Bei uns in Hamburg

Category: История

  • История Гамбурга. Заморская торговля

    Текст: Юрий Одессер

    Прошлое нашего мегаполиса  – это, в первую очередь, история развития его торговли. «Гамбург – торговый город» – привычное для нас выражение, и мы не задумываемся, что за ним стоит. А ведь первый длительный период своей жизни Гамбург вовсе не был «торговым городом». Да и позже этому выражению придавались совершенно различные значения.

    Первые 400 лет он был религиозным центром. Была в городе, конечно, торговая площадь, на Альстере время от времени строились причалы. Однако регулярные наводнения сносили все с трудом возведенные постройки, а после не менее регулярных нашествий соседей жизнь в городе вообще замирала на годы. Торговля в тот период имела местное значение, она обслуживала только нужды местных жителей.

    В Ганзе – на вторых ролях

    imageСо строительством графского города появился порт (условно в 1089 году), стала развиваться посредническая торговля (покупка товаров в одном месте и их продажа в другом). Начался Ганзейский период, очень важный в истории Гамбурга – до сих пор город официально называется ганзейским. Он был идеальным торговым посредником, связывающим  сельскохозяйственные районы Германии и Восточной Европы со странами Западной Европы – Фландрией и Нидерландами, Англией и Скандинавией, Исландией и Францией.

    Сама Ганза, как союз городов, возникла после торгового договора между Любеком и нашим городом в 1241 году (до этого она была союзом отдельных купцов). Связи Гамбурга с Любеком – неофициальной столицей Ганзы – играли определяющую роль. Товары из одного в другой перевозились на малых судах по речкам и посуху (один из путей – так называемая «Oldesloe Straße»), а также по морю. Главным «ареалом» ганзейской торговли было Балтийское море, и здесь доминировал Любек. Привозимые туда гамбургскими купцами товары с запада переправлялись далее на восток самими любекскими купцами, которые строго блюли  свой приоритет. Гамбуржцы не ходили дальше датского (сейчас шведского) Сконе (Schonen) и Готланда в западной части Балтийского моря. Контакты с Ригой были исключением. Восточные товары, в частности, новгородские (меха, воск), гамбуржцы получали главным образом из Любека и везли их дальше на Запад. В итоге Гамбург находился в тени Любека, его и называли «любекским североморским портом».

    Отметим, что посредническая торговля в экономике нашего города во времена Ганзы не имела первостепенного значения по сравнению с производством и экспортом пива. В XIII веке гамбуржцы импортировали его из Айнбека и развозили далее сами. О масштабах и значении этого «гешефта» можно судить по тому, что для хранения и продажи айнбекского пива с конца XIII века стали использовать знаменитый Eimbecksche Haus, построенный на основе бывшего здания гамбургской ратуши. В XIV веке варкой пива занялись сами гамбуржцы, и в 1376 году в городе было уже 457 пивоварен (пиво варили в каждом втором–третьем доме).

     

    Предпосылки роста

    Положение радикально меняется в XVI веке в результате действия ряда причин. Мы упомянем лишь несколько наиболее важных.

    imageВеликие географические открытия, появление колоний перемещают центр тяжести европейской торговли на Запад – перевозить драгоценности, пряности и рабов было гораздо прибыльнее, чем зерно, соль и пиво. Балтийские порты, включая Любек, постепенно теряют свое значение.

    В Центральной и Западной Европе быстро развивается экономика. Особенно успешны портовые города, лежащие вблизи устьев северных рек. Антверпен, Ротердам, Амстердам, Гамбург, Бремен получают мощный импульс развития, который тем больше, чем крупнее их «хинтерланд» – район торговых связей. Река Шельда, протекающая через север Франции, нынешние Бельгию и Нидерланды, сделала Антверпен в XVI веке самым богатым городом Европы. У Гамбурга тоже появились возможности использовать свое выгодное географическое положение североморского порта на Эльбе с обширным «хинтерландом». Но до поры до времени город имел гораздо меньшее значение, чем нидерландские порты.

    Скачок в нужном направлении произошел после событий, мало связанных с самим Гамбургом. Началась 80-летняя война Испании с Нидерландами (помните: Тиль Уленшпигель, кровавый герцог Альба и, конечно, «пепел Клааса стучит в мое сердце»?), а также англо-голландская война. Толпы религиозных беженцев из Голландии искали спасения в соседних странах, часть из них осела на берегах Эльбы. У  нашего города появился исторический шанс, и он реализовал его, заняв в мировой торговле позиции, потерянные нидерландскими городами. И сделал это руками беженцев из этих городов.

     

    Кадры решают все

    imageНовые буржуазные отношения и расцвет экономики Голландии были следствием ее исторического развития. У Гамбурга, естественно, другое прошлое. Своих «новых людей» в городе было мало. А, как известно, «кадры решают все». Казалось бы, кадры в Гамбурге были. Наверху – элита: потомственные купцы, администраторы, внизу – моряки, ремесленники, мелкие торговцы. Однако средневековый ганзейский консерватизм не позволял им отступать от вековых правил.

