Category: История

Текст: Юрий Одессер

Тогда борьба за власть в нашем городе завершилась победой среднего класса. Парламент – Бюргершафт, представлявший интересы ремесленников, мелких и средних торговцев, подчинил себе имевший до этого абсолютную власть Совет – орган высшей торговой и религиозной олигархии.

Драматические события в середине восьмидесятых годов XVII века, с которыми мы ознакомились в прошлом номере, сопровождались народными волнениями. Сгоряча даже казнили несколько человек без суда. Это стало формальным поводом для вмешательства императора. Его доверенное лицо – герцог Люнебурга – ввел войска в принадлежавшие Гамбургу районы к югу от Эльбы, включая Харбург, и намеревался вторгнуться в город. «В обозе» люнебуржцев находился бывший бургомистр Гамбурга, стремившийся восстановить власть Совета. Город оказался в критической ситуации.

Датский ультиматум
Власть демократического Бюргершафта стала жертвой не внутренних врагов, а внешних сил. В январе 1686 года герцог Люнебурга двинул на Гамбург корпус из 2 тысяч человек. 29 января он разбил в сражении под Бергедорфом отряд гамбургских мушкетеров и гренадеров. Горожане восприняли это как знак своей военной несостоятельности и полной незащищенности. Недавняя эйфория сменилась паникой. Этим решили воспользоваться датчане.
Датскому королю Христиану V катастрофическое положение Гамбурга показалось подарком судьбы. Совсем недавно Дания потеряла в войне со шведами треть своих исконных земель – провинцию Schonische Stammlande (Сканию, в нынешней южной Швеции). И вот возникла реальная возможность поправить дела, подчинив себе давно вожделенный богатый Гамбург. В феврале 1686 года датский король сконцентрировал на юге Шлезвиг-Гольштейна свои войска из 16 тысяч человек с тяжелой артиллерией и 7 тысяч гвардейцев. Датские корабли блокировали Эльбу.
Что же гамбуржцы? Народные трибуны Снитгер и Ястрам направляют к королю делегацию для переговоров о датской помощи против Люнебурга. За это они предлагают датчанам большие деньги. И тут король Христиан V раскрывает карты. Он входит в Альтону и выставляет оторопевшим жителям ультиматум: признать полную и окончательную власть Дании над городом, выплатить огромную контрибуцию – 400 тысяч талеров, а в будущем содержать в городе постоянный датский гарнизон из 3 тысяч солдат. В противном случае Гамбург будет разрушен датской артиллерией и взят штурмом. Христиан V говорил: «Я не оставлю в вашем городе камня на камне».
Эти требования произвели эффект разорвавшейся бомбы. Многие столетия город жил под угрозой опасности, исходившей с Севера, из Дании, которая покушалась на их свободу. Только за последние 100 лет датские войска стояли у стен города несколько раз. Еще 7 лет назад, в 1679 году, датчане осаждали город. Тогда жителям с трудом удалось откупиться, заплатив 220 тысяч талеров. А сейчас над городом нависла опасность, с которой не шли ни в какое сравнение все внутренние разборки. «Отечество в опасности!». Естественным образом старое руководство, ставившее на датчан – Бюргершафт во главе с Снитгером и Ястрамом – потеряло поддержку, а власть Совета была полностью восстановлена.

Смена власти и датская угроза изменили международное положение Гамбурга. Герцог Люнебурга предоставил свой отряд под командование гамбуржцев. Появились офицеры-добровольцы из Швеции.
Когда истек срок ультиматума – 20 августа – датчане начали штурмовать совсем недавно отстроенную крепость Штерншанце (Sternschanze), находившуюся в то время на подступах к нашему городу. Защитники – воодушевленные патриоты-гамбуржцы и профессиональные военные из Люнебурга, а также добровольцы-шведы, не только умело оборонялись, но и делали весьма болезненные для датчан вылазки. Четыре попытки штурма стоили датчанам потери тысячи солдат. Гамбургская артиллерия под руководством шведских офицеров полностью разрушила датскую Альтону.
В этой экстремальной ситуации проявился немалый международный авторитет нашего города. К его судьбе не остались равнодушными ведущие державы Европы: Дания оказалась под давлением императора, Швеции и Нидерландов, Ганновера, а также Англии и Бранденбурга. Даже Франция, союзник Дании, выступила на стороне Гамбурга. Бранденбург не ограничился дипломатией, а послал на помощь осажденным большой отряд солдат. В результате датский король, опасаясь контрнаступления уже превосходящих сил противника, приказал своим войскам отступить.
Интересно, что уже после заключения мира Дания вступила в союз с Россией, с царем Петром, и, воспользовавшись слабостью Швеции после Полтавского разгрома, вновь осадила Гамбург в 1712 году. Получив большие репарации, датчане ушли.

