Category: История

Текст: Константин Раздорский
Фото: Internet / Bildarchiv

История в датах
125 лет назад в Гамбурге разразилась последняя в истории Германии эпидемия холеры. Она унесла более 8 000 жизней, но в то же время стала побудительным толчком для создания современной системы водоснабжения.

До 1892 года наш город уже имел печальный опыт эпидемий холеры – только в XIX веке они обрушивались на него семь раз. Впрочем, этот опыт мало чему научил власти, хотя природа возникновения болезни и ее возбудитель были уже известны – врач-бактериолог Роберт Кох (Heinrich Hermann Robert Koch) открыл холерный вибрион в 1883 году.

Справедливости ради следует отметить, что это было второе его открытие – впервые бациллу выявил еще в 1854 году Филиппо Пачини (Filippo Pacini). Однако итальянские медики проигнорировали научный прорыв своего коллеги, поскольку были сторонниками распространенной тогда теории передачи болезни через мифические воздушные миазмы.
Со времени открытия Коха прошло почти десять лет, но в Гамбурге все еще не была достроена центральная фильтровальная станция для очистки питьевой воды песком, что впоследствии обернулось для города настоящей катастрофой (кстати, в соседней Альтоне, где такая станция уже работала, жертв эпидемии оказалось намного меньше).

Причины задержки были скорее финансовыми – в то время больших расходов требовало от Сената строительство складского комплекса Speicherstadt, так что власти вынуждены были экономить на других статьях бюджета и впоследствии получили за это изрядную порцию критики.
По одной из версий, холерные вибрионы могли быть занесены в город беженцами из России, которые отправлялись в Америку через гамбургский порт. Эпидемии предшествовали жаркие летние месяцы, в результате чего вода в Эльбе прогрелась до необычно высокой температуры, а ее уровень заметно упал. Тем не менее, река оставалась главным источником питьевой воды, что и определило крупные масштабы гуманитарной катастрофы.
18 августа местные газеты впервые сообщили о подозрениях на холеру. Умершим не сразу поставили правильный диагноз, и какое-то время городские власти вообще отрицали сам факт возникновения эпидемии. Но затем события стали развиваться так стремительно, что заболевания и смерти едва успевали регистрировать. Счет летальных исходов пошел на сотни. 22 августа эпидемия была признана официально – в этот день зарегистрировали 640 заболевших и 239 умерших.

В городе возникла паника, многие спешно покидали Гамбург. Когда переполненные больницы уже буквально трещали по швам, на помощь медикам пришли прусские военные, развернувшие в районе Эппендорфа полевой лазарет из шести бараков и 35 больших палаток.
Трагедия затронула прежде всего беднейшие слои населения, жившие скученно и в жутких санитарных условиях, когда десятки людей пользовались загаженным сортиром во дворе, а воду брали из той же Эльбы, куда сбрасывались все отходы и фекалии. Директор больницы в Эппендорфе, профессор Теодор Румпф (Theodor Rumpf), назвал систему городского водоснабжения «допотопным свинством». А специально приехавший в Гамбург Роберт Кох, ставший к тому времени главой Прусского института инфекционных болезней, в ходе осмотра рабочих кварталов потрясенно заявил: «Господа, я просто забываю, что нахожусь в Европе».

Чтобы сдержать распространение эпидемии, 31 августа Сенат образовал специальную комиссию по борьбе с холерой. По распоряжению Роберта Коха были закрыты школы, театры, общественные бани и купальни, запрещены все собрания, танцевальные вечеринки и прочие развлечения.
По улицам ходили дезинфекционные колонны добровольцев, вооруженных ведрами, лестницами и кистями на длинных палках. В их задачу входило обрабатывать зараженные дома лизолом, карболкой и хлорной известью. Городские власти напечатали 300 000 листовок, в которых разъяснялось, как правильно вести себя в условиях эпидемии, но большая часть населения в рабочих кварталах не могла их прочитать, поскольку была неграмотна.
К сожалению, возможности медиков были в то время весьма ограниченны. Прививок тогда еще вообще не существовало, а из медикаментов для борьбы с холерой применяли только слабый раствор соляной кислоты и касторовое масло, при помощи которого врачи боролись с поносами. Кормили измученных болезнью людей ячменным и овсяным отварами.
Характерный признак холеры – сильное обезвоживание организма, а пить можно было только кипяченую воду, которую возили по Гамбургу в бочках и раздавали бесплатно. Так как Эльба была заражена вибрионом, то для получения чистой воды власти распорядились вырыть 155 колодцев и четыре скважины. Многие пивные компании предоставили в распоряжение города собственные производственные скважины.