    Низы пользовались благами цеховой системы, дававшей минимальные социальные гарантии. Они боялись, что слишком мало получат от нового капиталистического пирога, а потерять могут все. Верхи, в свою очередь, не хотели пускать на свой уютный верх чужаков-конкурентов. Те и другие составляли мощную консервативную партию, которую поддерживало протестантское духовенство.

    Горожане, став лютеранами, сохраняли прежнюю нетерпимость, направляя ее не только против традиционных «нехристей», но также против католиков и протестантов другого толка, к которым относились многие беженцы-иностранцы. Не оставались без внимания также  письма-вопли из Любека, призывавшие не отступать от старых ганзейских ксенофобских традиций, которые запрещали иностранцам селиться и торговать в ганзейских городах.

    «Заграница нам поможет»

    Мы уже говорили в предыдущих номерах о важной роли иностранцев в жизни Гамбурга. Для создания единой картины развития торговли в городе на Эльбе мы остановимся в этой статье лишь на основных моментах этой темы.

    Английская компания Merchant Adventurers в 1567 году перенесла свой склад для продажи английского полотна в Европе из разоренного войной Антверпена в Гамбург. Прибывшие при этом голландцы привезли с собой технические ноу-хау, наладили обработку полотна, что еще увеличило объемы экспорта Гамбурга. Ткани направлялись во Франкфурт-на-Майне, Лейпциг, Нюрнберг и дальше в Вену, а также в Венгрию. Из этих мест покупать полотно к нам приезжали купцы, которые привозили с собой разнообразные товары, что тоже увеличивало объемы торговли города.

    Голландцы наладили в нашем городе строительство торговых судов, включая великолепные трехпарусные флоуты (Fleute), заменившие когги. Вместе с приехавшими с ними из Нидерландов евреями-сефардами голландцы открыли для Гамбурга новые пути торговли по всему миру,  в том числе – специями. Сефарды сделали массовой торговлю и переработку сахара, ставшего экспортным приоритетом вместо пива. Они продемонстрировали новые принципы менеджмента и торговли, которые стали общепринятыми лишь через многие десятилетия. Сефарды также инициировали успешную борьбу с пиратами, которая сделала торговлю более безопасной.

    Выходцы из Голландии  основали у нас биржу – по образу Антверпенской. Они же в 1619 году основали банк – по образцу банка Амстердама. Гамбург стал международным торговым и финансовым центром первой величины.

    Из города на Альстере – в город на Эльбе

    imageВ начале XVI века были проведены радикальные мероприятия по регулированию течения Эльбы. В северном рукаве реки установили грандиозные свайные перегородки, с помощью которых было перенаправлено течение и возросла его скорость. При этом были смыты островки и мели, но главное –  существенно углубилась река, что позволило построить на Эльбе порт (Binnenhafen), существующий до сих пор. Быстрое течение обеспечивало постоянную очистку фарватеров. Теперь можно было принимать большие корабли, и товарооборот очень вырос. Такой принцип реконструирования водной системы применялся в нашем городе и в последующие столетия. (Тогда горожане были более прагматичны, и вопрос об охране окружающей среды не стоял). Гамбург превратился из Alsterstadt в Elbstadt с хорошим доступом к Северному морю и к Атлантике.

    Отметим еще один фактор роста Гамбурга в XVI веке – выгодную торговлю с Исландией. Гамбуржцы смогли оттеснить серъезных конкурентов – Бремен и даже Англию – и стали монопольно ввозить из Исландии рыбу, серу, шерсть, пух, меха.

     

    В следующем номере мы продолжим тему развития торговли в нашем городе.

     

  • Гамбург – Венеция

    Текст: Юрий Одессер

    Чтобы лучше понять особенности нашего города, нужно его сравнить с другим.  Например, с Венецией. Допустима ли такая «пара»? Наверное, нужно быть очень «политкорректным» к мегаполису на Эльбе, чтобы его сравнивать с самой Венецией. Ведь рядом с роскошной красавицей, раскинувшейся на берегах Адриатики,  Гамбург выглядел бы скорее трудягой в рабочей одежде. Правда, у престарелой красавицы там лак облупился, тут вообще капремонт требуется, а у нашего «работника» спецовочка всегда как новая. Тем не менее, у этих двух городов можно найти неожиданно много общего.

     

    На границе и на воде

    Гамбург и Венеция –  купеческие города-государства, разбогатевшие на торговле между Востоком и Западом. Своим расцветом они во многом обязаны особому географическому положению: оба города-порта в течение многих столетий развивались на границе между различными культурными и религиозными силовыми зонами. Такая позиция очень выгодна – она давала возможность быть успешными посредниками, прежде всего торговыми. Правда, с другой стороны, был большой риск стать жертвой могущественных соседей.

    image

    Гамбург был заложен в месте разветвления Эльбы, там, где в нее впадает река Альстер. Венеция расположилась на островах в северной части Адриатики. Оба города прорезаны сетью каналов, по которым жителипередвигались раньше – а в Венеции до сих пор –  как по улицам. Каналы перекрыты мостами. И если многие из четырехсот красавцев мостов Венеции известны во всем мире, то в Гамбурге  они поскромнее, но  более функциональны, а многие из них  – настоящие произведения инженерного искусства. Мостов  у нас почти в три раза больше, чем в Венеции, и гамбуржцы этим очень гордятся.