Конец Снитгера и Ястрама

Датский ультиматум привел этих народных вождей в совершеннейшее недоумение. До сих пор у них получалось все, что они задумывали. Они оказались на вершине популярности и власти. Однако народная любовь переменчива. Как раньше люди слепо шли за своими лидерами, так за одну ночь все поверили в их предательство и с тем же воодушевлением пошли за недавними врагами, крича в экстазе: «Казнить!» (как раньше другой народ, так же сменив любовь на ненависть, кричал: «Распять!»).
Еще 21 и 22 августа у Снитгера и Ястрама была возможность бежать, спасти свои жизни – были открыты ворота, через которые входили войска люнебургского герцога. Но они не сделали этого, так как не считали себя предателями или в чем-то виновными. Их взяли под стражу, допросили и, по существовавшему порядку, отдали в руки палачей. Пытали их жестоко, как злостных преступников, так что на суд, а потом к месту казни, их волокли за руки (нести свой крест, как это пришлось делать Христу, они бы не смогли).
Перед казнью Снитгер возопил, что он невиновен и призвал в свидетели Бога. Палач, под злорадное улюлюканье огромной толпы, вырвал внутренности, отрубил конечности, четвертовал и наконец обезглавил народных вожаков, преданных своим народом. Голову Снитгера насадили на кол и водрузили над воротами Штайнтор, где проезжие с ужасом оглядывались на нее еще 44 года. В 1730 году останки Снитгера захоронили. Железный кол, на который была когда-то насажена голова, убрали с могилы лишь в 1791 году.

У сторонников Бюргершафта был свой идеолог. Гамбургский юрист Август Вайганд (August Wygand) в 1699 году издал «Манифест гражданской свободы» («Manifest der Bürgerlichen Freyheit»), ставший первым в Германии программным документом демократического движения. В Манифесте провозглашалось: каждый может стать гражданином и получить соответствующие права и свободы, достаточно только заплатить денежный взнос – Bürgergeld. При этом отрицался существовавший критерий гражданства – имущественное состояние. В Гамбурге таким критерием было владение участком земли.
Вайганд предлагал Бюргершафту ввести свободу вероисповедания, реабилитировать всех изгнанных из города противников Совета, включая Снитгера и Ястрама – посмертно, и назначить пенсии их вдовам. Кроме того, он опубликовал проекты социальных нововведений, многие из которых были с успехом реализованы в конце XVIII века Каспаром Фогтом (об этом мы писали подробно ранее). Любопытно, что Вайганд, этот идеолог демократии и противник власти меньшинства, позже стал советником различных высоких особ, включая датского и польского королей, а также русского царя Петра I.
Главный рецесс
С уходом датчан был восстановлен в должности бургомистр Мойрер. Он железной рукой правил городом четыре года вплоть до своей смерти. После этого распри между Советом и Бюргершафтом возобновились. В Бюргершафте растущее влияние стала приобретать группа ремесленников. Гамбург погряз в анархии.
В мае 1708 года в город вошли войска князей Нижней Саксонии и Пруссии. Имперский комиссар быстро заставил контрагентов прийти к соглашению. Был подписан «Главный рецесс» («Hauptrezess»), в котором прокламировалось равное разделение высшей власти между Советом и Бюргершафтом.
Фактически же Совет получил вожделенную полную власть, так как масса ремесленников и некрупных предпринимателей была оттеснена высоким имущественным цензом – 1000 рейсхсталеров наличных денег, а это приблизительно 10-летний заработок среднестатистического рабочего в то время. Более того, роль Бюргершафта была существенно ограничена специально созданными бюрократическими механизмами.
Hauptrezess – договор между Советом и Бюргершафтом – фактически стал конституцией, действовавшей в Гамбурге до 1859 года, а его политическое влияние ощущалось до 1918-19 годов. Об этом мы поговорим позже.