Но дыхание смерти по-прежнему носилось по опустевшему Гамбургу – магазины и лавки были закрыты, всякая общественная жизнь замерла, редкие прохожие иногда падали без сознания прямо на улице, по мостовым днем и ночью громыхали повозки с трупами. Быстро множились братские могилы на кладбище в Ольсдорфе, где сотня добровольцев хоронила тысячи умерших.
Город платил смерти ежедневную дань – наиболее трагическими выдались дни 27 августа, когда было зарегистрировано 1 102 заболевших и 455 умерших, и 2 сентября (810 заболевших и 479 умерших). За десять недель эпидемия холеры, которой суждено было стать последней в современной истории Германии, унесла с собой жизни 8 605 человек – примерно половину из 16 956 заболевших.
Болезнь свирепствовала в городе с середины августа до конца октября 1892 года. Последние случаи новых заболеваний были отмечены 2 октября, после чего ситуация стала постепенно приходить в норму. Однако смерти регистрировались еще вплоть до начала ноября, и только 16 числа об окончании эпидемии было объявлено официально.

Имиджу ганзейского города, о скандальных условиях жизни в котором узнала теперь вся европейская общественность, был нанесен серьезный ущерб. Трагедии способствовали действия властей и коммерсантов, которые во имя прибыли жертвовали здоровьем населения, отказываясь строить достойные людей квартиры. Среди крупных городов Германии именно у Гамбурга была наибольшая доля подвальных жилых помещений, фактически не пригодных для жилья.
Эпидемия обернулась также сильнейшим экономическим кризисом – порт был закрыт, а для местных торговых судов в других портах вводили жесткий карантин. Людей, приезжавших из Гамбурга в другие города Германии, сторонились и часто не пускали на постой, а привезенные товары просто не покупали. Англия, Швеция и Нидерланды запретили людям из района бедствия въезд на свои территории, в других странах действовал долгий карантин.
Авторитет Гамбурга упал в те дни настолько, что в рейхстаге всерьез подумывали о том, чтобы лишить его статуса вольного города. Однако была и поддержка – наряду с гуманитарной помощью в виде продовольствия, одежды и постельных принадлежностей на берега Эльбы и Альстера поступило более 3,4 млн золотых марок со всего мира – из США, Австралии и даже из Африки. Сами гамбуржцы пожертвовали на борьбу с холерой около 1,27 млн марок.
После эпидемии Сенат вынужден был пойти на реформы, но лишь в 1898 году приняли, наконец, «Закон о содержании жилищ». Он создал правовую базу для сноса эпидемиологически опасных кварталов и строительства более современного жилья.

В итоге был практически полностью снесен и отстроен заново квартал Gängeviertel, условия жизни в котором были особенно удручающими. Через год после эпидемии в Гамбурге ввели в строй фильтровальную станцию по очистке воды и построили первую в Германии установку по сжиганию мусора. Уже 28 декабря 1892 года в городе был создан Институт гигиены (сегодня – Institut für Hygiene und Umwelt).
Кстати, когда в 1898 году открылась новая Ратуша, ее внутренний дворик украсил фонтан, который до сих пор служит напоминанием о той катастрофе. Он посвящен античной богине чистоты и здоровья, которую звали Гигиея – это от ее имени образовано знакомое каждому слово «гигиена». Изначально здесь собирались установить бронзовую фигуру бога торговли Меркурия, но после эпидемии холеры с тысячами жертв гамбургские власти решили подчеркнуть важную роль современного водоснабжения и строгого соблюдения гигиенических норм в борьбе с эпидемическими заболеваниями.
В современном мире холера уже не представляет такой опасности, какой была раньше. Возможно, кто-то из наших читателей-одесситов еще помнит об эпидемии 1970 года, остальные судят о ней по знаменитой миниатюре Михаила Жванецкого. Однако в мире по-прежнему регистрируют и отдельные случаи, и эпидемические вспышки холеры в бедных странах, особенно после крупных стихийных бедствий – например, землетрясений. Эпидемия на Гаити в октябре 2010 года затронула 7% населения страны и унесла 9 700 жизней. То есть, больше, чем погибло в Гамбурге в конце XIX века.

Текст: Галина Дрейдинк
фото: Интернет

Название парка развлечений «Hamburger Dom» напрямую связано с христианством, а точнее сказать, с распространением на севере Германии католической веры. Самая первая христианская церковь Mariendom была построена в Гамбурге в IX веке. Она находилась на улице Speersort, через дорогу от St. Petri-Kirche. (Сейчас на этом месте – Domplatz – разбит небольшой парк, освещаемый по вечерам оригинальными дизайнерскими лампами).
Церковь Mariendom получила статус «собора» (по-немецки Dom), так как была резиденцией епископа Ансгара, первого епископа на севере Германии, который впоследствии был причислен к лику святых. Кстати, во многих церквях нашего города можно увидеть изображения святого Ансгара, держащего в руках ту самую церковь, в которой и зародился народный праздник, известный нам сегодня как «Hamburger Dom».