    Центр Венеции пересекается широким и глубоким протоком в форме перевернутой буквы S, который по-итальянски раньше и назывался rio alto (Риальто) – «проток глубокий». Такое же название имел весь островной город вплоть до XIII века. Позже проток стали называть Большим каналом (Canal Grande), и его берега считались  самыми престижными для строительства домов. Гамбург тоже формировался вокруг главной водной магистрали – реки Альстер, которая имела форму той же перевернутой S. В XIII веке реку запрудили, и в центре города образовалось большое красивое озеро – тоже Альстер. В нем величественно и свободно плавают яхты, лебеди, и даже появляются, как в Венеции, гондолы…

    Предыстория

    Италийское племя имерийских венедов проживало в Северной Адриатике еще в эпоху Древнего Рима и пережило его. В те же времена север нынешней Германии населяли славянские племена, которых немцы называли венедами. Была ли какая-либо связь между северными и южными венедами – неизвестно. Некоторые современные авторы представляют венедов пращурами всех нынешних славян.

    Историю Гамбурга и Венеции можно разделить на 3 периода, приблизительно по четыре века, которые удивительным образом совпадают у обоих городов.

    Так или иначе, в основании двух наших городов участвовали венеды: Венеция обязана своим именем имерийским венедам, а Гамбург  непосредственно соседствовал со славянскими венедами. Больше того, археологичекими «вещдоками» стали  черепки венедской посуды из самого древнего раскопа Гамбурга. Это может указывать на происхождение первых жителей нынешнего мегаполиса на Эльбе.

    image
    image

     

    Начало

    Время основания обоих городов совпадает с большой точностью.

    В 810 году Карл Великий, взяв в союзники славян после победы над саксами, приказал в месте впадения Альстера в Эльбу построить поселение Хаммабург, ставшее «фундаментом» Г амбурга. Для жителей было важно, что легитимность их города восходит к самому «отцу Европы», и они всячески это подчеркивали. (Правда, документ за подписью кайзера так и не был найден.) В 831 году в юном Гамбурге было учреждено епископство, а в следующем, 832-м, –  архиепископство. Так что сразу после своего основания город стал значительным религиозным центром. Его, выдвинутого на границу христианского мира, использовал епископ Ансгар как базу для крещения языческой Скандинавии. Еще через 200 лет из Гамбурга крестили Исландию, Гренландию и Финляндию.

    В то же самое время, в 811 году, дож Агнелл Партециак, устроил свою резиденцию на острове Риальто, и вокруг нее стала формироваться официальная часть Венеции. Тогда же было образовано епископство. В 828 году произошло важнейшее по тем временам событие: венецианские купцы привезли в родной город мощи святого Марка. Мощи были украдены в Александрии и тайно вывезены под видом товара. Таким криминальным способом Венеция получила себе высокого покровителя – одного из евангелистов, а его символ – лев, да еще с крыльями – стал и символом Венеции.

     

    Через 400 лет

    Венецианцы занимались очень прибыльной торговлей специями и работорговлей. Огромные доходы приносила и перевозка пилигримов и крестоносцев в Святую землю. Спрос превышал предложение, и венецианцы набивали корабли людьми, заполняя ими все свободное пространство. Даже гребцов удаляли, и корабли медленно плыли под одним или двумя парусами. На место длиной 180 и шириной 50 см укладывались «валетом» 2 человека (учтем: тогда народ был помельче). При этом стоимость проезда через Средиземное море соответствовала цене нынешней поездки на фешенебельном теплоходе из Европы в Америку.

     

    Следующий важный этап начался для обоих городов в XIII веке, то есть через 400 лет после их основания.

     

    К этому времени христианизация народов Северной Европы была в основном закончена. Наш город исчерпал свою миссионерскую функцию, но «без дела» не остался. Набожный гамбургский граф Адольф III фон Шауэнбург ( большой любитель приключений) в 1189 году отправляется в Святую землю, чтобы отобрать ее у этих зарвавшихся мавров.

     

    Говорили, что сам Всевышний протежировал гамбуржцам перед графом – в благодарность за их богоугодные дела по крещению язычников. (А может быть, граф опасался, что в его отсутствие горожане переметнутся к датскому королю?). Так или иначе, Адольф III наделяет жителей Гамбурга торговыми привилегиями. В документе (Freibrief), который граф подписал у своего прямого «начальника» (суверена) императора Фридриха Барбароссы, жителям Гамбурга разрешалась беспошлинная торговля. Правда, позже, уже в наше время, было доказано, что гамбуржцы сами изготовили этот документ, но горожане всегда свято верили в его подлинность.

