Category: Гамбург

Текст: Константин Раздорский

Фото: Simcha Studio Hamburg, E.C., интернет

Остановка на платформе 110

В нашей жизни всегда присутствует некая транспортная составляющая. Недаром же существует выражение «жизненный путь», который есть не только у людей, но и у вокзалов. У нашего Главного этот путь начался 110 лет назад.
Как принято говорить, он родился в семье простых железнодорожников, но получил при появлении на свет двойное, почти аристократическое имя – Hamburg-Hauptbahnhof. И «отцов» у него оказалось двое – молодые столичные архитекторы Генрих Райнхардт и Георг Зюсенгут. Им еще и 30 лет не было, когда в 1894 году они создали в Берлине совместное архитектурное бюро и почти сразу сумели добиться солидных заказов, спроектировав несколько административных зданий в прусской столице и других городах Германии.
По их проекту, например, построено здание Ратуши в Шарлоттенбурге, который был тогда еще не столичным районом, а вполне самостоятельным городом. Именно там оба они учились в вузе, ныне известном как Технический университет Берлина. Чуть позже по их чертежам был создан музей Альтоны. А в 1900 году они выиграли архитектурный конкурс на лучший проект Главного железнодорожного вокзала в Гамбурге.
Но времена тогда были мрачно-монархические, когда о нынешней демократии приходилось только мечтать – уже победивший в конкурсе проект собственноручно «зарубил» император Вильгельм II, по-солдатски прямо назвав его «просто отвратительным» («einfach scheußlich»). Возможно, кайзер был не совсем прав, но проект все равно пришлось переделывать. Поэтому таким, каким мы его теперь знаем, наш вокзал стал только со второй попытки. Его третьим «отцом» можно считать руководителя технических работ на объекте Эрнста Мёллера, который до этого уже имел опыт строительства другого гамбургского вокзала – Dammtor.
А надо вам сказать, что по эту сторону Альстера в самом начале ХХ века существовали еще четыре вокзала, каждый из которых отвечал за свое отдельное направление. Самым старым из них был Берлинский, построенный в 1846 году на линии, сначала соединявшей Гамбург с Бергедорфом, а потом продленной на восток вплоть до столицы Пруссии. Берлинский вокзал находился примерно там, где сейчас расположен выставочный комплекс Deichtorhallen.
Любекский ввели в строй в 1865 году, а еще через год – вокзал Klosterthor, на который прибывали поезда со стороны Альтоны и Киля. Позже всех, в 1872 году, возник Ганноверский, заодно связавший город с Харбургом, который тогда еще не был частью Гамбурга. Тем не менее, 30 лет спустя, в начале ХХ века, ни один из этих четырех вокзалов уже не отвечал все более возраставшим требованиям железнодорожного транспорта.
Все они были тупиковыми, то есть имели подъездные пути лишь с одной стороны. И хотя располагались почти рядом – разделяло их от 200 до 600 метров, но добраться от одного до другого, чтобы пересесть на поезд иного направления, было довольно сложно. Например, если пассажирам надо было выйти из Ганноверского вокзала в город или попасть на любой другой вокзал, им приходилось идти с поклажей через два моста в районе Oberhafen. Покончить со всеми этими неудобствами должен был новый современный вокзал, который в самом начале ХХ века заменил собой все четыре старых.
Принципиальное решение о его строительстве было принято в 1899 году, еще через год провели архитектурный конкурс, потом дорабатывали победивший проект и в итоге непосредственно к работам приступили только в 1903-м. Фундамент здания образуют 800 железобетонных заглубленных свай, и вообще это был один из первых в Германии примеров использования железобетона. Всем строительством руководило управление Прусских железных дорог, что нашло отражение на северном фасаде здания, где можно увидеть рельефные изображения двух гербов – Гамбурга и Пруссии.
