Текст: Юрий Одессер
Исторический процесс продвижения немецких племен на Восток и заселение славянских земель, был довольно сложным и шел многие века. Наш город тоже имел к этому прямое отношение.
Лозунг Drang nach Osten известен, наверное, всем нашим читателям и несет для нас крайне негативный смысл в связи с наступлением нацистов во Второй мировой войне.
Произошло же это понятие в середине XIX века, его изобрел польский политик и писатель Юлиан Клачко, а потом его активно использовали славянские авторы. Интересно, что в Германии этот термин практически неизвестен. Раньше его применяли только немецкие националисты. Они противопоставляли его другому лозунгу: «Drang nach Westen» – «натиск на Запад», который относился ко всем «восточным» завоевателям, начиная с гуннов и кончая большевиками. Сейчас выражение «Drang nach Osten» в Германии употребляют только специалисты-историки.
В этой статье мы будем рассматривать германский натиск на Восток в X-XI веках и только в районах, прилегающих к Балтийскому морю, где проживали западные славяне и прибалтийские народы. Продвижение проходило в форме военной экспансии, а также, как правило, насильственной христианизации славян в районе между Эльбой-Заале и Одером-Нейсе. После очередной победы над разобщенными славянскими племенами немецкие феодалы строили на завоеванных территориях крепости, с помощью которых они контролировали окрестности и взимали со славян дань.
Миссионерство было важным религиозным долгом набожных германских властителей. Был, однако, и мирской стимул: христианизация становилась как бы прелюдией к присоединению территорий обращенных народов к Германской империи. В результате славянское население включалось в жесткую и хорошо организованную церковную структуру, диктовавшую правила во всех областях жизни. Зависимыми от немецкого духовенства становились все слои общества.
В первой половине XII века, когда центральные районы Германии стали страдать от перенаселения, началось массовое освоение славянских земель немецкими колонистами. Обрабатывались пустоши, осушались болота, расчищались леса и, конечно, использовались земли, отобранные у прежних хозяев – славян-ободритов.
Переселенцы имели существенные преимущества перед славянами. Они получали военную поддержку феодалов, применяли более эффективные технологии в сельском хозяйстве и ремеслах, имели более совершенную правовую систему. Поэтому многие славяне, в первую очередь элита, шло на контакт с поселенцами и не всегда сопротивлялись ассимиляции. Немецкое переселение на Восток закончилось, в основном, в начале XIV века.
Форпост на Эльбе
Север Германии и Slawenland – земля славян – были весьма соблазнительными для разных властителей, желавших создать «великую империю»: первым был Карл Великий, за ним следовали датчане и христианские иерархи.
Карл Великий создал свою империю по образцу Римской и стремительно расширял ее во все стороны мечом и крестом. В конце VIII века ее границей на северо-востоке стала Эльба, отделявшая ее от Slawenland. Имперская политика здесь была направлена на решение двух задач: обеспечение стабильности пограничных территорий и христианизацию язычников. О колонизации славянских земель речь вроде бы не шла, но все-таки уже в середине IX века за Эльбой были созданы опорные пункты, и среди первых – поселение Хаммабург, будущий Гамбург.
Хаммабург находился на границе между землями германцев-саксонцев и славян-ободритов. Одни историки считают, что он был построен на месте ранее существовавшей славянской деревни. Это вполне вероятно, ведь при раскопках на Домской площади, где был Хаммабург, в нижнем, наиболее древнем, слое обнаружены черепки славянской посуды.
Другие авторы приводят аргументы в пользу саксонского происхождения первого поселения. Неоспорим, однако, факт, что Хаммабург был одним из главных опорных пунктов завоевания. Епископ Ансгар сделал его базой для обращения в христианскую веру населения Шлезвига, Швеции и Дании. Отсюда Ансгар начал кампанию по христианизации славян, которая предшествовала колонизации принадлежавших им земель.
Гамбург – христианская столица Северной Европы?
После присоединения германского Шлезвига к империи Каролингов, возникла идея создания независимого архиепископства для Северной Германии, земель славян и Скандинавии. Когда родилась эта идея, неизвестно, но она казалась осуществимой, так как к ее реализации предполагалось привлечь мощный силовой центр того времени – Данию. Еще более значительной казалась перспектива расширения архиепископства на Восток за счет колонизации многочисленных, но разрозненных, и поэтому слабых славянских племен. Объединенные в одном архиепископстве, они стали бы силой.