    В Гамбурге  (вместе с Айнбеком), стали впервые использовать технологию приготовления пива с  применением хмеля в качестве консерванта, при котором пиво могло храниться в течение длительного времени. Это позволило гамбуржцам монопольно экспортировать «жидкое золото» на дальние расстояния: и в Англию, и в Скандинавию. В XIII-XV веках в городе стояли сотни пивоварен (пишут даже о тысячах, т.е. пивоварни были в каждом доме). Разглашение секрета применения хмеля каралось смертью. Тем не менее, гамбургское хмельное-пивное ноухау попало в Англию, в Голландию, и со временем Гамбургская пивная монополия благополучно выдохлась.

     

    Используя привилегии и постоянное отсутствие графов, Гамбург стал развивать торговлю и ремесла. Почти полная отмена налогов на пивоварение  сделала его крупным экспортером хмельного напитка и превратила позже в «пивной дом Ганзы». Так в начале XIIIвека наш город начал свою купеческую «карьеру» и стал значительным торговым центром Северной Европы.

     

    Венеция в это время была уже солидным купеческим центром, но скорее регионального значения. Расширению ее влияния препятствовали конкуренты, главным образом Византия и Генуя. Венецианский дож Энрико Дандоло, 95-летний (!) и слепой (!!), но крепкий телом и трезвый умом старец, гениальный политик и стратег, задумал и провел сложную многоходовую операцию. Под его руководством венецианцы смогли развернуть Четвертый крестовый поход в сторону своего главного конкурента – Константинополя – и с помощью коварной дипломатии и прямого давления соблазнили борцов за христианскую идею заняться неприкрытым разбоем.

    В 1203 году крестоносцы взяли столицу Византии приступом и разграбили вчистую, не пощадив и святые церкви. Атакующих возглавлял дож Энрико Дандоло. В результате Венеция получила Крит, Кипр и много важных портов, но главное –  стала господствовать в восточной части Средиземного моря, получила и сотни лет удерживала монополию на  торговлю между Востоком и Западом.

    Только в XVII веке – к концу второго 400-летнего этапа – Венеция вытесняется из торговли с Востоком и ее могущество падает. Гамбург в это время превращается в крупный международный торговый центр. Об этом мы поговорим в следующем номере.

  • РУССКИЕ ОПЕРЫ В ГАМБУРГЕ. ​К юбилею П.И.Чайковского

    Текст: Татьяна Борисова

    imageРассказом о двух последних визитах П.И. Чайковского в наш город мы завершаем  заметки на тему «Чайковский и Гамбург».

    «Евгений Онегин», западноевропейская премьера 1892 года

    С годами опера стала любимым жанром Чайковского, и он стал предпочитать ее симфонической музыке. Как-то в поисках нового сюжета ему помогла певица Елизавета Лавровская, предложив написать оперу по поэме Пушкина «Евгений Онегин». После некоторых сомнений Петр Ильич перечитал поэму и, восхитившись, за ночь набросал первый вариант либретто. Свое новое произведение он назвал «Лирическими сценами», включив в нее  самые эмоционально сильные моменты пушкинского произведения.

    imageЗападноевропейская премьера «Евгения Онегина» состоялась  в Гамбурге  19 января 1892 года, спустя 10 лет после российской. Бернхард Поллини (Bernhard Pollini), интендант гамбургской оперы «Stadt-Theater»,  купил права на постановку «Евгения Онегина»  в Германии и Австрии.

    Чайковский, который перед этим был на гастролях в Варшаве, прибыл в Гамбург за два дня до премьеры.  Поллини настоятельно приглашал его остановиться у себя на квартире, что смущало ценившего уединение композитора. Но в эти дни в семье у Поллини оказался больной гриппом, и  гость из Санкт-Петербурга остановился в знакомой  гостинице «Streit´s».

    После  генеральной  репетиции 18 января стало ясно, что работа с немецкими  певцами Петру Ильичу непривычна. Неуверенность ощущалась с обеих сторон, и композитор попросил дирижировать премьерой  Густава Малера, который в должности капельмейстера театра разучивал оперу.

    image

    С Малером Петр Ильич познакомился задолго до этого.  Как дирижер 32-летний Густав Малер  мог успешно соперничать даже  с многоопытным гамбургским капельмейстером   Гансом фон Бюловым (Hans von Bülow). Недаром перед премьерой Чайковский писал о Малере так: «Маэстро здесь не просто какой-нибудь средней руки, но прямо-таки гениальный».

     

     

     

     

    imageПетр Ильич опасался, что за границей будет трудно найти подходящих исполнителей на главные роли.  Но остался доволен артистами нашего города: «Выучено музыкантами и певцами было замечательно, по-немецки четко. Кати Беттак (Kathi Bettaque), пожалуй, лучше всех русских исполнительниц роли Татьяны». Правда, постановка некоторых сцен его удивила: пародийно выглядели, например, крестьяне в шляпах, дарящие цветы дамам на балу.

    Премьера прошла удачно, но большого восторга у публики не вызвала: мало сценических эффектов, слишком много психологии, драматургия отсутствует, характеры персонажей непонятны. Терзания русских героев воспринимались как нарушение норм поведения.  И только с приходом 20 века и моды на психологический театр эту оперу  оценили, и теперь она стала самой часто исполняемой русской оперой и известна в Европе больше, чем сама поэма Пушкина.