Текст: Юрий Одессер

Политическую жизнь средневекового Гамбурга определяло взаимодействие нескольких общественных сил – их сотрудничество и борьба. Это были феодальные властители, церковь, крупное купечество и цеха ремесленников и мелких торговцев. Интересно проследить развитие общества, как результат этого взаимодействия. Со многими явлениями мы уже ознакомились на страницах журнала, поэтому их перечислим кратко.

Епископат

Наш город возник в начале IX века как военный и миссионерский форпост на границе империи франков с владениями датского королевства и славянских племен. Своим рождением он обязан имперской и папской администрации, не исключено, что самому Карлу Великому.

Первые 400 лет Гамбург был епископским городом, и все отношения между его жителями устанавливались религиозными служителями в соответствии с церковным правом. Первую известность  город получил благодаря деятельности епископа Ансгара – «апостола Севера», который считается его основателем. Позже, в середине XI века, впечатляющим было правление епископа Адальберта, пытавшегося сделать Гамбург столицей огромного архиепископства, в которое наряду с немецким Севером должны были войти Скандинавия и «Славия» – земли западных славян. Но проект не состоялся.

О порядках в епископском Гамбурге известно мало. Историки полушутя говорят, что его воздух делал людей свободными, но трудно сказать, что представляла собой эта свобода. Разве что известно, что жениться горожане могли без разрешения властей.

Купеческий город

Он был создан в конце XII века по инициативе феодального властителя Шлезвига графа Адольфа III Шауэнбурга. Для привлечения переселенцев их наделяли правами и привилегиями, которые были записаны в договоре между графом и Вирадом фон Бойценбургом. Последний и провел всю работу по созданию нового, графского, города рядом со стоявшим уже 400 лет епископским. Законы и правила, введенные в новом городе, ориентировались на любекское право – наиболее передовое в те времена. В 1190 году был образован Совет, который многие столетия был высшей властью в Гамбурге.

Старый, епископский, город перенимал порядки нового, светского, но их объединение произошло лишь под действием внешней силы – во время датской оккупации. В 1220 году образовался единый Гамбург с общим Советом и – через несколько лет – под светской властью графа Адольфа IV.

Епископ, находившийся в Бремене, не смирился и подал в 1265 году жалобу папе с требованием возвращения своей власти над старым Гамбургом. Для защиты от епископских притязаний жители сфабриковали знаменитый Freibrief, якобы подписанный в 1189 году императором Фридрихом I. В нем горожане наделили себя желанными привилегиями и стали полностью независимыми от епископа. Город прилагал усилия для уменьшения своей зависимости также и от графской власти. Важным шагом на этом пути было признание в 1292 году права Совета Гамбурга издавать законы.

К концу XIV века власть Совета стала фактически неограниченной. При необходимости пополнения своего состава Совет сам стал выбирать новых членов, без участия бюргершафта (парламента). Такое положение не устраивало ни бюргершафт, ни городских церковных иерархов. Священники пытались взять на себя руководство внутренней жизнью города, однако их попытки оказались безуспешными. Не помогли даже их обращения к папе (в 1375 году).

Конфликт между Советом, представлявшим интересы крупного купечества, и бюргершафтом – выразителем интересов цехов и церкви, был разрешен после городских волнений 1410 года подписанием Рецесса – прототипа конституции (эти события мы подробно описали в прошлом номере журнала). Рецесс утверждал право граждан на участие в руководстве городом, а также на некоторые гражданские свободы: гарантировал личную безопасность граждан, их участие в решении вопросов войны и мира, а также налогообложения. Положения Рецесса в 1458 и 1483 годах были  расширены. В частности, важные вопросы Совет должен был обсуждать с представителями горожан – по 20 человек от каждой из четырех церковных епархий. При этом участие церкви в управлении городом тоже возросло.

