Bei uns in Hamburg

Category: Гамбург

Всё о Гамбурге

Аэродромы и аэропорты Гамбурга и Любека

Текст + фото: Андрей Нелидов
В прошлом году мы рассказывали читателям о 105-летнем юбилее нашего аэропорта. А недавно отметил 100-летие его любекский «коллега», частенько помогавший своему гамбургскому собрату, принимая у себя многие его рейсы.
Сотрудничество двух авиапредприятий было настолько тесным, что при всей своей самостоятельной деятельности аэропорт Бланкензее чаще воспринимался в качестве филиала Фульсбюттеля и нередко обозначался в расписании как «Гамбург-Любек». Но сегодня об этом, увы, приходится писать в прошедшем времени: сейчас Бланкензее не отправляет и не принимает регулярных рейсов. Нескончаемая череда инвесторов пока не смогла наладить стабильную работу этого небольшого, но хорошего оснащенного аэропорта. Еще несколько лет назад из Любека летали самолеты ирландской Ryanair, но потом крупнейшая в Европе бюджетная авиакомпания перебралась в Гамбург, а вслед за ней и последний базировавшийся в Бланкензее лоукостер – венгерский WizzAir. В итоге современная воздушная гавань превратилась в опорный пункт для малой авиации и планеристов, и экономическая жизнь здесь до последнего времени еле теплилась.
Казалось бы, не лучшее время для юбилейных торжеств. Но именно с этого решил начать возрождение предприятия его новый владелец – фирма Stöcker Flughafen GmbH & Co. KG. В июне прошлого года аэропорт купил Винфрид Штёкер (Winfried Stöcker), глава солидной любекской компании Euroimmun, производящей биочипы. Городское законодательное собрание утвердило этот контракт, хотя следует признать, что особого выбора власти, по сути, не имели – новый инвестор, в отличие от прежних варягов, по крайней мере местный. Благодаря ему Бланкензее смог дожить до своего столетия и сохраняет надежду на будущее в качестве аэропорта регионального значения. Юбилей стал настоящим праздником для любителей авиации из Шлезвиг-Гольштейна, напомнив им о вековой истории воздушной гавани.

От войны до войны
Первая мировая стала побудительным толчком к созданию военного аэродрома, который в 1916 году начали оборудовать в восьми километрах от Любека между деревеньками Бланкензее и Грос-Грюнау. По тем временам всего и делов-то было – выровнять площадку под взлетно-посадочную полосу, возвести несколько ангаров и других объектов технического назначения. В 1917 году здесь обосновалась прусская королевская летная школа Fliegerschule Lübeck, однако срок ей был отпущен короткий. После войны аэродром по условиям Версальского договора был демилитаризирован, а большая часть его построек снесена. До начала 30-х годов летное поле использовалось местными общественными организациями для нужд аэроклуба. Ситуацию изменили приход к власти нацистов и связанное с этим лихорадочное вооружение вермахта.
Аэродром Бланкензее становится местом базирования различных подразделений люфтваффе, рядом возводится комплекс казарм для пилотов и техников. Первыми в 1936 году здесь разместились подразделения воздушной эскадры Immelmann. С началом Второй мировой боевые подразделения перебазировались ближе к фронту, а Бланкензее стал местом обучения летчиков. Люфтваффе использовало этот аэродром для операций против Дании и Норвегии, а самым активным периодом его деятельности стал 1944 год, когда тут базировались как истребители (в том числе ночные), так и бомбардировщики. Грунтовую взлетно-посадочную полосу длиной 1800 м заменили бетонной. Строили ее заключенные концлагерей, а также угнанные в Германию жители Восточной Европы. Наличие бетонной ВПП позволяло принимать в Бланкензее редкие по тем временам реактивные самолеты – истребители Ме-262 и бомбардировщики Ar-234. Последние боевые вылеты отсюда состоялись 2 мая 1945 года, когда британские войска уже входили в Любек.

