Tag: Editorial

Текст: Андрей Нелидов

Фото: Ю. Бутерус

Интернет-портал meinestadt.de недавно сообщил жителям нашего города две новости. Одна, как водится, хорошая, другая – не очень.

Начнем с хорошей: по данным этого портала, Гамбург вошел в десятку самых зеленых городов Германии. И не в политическом, а в буквальном, биологическом, смысле слова: у нас хорошо дышится благодаря множеству парков, аллей и прочих ландшафтных прелестей с деревьями, кустарниками, клумбами и  газонами. Сам по себе этот факт для нас давно уже не новость, но все же приятно, что высокий экологический статус нашего города в очередной раз подтверждается официально.

Менее радостная новость состоит в том, что в лидирующей десятке Гамбург стоит на последнем месте. Другими словами, он фактически находится на грани вылета из «топ-10». И это, согласитесь, для нас несколько неожиданно, ведь жители города всегда были уверены, что находятся гораздо ближе к пьедесталу почета. Одно дело – уступать «вечнозеленому» Ганноверу, который давно и по праву занимает первое место, или Мюнхену, традиционно сильному в этой области. Но совсем другое – проигрывать бывшим шахтерским центрам Северного Рейна – Вестфалии, еще недавно имевшим серьезные проблемы с окружающей средой.

Это, кстати, отличительная особенность опубликованного рейтинга: города Рура и Рейна, когда-то крупнейшего промышленного региона Германии, теперь  занимают почти половину позиций в «зеленой» десятке лучших. При этом бывший «чумазый» Эссен – на почетной третьей строчке. Такой результат говорит о большой работе, проделанной в регионе для улучшения местной экологической ситуации. Сознавая экстренную необходимость этого, власти рейнских городов набрали такие темпы озеленения, что резвым спуртом сумели опередить почивавших на лаврах былых грандов – и Гамбурга в том числе. Впереди нас оказались не только Эссен, но и Кельн (5), Оберхаузен (6) и даже Гельзенкирхен (8), уступивший Мюнхену всего одну позицию.

Традиционный рейтинг интернет-портала meinestadt.de базируется на данных о том, какую часть общей площади города занимают зеленые насаждения. Столица Нижней Саксонии стала лидером с показателем около 12%. На второе место пробился Магдебург – единственный в десятке лучших представитель восточных федеральных земель. Гамбург замкнул рейтинг с результатом 6,75%. И как нам, его жителям, реагировать на это?

Конечно, мы первым делом можем подвергнуть сомнению методику самого рейтинга или задать сакраментальный вопрос: «А судьи кто?». Но это путь явно тупиковый. Если не соглашаться с тем, что в сфере озеленения мы уже достигли потолка, то можно пойти по пути Эквадора, который в середине мая попытался побить мировой рекорд по количеству деревьев, высаженных добровольцами за один день. В этой, согласитесь, не самой пустынной стране 44 883 добровольца посадили 647 250 деревьев на общей площади более двух тысяч гектаров. И все же эквадорцы не смогли превзойти результат, достигнутый в прошлом году на Филиппинах. Там, согласно официальной записи в Книге рекордов Гиннеса,

122 168 человек за один день посадили 2 294 629 деревьев. Такого мы, конечно, вряд ли добьемся, но вектор движения, мне кажется, верный.

 

Рейтинг самых зеленых городов Германии

1. Ганновер

2. Магдебург

3. Эссен

4. Кассель

5. Кельн

6. Оберхаузен

7. Мюнхен

8. Гельзенкирхен

9. Бремен

10. Гамбург

Текст: Андрей Нелидов

Фото:  Wikipedia, Internet

Сорок лет назад в Гамбурге вступил в строй второй туннель под Эльбой, который позволил автобану А7 «нырнуть» под реку и вывести транзитный транспорт из центральной части города. 

Поскольку у нас уже был один туннель, построенный в 1911 году в St. Pauli, второй, естественно, стали называть «новым». Но сказать, что он заменил собой «старый», было никак нельзя: уж слишком велика разница в «мощности» этих транспортных объектов. «Новый» туннель за одну неделю пропускает через себя вдвое больше автомобилей, чем «старый» за год.

К тому же туннель в St. Pauli создавался не только для машин, но и для пешеходов – докеров и рабочих судоверфей Штайнвердера. Он имеет лишь одну полосу движения в каждом направлении, а вместо подъездной рампы у него лифты, что никак не способствует большой пропускной способности. Тем не менее, свою роль он сыграл и, кстати, продолжает играть ее до сих пор – правда, только для внутригородского движения легковых машин.

 

 

Но в начале семидесятых годов прошлого века возросшему потоку транспорта потребовался более современный туннель – центральная часть города буквально задыхалась под лавиной грузовиков, которые ежедневно десятками тысяч катили из Шлезвиг-Гольштейна и Нижней Саксонии в Скандинавию и в обратном направлении. Эта ситуация была не нова – о необходимости новой автомобильной переправы через Эльбу в Гамбурге говорили еще в 30-х годах. Тогда обсуждался проект вантового моста по примеру нью-йоркского George-Washington-Bridge, который соединяет Манхэттен со штатом Нью-Джерси. Но в итоге строительство было отложено на три десятилетия, а в окончательном варианте мост заменили туннелем, к сооружению которого приступили осенью 1968 года.