В 1459 году опять возникла угроза независимости нашего города со стороны датского короля. В этом году умер последний граф Шауэнбург, не оставив после себя наследника. Графство Гольштейн вместе с Гамбургом оказалось под властью датской короны. С помощью тонкой дипломатии и немалых денег Совету удалось и на этот раз умерить датские претензии. Окончательно конфликт был ликвидирован лишь в 1768 году, когда Дания признала независимость города.

Христианская демократия

Это выражение не имеет отношения к современным христианским демократам. Речь идет о революционных изменениях политического режима в Гамбурге с победой протестантизма в 1529 году.

В средние века католическая церковь поддерживала городских бедняков через многочисленные благотворительные организации – за счет горожан, плативших специальный налог. Лютеране, вытеснив из города католиков, создали новые формы благотворительности.

В каждой церкви был поставлен кованый ящик (Gotteskästen) для сбора денег на милостыню бедным. Один из таких ящиков и сейчас можно увидеть в церкви Св. Михаила (Michel). Для контроля за этими деньгами избирались старейшины (Oberalten) – по три пожилых дьякона от каждой из четырех, а позже из пяти, церквей (их прототипы занимались раздачей милостыни еще в древней Иудее).

Избранные дьяконы ранее руководили переходом Гамбурга к протестантизму, в связи с этим их авторитет был чрезвычайно высок. Возможно, поэтому им удалось получить для своей коллегии широкие полномочия, которые со временем только увеличивались (свои политические функции оберальтен выполняли до 1860 года). Статус оберальтен был закреплен в 1529 году в новом Длинном Рецессе (Langer Rezess – в нем было 132 статьи, считалось. что это очень много).

12 дьяконов оберальтен вместе с помощниками поддьяконами (по 9 от каждой церкви – всего 48 членов)  составляли Коллегию представителей (Vorsteher). И это еще не все. Коллегия представителей при необходимости могла быть еще расширена до 144 членов – тоже делегатами от каждого церковного округа.

В Длинном Рецессе были закреплены функции коллегий. Коллегия оберманов, стоявшая во главе этой сложной системы власти, собирала бюргершафт, руководила его работой. Она же была ответственна за взаимодействие бюргершафта с Советом города. Коллегия сороеа восьми контролировала деятельность Совета. Главной задачей Коллегии ста сорока четырех была разработка законов, которые дальше поступали в Совет.

Бюргершафт состоял из собраний, представлявших отдельные округа-кирхеншпили. Причем каждое из собраний заседало в ратуше отдельно.

Создается впечатление, что в Гамбурге произошла демократизация политической жизни. Но… дьявол кроется в деталях. А детали такие: членство в коллегии оберальтен, как и в Совете, было пожизненным, а замену выбывшему находили сами оставшиеся «старцы» (Oberalten) тоже путем кооптации.

То есть, оберальтен не были по существу представителями граждан, так как ими не избирались. Хотя некоторые современные историки считают, что оберальтен пользовались полным доверием населения, и поэтому неважно, каким образом они попадали в коллегию. Другие им возражают: многие деспоты тоже пользовались большим доверием населения…

Другая важная деталь: в Гамбурге в 1529 году статус граждан имели всего 300 человек (мужчины-лютеране, владевшие в городе земельными участками), при том, что общее население города составляло 70 тысяч человек.

Так или иначе, можно считать, что протестантизм привел к децентрализации власти в нашем городе. Часть функций правительства (Совета) – участие в принятии законов, контроль за финансами и пр. – перешла в ведение церковных коллегий, представлявших округа. Католическая вертикаль власти с папой во главе была заменена автономными, частично выборными органами. То есть, были введены выборы представителей, контроль населения над высшей властью.  С введением лютеранства в Гамбурге произошла своеобразная демократизация, при одновременном увеличении роли церкви в жизни общества. Можно сказать –  церковная демократизация.

Мы рассмотрели развитие политической жизни в нашем городе за большой период. Оно проходило не без эксцессов, но без кровопролитий. Однако в 17 веке ситуация серъезно осложнилась. Об этом мы поговорим в следующем номере.