Возведение столь крупного транспортного объекта заняло всего три года. В декабре 1906-го, 110 лет назад, Главный железнодорожный вокзал города принял первые поезда. Одновременно были закончены работы над зданием почтамта и почтовой станции на Hühnerposten, куда тоже были подведены железнодорожные пути для ускоренной обработки почтовых вагонов.
Сам вокзал спроектирован по так называемому седловому типу: его здание расположено поперек железнодорожных путей и на этаж выше. Отсутствие тупиков придало сообщению более свободный проточный характер – поезда могли проходить станцию с юга на север в направлении Альтоны, Киля и Дании, а также обратно в сторону Любека, Ростока, Берлина, Бремена и Ганновера. Новый вокзал сразу же превратился в один из важнейших транспортных узлов Северной Германии.
Он успешно выполнял свои функции вплоть до Второй мировой, когда был частично разрушен бомбардировками союзной авиации. Здание получило настолько серьезные повреждения, что в первые послевоенные годы шла речь о его сносе, но в итоге решили все же восстановить объект. Позже, в 1970 году, вокзал капитально отремонтировали. Впоследствии рядом с южным входом появилось современное строение служебного назначения с «алюминиевым» фасадом, немедленно окрещенное в народе Keksdose («банкой для печенья»).
Сейчас наш Главный наряду с еще двадцатью лучшими вокзалами страны имеет высшую – первую – категорию сервиса. Его здание находится под защитой государства как памятник архитектуры. Предприятие является неотъемлемой частью Гамбургского транспортного союза (Hamburger Verkehrsverbund) и объединяет в себе три разных вида рельсового транспорта: железную дорогу, S-Bahn и метрополитен.
По мировым меркам это не такой уж и большой вокзал, особенно если сравнивать его, к примеру, с нью-йоркским Центральным, у которого 67 путей. У нашего их всего 14, из которых S-Bahn использует четыре, еще восемь – в распоряжении поездов дальнего следования и регионального сообщения. Грузовые составы обычно проходят здесь без остановки, и два выделенных им пути не имеют перронов. Кроме того, под вокзалом находятся две отдельные станции метро – Hauptbahnhof Süd и Hauptbahnhof Nord. Линия подземки проходит ниже уровня железнодорожных путей и перпендикулярно их направлению.
За долгие годы здание вокзала обросло целой системой предназначенных для пассажиров внутренних туннелей и переходов. Но поскольку все это «под крышей», всегда сухие и относительно теплые переходы стали излюбленным местом обитания для бездомных, нищих, алкоголиков, наркоманов и даже наркодилеров. К сожалению, из-за них вокзал всегда был на плохом счету у сотрудников полиции.
Со временем это вылилось в большую проблему для города, туристический имидж которого несомненно страдает от такого социального контраста. Городским властям пришлось даже закрыть часть переходов, чтобы понизить криминогенный уровень важнейшего транспортного объекта, который ежедневно обслуживает более полумиллиона пассажиров и является в Германии одним из лидеров по этому показателю.
Сейчас Главный работает на грани своих пространственных возможностей и давно нуждается в расширении. Но пока все ограничивается полумерами – законодательное собрание города поддержало заявку фракции SPD и «зеленых» на строительство еще одного перрона, чтобы «грузовой» девятый путь мог использоваться для перевозки пассажиров. Но это лишь капля на раскаленный камень – вокзал нуждается в более масштабных изменениях.
Есть планы увеличить его помещения за счет расширения в южную сторону. Но для этого необходимо экспертное исследование транспортных и пассажиропотоков в этом районе – лишь оно может быть основанием для конкретных действий. Сенат, правда, уже заказал его, но результатов еще придется подождать.
Подводя итог, следует сказать, что для своих 110 лет юбиляр еще очень даже ничего. Для кого-то он – жизненный старт, для кого-то – конечная станция. Внешне мрачноват немного, но для Главных это не беда: они частенько оставляют такое впечатление. Зато широкоплеч, ладно скроен, в меру старомоден, по-мужски надежен и великодушен. А что «костюмчик» тесноват, дело поправимое. С днем рождения тебя, Главный!