На мирные рельсы
После войны аэродром оставался в британской зоне оккупации, здесь базировались подразделения королевских военно-воздушных сил. Их официальной тренировочной базой Бланкензее стал в конце 1945 года. Отсюда вылетали самолеты, буксировавшие воздушные мишени в ходе учебных зенитных стрельб. В 1948 году во время советской блокады Берлина любекский аэродром стал одной из «опор» воздушного моста, по которому британские и австралийские пилоты доставляли в отрезанный от мира город продовольствие, топливо и другие необходимые вещи, обратным рейсом вывозя людей. 30 транспортных самолетов Douglas DC-3 Dakota совершали из Любека до ста вылетов в день. Работа у летчиков Royal Air Force была не только изнурительной, но и опасной: одна из машин разбилась при заходе на посадку, погибли три члена экипажа и семеро пассажиров.
С начала 50-х годов британские власти разрешили использовать аэродром местным планеристам, а потом и малой авиации. Была возобновлена деятельность созданного в 1908 году общества Lübecker Verein für Luftfahrt, под эгидой которого открылась летная школа. Но воздушный суверенитет Великобритании в районе Бланкензее сохранялся до 1990 года. Позднее в бывших военных казармах стали размещать иммигрантов из бывшего СССР.
После воссоединения Германии военный аэродром стал быстро превращаться в гражданский аэропорт, который использовался для обслуживания чартерных рейсов. Этому в немалой степени способствовало соседство Любека с бывшей ГДР. В 1997 году в Бланкензее появился пассажирский терминал, а в 2000-м Ryanair начал отсюда летать в Лондон. Через пять лет ирландский лоукостер заявил о намерении разместить здесь свою вторую в Германии базу. Аэропорт обрастал сопутствующей инфраструктурой: новая трасса В207 приблизила его к центру Любека и к автобану А20, который, в свою очередь, соединил Бланкензее с Мекленбургом – Передней Померанией.
В 2009 году аэропорт обслужил наибольшее число пассажиров – 697 559. После этого показатели начали снижаться. В 2011 году произошли изменения в налоговом законодательстве, больнее всего ударившие по малым аэропортам, которые потеряли прежнюю привлекательность для лоукостеров. Инвесторы приходили и уходили, но число рейсов неуклонно сокращалось, доходы падали, убытки предприятия росли. В итоге все авиакомпании перебрались в Гамбург, а власти Любека продолжили искать нового инвестора. И нашли.

Юбилей «Аннушки»
Руководство Stöcker Flughafen GmbH & Co. KG считает, что у аэропорта есть будущее. Компания намерена использовать его преимущества: Бланкензее имеет асфальтовую взлетно-посадочную полосу длиной 2102 м и благодаря современным радионавигационным системам захода на посадку может принимать самолеты Boeing и Airbus. Инвестор заверил городские власти, что уже через несколько лет предприятие доведет количество пассажиров до миллиона в год за счет полетов в южные земли Германии, Швейцарию и Австрию. В подтверждение серьезности своих намерений Винфрид Штёкер заказал архитектурный проект нового терминала, а двухдневный праздник по случаю 100-летнего юбилея аэропорта использовал для того, чтобы все гости утвердились в мысли: Бланкензее ожидает новый взлет.
Ценители авиации остались довольны – во время юбилейных торжеств они смогли увидеть десятки самолетов, планеров и вертолетов самых разных типов и возрастов. Были здесь и настоящие раритеты вроде уже упоминавшегося «дугласа» DC-3 Dakota или крылатых машин советского производства. Я увидел редкий истребитель Як-3У, реактивный ветеран МиГ-21, но больше всего порадовало присутствие легендарной «Аннушки». Да, именно это слово было по-русски написано на борту биплана Ан-2, прибывшего в Любек своим ходом. Владельцем «Антонова-2» (в Германии этот самолет чаще называют по фамилии ее создателя) является общество Aeroclub Aviators e. V. из Нойштадт-Глеве (Мекленбург – Передняя Померания). Среди обслуживающих Ан-2 энтузиастов есть и наши соотечественники.
Кстати, за визитом «Аннушки» тоже стоял юбилей: в те же дни, когда Бланкензее отмечал свой выход на вековой рубеж, знающие люди поздравляли крылатую даму с 70-летием. Это детище выдающегося авиаконструктора Олега Константиновича Антонова совершило первый полет 31 августа 1947 года. Изначально Ан-2 предназначался для сельскохозяйственных работ, но благодаря своей надежности и способности взлетать с коротких грунтовых полос машина стала универсальной. На крайнем Севере, в Сибири и Средней Азии этот простой в эксплуатации самолет использовали в его транспортном, пассажирском, санитарном и противопожарном вариантах. Без него трудно представить работу ДОСААФ по подготовке парашютистов, да и в армии самолет приобрел немало специальностей.

До появления своего младшего собрата Ан-3 долгие годы «Аннушка» считалась самым крупным в мире одномоторным бипланом. Производили ее в Киеве, а также в подмосковном Долгопрудном, но не все знают, что больше всего самолетов этого типа – почти 12 тысяч экземпляров – было выпущено в Польше. Интересно, что Ан-2 до сих пор производят в Китае, и он занесен в Книгу рекордов Гиннеса как единственный в мире самолет, который серийно выпускается уже почти 70 лет. Знают «Аннушку» и в северной Германии. Она, кстати, уже бывала в Гамбурге и всегда готова прилететь снова.

October 7, 2017
История Гамбурга. Последняя эпидемия холеры

Текст: Константин Раздорский
Фото: Internet / Bildarchiv

История в датах
125 лет назад в Гамбурге разразилась последняя в истории Германии эпидемия холеры. Она унесла более 8 000 жизней, но в то же время стала побудительным толчком для создания современной системы водоснабжения.

До 1892 года наш город уже имел печальный опыт эпидемий холеры – только в XIX веке они обрушивались на него семь раз. Впрочем, этот опыт мало чему научил власти, хотя природа возникновения болезни и ее возбудитель были уже известны – врач-бактериолог Роберт Кох (Heinrich Hermann Robert Koch) открыл холерный вибрион в 1883 году.