Примерно с ХI века Mariendom стал местом бойкой торговли. Это было тогда самое большое здание в городе, и в холодное время года под сводами собора выстраивались ряды с различными товарами. На ярмарки в Mariendom приезжали со всего севера Германии ремесленники, купцы, а также разного рода шарлатаны и бродячие артисты. Богослужения и развлечения сосуществовали параллельно, и гамбуржцы воспринимали такое странное, на первый взгляд, соседство, как должное.
Лишь однажды, в 1337 году, епископ Бременский попытался запретить проведение ярмарок и увеселительных аттракционов в соборе. Не только все горожане, но и прихожане храма, и даже священники выступили в защиту ярмарки Hamburger Dom. Еепископу пришлось уступить и разрешить торговлю и развлечения в храме, но только в плохую погоду, «bei Hamburger Schietwetter». А когда погода в Гамбурге бывает хорошей?
С распространением протестантизма католический собор утратил свое значение, число прихожан сократилось, и Mariendom окончательно превратился в своего рода торговый центр под названием Hamburger Dom. А что происходило в храме и вокруг него перед Рождеством! Не только полицейские, но и отряды солдат направлялись туда для наведения порядка – и все это в самом центре города…
Собор разрушили в 1806 году. Ярмарка Hamburger Dom почти целый век «кочевала» по городским площадям – Gänsemarkt, Pferdemarkt (сегодня Gerhart-Hauptmann-Platz), Zeughausmarkt и, наконец, Großneumarkt.

Святой Ансгар держит в руках Mariendom – Hamburger Dom, 
(оригинал картины находится в St. Petri Kirche)
Mariendom в 1800 году 
(на заднем плане шпиль St. Petri, поодаль справа St. Jacobi)

Heiligengeistfeld
Только в 1893 году городские власти утвердили новое место проведения ярмарки Hamburger Dom – Heiligengeistfeld (Поле Святого Духа). Первое упоминание о нем относится примерно к концу XV века. Это был громный луг, ранее принадлежавший больнице для паломников и неимущих Hospital zum Heiligen Geist.
Город выкупил у церкви эти угодья, и с XVII века огромная свободная от застройки территория использовалась для совершенно разных целей. Здесь был скотный рынок (сегодня торговый центр Rindermarkthalle). Со стороны Glassicshausse регулярно проводились учения по строевой подготовке для армейских подразделений. На месте бункера примерно с 15 века до 1936 года находилась ветряная мельница, которая сама по себе была архитектурной достопримечательностью. В память о ней один из павильонов Hamburger Dom сделан в форме мельницы.

С конца 19 века Heiligengeistfeld стал использоваться преимущественно для развлекательных целей. Выставки, цирковые представления, шоу, демонстрация новинок техники – чего только не было на этом «поле чудес».
На месте станции метро St. Pauli с 1882 до 1909 года находилась монументальная панорама – морские просторы в трехмерном изображении – зрелище для тех времен просто фантастическое. Карл Хагенбек, основатель гамбургского зоопарка, c 1887 года устраивал на Heiligengeistfeld показы экзотических животных. Иногда жители St. Pauli жаловались в полицию на обезьян и жирафов, «заблудившихся» в жилых кварталах.
Каждую зиму, начиная c 1880 года, вдоль Glassicshausse заливали большой каток. Cпортивные праздники, как, например, 9. Deutsches Turnfest 1898 г. (гимнастический праздник с числом участников около 10 тысяч человек), и другие спортивные мероприятия послужили толчком для строительства спортивного зала, а впоследствии – и стадиона St. Pauli.

Почтовая открытка образца 1923 года

Hamburger Dom по праву считается одним из главных увеселительных мероприятий на Heiligengeistfeld. C 2 до 26 декабря 1900 года прошел первый официальный «Рождественский» Hamburger Dom. В 1947 году впервые состоялся Sommerdom (Hummelfest), а в 1948 году – Frühlingsdom. C тех пор парк аттракционов или, как говорят сами немцы, народный праздник Hamburger Dom проходит в нашем городе 3 раза в году. Ежегодно его посещает около 10 миллионов человек.

От Петра до «мертвой петли»