Он стал одним из самых протяженных в мире подводных путепроводов: его общая длина – 3 325 м. Современные туннели обычно состоят не из одного сквозного прохода в грунте, а как минимум из двух так называемых «труб». Под Эльбой их изначально планировалось три – каждая с двумя полосами движения, что позволяло бы оперативно регулировать пропускную способность объекта в зависимости от направления потока, а также проводить ремонтные и регламентные работы в туннеле, не перекрывая его полностью.

При строительстве  подводной трассы на разных участках применялись разные способы прокладки туннелей – открытый, щитовая проходка и так называемые опускные секции из железобетона. Более километра из общей длины объекта находится непосредственно под руслом Эльбы. И как раз этот центральный участок строился с применением опускных секций. Всего на дно реки уложили восемь гигантских железобетонных «коробок», каждая из которых при весе 46 тысяч тонн имела длину 132 м, ширину 41,7 м и высоту 8,4 м.

Эти конструкции изготавливали в районе Maakenwerder Hafen, для чего всю территорию порта отрезали от реки дамбой, откачали воду и превратили в огромный док площадью 170 000 кв. м. Готовые секции благодаря имеющимся полостям и герметизации торцов специальными диафрагмами обладали плавучестью даже при своем огромном весе. С помощью буксиров конструкцию доставляли на место установки, опускали на дно в подготовленную для них траншею, присоединяли торцом к другой секции, закрепляли, а потом засыпали слоями песка, щебня и земли.

Тем временем в районе северного портала создавался центр управления, который должен был круглосуточно контролировать движение транспорта и работу всех технических средств на этом весьма современном для тех лет объекте. Благодаря десяткам видеокамер и мониторов сотрудники специально созданного для эксплуатации туннеля предприятия могли не только отслеживать ситуацию на всех участках «труб», но и непосредственно влиять на нее при помощи громкоговорителей и световых регулирующих устройств.

40 лет назад, 10 января 1975 года, «новый» туннель стоимостью 460 млн марок был торжественно введен в эксплуатацию. Ради такого случая родной Гамбург почтил своим присутствием федеральный канцлер Гельмут Шмидт, который и переключил светофоры на южной и северной рампах с красного света на зеленый. В порту взвыли судовые гудки, огненным дождем рассыпались в воздухе бледные из-за полуденного времени ракеты фейерверка, оркестр полиции «урезал» что-то бравурное. В последующих торжествах по случаю открытия объекта приняло участие около 600 000 человек.

Кстати, переключение светофоров федеральным канцлером оказалось чисто символическим жестом: для реального движения туннель был открыт лишь три с половиной часа спустя. Грузовики и легковые автомобили ринулись вперед по всем шести полосам. На следующий день, в субботу, через туннель проехало около 50 000 машин, при этом часть водителей отправилась туда с явно туристическими целями – ознакомиться с новым объектом. В те выходные сотрудники службы туннеля неожиданно столкнулись с проблемой первых пробок, хотя поток автомобилей был меньше его пропускной способности.

Выяснилось, что многие водители вместо положенных 80 км/час ехали по туннелю на малой скорости, чтобы получше рассмотреть кафельную облицовку стен, а некоторые даже позволили себе остановиться на самом низком месте и сделать там пару снимков. Однако эта «детская болезнь» скоро прошла, и центр управления смог вздохнуть с облегчением. Но, увы, настоящих пробок ждать пришлось не так уж долго.

Еще за шесть лет до окончания строительства туннеля некоторые специалисты  предупреждали, что его пропускной способности может не хватить для растущего  быстрыми темпами автомобильного транспорта. Эксперты ADAC прогнозировали к 1982 году первые пробки в часы пик. После исчезновения в Восточной Европе «железного занавеса» возросло экономическое значение Гамбургского порта, что сказалось на дальнейшем увеличении грузопотока в районе туннеля. Становилась очевидной необходимость строительства четвертой «трубы», работа над которой началась в октябре 1997 года.

Ее проходка осуществлялась при помощи крупнейшего в мире на тот момент щитового проходческого комплекса, которым в Германии обычно дают женские имена-аббревиатуры. На этот раз «она» звалась TRUDE (сокращение от фразы «Tief Runter Unter Die Elbe»). Огромная машина длиной 60 м и высотой более 14 м преодолела 3096 м со средней скоростью шесть метров в сутки. В полной мере оценить уникальные габариты ее режущей поверхности, имеющей вид шайбы диаметром 14,20 м, каждый может в гамбургском Музее труда, где резак TRUDE нашел свое последнее пристанище (кстати, после окончания работ весной 2002 года этот проходческий комплекс был задействован при прокладке туннелей в Москве).

В октябре 2002 года четвертая «труба» была открыта для движения. Удивительным образом она обошлась в 550 млн евро – то есть, более чем вдвое дороже, чем первоначальные три «трубы», стоившие 460 млн марок. Конечно, «четверка» благодаря увеличенному диаметру в дополнение к двум основным полосам имеет еще и резервную, но разница в стоимости работ, тем не менее, впечатляет. Возможно, что дело тут как раз в применении TRUDE и других новых технологий.