Справедливости ради следует отметить, что это было второе его открытие – впервые бациллу выявил еще в 1854 году Филиппо Пачини (Filippo Pacini). Однако итальянские медики проигнорировали научный прорыв своего коллеги, поскольку были сторонниками распространенной тогда теории передачи болезни через мифические воздушные миазмы.
Со времени открытия Коха прошло почти десять лет, но в Гамбурге все еще не была достроена центральная фильтровальная станция для очистки питьевой воды песком, что впоследствии обернулось для города настоящей катастрофой (кстати, в соседней Альтоне, где такая станция уже работала, жертв эпидемии оказалось намного меньше).

Причины задержки были скорее финансовыми – в то время больших расходов требовало от Сената строительство складского комплекса Speicherstadt, так что власти вынуждены были экономить на других статьях бюджета и впоследствии получили за это изрядную порцию критики.
По одной из версий, холерные вибрионы могли быть занесены в город беженцами из России, которые отправлялись в Америку через гамбургский порт. Эпидемии предшествовали жаркие летние месяцы, в результате чего вода в Эльбе прогрелась до необычно высокой температуры, а ее уровень заметно упал. Тем не менее, река оставалась главным источником питьевой воды, что и определило крупные масштабы гуманитарной катастрофы.
18 августа местные газеты впервые сообщили о подозрениях на холеру. Умершим не сразу поставили правильный диагноз, и какое-то время городские власти вообще отрицали сам факт возникновения эпидемии. Но затем события стали развиваться так стремительно, что заболевания и смерти едва успевали регистрировать. Счет летальных исходов пошел на сотни. 22 августа эпидемия была признана официально – в этот день зарегистрировали 640 заболевших и 239 умерших.

В городе возникла паника, многие спешно покидали Гамбург. Когда переполненные больницы уже буквально трещали по швам, на помощь медикам пришли прусские военные, развернувшие в районе Эппендорфа полевой лазарет из шести бараков и 35 больших палаток.
Трагедия затронула прежде всего беднейшие слои населения, жившие скученно и в жутких санитарных условиях, когда десятки людей пользовались загаженным сортиром во дворе, а воду брали из той же Эльбы, куда сбрасывались все отходы и фекалии. Директор больницы в Эппендорфе, профессор Теодор Румпф (Theodor Rumpf), назвал систему городского водоснабжения «допотопным свинством». А специально приехавший в Гамбург Роберт Кох, ставший к тому времени главой Прусского института инфекционных болезней, в ходе осмотра рабочих кварталов потрясенно заявил: «Господа, я просто забываю, что нахожусь в Европе».

Чтобы сдержать распространение эпидемии, 31 августа Сенат образовал специальную комиссию по борьбе с холерой. По распоряжению Роберта Коха были закрыты школы, театры, общественные бани и купальни, запрещены все собрания, танцевальные вечеринки и прочие развлечения.
По улицам ходили дезинфекционные колонны добровольцев, вооруженных ведрами, лестницами и кистями на длинных палках. В их задачу входило обрабатывать зараженные дома лизолом, карболкой и хлорной известью. Городские власти напечатали 300 000 листовок, в которых разъяснялось, как правильно вести себя в условиях эпидемии, но большая часть населения в рабочих кварталах не могла их прочитать, поскольку была неграмотна.
К сожалению, возможности медиков были в то время весьма ограниченны. Прививок тогда еще вообще не существовало, а из медикаментов для борьбы с холерой применяли только слабый раствор соляной кислоты и касторовое масло, при помощи которого врачи боролись с поносами. Кормили измученных болезнью людей ячменным и овсяным отварами.
Характерный признак холеры – сильное обезвоживание организма, а пить можно было только кипяченую воду, которую возили по Гамбургу в бочках и раздавали бесплатно. Так как Эльба была заражена вибрионом, то для получения чистой воды власти распорядились вырыть 155 колодцев и четыре скважины. Многие пивные компании предоставили в распоряжение города собственные производственные скважины.

Но дыхание смерти по-прежнему носилось по опустевшему Гамбургу – магазины и лавки были закрыты, всякая общественная жизнь замерла, редкие прохожие иногда падали без сознания прямо на улице, по мостовым днем и ночью громыхали повозки с трупами. Быстро множились братские могилы на кладбище в Ольсдорфе, где сотня добровольцев хоронила тысячи умерших.
Город платил смерти ежедневную дань – наиболее трагическими выдались дни 27 августа, когда было зарегистрировано 1 102 заболевших и 455 умерших, и 2 сентября (810 заболевших и 479 умерших). За десять недель эпидемия холеры, которой суждено было стать последней в современной истории Германии, унесла с собой жизни 8 605 человек – примерно половину из 16 956 заболевших.
Болезнь свирепствовала в городе с середины августа до конца октября 1892 года. Последние случаи новых заболеваний были отмечены 2 октября, после чего ситуация стала постепенно приходить в норму. Однако смерти регистрировались еще вплоть до начала ноября, и только 16 числа об окончании эпидемии было объявлено официально.