    В эти годы Чайковский уже не вел дневниковых записей, поэтому трудно восстановить его пребывание  в Гамбурге. Но он наверняка встречался со своими старыми знакомыми: дирижером Гансом фон Бюловым, музыкальным критиком Йозефом Ситтардом, а 18 января слушал «Тангейзера», которым дирижировал Густав Малер.

    Вокруг имени нашего композитора возникали легенды. Так, уже в 20 веке писатель Бернд Весслинг в своем сочинении «Чайковский получил дирижерскую палочку Штрауса» писал  о якобы состоявшемся после премьеры «Евгения Онегина» большом приеме в честь Петра Ильича, где ему от имени сената города были вручены кубок и золотая медаль. А на последовавшем затем обеде в русском стиле с икрой и фаршированными фазанами композитору подарили серебряную дирижерскую палочку, когда-то принадлежавшую Иоганну Штраусу. История красивая, правда,  никаких документальных подтверждений не имеющая. Но приятно сознавать, что имя Чайковского окружено в Гамбурге такими чудесными легендами.

    На следующий день после премьеры  композитор уехал в Париж, планируя затем выступления  в Амстердаме и Гааге.  Однако для него  длительное пребывание за границей и обилие концертов были утомительны, и он отменил эти гастроли. Уже 2 февраля Петр Ильич возвратился  в Санкт-Петербург, откуда поехал в Майданово: сочинение музыки  было для него важнее зарубежных гастролей. В Майданове он  заканчивает работу над своим следующим шедевром – балетом «Щелкунчик».

    Лирическая опера «Иоланта», 1893 год

    Из написанных Чайковским  десяти опер  «Иоланта» стала последней. После премьеры  «Евгения Онегина» Поллини решил  поставить в Гамбурге  балет «Щелкунчик» и оперу «Иоланта». Чтобы не повторилась история с «Евгением Онегиным», где некоторые мизансцены выглядели развесистой клюквой, Петр Ильич  неоднократно звал гамбургских музыкантов в Санкт-Петербург, чтобы те  на месте  ознакомились с русской  постановкой. Кроме того, он и сам хотел с самого начала присутствовать на репетициях в ганзейском городе. Но ни то, ни другое не сложилось.

    Композитор ие смог приехать  и  на премьеру «Иоланты», которая состоялась  3 января 1893 г. Его очень ждали в Гамбурге, но он в эти дни  навещал во Франции свою старую гувернантку Фанни Дюрбах.

    Нельзя сказать, что «Иоланта» имела в нашем городе оглушительный  успех. Но поскольку либретто было написано по известной в Европе драме датского писателя Г. Герца «Дочь короля Рене», эта опера понравилась публике больше, чем «Евгений Онегин». Отзывы же  гамбургских критиков были самыми теплыми, например, Йозеф Ситтард писал, что Чайковский –  самый значительный русский композитор нашего времени.

    Сожалея, что премьера прошла без автора, Поллини очень просил Петра Ильича  приехать на второе представление «Иоланты», рассчитывая обсудить  с ним  еще и постановку «Пиковой дамы».

    image

    6 сентября 1893 года композитор снова прибыл в Гамбург, и в этот раз остановился  у Поллини в его большой квартире на Heimhuder Straße, 54. Дом этот сохранился до наших дней. Уже на следующий день в  «Stadt-Theater» открылся  новый театральный сезон. В первом отделении зрителям представили «Иоланту», во втором – оперу «Паяцы» Леонкавалло. Дирижировал Густав Малер.  В роли Иоланты выступила популярнейшая тогда в нашем городе певица Kathi Bettaque, уже знакомая нам по партии Татьяны. «Иоланта» исполнялась  в Гамбурге в том театральном  сезоне еще пять раз, но  больше ее не давали.

    В квартире  Поллини состоялся вечер в честь петербургского гостя, на котором присутствовал Густав Малер. Был там и молодой чешский композитор Йозеф Фёрстер (Josef Foerster), и Чайковский,  всегда готовый помочь начинающим музыкантам,  дал ему рекомендательное письмо к своему берлинскому издателю.

    Уезжая, Петр Ильич  наверняка думал еще не раз вернуться в город на Эльбе, где полюбили его музыку, где у него появились друзья. После этой последней поездки все знакомые в Петербурге отмечали, что композитор  был в очень хорошем, приподнятом и радостном настроении.

    Перебирая события осени 1893 года и теперь уже зная дату неожиданной смерти композитора,  поневоле отсчитываешь: он вернулся в Санкт-Петербург 10 сентября, оставалось два месяца до его трагической смерти 6 ноября. На следующий день в газетах Гамбурга были опубликованы некрологи. 18  ноября  в «Stadt-Theater» состоялся концерт памяти композитора, в котором  исполнялись увертюра из «Ромео и Джульетты», сцена письма из «Евгения Онегина» и «Иоланта». За дирижерским пультом стоял друг композитора  Густав Малер.

    imageВ 1940 году, в год  100-летия Чайковского,  в Гамбурге, в большом зале  еще не разрушенного войной «Conventgarten»,  состоялся праздник в честь композитора. В 1952 г. Луиза фон Вестернхаген  создала общество Tschaikowsky-Studio e.V., которое подарило нашему городу бюст Петра Ильича, стоящий сейчас в Laeiszhalle. Преемником Студии Чайковского стало  нынешнее общество Tschaikowsky-Gesellschaft e.V. По инициативе члена этого общества Петера Феддерсена на здании гостиницы «Streit´s» установлена мемориальная доска  в память великого русского композитора.

