Category: Гамбург

Текст: Константин Раздорский
Фото: Е. С.

Утрата

Гамбург простился с сыном

В соборе St. Michaelis состоялась траурная церемония прощания с бывшим канцлером ФРГ и выдающимся сыном нашего города Гельмутом Шмидтом. Несмотря на угрозу террористических актов, многие жители Гамбурга пришли проводить его в последний путь.
Гельмут Шмидт ушел из жизни за три дня до парижских событий. Возможно, если бы он знал о них, то распорядился бы в своем завещании вообще отменить панихиду во имя безопасности всех, кто мог оказаться на прицеле у террористов. Но вряд ли пошел бы на поводу у них тот человек, который кровавой осенью 1977 года жестко противостоял группировке RAF как глава правительства ФРГ. Наверняка он принял бы их вызов, как приняли его те, кто обеспечивал безопасность во время траурной церемонии.

Кстати, один из венков в «Михеле» был от элитного антитеррористического подразделения GSG-9. Оно было создано в 1972 году через две недели после неудачной попытки немецкой полиции освободить израильских заложников на Олимпиаде в Мюнхене. Свое первое серьезное задание бойцы GSG-9 блестяще выполнили через пять лет в аэропорту Могадишо (Сомали), где палестинские террористы удерживали самолет авиакомпании Lufthansa.

Силовой вариант освобождения пассажиров был самым трудным из возможных сценариев, который, однако, полностью удался – ни один из заложников не погиб. Приказ о штурме самолета отдал канцлер Гельмут Шмидт, заранее написавший заявление об отставке в случае неудачного исхода операции или большого числа жертв. Но бойцы GSG-9 не подвели его. Вот и на этот раз все прошло штатно: спецслужбы и полиция сработали очень четко, обеспечив надлежащий уровень безопасности как гамбуржцам, так и высоким гостям города.

В траурной церемонии приняла участие вся политическая элита страны – президент Йоахим Гаук, канцлер Ангела Меркель, президент Бундестага Норберт Ламмерт и члены федерального правительства. Близких покойного представляли его приехавшая из Лондона дочь Зузанне Шмидт-Кеннеди с мужем и гражданская жена Шмидта Рут Лоа, взявшая на себя заботу о нем после смерти его супруги Локи. Несмотря на преклонный возраст, приехали и зарубежные друзья Гельмута Шмидта – экс-президент Франции Валери Жискар д’Эстен и бывший госсекретарь США Генри Киссинджер.

В соответствии с волей покойного речей было мало. Первый бургомистр Гамбурга Олаф Шольц так резюмировал свое выступление: «Мы потеряли гиганта». Генри Киссинджер говорил о своем друге по-немецки, что было нетрудно для уроженца баварского Фюрта: «Гельмут был для меня своего рода мировой совестью. Дружба с ним стала опорой моей жизни». Канцлер Ангела Меркель: «Я склоняюсь в глубоком уважении перед этим великим государственным деятелем, великим немцем и европейцем».
После официальной церемонии покойный был удостоен воинских почестей. В сопровождении эскорта мотоциклистов траурный кортеж проследовал на кладбище Ольсдорф. Тысячи гамбуржцев стояли вдоль дороги, прощаясь с Гельмутом Шмидтом. Многие бросали цветы под колеса машины с его гробом, покрытым государственным флагом ФРГ.

Текст: Юрий Одессер

Фото: Wikipedia

Люди разными путями пытаются усовершенствовать общество. Основная альтернатива: политические революции или социальные реформы. Мы проиллюстрируем путь реформ  на примере деятельности видного представителя ганзеатской элиты конца XVIII века, типичного патриота нашего города.

Каспар Фогт – купец, патриот, интеллектуал

Раньше мы упоминали, что старые гамбуржцы не признавали выходцев из других мест, презрительно называя их «квидье». Не исключено, что это была реакция на успешную конкуренцию приезжих. Если поинтересоваться происхождением наиболее известных семей, то оказывается, что практически все основатели династий были инородцами, а многие из них, к тому же, начинали свой путь с самой низкой ступени социальной лестницы. Больше того, пришельцами со стороны было и подавляющее большинство меценатов, гамбургских патриотов. Именно им наш город в значительной степени обязан своим процветанием.

Да, Гамбург всегда притягивал (и притягивает) к себе честолюбивых и талантливых людей из других земель Германии и даже, как нам хорошо известно, из других стран. Показательный пример тому – Каспар Фогт-старший (Caspar Voght,1707-81). Он родился в Беверштедте, городке под Бременом (ну, настоящий «квидье»), попал в наш город в 14 лет и прошел путь от подмастерья до сенатора. Но предметом нашего рассмотрения будет его сын Каспар Фогт-младший (1752 – 1839). В его судьбе воплотились два главных качества ганзеатов: торговый и вообще предпринимательский успех и деятельность на общественном поприще.