Имиджу ганзейского города, о скандальных условиях жизни в котором узнала теперь вся европейская общественность, был нанесен серьезный ущерб. Трагедии способствовали действия властей и коммерсантов, которые во имя прибыли жертвовали здоровьем населения, отказываясь строить достойные людей квартиры. Среди крупных городов Германии именно у Гамбурга была наибольшая доля подвальных жилых помещений, фактически не пригодных для жилья.
Эпидемия обернулась также сильнейшим экономическим кризисом – порт был закрыт, а для местных торговых судов в других портах вводили жесткий карантин. Людей, приезжавших из Гамбурга в другие города Германии, сторонились и часто не пускали на постой, а привезенные товары просто не покупали. Англия, Швеция и Нидерланды запретили людям из района бедствия въезд на свои территории, в других странах действовал долгий карантин.
Авторитет Гамбурга упал в те дни настолько, что в рейхстаге всерьез подумывали о том, чтобы лишить его статуса вольного города. Однако была и поддержка – наряду с гуманитарной помощью в виде продовольствия, одежды и постельных принадлежностей на берега Эльбы и Альстера поступило более 3,4 млн золотых марок со всего мира – из США, Австралии и даже из Африки. Сами гамбуржцы пожертвовали на борьбу с холерой около 1,27 млн марок.
После эпидемии Сенат вынужден был пойти на реформы, но лишь в 1898 году приняли, наконец, «Закон о содержании жилищ». Он создал правовую базу для сноса эпидемиологически опасных кварталов и строительства более современного жилья.

В итоге был практически полностью снесен и отстроен заново квартал Gängeviertel, условия жизни в котором были особенно удручающими. Через год после эпидемии в Гамбурге ввели в строй фильтровальную станцию по очистке воды и построили первую в Германии установку по сжиганию мусора. Уже 28 декабря 1892 года в городе был создан Институт гигиены (сегодня – Institut für Hygiene und Umwelt).
Кстати, когда в 1898 году открылась новая Ратуша, ее внутренний дворик украсил фонтан, который до сих пор служит напоминанием о той катастрофе. Он посвящен античной богине чистоты и здоровья, которую звали Гигиея – это от ее имени образовано знакомое каждому слово «гигиена». Изначально здесь собирались установить бронзовую фигуру бога торговли Меркурия, но после эпидемии холеры с тысячами жертв гамбургские власти решили подчеркнуть важную роль современного водоснабжения и строгого соблюдения гигиенических норм в борьбе с эпидемическими заболеваниями.
В современном мире холера уже не представляет такой опасности, какой была раньше. Возможно, кто-то из наших читателей-одесситов еще помнит об эпидемии 1970 года, остальные судят о ней по знаменитой миниатюре Михаила Жванецкого. Однако в мире по-прежнему регистрируют и отдельные случаи, и эпидемические вспышки холеры в бедных странах, особенно после крупных стихийных бедствий – например, землетрясений. Эпидемия на Гаити в октябре 2010 года затронула 7% населения страны и унесла 9 700 жизней. То есть, больше, чем погибло в Гамбурге в конце XIX века.

September 24, 2017
В Гамбурге отмечает свое столетие Gewerbehaus

Текст: Андрей Нелидов
Фото: Интернет

Лицо города
Дом, который построил Фриц
В эти дни отмечает свое столетие Gewerbehaus – дом 12 на улице Holstenwall, один из многочисленных проектов архитектора Фрица Шумахера (Friedrich Wilhelm Schumacher). Таким образом, у нас есть повод рассказать не только о самом объекте и его авторе, но и об истории расположенной в этом здании Ремесленной палаты (Handwerkskammer Hamburg).
Эта организация представляет сейчас интересы 15 200 предприятий, объединенных в цеховые союзы ремесленников, а также примерно 129 000 работников и подмастерьев-учеников. В здании №12 по улице Holstenwall как раз и находится штаб-квартира палаты. Этот солидный и основательный дом изначально назывался Gewerbehaus, поскольку он строился для размещения представительских структур всех гамбургских ремесленных цехов и гильдий.
Но если сто лет назад они еще помещались здесь, то позже места уже стало не хватать. И хотя с 90-х годов прошлого века наряду с основным зданием палата начала использовать помещения в соседнем доме, сейчас тут находится лишь малая часть разбросанных по всему городу цеховых организаций. Нынешние ремесленники совсем не похожи на своих средневековых предшественников, однако история у них общая.