В 937 году архиепископом Гамбурга стал Адальдаг. Он привез из Рима в Гамбург необычного пленника, бывшего папу Бенедикта V. Это был один из наиболее образованных людей своего времени, который вряд ли подходил для миссионерской деятельности. Скорее его хотели использовать для проведения в жизнь грандиозных планов создания на Севере независимой церкви. В суровом климате бывший папа, однако, не прижился. Вместе с ним исчезла идея создания независимого архиепископства. Исчезла, чтобы вновь возникнуть чуть более, чем через 100 лет.
Архиепископ Адальберт, властолюбивый деятель с незаурядным политическим талантом, всю свою жизнь пытался осуществить грандиозный замысел создания независимого Северного архиепископства со столицей в Гамбурге. Ради него он даже отказался от папской тиары. Вместе со славянским князем Готшальком, возглавившим в 1044 году самое мощное объединение вендских славянских племен на Прибалтийском Севере, Адальберт проводил христианизацию славян. Были основаны монастыри и церкви, где службы велись на славянском языке. Готшальк стремился с помощью христианства объединить западных славян в крупном сильном государстве, как примерно тогда же сделал князь Владимир на Востоке. Поэтому создание Северного архиепископства было и в его интересах.
Для утверждения архиепископства в 1065 году Адальберт созвал в Шлезвиге Синод – конференцию епископов. Однако те не пожелали подчиняться Адальберту и бойкотировали создание архиепископства. Вслед за этим славяне подняли восстание против своего властителя Готшалька и убили его. Они в очередной раз освободились от христианства с его налогами и от перспективы полного растворения в немецком населении. Восставшие перебили или изгнали священников и полностью разрушили Гамбург – несостоявшуюся столицу независимого архиепископства на Севере Европы.
Тем не менее, позже наш город возродился и стал крупнейшим торгово-экономическим мегаполисом севера Германии.
Заселение славянских земель и торговый Гамбург
Массовая немецкая колонизация славянских земель началась с того, что в 1138 году племя западных ободритов, жившее к северу от Эльбы в восточном Шлезвиге, было большей частью уничтожено. Вступивший во владение этими землями граф Адольф II Шауэнбург переселил сюда вестфальцев, голландцев, а также саксонцев из западного Шлезвига. В 1143 году Адольф II основал недалеко от славянского города Любицы один из первых городов немецких переселенцев – Любек. Это событие имело самое прямое отношение к Гамбургу.
Герцог Генрих Лев вынудил своего «подчиненного», графа Адольфа II, продать ему весьма доходный и перспективный Любек. Граф, а позже и его наследник Адольф III безуспешно пытались вернуть город. После грамоты императора Барбароссы 1188 года о привилегиях Любека, надежда получить его у Адольфа исчезла полностью. Поэтому для замены утраченного граф поручил Вираду фон Бойценбургу начать строительство торгового поселения в Гамбурге, бывшем до того христианским центром. Деятельный Бойценбург (возможно, он имел славянское происхождение) раздал наделы восьмидесяти поселенцам с Запада, а для трудоемких земляных работ по обустройству порта использовал, вероятно, дешевый труд подчиненных славян. Так началась славная история торгового Гамбурга.
Его жители принимали участие в устройстве западных переселенцев в прибалтийских землях. Например, в 1199 году из архиепископства Гамбурга и Бремена на Восток был послан епископ Альберт Буксгевден – виднейший миссионер своего времени. В 1201 году он основал город Ригу и наделил ее гамбургским правом.
В следующем номере мы расскажем о христианизации славянских народов епископом Ансгаром и, говоря современным языком, о криминальных подробностях его деяний.
15 лет назад концертному залу и звукозаписывающей студии Nordwestdeutschen Rundfunk (NWDR) присвоено имя Рольфа Либермана (1910-1999).
Ральф Либерман был человеком высокой культуры и огромного личного обаяния, пользовавшийся заслуженным успехом у женщин. В 30-х годах он пережил бурный роман с первой и самой знаменитой исполнительницей песни «Лили Марлен», известной на всех фронтах II мировой войны, эстрадной певицей Лале Андерсен, для которой он написал несколько удачных шлягеров. В культовом фильме Р.В. Фассбиндера «Лили Марлен» ее роль исполнила муза и постоянная актриса режиссера Ханна Шигулла, а Либерман послужил прототипом Роберта Мендельсона.