Текст: Юрий Одессер
Фото: Интернет

В прошлом номере мы упомянули о волнениях 1410 года, в результате которых была принята первая конституция средневекового города. Расскажем подробнее об этих важнейших событих.

Мятеж назрел

В Средние века нашим городом управлял Совет, обладавший безраздельной авторитарной властью и «отчитывавшийся» только перед Богом. Такую власть он унаследовал от своего предшественника – фактического создателя графского Гамбурга Вирада фон Бойценбурга. Граф Адольф III подписал с ним в 1188 году договор, по которому Вирад создал город на пустом месте. Он не делил свою власть с приглашенными им поселенцами и не отчитывался перед ними.

Помимо вековой традиции, богатые купцы, составлявшие Совет, имели и другие основания руководить городом: по роду занятий они обладали навыками управления и хорошо понимали общегородские интересы, кроме того, они платили большую часть городских налогов.
С другой стороны, средние и мелкие торговцы, а также ремесленники – мясники, пивовары и прочие – несли свой немалый груз налогов, выполняли общественные работы, шли с оружием в руках на войну и рисковали своими жизнями. Поэтому у них была насущная потребность принимать участие в решении политических вопросов, в первую очередь, о взимании налогов и об участии города в войнах.
В конце второй половины XIV века обстановка созрела для взрыва: нависла угроза войны с Данией, начались социальные волнения в соседнем Любеке, набирали силу цеховые организации, объединившие ремесленников и мелких торговцев. Основные события произошли в 1410 году.

В начале мая 1410 года в Гамбурге собрались посланцы ганзейских городов на свой регулярный съезд. В Любеке, где он обычно проводился, царила смута – из ремесленников и мелких торговцев был избран новый Совет, который изгнал членов старого Совета. Делегаты решили вплоть до установления спокойствия в Любеке проводить свои съезды в Гамбурге, которому это было очень выгодно — появился реальный шанс повысить свой статус, став вместо Любека лидером Ганзы.
Не успел, однако, новый порядок войти в силу, как «дьявол разжег в Гамбурге пламя мятежа» так же, как в Любеке. Новый любекский Совет использовал это наилучшим образом. Он срочно созвал в Любеке съезд Ганзы, который восстановил старый порядок.

Стычка на улице и взрыв
Как и нынче, проблема беженцев не раз бывала запальным шнуром для взрыва привычных политических отношений. Ситуация в Гамбурге накалилась, когда в городе появились изгнанные из Любека члены старого гроссбюргерского Совета. Они были тепло приняты гамбургским Советом, но жители буквально кипели от ненависти к ним. Внешне в городе было все спокойно, но скрытое недовольство ждало только повода, чтобы вырваться наружу. И повод представился.
Хайно Бранд, горожанин состоятельный, но не из известных, одолжил значительную сумму денег герцогу Иоанну Саксонскому, который, однако, возвращать долг не торопился. Однажды герцог прибыл по делам в Гамбург и на улице столкнулся с Хайно. Тот напомнил ему о долге и, получив отказ, стал ругаться самыми постыдными словами. Дело дошло до «физических оскорблений». Возмущенный герцог покинул город, написал жалобу в городской Совет и потребовал за нарушение мирных отношений (герцог – лицо официальное) большой денежной компенсации.
Получился международный скандал. Хайно арестовали и препроводили в Винсентурм – самую надежную тюрьму, в которой обычно содержали пойманных пиратов. Отцы города предвидели возможные волнения и поэтому арестованного сопровождали восемь членов Совета. Такой чести, заверяет нас современник, не удостаивался ни один арестант.
Опасения Совета не были напрасными. Лидеры оппозиции использовали в общем-то не столь значительный эпизод с Хайне, чтобы разжечь возмущение среди горожан. В городе начались серъезные волнения. Дело шло к повторению любекского сценария с изгнанием старого Совета.
На грани гражданской войны
Зачинщики смуты предъявили Совету несколько веских обвинений. Прежде всего, нарушено правило, по которому нельзя было арестовать гражданина без решения суда. Попытки Совета утверждать, что он сам издавна является высшей судебной инстанцией, отвергались. То есть предьявлялось требование лишить Совет судебной функции, по сути, отделить суд от исполнительной власти.
Первое требование Совет выполнил незамедлительно: Хайно Бранда, который был уже достаточно наказан за свой небольшой проступок, выпустили на свободу. При этом устроили настоящее представление: восемь членов Совета, которые ранее привели его в тюрьму, сопровождали освобожденного во главе длинной процессии, пройдя с ним по всему городу.
После этого на собрании граждан были выбраны 60 представителей от четырех церковных округов (vier Kirchspielen). Вновь созданный представительный комитет «шестидесяти» представил Совету документ с требованиями.
Это было действительно тяжелое время для Совета Гамбурга. Согласие со всеми требованиями бунтовщиков привело бы, как и в Любеке, к созданию «нового Совета», то есть к потере гроссбюргерами власти. Если бы Совет, наоборот, оказал открытое сопротивление, то это вызвало бы еще большее озлобление толпы с последующей кровопролитной гражданской войной. В обоих вариантах Гамбург ждало неизбежное изгнание из Ганзы, а также наказание императора – объявление вне закона (Reichsacht) и неизбежную потерю свободы и независимости.
В Гамбургском Совете, очевидно, сидели опытные управленцы, которые показали пример классического кризисного менеджмента – при обострении ситуации отступить, дабы остановить эскалацию конфликта и предотвратить кровопролитие, а главное – свой проигрыш. Для успокоения горячих голов они приняли «Рецесс» (предшественник конституции), в котором особенно неприемлемые пункты были сформулированы так, чтобы можно было отказаться от них при разрядке ситуации. Изгнанные из Любека были оставлены в городе, а о любекском новом Совете гамбургский дипломатично промолчал.