Ума палата
Ремеслом люди занимаются с древнейших времен, и на определенном этапе они пришли к необходимости объединяться с коллегами по профессии – так было легче отстаивать общие интересы, обмениваться деловой информацией и готовить кадры. Еще в средние века появились разного рода гильдии и цеховые организации, но вот к идее их объединения и создания Ремесленной палаты пришли в Гамбурге довольно поздно, уже после объединения Германии. Gewerbekammer – так она называлась поначалу – появилась в городе лишь в 1873 году. Для сравнения: Торговая палата, например, была создана еще в XVII веке.
Первым председателем Ремесленной палаты стал владелец слесарной мастерской и глава объединения гамбургских слесарей Эдуард Шмидт (Eduard Schmidt). А первым ее секретарем выбрали адвоката и журналиста Юстуса Бринкманна (Justus Brinckmann), который оставил в истории Гамбурга гораздо более заметный след.
Фото Бринкманн
Будущий основатель и директор Музея искусства и ремесел с юности был страстным собирателем живописи, графики и скульптуры, со временем став крупным специалистом в этой области и настоящим экспертом в сфере художественных промыслов и ремесел. В качестве такового Юстуса назначили комиссаром Всемирной выставки 1873 года в Вене, а позже пригласили его в жюри Всемирных выставок в Антверпене (1885) и Париже (1900).
Будучи секретарем палаты, он немало способствовал повышению художественного уровня тех работ ремесленников, что претендовали на принадлежность к искусству. А в качестве директора музея он отбирал для его экспозиции лучшие произведения и тем самым тоже в какой-то мере влиял на художественный вкус мастеров. Можно сказать, что поддержание тесной взаимосвязи между ремеслом и искусством стало делом всей его жизни.
Когда в феврале 1915 года Юстус Бринкманн умер, гражданская панихида состоялась в музее, директором которого он работал до последнего дня. Одну из улиц Бергедорфа, где он в последнее время жил, назвали его именем, а общество друзей Музея искусств и ремесел стало именоваться Justus-Brinckmann-Gesellschaft.

Городской интерес
За время существования Ремесленной палаты ее штаб-квартира не раз меняла свою прописку. Адреса менялись довольно быстро: Neue Gröninger Straße 5, Bei den Pumpen 38, Bohnenstraße 19, Große Bleichen 61/63. Однако возможности этих помещений так же быстро исчерпывались из-за постоянного роста городского ремесленного потенциала. В итоге гамбургские власти и руководство палаты пришли к необходимости объединить усилия в общем проекте. Город нуждался в чем-то похожем на биржу труда и даже был готов сам построить здание, где наряду с конторами цеховых объединений имелись бы помещения, где безработные получали бы необходимую информацию о своих шансах на трудоустройство.
10 июля 1912 года законодательное собрание Гамбурга после долгих прений приняло решение выделить 911 300 марок для строительства здания на улице Holstenwall. Там в районе дома 12 оставался единственный еще не застроенный участок, принадлежавший городу. Это было очередным вкладом властей в будущий Gewerbehaus. Они также брали на себя проектирование здания, но должны были согласовывать детали с руководством палаты. Стороны заключили между собой договор, по которому город в течение первых 20 лет будет арендодателем помещений, а Ремесленная палата – их арендатором. В 1937 году договор был продлен еще на 75 лет.
О городском статусе здания свидетельствует герб Гамбурга, помещенный над его главным входом. Под гербом стоят цифры «1915» – это год окончания строительства объекта. Согласно первоначальному плану, его должны были построить к октябрю 1914 года, но разразившаяся Первая мировая война отодвинула сроки готовности дома и его официальной передачи городу. Строительные работы были завершены к 1 апреля 1915 года, после чего в Gewerbehaus въехали первые представители гильдий и цехов – это были жестянщики и типографские работники.
Но в условиях продолжающейся войны объединения ремесленников, многие работники которых были призваны на фронт, не спешили с переездом, и новостройка заполнялась довольно медленно. Лишь в 1916 году в нее переехал главный управляющий палатой, потом перевезли библиотеку и собрание патентов. Официальная передача здания городу состоялась только 4 сентября 1917 года. Именно на эту дату Gewerbehaus и ориентируется, отмечая свой столетний юбилей.

Работы Шумахера
Проектировал здание и осуществлял общее руководство строительством Фриц Шумахер, бывший в то время руководителем строительного ведомства, то есть кем-то вроде привычного нам главного архитектора. Он тогда многое сделал для Гамбурга и существенно повлиял на его облик не только как чиновник, отвечавший за городское планирование, но и как зодчий. Уроженец Бремена, Шумахер учился в Мюнхене, там же начинал свою деятельность в качестве архитектора. После пяти лет работы в Лейпциге получил профессорскую должность в Техническом институте Дрездена. В свободное от преподавания время написал немало трудов по проблемам архитектуры и городского планирования, проектировал частные дома и даже стал автором пары пьес для театра.
1 сентября 1909 года он вступил в должность главы строительного ведомства в Гамбурге, власти которого намеревались придать новый облик центральной части города. Mönckebergstraße должна была связать недавно построенный Главный вокзал с Ратушной площадью и Биржей. Сам Шумахер на этой улице спроектировал только фонтан Mönckebergbrunnen с примыкающим к нему небольшим зданием в стиле позднего классицизма.
Впрочем, его творениями наш город не обделен. Достаточно назвать лишь самые известные здания: Высшая школа изобразительных искусств, гимназия Johanneum, полицейский участок Davidwache, следственная тюрьма, Музей гамбургской истории, Институт тропической медицины имени Бернхарда Нохта, крематорий кладбища Ольсдорф. Кроме того, Шумахер отвечал за планировку Городского парка, руководил строительством водонапорной башни, позднее ставшей планетарием, занимался изменением облика Ратушной площади и прилегающих к ней кварталов.
Как архитектор он оставался верным своему стилю оформления фасадов, в котором постоянно использовал кладку из прочного и долговечного клинкера – особым образом обожженного кирпича. Это характерно и для его проекта Gewerbehaus, который стал еще одной жемчужиной в ожерелье гамбургских работ зодчего. Не случайно с мая 2013 года дом, построенный им для ремесленников, находится под охраной государства как памятник архитектуры. Глядя на современные здания, мы можем убедиться, что Фриц Шумахер во многом предвосхитил нынешнее триумфальное возвращение фасадов из клинкерного кирпича.