Джон Ноймайер «без границ»
Русский танцовщик стал для Ноймайера символом красоты танца, а русская традиция – базой для развития собственной балетной школы. Став хореографом, Ноймайер реконструировал знаменитые постановки Нижинского «Весна священная» и «Послеполуденный отдых фавна», а затем создал и свою версию «Весны».
Еще в начале своей карьеры хореограф обратил на себя внимание новым прочтением русской балетной «нетленки»: «Ромео и Джульетты», «Щелкунчика», «Лебединого озера». Последний из перечисленных балетов под названием «Иллюзии Лебединого озера» сохраняется в репертуаре уже 34 года. Причем Ноймайер выиграл в этом римейке «по очкам», обогатив шедевр Чайковского-Петипа сценами из жизни баварского короля Людовика, покровителя искусств.
Свой юбилейный сезон хореограф начал с триумфальных гастролей в Санкт-Петербурге, мировой балетной Мекке. Они прошли с 4 по 9 ноября в рамках фестиваля «Дягилев P.S.». Организованный в 2009 году к столетию Русских сезонов Дягилева в Санкт Петербурге, давшем великому импрессарио ХХ века первоначальный импульс, фестиваль стал за четыре года одним из крупнейших культурных событий в России.
Договор с Бразилией был для того времени значительным явлением в международной торговле. Ганзеаты добились снижения таможенных пошлин на все товары, независимо от стран-производителей. Это было тогда существенным шагом на пути к свободной торговле. Поэтому договор был выгоден и получил одобрение Англии и Франции – ведущих торговых держав. Он стал образцом для заключения в последующие годы целой серии других торговых договоров Гамбурга: с США, Канадой, Мексикой и со многими странами Центральной и Южной Америки. В этих странах появились ганзеатские консулы, которые обеспечивали поддержку своим купцам, ставшим вскоре главными покупателями бразильского кофе.
Африку включили в зону ганзейской торговли позже, чем другие континенты, и на это были свои причины: непривычный для европейцев климат, мозаика крупных и мелких княжеств, непонятные верования и даже людоедство. Процветавшая работорговля успешно конкурировала с торговлей специями и вытесняла ее (заметим: в наше время нелегальная перевозка беженцев сопоставима по доходности с наркоторговлей).
В эпоху Просвещения в Европе возникло движение против рабства, и в начале XIX века англичане ввели в своих колониях полный запрет на использование подневольного труда. Однако он был неотъемлемой частью жизни мусульманского общества в Африке и Азии. Мусульманский султан Занзибара, властитель значительной части восточно-африканского побережья, сохранял систему работорговли – основного источника его доходов и могущества. Он сделал Занзибар главным центром работорговли в Восточной Африке в XIX веке. Султан следил, чтобы вся торговля велась только послушными ему купцами – арабами и индийцами. Те продавали невольников, слоновую кость и специи, photo Gewürze а покупали главным образом оружие, необходимое для обеспечения охоты на людей, их транспортировки караванами и продажи.
Гамбуржец Иоан Освальд (Johan O’Swald), а позже его сыновья, в середине XIX века вошли в личный контакт с султаном Занзибара. Они обменивались трогательными посланиями, написанными с восточным красноречием, как будто взятым из сказок «Тысячи и одной ночи». В результате Освальды смогли начать торговлю в Восточной Африке, а в 1859 году заключили с султаном выгодный торговый договор. Вывозились различные колониальные товары: знаменитая еще в античные времена краска пурпур, сахар и слоновая кость.
Больше всего прославились Освальды своей торговлей… деньгами. Конечно, это были совсем не доллары, фунты или рубли, а раковины каури. Замечательно красивые и прочные, они служили деньгами еще три с половиной тысячи лет назад в древнем Китае, а позже – во многих странах Азии и Африки. Photokauri. Их использовали в качестве денег и украшений и на Руси, особенно в Новгороде и в Пскове в XII—XIV веках, а в Сибири они имели хождение до XIX века. Гамбуржцы покупали каури на Сейшельских островах – совсем дешево – и везли их на Занзибар. Там платили налог султану и далее, минуя арабских посредников, переправляли товар в Западную Африку, в Нигерию. Для местных жителей каури были деньгами и материалом для инкрустаций при захоронении знатных особ. Для своих торговых операций Освальды основали конторы в Восточной – на Занзибаре и в Мамбасе – и в Западной Африке – в Нигерии и в Лагосе.