В результате гроссбюргеры остались у власти, а народ был уверен в своей победе – ведь Хайно Бранд с триумфом вышел на свободу. 60 депутатов были также удовлетворены. Их основные требования были записаны в «Рецессе»: граждане могут быть арестованы только по решению суда, имеют право влиять на налоговую политику, а также принимать участие в важнейших решениях, связанных с объявлением войны и заключением мира. Напряжение в городе стало спадать.
Поначалу комитет шестидесяти пользовался огромной властью. Например, приходившие депеши Совет передавал ему для принятия решений. Получив решения, Совет отсылал их назад адресату. Впервые в Гамбурге утвердился суверенитет, верховная власть народа.
Однако постепенно Совет стал прибирать власть к рукам. Чтобы обезглавить мятеж, опытные властители города сделали эффективный и коварный ход. Они ввели в Совет лидера народного движения Иоганна Бекерхольта. Через несколько месяцев был спровоцирован скандал. Народного вождя в результате судебного разбирательства обвинили в злоупотреблении властью и вывели из Совета. Более того, когда Бекерхольт позволил себе в резких тонах высказаться о Совете, его изгнали из города. Народ безмолвствовал…
В Гамбурге все успокоилось после того, как Любек был объявлен императором вне закона, и там вернулся к власти старый Совет. Наш город ждала та же участь. Зачинщики волнений прекратили свою деятельность. В 1417 году съезд Ганзы вернул послов Гамбурга и поставил городу ультиматум с требованием отменить «Рецесс», и жители подчинились.

Что осталось после смуты?
После отмены «Рецесс» не умер. Уже в том же столетии его главные положения были возобновлены и даже расширены в новых «Рецессах», а позже вошли в конституцию города. Об этом мы расскажем в следующих номерах.
Что же Хайно Бранд, который оказался инициатором волнений, хотя сам в них не участвовал? Ни о каких преследованиях со стороны Совета не было и речи. Герцог выплатил долг. Более того, Бранд получил известность не только у своих современников, но и у потомков. Больше всего его сограждан впечатлил неслыханный пиетет: Бранда два раза сопровождали восемь сенаторов. Таких почестей не удостаивался никто ни до, ни после Бранда. В честь этого «великого человека» назвали улицу – Brandstwiete (находится напротив здания старой редакции «Der Spiegel»). Так она называется и ныне – через 600 лет.