Тем, кто хочет знать больше
Для любителей истории и архитектуры представляет интерес специальная выставка, развернутая сейчас в фойе и коридорах Ремесленной палаты. Она организована по инициативе общества Fritz-Schumacher-Gesellschaft при поддержке сотрудников фонда Denkmalpflege. Среди ее экспонатов – репродукции планов и рабочих набросков Фрица Шумахера, а также уникальные фотографии, отображающие различные стадии строительства здания Gewerbehaus.
В период с 5 сентября по 17 ноября этого года в помещениях палаты пройдет серия из шести лекций под общим названием «Креативность, прогресс и современность между ремеслом и промышленностью» (Kreativität, Fortschritt und Moderne zwischen Handwerk und Industrie). Докладчики расскажут, в частности, о значении творчества Фрица Шумахера для городского планирования, традициях использования кирпича на фоне современного модульного строительства, о проведенной реконструкции здания палаты с учетом требований по охране памятников архитектуры. Вход свободный.
Более подробную информацию о конкретных темах, а также о датах и времени начала лекций вы может получить в Интернете, на сайте организаторов (http://fritzschumacher.de/).

September 17, 2017
Не заметил дорожного знака – не торопись платить штраф

Текст и фото: Violetta Blatz (www.violettablatz.com)
Однажды, пару недель назад, выйдя с работы счастливая и довольная, я обнаружила на стекле своей машины волшебный листочек со штрафом за неправильную парковку. «Как же так?», – думаю, ведь я всегда очень внимательно смотрю на знаки парковки. Погрустнев и уже мысленно смирившись, что на 20 евро в моем кармане будет меньше, я все-таки решила тщательно изучить дорожную обстановку и не прогадала. Запрещающий указатель был абсолютно нечитаемым из машины, и увидеть его я никак не могла. Возмущению моему от такого безобразия не было предела, и решила просто так это дело не оставлять, а изучить законы и оценить правомерность таких знаков. Тем более, что дорожные знаки призваны помогать безопасности движения и парковки, а никак не наоборот. Но обо все попорядку.

В StVO (Straßenverkehrs-Ordnung) определены четкие требования установки дорожных знаков, и несоответсвие им влечет за собой недействительность и самого знака. Поэтому, если вам выписали штраф за парковку в неположенном месте, не спешите доставать деньги из кармана, а убедитесь, что знак соответствует требованиям, о которых я вам сейчас и расскажу на примере из моего опыта.

Закон гласит: так как внимание у водителя ограничено, и ему надо концентрироваться на обеспечении безопасности движения, количество дорожных знаков должно быть минимально, насколько это возможно, а сами знаки должны давать наиболее полную и ясную информацию. Например, если все-таки по каким-то причинам было решено поставить два знака вместо одного, то знак, действие которого начинается раньше, должен стоять ближе к месту его действия. А также между знаками должно быть расстояние, иначе при движении трудно читать слишком много информации, что может провоцировать аварийные ситуации. В моем примере на картинке 1 ближе к парковке стоит знак, действие которого начинается позже, что противоречит требованиям. Расстояние между знаками тоже не соблюдено.

Сами знаки должны быть хорошо читаемыми. Например, полустертая стрелка на рисунке 2 тоже считается нарушением. Ничто не должно вводить водителей в заблуждение. Есть специальные требования и к уточняющим знакам. Они должны быть выполнены на белом фоне и обведены черной рамочкой. Надпись должна быть сделана шрифтом DIN 1451. Не должно быть никаких помех, например, в виде наклеек. Суд Бремена некоторое время назад постановил, что не рекомендуется наклеивать и бумажные надписи, так как они не отражаются и в темное время суток могут быть не видны.

Особое внимание уделяется высоте уточняющего знака, ведь он должен быть хорошо виден из машины. Если знак стоит не на пешеходной дороге, то его высота может быть и 1,5 м, а вот если на тротуаре, то высота от уровня дороги должна составлять не менее 2 м. На рисунке 4 видно, что знак находится на пешеходной дороге и ниже человека среднего роста, то есть, двух метров там нет и в помине.