Технический прогресс начала 20 века внес радикальные изменения в структуру увеселений. Торговля продуктами питания, сувенирами и изделиями народных промыслов стала второстепенным делом. На первый план вышли карусели!
Hamburger Dom – это фантастический город из примерно 260 «домов», больших и маленьких, сияющих огнями и манящих задорной музыкой. Около ста из них предлагают посетителям кулинарные изделия, сладости, выпечку. В нескольких палатках вас ожидают так называемые стационарные развлечения – лотереи, розыгрыши и незатейливые испытания на силу, мовкость, меткость (тир, дартс, наковальня и т.д.) А все остальное – бесчисленные карусели, качели, машинки, паровозики, словом все, что движется, падает, несется и переворачивается – на любой вкус, для всех возрастных категорий.
Но один аттракцион вызывает восторг у всех, даже если не кататься, а просто смотреть на сумасшедшие пируэты движущихся по рельсам вагончиков – это американские горки. Перевороты вниз головой, крутые виражи, томительные моменты ожидания и почти свободный полет вниз вызывают сплошной восторг у любителей острых ощущений.
Прототип современных многокилометровых конструкций – русские ледяные горки, построенные по приказу Петра I под Санкт-Петербургом. Их высота доходила до 25 метров, а угол наклона составлял 50 градусов. Предприимчивые французы построили в 1812 году в Париже Les Montagnes Russes – Русские горки – железную дорогу, по которой катились вагонетки на колесах.
Англичане «замкнули» круг, и с 1846 года вагончики поехали по закольцованному треку. Американцы стали использовать электрические подъемники, разработали разнообразные траектории движения и преуспели в своих изобретениях настолько, что даже в России этот аттракцион стал называться Американскими горками. B Германии распространено другое название – Achterbahn, так как самые популярные треки имели форму, похожую на восьмерку (acht).
Немец Вернер Штенгель в 1974 году с помощью формул и математических расчетов решил проблему безопасности пассажиров на отрезке пути, который называют «мертвой петлей». Самый большой аттракцион парка Hamburger Dom сегодня – это Olympia Looping, который состоит из пяти колец, пяти «мертвых петель». Может, все-таки рискнуть и прокатиться?

Этим летом Hamburger Dom открывает свои ворота на площади Heiligengeistfeld 28 июля и работает до 28 августа.
Часы работы: пн-чт, с 15 до 23 часов, пт-сб, с 15 до 00.30, вс, с 14 до 23 часов, по средам – семейные дни, хорошие скидки на билеты, по пятницам, в 22.30 – большой фейерверк.

www.hamburg-dom-aktuell.de

Текст: Юрий Одессер
Hamburgensie

До сих пор гамбургжцы используют выражения и словечки, оставшиеся от старых добрых времен. Такие языковые гамбургензии (Hamburgensie – то, что родилось в Гамбурге), гуляют не только в городском языке. Многие из них стали общенемецкими.

Hamburger Sie – «гамбургское Вы»
Немцы обращаются друг к другу по-разному, и на Ты (duzend), и на Вы (siezend), называя по имени или фамилии. Обращение по имени и на Вы (Vorname + Sie) имеет общепринятое название «гамбургское Вы» (Hamburger Sie). Есть еще «гамбургское Ты», когда Ты используется с фамилией (такое обращение называют также «берлинским Ты» – Berliner Du, но мы все эти столичные посягательства с гневом отвергаем). Эти две формы делают обращение не слишком официальным, но и не фамильярным.
Hamburger Sie образовалось, как и многое другое, под влиянием английского, в котором обращение на Ты отсутствует. На Вы с именем, как правило, обращаются к работникам сферы услуг: к медсестрам, к работницам по дому, к парикмахерам, которые в карточках на рабочем месте записываются тоже по имени. А вот на нагрудных карточках кассиров стоит и имя, и фамилия, возможно, поэтому они называют друг друга по фамилии, но на Ты.
Учителям гимназий предписано (многократно) обращаться к школьникам, достигшим переходного возраста, по имени и на Вы. Но на деле обычно остается привычное разговорное Ты. С «гамбургским Вы» обращаются родители к приятелям своих детей. А вот сами дети, если их сверстники имеют сложные имена, называют их по фамилии, но обращаются на Ты – получается тоже «по-гамбургски».