Текст: Юрий Одессер

Только в конце XVIII века Гамбург стал официально свободным городом. Предыдущую почти 1000 лет своего существования он формально был собственностью датских королей, графов и герцогов Шлезвиг-Гольштейна.
Предыстория
Мы не раз говорили об отношениях Гамбурга и Дании. Они часто были для города на Эльбе просто угрожающими. Теперь расскажем о решении этой проблемы, но сначала проследим, как она возникла и развивалась.
Наш город возник в IX веке как религиозный центр и последующие четыре столетия был епископским. В XII веке граф Адольф III Шауенбург основал купеческий Гамбург, и с XIII века единый город был графской собственностью. Однако, граф Адольф IV Шауенбург (1205-1261) наделил город столь значительными правами и свободами, что тот практически оказался полностью независимым от графской власти. Такое парадоксальное сочетание юридической подчиненности и фактической свободы оказалось миной замедленного действия.
Мина взорвалась нескоро, но мощно – когда в 1459 году умер официальный сюзерен Гамбурга – граф Гольштейна и герцог Шлезвига Адольф VIII. Он был бездетным, и феодальные властители сами избрали наследника – датского короля Кристиана I.
Уже через год король прибыл в Гамбург и стал требовать признать его сюзереном, что могло означать полную потерю независимости города.
Его жителям удалось найти компромиссное решение, которое удовлетворило обе стороны. Город остался свободным, и король подтвердил все его привилегии. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, это решение оказалось временным. Дипломатическая борьба, перераставшая иногда в военные конфликты, сопровождала отношения Гамбурга и датской короны три последующих столетия.
В 1584 году датчане подали на Гамбург в Имперский суд, чтобы решением этой высокой инстанции окончательно подчинить город. Его жители настаивали на своем статусе свободного города, подвластного только императору. Однако предоставить необходимые доказательства они не торопились, так как в случае победы город должен был бы платить императору большие налоги. Прижимистых гамбуржцев устраивала существовавшая неопределенность.
Тем не менее, через 30 лет Гамбург был вынужден представить необходимые архивные документы, и в 1618 году суд объявил его свободным городом. Датчане не признали решения суда и подали апелляцию. Тридцатилетняя война прервала все разбирательства. После нее Дания оказалась в состоянии сильнейшего финансового кризиса. В этой ситуации королю представился выход из положения – за высокую цену отказаться от суверенитета над Гамбургом и в придачу отдать городу находившиеся тогда под датской властью Альтону, Оттензен, Пиннеберг с окружающими их территориями, а также ряд островов на Эльбе.
Совет города немедленно дал свое согласие («свобода стоит любых денег»), но недальновидные и скупые члены Бюргершафта (парламента) отказались. Не последнюю роль здесь сыграли и межпартийные разборки в самом городе («если Совет за, то Бюргершафт против»). А ведь в случае заключения этой сделки Гамбург уже в середине XVII века имел бы территорию, примерно равную нынешней, и его судьба да и история всего Севера Германии оказались бы совсем другими.
Дела готторпские
Неопределенность гамбургского статуса была только частью полной политической неустроенности Шлезвиг-Гольштейна тех времен. Эта земля представляла собой лоскутное одеяло раздробленных владений, возникших в результате непрерывных феодальных разделов в течение нескольких веков. Жизнь региона потрясали непрерывные конфликты по поводу подчиненности владений. Нормализация положения была крайне сложной задачей, но ее решение позволило и Гамбургу окончательно утвердить свой статус свободного города.