Отец оставил Каспару огромное хорошо налаженное дело в международной торговле шелковыми и льняными тканями. Однако, как это нередко бывает, отпрыск успешного купца больше тяготел к далеким от гешефта материям – к литературе, политике, науке. Когда ему исполнилось 20 лет, отец послал его учиться торговому ремеслу в Лиссабон. Однако вместо этого упрямый сын пустился в трехгодичное путешествие по всей Европе, воспользовавшись страхами матери, потерявшей во время знаменитого лиссабонского землетрясения в 1775 году двух братьев.

Это был традиционный Grand Tour, которым  еще в средние века обычно завершалось воспитание детей благородных фамилий Европы. Позже эту традицию переняли и состоятельные семьи среднего класса. Конечно же, гамбургские ганзеаты здесь были не последними. Молодой Фогт побывал в Амстердаме, Лондоне, Париже, а потом в Мадриде и Кадисе, городах Италии и Германии. Он не только устанавливал деловые контакты, полезные для отцовского предприятия, но и выполнял большую «гуманитарную программу». Специально поехал в Женеву, чтобы познакомиться с Вольтером, а в Риме был представлен Папе Пию VI.

Торговец

После смерти отца в 1781 году, Каспар Фогт возглавил семейное дело вместе с компаньоном Георгом Генрихом Зивекингом (Georg Heinrich Sieveking). Свои успехи в торговле Фогт без лишней скромности охарактеризовал так: «Я был первым гамбургским торговцем, который из Мокка привез кофе, из Балтимора – табак, из Суринама – кофе, из Африки – каучук». В сферу деятельности компании входила прежде всего торговля с бывшими английскими колониями в Северной Америке, которую Фогт сам инициировал и наладил. Не случайно в 1783 году Каспар Фогт поручил сотруднику фирмы «Caspar Voght und C°» Иоанну Абрахаму де Боору  передать от Сената Гамбурга – одной из старейших демократий Европы – первому правительству США поздравление с независимостью.

Фермер из Флотбека

При всем при том Каспар Фогт не любил торговое дело и занимался им по необходимости. Мы уже отметили – его влекли иные сферы. В 1785 году он вступил в Патриотическое общество и стал одним из выдающихся деятелей патриотического движения (смотри нашу предыдущую статью). Еще с юношеских лет Каспар почувствовал вкус к занятиям в ландшафтном парке своего отца. Когда стало ясно, что в этой области он достиг профессионального уровня, Фогт передал руководство почти всеми делами фирмы своему партнеру Зивекингу. За более глубокими знаниями Фогт направился в Англию, которая считалась в то время, как, впрочем, в значительной мере и сейчас, одним из лидеров в садово-парковой культуре.

 

Полученные сведения Фогт применил в своем имении в Кляйн Флоттбеке, бывшем тогда пригородом Гамбурга, а сейчас ставшем его частью. Здесь создали образцовый английский парк (ныне Йениш-парк), совмещенный с фермерским хозяйством. Гармоничное сочетание насаждений и построек с природными ландшафтами выглядит грандиозным произведением искусства. Во Флоттбеке устроили питомник – первый в немецкоязычных государствах, – где селекционеры выводили новые сорта растений. В 1787 году Фогт одним из первых в Германии стал выращивать здесь картофель, ранее ввозимый из Голландии.

«Друг бедных»
Каспар Фогт пользовался в Европе заслуженной известностью, которую он, впрочем, получил не столько как глава торгового дома или ландашафтный художник и фермер-новатор. Наибольшего успеха он достиг в социальной сфере, создав удачную систему борьбы с бедностью. Еще в 18 лет Каспар по поручению своего отца сопровождал английского реформатора уголовных наказаний Иоанна Говарда. С этих пор его интерес к положению заключенных и вообще бедных не ослабевал, и на этом поприще он сделал гораздо больше, чем многие шумные «борцы за права обездоленных».

После окончания в 1763 году Семилетней войны Гамбург погрузился в сильнейший экономический кризис, из которого он не мог выйти длительное время. Возросла безработица, стала массовой бедность, которая повлекла за собой рост преступности. В 1788 году Каспар Фогт вместе с двумя партнерами занялся под эгидой Патриотического общества реформированием учреждений для бедных в Гамбурге и создал совершенно необычную для Европы модель.

В отличие от существовавшей столетиями церковной помощи бедным, новая система была направлена на радикальное изменение положения. Было создано «Всеобщее учреждение для бедных» («Allgemeinen Armenanstalt»). Город разделили на части и  в каждой устроили благотворительный центр. В общей сложности в них трудилось 200 «помощников бедных» (заметим – на общественных началах). Эти функционеры не сидели в конторах, а обходили население своего участка и выявляли нуждающихся в помощи.  Работоспособные жители, имевшие доход ниже уровня бедности, получали работу на льнопрядильных предприятиях. Никого, кроме нарушителей порядка и нерадивых, не принуждали к работе, как это было раньше. Старые и больные горожане тоже получали помощь. Бесплатные услуги были значительны: медицинское обслуживание, обучение детей бедняков в специально созданной для них рабочей школе с последующим устройством на работу, помощь беременным.