Идиомы в гамбургском сленге
Раньше, многие века, в нашем городе, как и во всей Северной Германии, разговаривали на нижненемецком языке или просто платт-дойч (Plattdeutsch), родственном английскому. Это не был единый стандартизированный язык – только в Гамбурге было несколько его диалектов. Стандартный немецкий язык образовался на основе верхненемецкого (Hochdeutsch). Он был сначала принят культурно-бюрократической элитой, а позже вытеснил все диалекты, включая платт-дойч.
Вытеснение платт проходило длительное время – в течение жизни нескольких поколений. Консервативные гамбуржцы с трудом отказывались от привычного языка. С презрением называли они чужаков «куиддье» (Quiddjes), т.е. говорящие на верхненемецком. В ходу долго была смесь хохдойч и платт, так называемый миссингш (Missingsch). В Гамбурге «спотыкались кончиком языка об острый камень» – «Die Sprecher s-tolperten mit s-pitzer Zunge über den s-pitzen S-tein», т. е. вместо Ш (sch) произносили С (S).
Сейчас таких людей осталось мало, это в основном старики. Они рады подчеркнуть свою исконную принадлежность к городу, приправляя свою речь гамбургскими идиомами – словечками и выражениями на платте. Однако, миссингш находит вторую жизнь в кабаре, театрах. Отсюда сочные словечки возвращаются в обиход горожан. Другим их источником является речь выходцев из окружающих город деревень, где платт еще не исчез как разговорный язык. Гамбуржцы любят пошутить. Однажды один старожил с задубевшим от морского ветра и солнца лицом, хитро ухмыляясь, проговорил-пропел мне невообразимое звукосочетание: «Kuddeldaddeldu». Я запомнил, а потом нашел – таким именем наделил своего героя, разухабистого морячка со скользким до скабрезности юморком, писатель и кабаретист начала ХХ века Иоахим Рингельнатц (Ioachim Ringelnatz, помните его знаменитое: «In Hamburg lebten zwei Ameisen…» – «В Гамбурге жили два муравья…»?). Песенки и имя Kuddeldaddeldu (Kuddel – Курт, Daddeldu – так слышится английское «that will do» – das wär’s – это пойдет) растеклись по Германии, а теперь и по Интернету.
Культовую фразу Hummel Hummel – Mors Mors в Гамбурге знают все. О ней написаны книги. Мы здесь ограничимся переводом, чтобы позже вернуться и поговорить поподробнее. «Hummel Hummel» дразнили дети водоноса Хуммеля. На что тот незамысловато им отвечал Mors Mors (жопа, идите в жопу). Живописная фигура Хуммеля с ведрами на коромысле – такой же символ Гамбурга, как церковь Сан-Михель, а теперь и Эльбфилармония.

högen – чертовская радость
Когда вы слышите (возможно, в кнайпе), как кто-то говорит sich höge, и при этом бьет себя по ляжке, и еще строит такую физиономию, что, мол, тебе такое и не снилось, это значит, что у мужика все идет чертовски (аналог в немецком – diebisch-воровски) хорошо. Что-то вроде «хорошо сидим!», с той разницей, что русскому выражению 50 лет, а немецкому – почти в 20 раз больше. И происходит это выражение из времен, когда Гамбург был «пивным домом Ганзы». Тогда один раз в 2 года пивовары устраивали свой профессиональный праздник Höge (веселье – на платт), с грандиозным обедом на Rödingsmarkt в соответствующем Bruderschaftshaus.

klönen – болтать
Klönen – беседовать, уютно расположившись, трепаться с друзьями-приятелями. До XVIII века klönen имело близкое значение, только без «уютной компоненты». Тогда оно хорошо звучало в выражениях типа русского «не вешай лапшу на уши» (Klön mi nich de Ohren vull). Есть известное выражение klatschen или tratschen, которое близко к русскому трепаться, сплетничать. Известная театральная и киноактриса Хайди Кабель (Heidi Kabel) исполняла на сцене Ohnsorg-Theater небольшой номер под названием «Tratsch im Treppenhaus», близкое к русскому «лестничному остроумию» (в действительности это перевод с английского).

Fisimatenten
В истории города были времена, о которых гамбуржцы вспоминать не любят. Это касается не в последнюю очередь периода наполеоновской оккупации. Горожане были унижены, разорены и с изгнанием французов постарались удалить любые напоминания о них. Осталось разве что французское название правительства и его членов – сенат, сенаторы, да еще несколько выражений, которые оказались такими измененными, что об их происхождении забыли.
Самое известное из них физиматентен (Fisimatenten). С таким названием есть фильм и даже музей. Есть несколько вариантов происхождения выражения. Вот один из них: от французского Visitez ma tente – приходи ко мне в палатку (это один из несыкольких возможных вариантов происхождения). Так зазывали французские солдаты прекрасных дщерей ганзейских. Иные мамаши напутствуют дочек, отпуская их из дома: «Mach mich keine Fisimatenten!» – «И никаких мне Fisimatenten!». Однако девушки на самом деле были большими скромницами и, в отличие от современных эмансипированных девиц, стеснялись даже слово «туалет» произнести. А если приспичит, то произносили эвфемизм: «Ich geh ma ehm nach Tante Meier» – я иду к тете Майер.
А вот знакомые слова: пантофель – домашние тапочки (от Pantofola ital., так что Teufel – дьявол – здесь не ночевал. А помните певицу Дебору Пантофель-Нечецкую?). Женские выраженьица: Pantoffelheld – слабак или unter dem Pantoffel stehen – находиться под каблуком. Эти словечки говорят, нет – кричат, что давно пора эмансипировать на самом деле мужчин! Пантофель называют еще Puschen – это сокращение от Pampuschen (Произошло от французского слова и, заметьте, никакой связи с украинскими пампушками). Первые телевизоры назывались Puschenkino.
Есть гамбургские словечки, которые образуют целые грозди слов. Например, такое очень гамбургское слово tüdeln. Tüdelkram обозначают бессмыслицу, а резким Tüdelut обрезают в разговоре пустой треп. Растерявшегося, сбитого с толку, называют ласково tüdelig. О знаменитой песенке «An de Eck steit’n Jung mit Tüdelband», которую поют гамбуржцы до сих пор, мы еще поговорим позже.
Другое негативное – büdel: Quarkbüdel – придира, забияка; Tranbüdel – зануда, Murksbüdel – бездельник с двумя левыми руками… и много другого. Упомянем еще один büdel: Schietbüdel, то же самое, что Schieter или Scheißerchen. Представьте мамашу, которая с любовью лепечет младенцу: «Mой маленький засранчик» – «Mein kleines Schietbüdel…» На этой веселой ноте и закончим.