Династический конфликт между датской короной и герцогами Гольштейн-Готторпскими развивался параллельно со спором за Гамбург тоже с середины XV века. Датчане претендовали и на это маленькое государство, которое так же предпочитало подчиняться императору, но никак не датскому королю. В XVII веке герцоги пользовались защитой шведов, но позже они поставили на российскую карту.
Для этого герцог Карл Фридрих Готторпский женился на старшей дочери Петра I, Анне Петровне. Красавцу-герцогу не стоило большого труда завоевать сердце 13-летней девицы, а папаша Петр был согласен на все для счастья любимой дочки. Кроме того, у царя был государственный интерес – он рассчитывал сделать зятя-герцога королем Швеции.
Единственный отпрыск от этого брака, герцог Карл Петр Ульрих рано осиротел, и его усыновила младшая сестра Анны Елизавета, ставшая российской императрицей. После ее смерти герцог был возведен на российский престол под именем Петр III. Новый царь еще в детстве был воспитан как страстный противник Дании и готов был воевать с нею за Шлезвиг-Гольштейн. Перспективы Дании были почти безнадежными. «Готторпский вопрос» обсуждала вся Европа.
Решение Готторпского вопроса
Надо думать, сильно повезло Гамбургу, Дании и всему Шлезвиг-Гольштейну с международной ситуацией, а также с высшими политиками, которые смогли адекватно оценить эту ситуацию и провести необходимые реформы. Мощная Россия проводила наступательную политику в отношении Польши и Турции, и ей было выгодно усилить Данию – своего традиционного союзника. Для этого было важно нормализовать положение в Шлезвиг-Гольштейне. Решающую роль в этом сложном процессе сыграли два выдающихся политика: русская императрица Екатерина II и министр Дании Карл Шиммельман (о министре мы подробнее расскажем в дальнейшем).
Всего через полгода после воцарения Петр III был смещен с трона своей супругой Екатериной и убит. Принцесса Ангальт-Цербская, герцогиня Гольштейн-Готторпская стала российской императрицей. В отношениях с Данией она исходила не из эмоций, а из государственных интересов. Под наблюдением императрицы и при непосредственном участиии российских дипломатов в 1768 году был заключен Готторпский договор.
Согласно договору, все заинтересованные феодальные властители Шлезвиг-Гольштейна, в первую очередь Дания, подтвердили официальную независимость Гамбурга, а также его статус имперского свободного города.
Договор предусматривал общирный обмен территориями. Гамбург возвращал 18 деревень в Райнбеке и Триттау, полученных в 1750 году от герцогов Гольштейн-Готторпских за непогашенный ими кредит. При этом город на Эльбе отказывался от претензий на возвращение герцогами долга в 338 тысяч рейхсталеров и еще прощал Датскому королевству долг в один миллион рейхсталеров плюс проценты. Общая сумма составляла полтора миллиона рейхсталеров.
В свою очередь Гамбург, помимо долгожданной свободы, получал остававшиеся в городе датские анклавы (Schauenburger Hof на Steinstraße и Mühlenhof). Городу перешли также все острова и отмели между Billweder и Finkenwerder, а также Veddel и ряд других островов на Эльбе. Датские лоцманские и другие службы на реке были заменены гамбургскими.
Россия заключила с Данией договор о союзе, и отказалась в ее пользу от всех своих владений в Шлезвиг-Гольштейне по Царскосельскому трактату 1773 года (в этом году наследник престола и Готторпский герцог Павел стал совершеннолетним и смог подписать договор, конечно, по настоянию матери, Екатерины II). Взамен Россия получила от Дании графства Ольденбург и Дельменхорст, но сразу же подарила их герцогам Ольденбургским. Те, в свою очередь, передали Дании принадлежавшее им Любекское епископство. В результате весь Шлезвиг-Гольштейн стал частью Датского королевства. Обмен территориями между Готторпским домом и Данией по Царскосельскому трактату стал самым крупным в Европе в XVIII веке.
Россия была гарантом соблюдения договора. Когда через пару лет датчане объявили своей одну из переданных Гамбургу территорий, российские дипломаты строго указали на недопустимость этого.