Милиция, гвардия и «капитанская» музыка

Военные формирования Старого Гамбурга не только защищали жителей от внешних врагов и криминальных элементов. Хозяева города – гроссбюргеры – использовали их для поддержания своей власти в городе.

Через всю историю нашего города проходят волны политических кризисов – от мирных выяснений отношений до вооруженных столкновений. Между «верхами» и «низами» – незначительной по величине властвующей элитой – гроссбюргерами – и многочисленным слоем средних и мелких торговцев, ремесленников и прочего небогатого люда.
Последние считали себя полноценными гамбуржцами и патриотами, несправедливо ограниченными в экономических и политических правах, отстраненными от власти. Взаимное недовольство тлело постоянно, и нередко незначительного повода, небольшой искры было достаточно, чтобы разгорелся крупный конфликт. Если начинались серьезные столкновения, гроссбюргерам приходилось идти на компромиссы.
Например, в 1410 году город потряс конфликт, возникший всего лишь из-за уличной ссоры двух людей (об этом мы расскажем в одном из следующих номеров). Бюргершафт (парламент), представлявший интересы средних слоев, требовал уступок у Совета (правительства). Последнему пришлось пойти на компромисс, что и было записано в так называемом Рецессе (Rezess). Этот документ называют прообразом городской конституции, этакой гамбургской «Magna Harta» – «Великой хартией вольностей». Так что гроссбюргеры старались обеспечить себе достаточную военную поддержку в городе. Они побаивались давать оружие народу, а такой вид военных формирований, как народное ополчение, практиковали лишь в случае острой необходимости.

Гражданская охрана
Однако в начале XVII века для поддержания порядка и несения полицейской службы была создана «Гражданская охрана» – «Bürgerwache». Туда набирались горожане из мелкого и среднего торгового люда. В известном смысле это и было городское ополчение, или попросту милиция. Высказывалось даже мнение, что Bürgerwache – это «вооруженный бюргершафт». Гроссбюргеры не могли рассчитывать на нее во внутригородских разборках. Поэтому отцы города не стремились содержать ее в боеспособном состоянии и субсидировали по минимуму. Боязливые и экономные гроссбюргеры не тратились ни на казармы, ни на амуницию – бойцы ночевали в своих домах и сами обеспечивали себя оружием. Поэтому они, часто бедные люди, мало походили на регулярное обученное войско, не были и не выглядели героями с бравой выправкой и залихватскими манерами. У горожан жалкий вид «ментов» был предметом постоянных насмешек. На них рисовали карикатуры и сочиняли про них анекдоты. Вот один из них.

В кнайпе сидят приятели – один из Бремена, а другой из Гамбурга – и обсуждают вечную тему, чей город лучше и почему. На сей раз речь зашла о городских солдатах. Бременец с горячностью доказывает, что их гвардейцы, натурально, самые лучшие. Они так здорово стреляют, что один может уложить пятерых неприятелей! В ответ гамбуржец спокойно замечает, что его приятель, конечно, преувеличивает. А вот гамбуржцам привирать нет необходимости, достаточно говорить просто правду. Например, когда враги приближаются к городским валам и воротам и видят там милиционеров из Bürgerwache, то они от хохота поголовно валятся с ног и бьются в судорогах. Тут милиционеры выходят, грузят их тепленькими на повозки и везут на остров Grasbrook, где в свое время казнили Штертебекера и других пиратов (а позже, добавим мы, чуть было не устроили Олимпиаду).

Ганзеатская гражданская гвардия
В1628 году, по окончании строительства мощных оборонительных укреплений, в городе был расквартирован постоянный гарнизон. Его солдаты, проживавшие в казармах, в случае неожиданной опасности должны были незамедлительно занять свои места на оборонительных укреплениях города. Этакие «войска быстрого реагирования». Находясь под контролем Совета, эти военные части играли определенную роль в силовом балансе Гамбурга. Однако офицерский корпус гарнизона состоял из профессиональных военных – дворян, «людей без местных корней», попадавших на службу к ганзеатам из самых разных частей Германии. Это лишало гарнизон доверия городских верхов, тем более, что дворяне вообще не пользовались уважением среди жителей.