Текст: Андрей Нелидов
Фото: Интернет

Бисмарк против Гамбурга
Вольный и ганзейский – таков статус нашего города, отраженный в его полном официальном наименовании. Звучит гордо, однако следует признать, что сегодня эта формулировка – не более чем дань исторической традиции, за десятилетия превратившаяся в некую условность.
Ганзы как торгового союза давно уже нет, а ее «реинкарнация» в виде партнерства современных городов имеет скорее культурную, чем экономическую базу. Что же касается истинной свободы вольного города-государства, то Гамбург потерял ее 150 лет назад, когда уступил давлению Пруссии и присоединился к Северогерманскому союзу. Как ни прискорбна потеря былой независимости города, она стала следствием позитивного в целом процесса объединения германских земель. Но начался этот процесс задолго до 1871 года.

От империи – к союзу
В 1806 году Наполеон распустил Священную Римскую империю германской нации, история которой уходит корнями в первое тысячелетие нашей эры. После победы над Бонапартом в 1815 году на Венском конгрессе вместо дряхлой империи был основан Германский союз – объединение 39 независимых государств и вольных городов. В конфедерацию входили: Австрийская империя, пять королевств (Пруссия, Саксония, Бавария, Ганновер, Вюртемберг), многочисленные герцогства и княжества, а также четыре вольных города с республиканской формой правления (Бремен, Гамбург, Любек, Франкфурт-на-Майне). Хотя формально все члены союза были равными в своих правах, наибольший политический, экономический и военный вес имели в нем Пруссия и Австрия, постоянно соперничавшие между собой.
Идея окончательного объединения германских земель в общем-то давно привлекала немцев, но у каждого княжества или герцогства были свои интересы и свои условия. К тому же непонятно было, под чьей эгидой это должно было произойти. И десятилетия спустя война между Пруссией и Австрией оказалась неизбежной, тем более что к тому времени главой прусского правительства стал Отто фон Бисмарк (Otto von Bismarck), уже зарекомендовавший себя решительным политиком в деле объединения германских земель. Если ему не удавалось добиться своего средствами дипломатии, он без особых раздумий прибегал к военной силе. Бисмарк только что отвоевал Шлезвиг и Гольштейн у Дании, союзником которой выступала Австрия, и останавливаться на этом явно не собирался.

В 1866 году в союзе с Италией, претендовавшей тогда на Венецию, Берлин нанес Вене ряд чувствительных поражений и по навязанному Австрии мирному договору получил от нее Ганновер, Франкфурт-на-Майне, герцогство Нассау и княжество Гессен-Кассель. Вену фактически вытеснили на политическую обочину, европейские границы обрели новые очертания, а прежний Германский союз приказал долго жить.

С начала 1867 года Бисмарк работал над созданием конституции Северогерманской конфедерации. В итоге появился на свет Северогерманский союз (Norddeutscher Bund), канцлером которого и стал глава прусского правительства, занимавший к тому же пост министра иностранных дел. Война с Францией и создание Германской империи были еще впереди, а у Бисмарка пока хватало забот с формированием нового союза. В частности, ему предстояло уговорить присоединиться к нему вольнолюбивых и строптивых гамбуржцев, а это было весьма непростой задачей.

Под угрозой оккупации
После победы на Австрией Бисмарк в соответствии с мирным договором обеспечил прусскому королю контроль над германскими территориями севернее Майна. Одни земли были отвоеваны пруссаками у Вены, как Ганновер, другие вошли в новый союз фактически по принуждению, как Саксония. Вольный ганзейский Гамбург предпочел бы по своей давней традиции оставаться нейтральным, без участия в каких-либо объединениях, но тогда это оказалось невозможным – ему предстояло стать лишь одним из 22 членов союза – и с единственной, по сути, привилегией.
Поначалу Бисмарк был вынужден в какой-то мере ограничивать свое давление на потенциальных участников Северогерманской конфедерации – он понимал, что Австрия пока еще остается сильной державой, да и Франция могла вмешаться, поскольку ничего так не опасалась, как возникновения новой Германской империи. Но уже к весне 1867 года первый в немецкой истории бундесканцлер стал торопить события. Всем были известны его слова: «Самые важные вопросы нашего времени решаются не речами, а железом и кровью». В полном соответствии с ними Бисмарк поставил Гамбург перед выбором – или членство в новом союзе, или прусские войска входят в город. Это был откровенный и ничем не прикрытый шантаж.
Канцлер не зря бряцал оружием – как и сами гамбуржцы, он хорошо знал, что нет ничего хуже для экономики города, чем оккупация. И за примером далеко ходить не надо было – за восемь лет наполеоновского владычества Гамбург как центр мировой торговли деградировал катастрофически. И на этот раз угроза прусской аннексии была вполне реальной, но гамбуржцы предпочли все же не сдаваться без дипломатического боя. Во время нелегких переговоров с Бисмарком они попытались выторговать для Гамбурга хоть какие-то привилегии в обмен на исчезавшую свободу.