Для нашего города и Дании наступил период добрососедских отношений. Сотрудничество и конкуренция с быстро развивающимися датскими Альтоной и Вандсбеком способствовали улучшению торгового, социального и политического положения Гамбурга. Преуспевающие гамбуржцы стали строить загородные дома по берегу Эльбы, от Бланкенезе до Билле – в основном, на датской территории. На полученных островах разместился гамбургский порт, а сейчас там – HafenCity. В 1937 году многие датские территории, в том числе Альтона и Вандсбек, вошли в состав Гамбурга.

Текст: Юрий Одессер

Тогда борьба за власть в нашем городе завершилась победой среднего класса. Парламент – Бюргершафт, представлявший интересы ремесленников, мелких и средних торговцев, подчинил себе имевший до этого абсолютную власть Совет – орган высшей торговой и религиозной олигархии.

Драматические события в середине восьмидесятых годов XVII века, с которыми мы ознакомились в прошлом номере, сопровождались народными волнениями. Сгоряча даже казнили несколько человек без суда. Это стало формальным поводом для вмешательства императора. Его доверенное лицо – герцог Люнебурга – ввел войска в принадлежавшие Гамбургу районы к югу от Эльбы, включая Харбург, и намеревался вторгнуться в город. «В обозе» люнебуржцев находился бывший бургомистр Гамбурга, стремившийся восстановить власть Совета. Город оказался в критической ситуации.

Датский ультиматум
Власть демократического Бюргершафта стала жертвой не внутренних врагов, а внешних сил. В январе 1686 года герцог Люнебурга двинул на Гамбург корпус из 2 тысяч человек. 29 января он разбил в сражении под Бергедорфом отряд гамбургских мушкетеров и гренадеров. Горожане восприняли это как знак своей военной несостоятельности и полной незащищенности. Недавняя эйфория сменилась паникой. Этим решили воспользоваться датчане.
Датскому королю Христиану V катастрофическое положение Гамбурга показалось подарком судьбы. Совсем недавно Дания потеряла в войне со шведами треть своих исконных земель – провинцию Schonische Stammlande (Сканию, в нынешней южной Швеции). И вот возникла реальная возможность поправить дела, подчинив себе давно вожделенный богатый Гамбург. В феврале 1686 года датский король сконцентрировал на юге Шлезвиг-Гольштейна свои войска из 16 тысяч человек с тяжелой артиллерией и 7 тысяч гвардейцев. Датские корабли блокировали Эльбу.
Что же гамбуржцы? Народные трибуны Снитгер и Ястрам направляют к королю делегацию для переговоров о датской помощи против Люнебурга. За это они предлагают датчанам большие деньги. И тут король Христиан V раскрывает карты. Он входит в Альтону и выставляет оторопевшим жителям ультиматум: признать полную и окончательную власть Дании над городом, выплатить огромную контрибуцию – 400 тысяч талеров, а в будущем содержать в городе постоянный датский гарнизон из 3 тысяч солдат. В противном случае Гамбург будет разрушен датской артиллерией и взят штурмом. Христиан V говорил: «Я не оставлю в вашем городе камня на камне».
Эти требования произвели эффект разорвавшейся бомбы. Многие столетия город жил под угрозой опасности, исходившей с Севера, из Дании, которая покушалась на их свободу. Только за последние 100 лет датские войска стояли у стен города несколько раз. Еще 7 лет назад, в 1679 году, датчане осаждали город. Тогда жителям с трудом удалось откупиться, заплатив 220 тысяч талеров. А сейчас над городом нависла опасность, с которой не шли ни в какое сравнение все внутренние разборки. «Отечество в опасности!». Естественным образом старое руководство, ставившее на датчан – Бюргершафт во главе с Снитгером и Ястрамом – потеряло поддержку, а власть Совета была полностью восстановлена.

Смена власти и датская угроза изменили международное положение Гамбурга. Герцог Люнебурга предоставил свой отряд под командование гамбуржцев. Появились офицеры-добровольцы из Швеции.
Когда истек срок ультиматума – 20 августа – датчане начали штурмовать совсем недавно отстроенную крепость Штерншанце (Sternschanze), находившуюся в то время на подступах к нашему городу. Защитники – воодушевленные патриоты-гамбуржцы и профессиональные военные из Люнебурга, а также добровольцы-шведы, не только умело оборонялись, но и делали весьма болезненные для датчан вылазки. Четыре попытки штурма стоили датчанам потери тысячи солдат. Гамбургская артиллерия под руководством шведских офицеров полностью разрушила датскую Альтону.
В этой экстремальной ситуации проявился немалый международный авторитет нашего города. К его судьбе не остались равнодушными ведущие державы Европы: Дания оказалась под давлением императора, Швеции и Нидерландов, Ганновера, а также Англии и Бранденбурга. Даже Франция, союзник Дании, выступила на стороне Гамбурга. Бранденбург не ограничился дипломатией, а послал на помощь осажденным большой отряд солдат. В результате датский король, опасаясь контрнаступления уже превосходящих сил противника, приказал своим войскам отступить.
Интересно, что уже после заключения мира Дания вступила в союз с Россией, с царем Петром, и, воспользовавшись слабостью Швеции после Полтавского разгрома, вновь осадила Гамбург в 1712 году. Получив большие репарации, датчане ушли.