После перипетий французской революции и войны с наполеоновскими оккупантами Гамбург ожидали новые грозные события – непростое объединение Германии. В этой обстановке торговая элита города создала новые, надежные и верные ей воинские формирования – так называемую «Ганзеатскую гражданскую гвардию», «Hanseatische Bürgergarde» или иначе «Гамбургские гражданские войска» –«Hamburger Bürgermilitär».
Гвардию сформировали после ухода французов в 1813 году, как добровольные части, призванные защищать город. По окончании войны они фактически заменили Bürgerwache. Они тоже была “парамилицейским” образованием – ночевали гвардейцы дома и всю амуницию приобретали за свой счет. Однако положение их было совершенно другим, нежели у распущенной Охраны. Офицеры в Ганзеатскую гвардию набирались, главным образом, из привилегированного торгового сословия, и на них Сенат мог положиться. Гвардия была недорогой, но при этом достаточно хорошо организованной и надежной военной силой. Ее бойцы достойно проявили себя во время знаменитого гамбургского пожара 1842 года. Тогда офицеры гвардии оказались фактически единственной в городе силой, способной действовать.
Наиболее ярко свою приверженность господствующей элите гвардия продемонстрировала во время революции 1848–49 годов. Она выступала на стороне правительства в его борьбе с большинством населения города, которое требовало гражданских прав и участия в управлении городом. Революционное брожение коснулось и воинских частей – явочным порядком там был принят новый принцип – теперь офицеры и унтер-офицеры не назначались Сенатом, а избирались самими гвардейцами. Лишенные было власти «старые» офицеры гвардии с помощью прусских частей подавили волнения нижних чинов. Военная реформа 1854 года еще усилила социальную ангажированность гвардии. Например, в случае разорения офицера разжаловали в простые гвардейцы.
При всем при том репутация гвардии в городе была весьма высокой. Для респектабельного гражданина было почетно стать ее офицером. В народе считалось, что гвардия защищает славу и гражданские свободы города. Особенно выигрышно выглядели гвардейцы в сравнении с гарнизонными солдатами появившегося в городе бундесконтингента (Bundeskontingent), которые жили в казармах в недостойных условиях и выглядели как бы продолжателями старой, несостоятельной, Гражданской охраны.
Однако более важным для мнения обычных горожан было другое обстоятельство – в ряде случаев, например, во время волнений 1830 года, гвардейцы вели себя по отношению к бунтовщикам-либералам более гуманно, чем солдаты гарнизона. В народе это помнили долго. Не забыли об этом и отцы города. После вступления Гамбурга в 1866 году в Северо-Германский союз решением Сената Ганзеатская гвардия была распущена, несмотря на протесты, под которыми подписались 14 тысяч жителей.

Мы поговорили о вооруженных формированиях Старого Гамбурга, об их социальной направленности (классовом характере, как говорили раньше,). А в заключение расскажем, как Bürgerwache, предмет насмешек современников, оказался в представлениях потомков парадоксальным образом связанным с высоким искусством.

«Гамбургская капитанская музыка»
Боевые заслуги Bürgerwache были невелики, но память о ней дошла до наших дней совершенно неожиданным образом. Как и другие гамбургские объединения, городская охрана ежегодно устраивала свой профессиональный праздник с большим банкетом. На нем исполнялась музыка духовного и светского характера – каждый год новые произведения. Сочинять их должен был специальный композитор, находившийся на постоянной службе у города, так называемый музыкальный директор (Director Musices).
Мы уже писали, что в начале XVIII века им был знаменитый Георг Филипп Телеман (Georg Philipp Telemann), за 18 лет написавший 36 таких произведений. Телеман их использовал для экспериментов, они демонстрировали разные стороны его универсального творчества и стали как бы витриной его искусства. Офицеры Bürgerwache имели чин капитана, поэтому произведения, им посвященные, и назывались «Гамбургская капитанская музыка» (Hamburgische Kapitänsmusik). Из них сохранилось только девять, они живут и поныне – исполняются в концертах, записаны на дисках.