     

    При подготовке статьи использовалось в том числе и   исследование   «Tschaikowsky in Hamburg»  Петера Феддерcена (Peter Feddersen), члена общества  Tschaikowsky-Gesellschaft e.V.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

  • Гамбург – Скандинавия

    Текст: Юрий Одессер

    В прошлых номерах мы писали о деятельности иностранцев – голландцев и англичан, еврев и французов — в нашем городе. Трудно сказать, кто из них внес больший вклад в его развитие. Зато с уверенностью можно утверждать, что самыми старинными и не ослабевающими  за все время существования города на Эльбе были его связи со скандинавами.

    Гамбург, можно сказать, стоит на скандинавской земле: на камнях, гальке и песке, принесенных ледником из южной Швеции еще 15 тысяч лет назад.  Столетими город граничил с Данией, временами – со Швецией. Не только Альтона (бывшая до 1864 года вторым, после Копенгагена, датским городом), но и Вандсбек, Локштедт, Ральштедт, Бильштедт, острова на Эльбе – от Вальтерсхофa до Феделя – и несколько деревень на реке Альстер тоже были датскими. Харбург после Тридцатилетней войны несколько десятилетий принадлежал Швеции.

    Близкое соседство приводило и к тесному сотрудничеству, и к войнам. Мы уже писали об отношениях с Данией, поэтому лишь коротко коснемся этой темы. Едва только возникнув, в 845 году  наш город был полностью разграблен и сожжен датскими викингами. Однако он не только пережил разгром, но стал основным центром христианизации Скандинавии. В результате там было отменено рабство, стали более умеренными законы и нравы. Когда Гамбург превратился в значительный торговый мегаполис, датчане пытались установить над ним контроль. Дело длилось столетиями и не раз доходило до обострений, вплоть до оккупации города. Но его жителям удавалось сохранить независимость. Только в 1768 году датчане за изрядную денежную компенсацию отказались от своих притязаний на Гамбург.     

    Королева Кристина

    У гамбуржцев в былые времена отношения с соседними скандинавскими странами были сложными. Поэтому при визитах в город властителей этих стран им оказывалось максимальное внимание. Яркий след в истории города оставил визит королевы Швеции Кристины (1626-1689), о котором мы и расскажем. Но сначала несколько слов о самой королеве.

    Свободная женщина века Просвещения, Кристина вполне могла бы показаться своей среди эмансипированных женщин XXI столетия. Но она была королевой! По желанию отца с девяти лет ее стали воспитывать как мужчину – наследного принца. Обучали не только военному делу и охоте, но и наукам и искусствам, которые ей преподавались ведущими специалистами Европы.

    Королевский двор Кристины был одним из самых роскошных и расточительных в Европе. Она приглашала лучших музыкантов и артистов, общалась со знаменитыми учеными (Декартом, Паскалем). В Швецию стекались произведения искусства и науки, создавались богатейшие библиотеки. И не только законным путем. Не привыкшая себя ограничивать и соблюдать условности (и законы), королева приказала в оккупированной шведами Праге изъять знаменитые коллекции императора Рудольфа II. До сих пор тысячи (!) этих произведений находятся в королевских дворцах Швеции.

    Королевой Кристина пробыла всего 4 года – с 1650 до 1654-го. Здесь, в холодной Швеции, ей приходилось выполнять скучные обязанности. Кроме того, нужно было обязательно выйти замуж, чтобы оставить наследника престола. А ведь она так привыкла менять фаворитов и даже фавориток… И вообще в теплой солнечной Италии, в роскошном Риме, среди артистов и ученых, под покровительством папы все было, конечно, лучше! А для католиков было очень соблазнительно заполучить к себе дочь протестантского героя – короля Густава II Адольфа. Папа римский через своих иезуитов всячески ее завлекал. И завлек. Она отказалась от трона и перешла из протестантизма в католицизм.

    И вот, такая дама явилась к нам. 22 июня 1666 года она поселилась неподалеку от Церкви Святого Михаила на Krayenkamp, в роскошном дворце, скромно называвшемся Gartenhaus (дача). Дом принадлежал гамбургскому сефарду, банкиру Абраму Сеньору Тексейро, который представлял интересы Кристины и управлял ее финансовыми делами. После отречения ее доходы сократились, но она продолжала вести привычный образ жизни – по утрам выезжала проветриться на лошади, часто устраивала роскошные праздники, на которые приглашались члены Совета и вся элита города. Торжества были настолько значительны, что о них делали записи в городских анналах. Они вызывали восхищение, но и недовольство горожан, настроенных против «папистки». Все шло достаточно мирно, пока не пришло  известие, что новым папой в Риме избран покровитель Кристины Климент IX. Для нее это означало, что можно ехать в Рим и не заботиться о деньгах.