Реформы Фогта были просты, эффективны и выгодны всем. Страдающие от бедности люди, которые без сторонней помощи не могли выйти из своего мучительного и позорного положения, получали спасительный шанс. Богатая верхушка общества, несмотря на свой традиционный консерватизм, соглашалась на реформы, способствовавшие избавлению города от опасной криминальной среды. Косвенным, но весьма красноречивым показателем эффективности мероприятий было резкое снижение числа заключенных в тюрьмах и значительное улучшение за короткое время криминального климата в Гамбурге.

Эффект деятельности Фогта был столь значителен, что в 1801 году его вызвал император для доклада и предложений по реформированию помощи бедным в столице империи Вене. За эту деятельность ему пожаловали титул барона с вручением герба (Фогт не отказался от дворянства, чем вызвал порицание гамбуржцев, ведь теперь он не имел права занимать высшие административные должности, быть избранным сенатором).

В следующем году по просьбе прусского короля Фридриха Вильгельма III он сделал доклад о таких же реформах для Берлина, а по заказу наполеоновской администрации –  и для Парижа. Фогт лично руководил проведением таких мероприятий в Марселе и Лионе, послал предложения по реформам в Лиссабон и Порто. «Armenfreund»  –  «друг бедных» – называли Каспара Фогта,  а сам он скромно подписывался «Landmann von  Flottbeck» – «фермер из Флоттбека».

Фирма Фогта потерпела крах в 1799 году. Сам он последние годы жил в доме вдовы  Георга Зивекинга. Имя Фогтов – отца и сына – в Гамбурге носят две улицы.

В заключение хочется вспомнить о «святом докторе» Федоре Петровиче Гаазе, который несколько позже вел аналогичную деятельность в России и, как и Фогт, потерял все свое имущество и умер бедняком.

 В Jenisch–Haus до 23 ноября открыта выставка, посвященная Каспару Фогту.

 

 

 

 

 

 

 

Текст: Юрий Шалимов
Фото: Bettina Schoenbach Design GmbH

Made in Hamburg

Оценивая внешность нашего федерального канцлера, выскажу свое личное мнение: теперь она выглядит гораздо лучше, чем в начале карьеры. И здесь я, похоже, не одинок. Поговорим же о тех, кто помог фрау Меркель сменить образ унылой профессорши на сегодняшний стиль «женщины власти».

Выбор темы для этой публикации объясню простым поводом: в ноябре исполняется десять лет, как депутаты Бундестага избрали новым федеральным канцлером Германии христианскую демократку и бывшую «осси» Ангелу Меркель. К Гамбургу она имеет самое прямое отношение, поскольку здесь родилась. Это раз. Во-вторых, к изменению ее «стилевого образа» последних лет приложила руку специалист из нашего города – дизайнер Беттина Шёнбах (Bettina Schoenbach).

Ей 55 лет, но выглядит она моложе. Уроженка Гамбурга. Ее отец занимался текстилем, а мать управляла четырьмя магазинами модной одежды. Дети вместе с родителями летали на ярмарки в Париж, Милан, Нью-Йорк. За домашним столом – постоянные разговоры о моде. Свою первую коллекцию Беттина сама сшила еще в школе. Потом училась дизайну в нью-йоркском Fashion Institute of Technology, работала для известных брендов одежды – Armani, Valentino, Ungaro. В 1997 году – уже как самостоятельный специалист – вернулась в Гамбург, открыла небольшой магазинчик на Maria-Louisen-Straße и начала восхождение к вершинам высокой моды, даже не помышляя о том, что когда-нибудь будет работать с канцлером. Впрочем, тогда никому и в голову не приходило, что главой правительства скоро может стать женщина.

Ангела Меркель в то время еще не уделяла особого внимания стилю своей одежды и прически. Отчасти потому, что она и в быту человек скромный, отчасти потому, что содержание для нее важнее формы, а реальное дело важнее внешних атрибутов. Таких людей в Германии, кстати, много. Но когда в 2000 году Ангела стала претендовать на пост председателя ХДС – одной из основных политических партий страны, ей пришлось руководствоваться французским принципом noblesse oblige («положение обязывает»). Именно тогда немецкие СМИ – и не только бульварные – заметили, что стиль ее одежды начал меняться в направлении к более современному.

Благодарить за это следовало берлинского дизайнера Анну фон Гризхайм (Anna von Griesheim). В июле 2005 года нечто вроде фурора произвело совершенно не характерное для прежней Меркель бледно-розовое вечернее платье, которое она отважилась надеть на церемонию открытия вагнеровского фестиваля в Байройте.