Им было что терять – полностью независимый город-государство с собственными дипломатическими представительствами в важнейших портах мира имел свой торговый флаг и возможность полностью автономно заключать торговые договоры, у него были собственные почта, телеграф и даже войска. Увы, не такие сильные, как у пруссаков. И хотя гамбуржцы отнюдь не желали становиться подданными прусского короля, еще меньше они хотели войны, поражение в которой уже не оставляло бы им возможности маневра.

Вольный порт взамен свободы
«Железному канцлеру» решено было оказать мирное сопротивление. Его возглавили Карл Германн Мерк (Carl Hermann Merck), отвечавший в Сенате за внешние отношения, и Густав Генрих Кирхенпауэр (Gustav Heinrich Kirchenpauer) – адвокат, издатель и гауптман городского ополчения, позднее ставший первым бургомистром. Переговоры шли тяжело – хотя канцлеру по-человечески импонировала попытка «купцов» защитить интересы своего города, он вовсе не собирался делать им какие-либо подарки. Многие гамбуржцы тогда открыто ненавидели Бисмарка, сам же он вспоминал, что жители города, судя по всему, не прочь были при случае повесить его.

Тем не менее, «торг» продолжался. В итоге он застопорился на теме порта. Северогерманская конфедерация представляла собой не только политический, но и таможенный союз с единым внутренним рынком. Гамбургским купцам, привыкшим к другим масштабам, этого было мало – крупнейший морской порт германских земель требовал беспошлинного импорта для товаров со всего мира. Однако Бисмарк был против и на годы «подвесил» проблему, пообещав решить ее позже.
В итоге Пруссия добилась своего – 15 мая 1867 года Сенат Гамбурга скрепя сердце рекомендовал законодательному собранию принять конституцию нового союза. Тем самым город вошел в него и отдал верховную власть Берлину. 30 сентября того же года гамбургские военные влились в прусскую армию, образовав там 76-й пехотный полк. А 6 ноября было распущено городское ополчение. «На всякий случай» Берлин прислал в гамбургские казармы своих солдат, и вольный город потерял привычную свободу действий. Его жители находили утешение в том, что в случае внешней агрессии Пруссия встанет на их защиту.

Однако таможенный вопрос не был похоронен окончательно. Через десять лет после создания Германской империи, 25 мая 1881 года, Сенат Гамбурга заключил с имперским правительством договор, который во многом оправдывал усилия, приложенные для его достижения. Хотя город оставался частью единой таможенной территории, его порт получил статус свободного от пошлин. Кроме того, «железный канцлер» предоставил Гамбургу 40 млн золотых марок для строительства складского комплекса Speicherstadt. Это решение пошло на пользу экономике и самого города, и Второго рейха.

Поэтому когда Отто фон Бисмарк 3 июня 1890 года впервые за 26 лет прибыл в Гамбург, отношение к нему было уже совсем другое – его поезд встречали овациями. Сразу после смерти бывшего канцлера в 1898 году жители города начали собирать средства на грандиозный памятник человеку, который когда-то лишил их свободы и буквально за шиворот втащил в Северогерманский союз. В 1906 году работа над крупнейшим в мире монументом в его честь был завершена.
Любопытно, что всю свою жизнь «железный канцлер» оставался последовательным сторонником монархической власти, что не совсем согласуется с республиканским духом нашего города. Он одержал победу над Гамбургом, однако памятник вовсе не отражает его торжества – он выглядит не победителем, а рыцарем, уставшим от бесконечных войн за объединение Германии.
Можно ли сделать людей счастливыми против их воли? Можно ли тащить их за шиворот к лучшей жизни? Эти вопросы по-прежнему спорны. О Бисмарке всегда говорили и писали разное, однако следует признать, что при всей сложности характера это был честный человек, который действовал, исходя лишь из интересов немецкого государства – так, как он их понимал, конечно.

