Астора. В ходу и менее романтичные определения – «Пьяный дом» и «Стакан». Пражан, которым просто нравится это здание, мало волнует, в каком архитектурном стиле оно выполнено, и есть ли у него вообще стиль. На всякий случай сообщаю: есть, и называется он деконструктивизм.

Говорю об этом, предваряя возможные обвинения в адрес Хади Тегерани: его «Танцующие башни» – совсем не копия пражских «Джинджер и Фреда». Не знаю даже, в какой мере его новый объект вообще можно отнести к деконструктивизму. Да, есть нечто общее – визуальная усложненность, неожиданно изломанные формы фасадных конструкций. Но у Тегерани нет явно деструктивных решений и подчеркнуто агрессивного вторжения объекта в окружающую городскую среду, характерных, например, для симпатичного «Кривого домика» в польском Сопоте.

У его башен есть лишь некая привлекательная асимметрия, та почти неуловимая неправильность черт, которая порой делает удивительно красивым женское лицо.

Сегодня Хади Тегерани – один из наиболее известных архитекторов и дизайнеров Германии. Родился в Тегеране (Иран), в возрасте шести лет вместе с родителями переехал в Гамбург. Архитектуре учился в Брауншвейге и Аахене. В 1991 году вместе с Йенсом Ботэ и Каем Рихтером основал бюро Bothe Richter Teherani (BRT Architekten). Автор всемирно известных зданий в Кельне, Франкфурте-на-Майне и Абу-Даби, удостоенных архитектурных премий. В Гамбурге проектировал офисные комплексы Berliner Bogen, Dockland и Deichtor-Center, а также торговый центр Europa Passage. В прошлом году выкупил у коллег по бизнесу их доли в BRT и стал единоличным владельцем бюро. Следующим объектом, который будет построен в Гамбурге по проекту Тегерани, станет комплекс апартаментов класса «люкс» в районе Уленхорст (Karlstraße 8). Это недалеко от Альстера, озера Феентайх и российского генерального консульства.

 

Текст: Константин Раздорский