Стану ли я платить штраф после моих находок? Нет. Я буду обжаловать штраф, написав письмо в Einwohner-Zentralamt/Bußgeldstelle, тем более что опыт положительного исхода такого рода споров у меня уже имеется. Будьте бдительны, друзья, не платите за то, что кто-то поленился правильно поставить дорожный знак.

August 8, 2017
Саммит в Гамбурге. Итоги

Текст: Николай Васильковский
Фото: Михаэль Король
По следам «Большой двадцатки»

«Государство и город должны заплатить»
Такими словами начал специально созванную в середине июля пресс-конференцию глава Торговой палаты Гамбурга Тобиас Бергманн. Совместно с Обществом защиты прав частных предпринимателей Палата подготовила прошение в Городской сенат — о возмещении убытков, понесенных фирмами и предприятиями во время проведения саммита «Большой двадцатки». Изначально названную сенатом сумму, в которую оценили последствия трехдневного пребывания в городе мировых лидеров, господин Бергманн назвал «смешной» и призвал чиновников городской управы «не быть трусами» и «говорить о том, что действительно есть, не пытаясь разбавить светлыми красками удручающе темный фон минувших событий». Призыв создать специальный фонд возмещения убытков выглядит вполне логичным — смутила городскую администрацию лишь прописанная в прошении сумма — сорок миллионов евро.

«До сегодняшнего дня полиция сообщила о 230 заявлениях на возмещение убытков. Напомним, что размер понесенного условной фирмой ущерба определяется конкретными специалистами, которым нужно для составления акта не менее двух-трех недель, а то и месяца. Соответственно, когда истцам станут известны точные цифры, число заявлений возрастет многократно. Есть предварительные данные, что только один отель в районе северного Санкт-Паули лишился чистой прибыли порядка трехсот тысяч евро. После первых беспорядков за два дня отменили бронь на месяц вперед, и что самое удручающее – отмены зарезервированных номеров продолжаются до сих пор.
В том же районе пострадало еще несколько фирм — к примеру, магазин пианино и роялей, который за одну ночь лишился почти всех музыкальных инструментов. А ведь только защитное покрытие крышки рояля стоит порядка восьмисот евро. А супермаркеты Альтоны и Шанце, сожженные автомобили? Как может ущерб, оцененный первым лицом нашего города в 13 миллионов евро, соответствовать истине?», – задавал вопросы Тобиас Бергманн. На пресс-конференции на орехи досталось и первому бургомистру.
Представители Торговой палаты и крупнейших торговых концернов нашего мегаполиса сошлись во мнении, что его администрация стремится обойтись «малой кровью» и совершенно не хочет нести ответственность за беспорядки в городе. Владелец сети кафе-мороженых «Schmidt und Schmidtchen» Фальк Хокель уверен, что случившегося можно было бы избежать.
«По-моему, вполне справедливо – вы допустили то, что допустили, теперь сделайте все, чтобы из памяти жителей скорее изгладились июльские дикости. Но мы видим то, что в народе называют словом «отвязаться, – считает Ф. Хокель. – Слава богу, обошлось без человеческих жертв, но я до сих не могу успокоиться, глядя на фотографии городских событий во время саммита. И это двадцать первый век? Варварство, вандализм и беспринципная наглость. За такое извольте платить — почему терять прибыль и иметь проблемы должна моя семья, которая даже в мирных демонстрациях участия не принимала?».
Решение по этому прошению будет принято не позднее начала августа. Все же последнее слово за городской администрацией и лично Олафом Шольцем.

«Такова жизнь – всякое случается»

Надо отдать должное нашему градоначальнику — он умеет твердо стоять на своем и не реагировать на сиюминутное недовольство населения. Непосредственно после съезда G20 в Гамбурге начала стремительно набирать обороты кампания по вынесению вотума недоверия Олафу Шольцу. Левые фракции требовали отставки без суда и следствия — мол, кого еще, как не «главнокомандующего», обвинять в том, что город чуть было не сожгли и не разнесли по кирпичику? Главный «рупор» нашего города газета «Моргенпост» провела социологический опрос и на своих страницах, и на улицах. 56% опрошенных высказались за немедленную отставку мэра, остальные выразили Шольцу поддержку. Вот несколько комментариев, полученных в ходе опроса:

Михаэль Ларрсон, Bürokaufmann из Winterhude (41 год):

«О чем речь? Должен ли он уйти? Без вариантов. Я сам голосовал за Шольца на выборах мэра. Тогда, помнится, он обещал сделать все для процветания нашего мегаполиса и не допустить, чтобы действия верховной немецкой власти нанесли ущерб имиджу города или его материальному положению. Где это обещание? Я разочарован».

Лайла Штиндль, парикмахер из Lurup (36 лет):

«Помнится, мэр обещал высшую степень готовности полиции и обеспечение полной безопасности жителям на 7-10 июля. Это ведь не так много, правда? Всего-то три дня! Да еще полиции в Гамбурге в это время было столько, что остается удивляться, каким образом вообще могли случится все эти поджоги, погромы… И что же? Мэр своих обещаний не сдержал. Просто чудо, что никто не погиб — но это не повод приукрашивать ситуацию и оправдываться! Однозначно — отставка!».