Конец Снитгера и Ястрама

Датский ультиматум привел этих народных вождей в совершеннейшее недоумение. До сих пор у них получалось все, что они задумывали. Они оказались на вершине популярности и власти. Однако народная любовь переменчива. Как раньше люди слепо шли за своими лидерами, так за одну ночь все поверили в их предательство и с тем же воодушевлением пошли за недавними врагами, крича в экстазе: «Казнить!» (как раньше другой народ, так же сменив любовь на ненависть, кричал: «Распять!»).
Еще 21 и 22 августа у Снитгера и Ястрама была возможность бежать, спасти свои жизни – были открыты ворота, через которые входили войска люнебургского герцога. Но они не сделали этого, так как не считали себя предателями или в чем-то виновными. Их взяли под стражу, допросили и, по существовавшему порядку, отдали в руки палачей. Пытали их жестоко, как злостных преступников, так что на суд, а потом к месту казни, их волокли за руки (нести свой крест, как это пришлось делать Христу, они бы не смогли).
Перед казнью Снитгер возопил, что он невиновен и призвал в свидетели Бога. Палач, под злорадное улюлюканье огромной толпы, вырвал внутренности, отрубил конечности, четвертовал и наконец обезглавил народных вожаков, преданных своим народом. Голову Снитгера насадили на кол и водрузили над воротами Штайнтор, где проезжие с ужасом оглядывались на нее еще 44 года. В 1730 году останки Снитгера захоронили. Железный кол, на который была когда-то насажена голова, убрали с могилы лишь в 1791 году.

У сторонников Бюргершафта был свой идеолог. Гамбургский юрист Август Вайганд (August Wygand) в 1699 году издал «Манифест гражданской свободы» («Manifest der Bürgerlichen Freyheit»), ставший первым в Германии программным документом демократического движения. В Манифесте провозглашалось: каждый может стать гражданином и получить соответствующие права и свободы, достаточно только заплатить денежный взнос – Bürgergeld. При этом отрицался существовавший критерий гражданства – имущественное состояние. В Гамбурге таким критерием было владение участком земли.
Вайганд предлагал Бюргершафту ввести свободу вероисповедания, реабилитировать всех изгнанных из города противников Совета, включая Снитгера и Ястрама – посмертно, и назначить пенсии их вдовам. Кроме того, он опубликовал проекты социальных нововведений, многие из которых были с успехом реализованы в конце XVIII века Каспаром Фогтом (об этом мы писали подробно ранее). Любопытно, что Вайганд, этот идеолог демократии и противник власти меньшинства, позже стал советником различных высоких особ, включая датского и польского королей, а также русского царя Петра I.
Главный рецесс
С уходом датчан был восстановлен в должности бургомистр Мойрер. Он железной рукой правил городом четыре года вплоть до своей смерти. После этого распри между Советом и Бюргершафтом возобновились. В Бюргершафте растущее влияние стала приобретать группа ремесленников. Гамбург погряз в анархии.
В мае 1708 года в город вошли войска князей Нижней Саксонии и Пруссии. Имперский комиссар быстро заставил контрагентов прийти к соглашению. Был подписан «Главный рецесс» («Hauptrezess»), в котором прокламировалось равное разделение высшей власти между Советом и Бюргершафтом.
Фактически же Совет получил вожделенную полную власть, так как масса ремесленников и некрупных предпринимателей была оттеснена высоким имущественным цензом – 1000 рейсхсталеров наличных денег, а это приблизительно 10-летний заработок среднестатистического рабочего в то время. Более того, роль Бюргершафта была существенно ограничена специально созданными бюрократическими механизмами.
Hauptrezess – договор между Советом и Бюргершафтом – фактически стал конституцией, действовавшей в Гамбурге до 1859 года, а его политическое влияние ощущалось до 1918-19 годов. Об этом мы поговорим позже.