Когда же председатель ХДС возглавила правительство, изменения в статусе повлекли за собой перемены и в гардеробе. Меркель стала отдавать предпочтение дизайнерским работам Беттины Шёнбах, иногда пользуясь некоторыми платьями и деталями одежды от Анны фон Гризхайм. В 2008 году канцлер ФРГ потрясла европейскую общественность своим глубоким декольте на церемонии открытия оперного театра в Осло. Это было действительно смело, но слишком сильно контрастировало с той Меркель, которую мы знаем.
Беттина Шёнбах привнесла в ее образ респектабельность политика. Прежде всего – за счет ставших знаменитыми блейзеров с крупными пуговицами. Первые заказы от канцлера она получила благодаря положительным отзывам экспертов о своей продукции. Одежду гамбургского дизайнера отличает элегантность, высокое качество тканей и постоянная актуальность покроя. Это мода без времени: при соответствующем уходе такие блейзеры можно носить десятилетиями. Фрау Меркель носит их с удовольствием, не причисляя себя к тем, кого порой называют fashion victim – жертвой моды. Однажды работа Шёнбах, отобранная лично Ангелой Меркель, стала экспонатом именитого лондонского Музея дизайна. Выставка называлась «Женщины. Одежда. Власть». Представлены там были предметы гардероба двадцати семи самых влиятельных женщин мира. С тех самых пор Беттину официально именуют «Kanzler-Designerin». Лучшей рекламы не бывает – среди тех, конечно, кто может позволить себе купить блейзер стоимостью от 500 евро. Высшая степень признания со стороны других производителей одежды – ее продукцию постоянно копируют.

И все же не раз подумаешь, благословение это или проклятие – одевать человека на вершине власти. Сама Шёнбах считает, что ни то и ни другое. Но с некоторыми ограничениями ей приходится считаться. Например, с запретом на обсуждение с кем бы то ни было деталей сотрудничества с канцлером. Что-то наподобие врачебной тайны. Впрочем, при ее любви к пуговицам Беттина и без того человек «застегнутый»: интервью дает редко, ведет себя скромно, нигде особенно не «пиарится».
Работа с канцлером – отнюдь не вся ее деловая жизнь. Дизайнер из Гамбурга давно вошла в международный мир моды. Живет на два дома: в родном городе у нее бутик на Neue ABC-Straße, а в Нью-Йорке – муж и трое взрослых детей. Наполовину в Америке и бизнес, с которым она управляется благодаря Интернету, но минимум раз в месяц ей все же приходится летать через Атлантику. После огромного и шумного Нью-Йорка она отдыхает душой в гамбургском доме поблизости от Альстера. И ей нравится этот контраст между городами.

Создается впечатление, что северный и словно приглушенный в своих цветах Гамбург накладывает отпечаток на ее творчество: Беттина сама себя ограничивает. Там, где другие дизайнеры максимально используют палитру тканей и варианты их оформления, Шёнбах играет на тесном поле между бежевым и темно-синим, между классикой и консерватизмом. Там, где другим позволено все, ей остается экспериментировать разве что с длиной юбки: парой сантиметров выше или ниже, все остальное – «попытка к бегству». В таких условиях проявить свой талант заведомо труднее, но с фрау Меркель они, похоже, друг друга понимают.

Поскольку Беттина Шёнбах связана обязательством неразглашения сведений о работе с канцлером, расскажем о предпочтениях «женщины власти», о которых мы узнали из других источников. Хотя зарплата и статус Ангелы Меркель позволяет ей носить одежду самых известных брендов, она не имеет пристрастия к явной роскоши и пользуется дизайнерскими разработками поскромнее – чтобы не причинять излишнего ущерба бюджету страны. Сумочки у нее французской марки Longchamp. Если говорить о цветовой гамме одежды, то на официальных мероприятий она предпочитает зеленые, черные и сине-голубые тона. Последние преобладают в ходе поездок за границу и визитов в другие страны, а красные характерны для праздничных торжеств. Любимый блейзер – зеленый на трех пуговицах. Кстати, 76% ее блейзеров имеют три, еще 20% – четыре пуговицы.

 

У канцлера нет собственного стилиста, хотя и есть «ассистентка для особых поручений». Зато ее парикмахер Удо Вальц (Udo Waltz) – действительно звезда. В начале карьеры прически Меркель производили впечатление, что хозяйка понятия не имеет о существовании фена. Теперь ее волосы получили красивый объем. Именно поэтому я готов повторить уже высказанную оценку: в своем зрелом возрасте наша канцлер выглядит лучше, чем двадцать лет назад. При этом она стала более женственной и одновременно более респектабельной. Остается порадоваться за нее и за Германию.