    В честь избрания нового папы в июле 1667 года Кристина устроила праздник, который превзошел все предыдущие. Пригласили важных персон Гамбурга и окрестностей. Столы со снедью и питьем установили даже во дворе St. Michaelis. Там же был устроен фонтан, в котором из труб текло красное и белое вино, причем хорошее. Люди попроще – чернь (Pöbel) – с ликованием напивались и, как воду, несли вино домой.

    Однако, когда стемнело, на фронтоне здания засверкал транспарант с папской тиарой и надпись на латыни, сделанная из 600 ламп: «Да здравствует папа Климент IX!». Лютеранский Гамбург ахнул. Подстрекаемые священниками разъяренные (и пьяные) люди ринулись на штурм здания. Кристина приказала страже стрелять. Было убито восемь нападавших и много ранено, но это только распалило толпу. В результате Кристина, накинув на голову платок, в сопровождении дам и нескольких кавалеров спаслась бегством – через калитку на заднем дворе. Ей пришлось преодолеть пешком почти два километра до дома шведского резидента на Speersort.

    Утром Совет города в полном составе пришел к ней со своими извинениями. Кристина повела себя по-королевски: она велела выдать защитникам дома и раненым огромную сумму – две тысячи талеров. Закончив свои дела, она в октябре 1668 года покинула город и больше сюда не возвращалась. Калитку, через которую бежала Кристина, еще долго называли ее именем. Сейчас на стене дома по Krayenkamp 13 висит доска, посвященная описанным событиям.

    Для Гамбурга визит Кристины был событием, о котором помнят и пишут до сих пор. Для экс-королевы это был незначительный и досадный эпизод.

     «Карлсон», который приглашает на «фику»

    В нашем городе всегда уважали опыт других народов и с удовольствием перенимали их достижения. Были времена, когда ганзеаты увлекались всем английским – господствовала «англомания». Длительное время горожане следовали французской моде. Примерно сто лет назад для гамбуржцев, как и для других жителей Северной Германии,  стал привлекательным северный образ жизни.

    Оглядимся вокруг. В каждом доме обязательно стоит мебель из IKEA. Вечером, закусив бутербродом с датским сыром или норвежской рыбкой, многие из нас устраиваются у телевизора с бутылочкой датского пива – Tuborg или Carlsberg (а то и с финским изыском Lapin Kulta) – смотреть скандинавские крими.

    Мироощущение скандинавов, их жизненный стиль, (skandinavisches Lebensgefühl, Lebensstil) стали  у нас модными. Многим кажется, что там, на Севере, жизнь проще и легче. Люди неторопливы и довольны. Со свойственными им изобретательностью и юмором скандинавы живут легко и получают удовольствие даже в условиях неблагоприятного климата и ландшафта. Они делают свою жизнь комфортной, охотно отдыхают и всегда находят поводы для веселья. Это вызывает симпатию и желание им следовать. Жизнерадостные установки скандинавов отражены и в товарах из Скандинавии (простые и практичные формы, светлые тона материалов – в основном натуральных), а также в ритуалах повседневной  жизни, одной из которых и является «фика» (Filterkaffee).

    Питие кофе – «фика»– так же важно для шведов, как для англичан – чай в 5 часов вечера.

    Шведы, как и их соседи финны и датчане, – большие любители кофе. По потреблению на душу населения они лидируют в мире. Кофе характерен для шведской культуре не меньше, чем Knäckebrot – хрустящий хлеб. В рабочих коллективах под кофе решаются производственные вопросы, но говорят и о домашних делах. «Фика» – часть типично шведской демократической производственной культуры, да и просто обыденной жизни.

    Автору этих строк вообще повезло. Прямо под его квартирой (и над знаменитым «Cotton-Club») находится популярный скандинавский кафе-ресторан «Karlsons. До него в этом помещении пытались обосноваться разные кафе и рестораны, но посетителей было мало, и они прогорали. «Karlsons » всегда заполнен – немецкая публика идет сюда на знаменитую шведскую «фику». Пища здесь в основном простая, вкусная и, что называется, здоровая. Никакого алкоголя, даже пива.

    «Karlsons » – одно из проявлений скандинавского стиля в Гамбурге, которого мы лишь коснулись, и к которому в дальнейшем еще вернемся.

  • Городские впечатления. Следы прошлого В Гамбурге

    Текст: М. Белов

    Фото:  Интернет, Ю. Бутерус

    Следы прошлого

    Вот и отшумели майские праздники, отгремели салюты и фейерверки в честь 70-летия великого события в истории всего человечества – победы над нацизмом.

     

    Обычно во время таких торжеств, наполненных эмоциями, люди делятся друг с другом впечатлениями и воспоминаниями. Я, например, помню рассказы своей бабушки о том, как мой прадед Иван, будучи связным партизанского отряда, отказался выдать фашистским карателям убежище своих товарищей и был за это жестоко замучен. Помню, как совсем еще маленьким рассматривал медали другого своего деда, прошедшего всю войну… А еще могу рассказать, как сейчас выглядят руины Брестской крепости, поля минувших сражений и памятные обелиски в родной Беларуси… Наверное, каждый может вспомнить о чем-то подобном, что запомнилось еще в детстве и уже никуда не денется из памяти.