Текст: Галина Дрейдинк
Фото: Интернет

25 марта 1957 года Рим заливало дождем, когда главы правительств семи государств – Франции, Италии, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга и Западной Германии – собрались на Капитолийском холме. В роскошном зале Горациев и Куриациев Капитолийского музея перед объективами пяти сотен фотокамер они подписали три договора, которые изменили ход развития истории Старого света. И теперь Объединенная Европа празднует свое 60-летие.

Римские договоры включают:
– договор о создании Европейского экономического сообщества (ЕЭС)
– договор о создании Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом)
– соглашение о формировании единых органов юстиции – Европейского парламента, Европейского суда и Европейского социально-экономического комитета.
Это историческое событие стало фундаментом нового общего европейского дома. Тем не менее, Канцлер Германии Конрад Аденауэр сразу после церемонии подписания был, по словам очевидцев, очень не в духе и, как сообщал журнал «Шпигель», раздраженно посетовал: «Я даже не знаю, что я вообще подписал!». Много лет спустя, в 2007 году, Альфред Бройер, который работал в организационном комитете этой встречи, в интервью французскому телевидению рассказал, что на столе у глав государств на самом деле лежали стопки чистой бумаги. Только первая и последняя страницы были по-настоящему напечатаны. Что же произошло?
До последнего момента эксперты всех стран-участниц выверяли формулировки, переводчики ночи напролет переделывали тексты. Шестьдесят лет назад, когда не только Интернета, но и факса еще не было, а в типографиях страницы верстались вручную, в Капитолийский музей привезли самый современный в ту пору печатный станок. Но работать на нем можно было только в подвале, чтобы не забрызгать краской уникальные картины, висевшие во всех помещениях музея, в том числе и в коридорах.
Подвал оказался таким сырым, что свеженапечатанные страницы невозможно было сразу сложить, краска сохла плохо (как мы знаем, Рим заливало дождем). Страницы с текстами договоров, напечатанные на четырех языках, разложили на ночь для просушки на других этажах музея просто на полу. Старательные итальянские уборщицы рано утром собрали все непонятные им бумажки и выбросили их в мусорный бак.
Еще раз напечатанные в срочном порядке в Брюсселе и привезенные в Рим тексты должны были рассортировать специально нанятые временно студенты, но вместо работы они устроили забастовку с требованием поднять зарплату. Организаторам ничего не оставалось сделать, как положить на стол переговоров стопки белой бумаги, прикрыв каждую титульным листом.
Цепь случайностей или злой «омен» (знамение) – белые листы бумаги, лежавшие перед подписантами, символически отражают суть проблем, которые вот уже 60 лет сопровождают проект «объединенная Европа». Учесть интересы всех стран и создать надежную систему взаимоотношений в экономическом, политическом и социальном контексте – задача не из простых, требующая компромисов, здравого смысла, талантливой организации и даже хорошей погоды. Будущее Европы все еще как белый лист бумаги, который будет написан, потом исправлен, переписан, напечатан, и когда-нибудь наши потомки найдут там орфографические ошибки…

Цель Римских договоров – создание стабильных экономических связей между отдельными государствами. Заклятые враги – Франция и Германия, которые постоянно конкурировали между собой и на протяжении столетий неоднократно воевали, в частности, из-за земель, богатых рудой, протянули друг другу руки сотрудничества. Теперь, после создания экономического содружества, каждая из стран могла беспошлинно покупать ресурсы на территории другой страны. Таким образом необходимость воевать просто отпала.
Другая отправная точка в стремлении объениниться – это тень Москвы. Страх перед Советами после окончания Второй мировой войны был так велик, что бывшие враги срочно решили стать друзьями. Германия воспользовалась преимуществами общего рынка, как никакая другая страна. Обладая передовыми индустриальными технологиями, используя американскую финансовую поддержку, Германия смогла благодаря беспрепятственному передвижению товаров и капиталов по Европе создать свое «экономическое» чудо. Именно после подписания Римских договоров ей «простили» ущерб, нанесенный войной другим странам, и отменили экономические санкции.

60 лет объединенной Европы – важнейшие этапы
1957 – Римские договоры, создание Европейского экономического содружества (ЕЭС) – Europäische Wirtschaftsgemeinschaft (EWG), и Европейского сообщества по атомной энергии (Евратом) – Europäische Atomgemeinschaft (EURATOM)
1968 – таможенный союз между странами ЕЭС – Zollunion
1979 – прямые выборы Европейского парламента
1986 – формирование единого евопейского рынка, Eдиный европейский акт – Einheitliche Europäische Akte (EEA)
1992 – Маастрихтский договор, создание Европейского союза (ЕС) – Europäische Union (EU)
1995 – Шенгенское соглашение о безвизовом передвижении граждан внутри ЕС – Schengen-Abkommen
2002 – введение евро – единой официальной валюты в странах «еврозоны»
2004 – пополнение Евросоюза в одночасье десятью новыми членами. Последняя страна, вступившая в ЕС – Хорватия (2013). Всего в Европейский Союз входят 28 государств