Элиза Кассель, пенсионерка из Farmsen, (84 года) :

«Отставка? За что? Почему? Человек не может предугадать все. Что мог сделать Шольц, чтобы предотвратить такое развитие событий? Дать полицейским больше власти и больше свободы в принятии ключевых решений? Дать право отстреливать «черный блок»? Тогда на следующий день весь мир слушал бы сообщения СМИ о «жестокости и бесчеловечности немецкой власти». Вам этого хочется? Не нужно ему уходить – от чистого сердца извинился, и работай дальше. Люди, месяц назад пищавшие от восторга по поводу того, какой крутой градоначальник в Гамбурге, сегодня требуют его отставки. Где логика? Я хочу, чтобы Шольц остался».

Обращение к городу

Теперь вернемся к виновнику «отставнических» страстей. Десять дней после окончания саммита первого бургомистра по пятам преследовали репортеры всех печатных изданий города, и нашего журнала – тоже, в надежде взять у него интервью. Вот только Шольц решил по-своему, никому не отдал предпочтения и устроил пресс-конференцию для всех СМИ сразу. Встреча мэра с журналистами, при участии главы гамбургской полиции Ральфа Майера, членов Торговой палаты и нескольких сенаторов, прошла в Ратуше и длилась около полутора часов. Господин Шольц предварил все вопросы вступлением, в котором, в частности, сказал:

«Я глубоко опечален тем, что нам не удалось избежать беспорядков в городе во время встречи лидеров крупнейших мировых держав. Уверяю, меры безопасности были приняты беспрецедентные, казалось, что предусмотрено все — но тем, кому очень хотелось «отличиться», это частично удалось. Я понимаю всех, кто сегодня эмоционально требует моей отставки. Но, в конце-то концов, главная цель всех наших усилий – безопасность города – была достигнута.
Никто из мирных жителей не пострадал, ни одного демонстранта, включая радикально настроенных, не тронули даже пальцем. Правда, пострадали сотрудники полиции — некоторые из них попали в больницу с травмами различной степени тяжести. Честь им и хвала за то, что живым щитом стояли между мирным городом и разгоряченными хулиганами. Повторюсь, главная цель — избежать человеческих жертв — была достигнута.
Что же до заявлений уважаемого президиума Торговой палаты, требующего сорок миллионов на «восстановление», я прошу всех немного успокоиться. Признаю, что городская администрация недооценила угрозы экстремистских группировок, еще за несколько дней до саммита обещавших устроить в районе Шанце «ад для G20». Тем не менее, подразделения полиции находились во всех районах, которые считались «зоной наибольшей опасности», и проделали серьезную работу.
К сожалению, у каждого супермаркета и кафе сотрудников не поставишь — и ясное дело, что некоторые объекты стали жертвами выплеска агрессии вандалов. Я хочу извиниться перед владельцами понесших убытки предприятий и заверить их, что все выплаты для возмещения ущерба, в том числе страховочные, будут произведены в кратчайшие сроки – соответствующим организациям уже даны четкие указания. Что же до суммы, запрошенной Торговой палатой, то городская администрация считает ее чрезмерно завышенной. Подсчеты понесенного ущерба уже сделаны самыми компетентными специалистами, и названные нами цифры остаются прежними. Еще раз — я очень опечален случившимся, но призываю наших граждан смотреть на вещи трезво и по возможности без эмоций, поскольку они в подобных делах совершенно не советчики».

На первый вопрос, заданный «Моргенпостом», собирается ли мэр в отставку, Шольц кратко ответил «нет», чем даже сорвал аплодисменты собравшихся в зале. Среди остальных важных вопросов градоначальнику можно выделить тему пострадавших авто и компенсации от городских властей. Первый бургомистр пообещал, что каждое заявление будет детально рассмотрено, и затем администрация совместно со страховыми компаниями будет стараться по возможности удовлетворить иски владельцев поврежденных машин. Возможно, выходом из положения станут единовременные пособия (правда, будут ли они соответствовать стоимости загубленных авто, уточнено не было). Если удастся установить виновника какого-либо конкретного случая, суд обяжет его покрыть все убытки. В связи с этим пунктом к собравшимся в Ратуше журналистам обратился шеф гамбургской полиции:
«Призываю всех граждан, снимавших видео беспорядков на телефоны, в том числе жителей Альтоны, распространивших съемки горящих машин в социальной сети «Фейсбук», предоставить все эти материалы в полицейское ведомство. Каждая из ваших записей может стать прямым доказательством вины задержанных во время беспорядков лиц — и тогда виновников постигнет наказание. Нет никаких специальных адресов и телефонных номеров — идите в ближайшее к вам отделение полиции, каждый сотрудник в курсе, что делать дальше».

Уважаемые читатели, обратите внимание на эту просьбу и вы. Каждая на первый взгляд мелкая деталь на снятом видео может оказаться крайне важной информацией!

August 1, 2017