    Сейчас мы с вами живем в Гамбурге. В нем и сегодня, спустя семьдесят лет после Второй мировой, есть места, сохранившие страшные следы былого. Одно из них – в районе Финкенвердер. Именно здесь, на Rüschkanal, стоял построенный в военное время бункер для субмарин – стоянка подводных лодок, служившая и производственным цехом, и местом укрытия от налетов авиации союзников.

    Объект имел кодовое обозначение Fink II. Сегодня его руины – часть мемориального комплекса в память о событиях Второй мировой, напоминание о многочисленных жертвах национал-социализма, своеобразное предостережение  новым поколениям. Здесь было несколько филиалов концлагерей, заключенные которых работали на местных судостроительных предприятиях.

    По приказу командования военно-морских сил Третьего рейха строительство бункера началось в марте 1941 года на территории верфи Deutsche Werft. Для этого был существенно расширен Rüschkanal. Два первых отсека построили в том же году. Летом, после начала войны против СССР, был приказ возвести еще два. В 1942 году объект был готов к сдаче в эксплуатацию, но проектировщикам и строителям дали заказ на пятый бокс. В итоге работа над бункером длилась дольше запланированного и закончилась только в начале 1944-го.

    Объект Fink II имел пять боксов длиной 151 м, в каждом из которых могли разместиться по три субмарины. Ширина бункера составляла 153 м, толщина верхних перекрытий – до 3,6 м. По своим размерам Fink II был существенно больше, чем находившийся неподалеку другой бункер – Elbe II – с длиной боксов 42 м, но значительно уступал объекту Valentin в Бремене, длина которого составляла рекордные для Германии 426 м.

    В бункере Fink II и ремонтировали субмарины, и производили новые. За все время было построено 114 подводных лодок – большей частью модели VII C. Работали здесь насильно угнанные из разных уголков Европы рабочие, а также заключенные концлагерей –  военнопленные и гражданские лица. Во время воздушных налетов бункер использовался как бомбоубежище.

    В ночь на 9 апреля 1945 года союзники в очередной раз  бомбили Гамбург. 440 британских самолетов сбросили на порт и акваторию около полутора тысяч бомб, потопив несколько судов и разрушив часть инфраструктуры. Хотя массивные перекрытия Fink II обеспечивали высокий уровень защиты, новые британские авиабомбы шесть раз пробили трехметровый потолок и взорвались внутри отсеков. Из примерно трех тысяч укрывавшихся в бункере людей погибло только 58, но это были заключенные и военнопленные. По злой иронии судьбы они стали жертвами той силы, которая призвана была спасти их.

    Оказались повреждены и затоплены некоторые из готовившихся к спуску на воду подводных лодок, значительным разрушениям подверглись производственные помещения. Тем не менее, Fink II продолжал работать почти до самого конца войны – последняя субмарина сошла со стапелей 18 апреля, за три недели до капитуляции Третьего рейха.

    В октябре 1945 года британские оккупационные власти предприняли попытку взорвать бункер. В результате были разрушены верхняя часть несущих стен и потолочные перекрытия, однако в массе своей перегородки боксов и внешние стены устояли. Полтора десятилетия после этого до полуразрушенного Fink II никому не было дела, и лишь в начале 60-х годов гамбургские власти решили его дальнейшую судьбу: обломки камня и бетона сровняли до пятиметровой высоты, а отсеки засыпали. Но еще вплоть до 1973 года – времени закрытия Deutsche Werft –  останки бункера привлекали к себе внимание любопытных горожан. Лишь в конце 80-х их полностью засыпали.

    Планировалась и полная их ликвидация, но выяснилось, что затраты будут слишком высоки и себя не оправдают. В итоге в 2004 году решили выйти из создавшейся ситуации с помощью недорогого общественно-полезного проекта. Через два года на руинах бункера Fink II открыли парк и мемориальный комплекс в память жертв национал-социализма.

    Вот такая достопримечательность есть у нас в городе. Меня невольно бросает в дрожь, когда я бываю в таких местах. Наверное, потому, что они хранят память о событиях прошлого. И здесь посещают меня двоякие чувства. Когда-то тут делали подводные лодки – оружие, направленное против нашей с вами Родины. Причем делали в том числе и руками наших соотечественников – военнопленных или угнанных в неволю граждан СССР. А сегодня мы живем в этом городе и считаем его своим.

    Мне жаль Гамбург и его мирных жителей, ставших жертвами бомбардировок. Но, как говорится, на войне как на войне – и не мы ее начали: ответственность лежит на Гитлере и на каждом, кто поддерживал нацистский режим словом и делом. Очень хочется, чтобы в мире никогда больше не повторялось ничего подобного. К сожалению, и сегодня мы видим тех, кого история ничему не научила. Но все же будем верить в лучшее – в то, что наши деды и прадеды, миллионы погибших в той далекой войне отдали свои жизни не зря.