Так или иначе, туннель работает, пропуская по рабочим дням до 120 тысяч автомобилей. Сейчас трудно представить себе кошмарную ситуацию, что его не было бы, и весь этот поток устремлялся бы на мосты через Эльбу. Но и сегодня движение по туннелю периодически останавливается из-за пробок. И кто знает – может, специалисты уже подумывают о пятой «трубе»?

Текст: Андрей Нелидов

Фото:  Феликс Фрухтман

27 января по решению ООН в мире отмечают Международный день памяти жертв Холокоста. Он приурочен ко дню освобождения советскими войсками узников концлагеря Аушвиц (Освенцим) в 1945 году. Подавляющее большинство погибших на этой «фабрике смерти» – евреи.

Но репрессии нацистов распространялись не только на людей: режим уничтожал и результаты труда тех, кто был неугоден власти, и даже саму память о них. Публичное сожжение книг и уничтожение памятников стало характерным признаком национал-социалистического варварства. Жертвами Холокоста стали произведения не только современников, но и тех, кто давно умер и считался классиком. Такая судьба ждала и наследие великого Генриха Гейне, которому нацисты поставили в вину его еврейское происхождение. В 30-е годы с книгами и памятниками поэта-романтика расправлялись по всей Германии, в том числе и в Гамбурге, где он прожил несколько лет.

В 1816 году 18-летний Гарри (так с рождения звали его в семье) переехал сюда из Франкфурта-на-Майне, где учился банковскому делу, чтобы «стажироваться» у  своего дяди-миллионера Саломона Гейне. Однако будущий поэт и публицист не имел ни способностей, ни душевной склонности к предпринимательству. Так уж вышло, что именно в Гамбурге Гарри окончательно понял, что банковское дело и торговля – не его стезя, и впервые осознал свое литературное призвание. Этому во многом способствовала юношеская влюбленность в кузину Амалию, благодаря которой появились на свет многие ранние лирические произведения Гейне. Он регулярно писал с 1815 года, но первые его стихотворения были опубликованы двумя годами позже именно в Гамбурге, на страницах журнала «Hamburgs Wächter».

К 1819 году Саломон Гейне убедился, что племянник никогда не станет его надежной опорой в бизнесе, и оплатил ему учебу на юридическом факультете Боннского университета, к которой Гарри, впрочем, тоже не проявил интереса. Меняя города и вузы, он всякий раз убеждался в том, что его привлекает лишь поэзия, публицистика и литературная критика. Хотя гамбургский дядя не одобрял жизненных устремлений племянника, он вплоть до своей смерти продолжал его материально поддерживать.

Город на Альстере сыграл важную роль не только в творческом становлении великого немецкого поэта, но и в жизни всей его семьи. Здесь провели последние дни и умерли родители Гарри, а также его сестра Шарлотта. Так что у Гамбурга были все основания увековечить  статуей память Генриха Гейне, который как раз в этом городе начал свое превращение из незадачливого предпринимателя в классика немецкой литературы.

Конечно, даже великому поэту было трудно тягаться по числу памятников с императорами или политиками ранга Отто фон Бисмарка. Но в Гамбурге начала ХХ века было как минимум два скульптурных изображения Гейне. Одно из них находилось недалеко от Главного железнодорожного вокзала в архитектурном комплексе Barkhof между Mönckebergstraße и Spitalerstraße. Памятник создан датским скульптором Лудвигом Хасселриисом (Ludvig Hasselriis) в классической манере: он изобразил поэта сидящим в кресле с пером и рукописью в руках. Это был первый в Германии памятник Гейне, причем изготовлен он не по инициативе местных властей, а по заказу большой поклонницы творчества поэта – баварской герцогини и австрийской императрицы Елизаветы, известной во всей Европе как Зизи. Ее можно считать инициатором увековечения памяти Гейне на его родине, хотя жаркие дискуссии по этому поводу разгорелись в Германии уже после ее смерти.

 

Исследователь из Дюссельдорфа Илья Дубинский в своей статье на сайте http://berkovich-zametki.com пишет, что в 1892 году скульптурное изображение поэта работы Хасселрииса было установлено в летней резиденции императрицы «Ахиллеон», что на острове Корфу. Памятник, расположенный на высоком берегу моря в круглой беседке с колоннами, простоял до гибели Зизи в 1898 году. Затем хозяином «Ахиллеона» стал кайзер Вильгельм II, и беседка опустела.

В 1909 году скульптуру продали Юлиусу Кампе-младшему (Julius Campe), сыну много лет работавшего с Гейне гамбургского издателя. Он перевез мраморный памятник на берега Альстера и предложил его городским властям в качестве подарка, который в итоге был отвергнут Сенатом. Одну из возможных причин отказа исследователи усматривают в том, что скульптура была как бы «со стороны» – не гамбургская, и уже не новая. Косвенным подтверждением этому может служить факт, что примерно в то же время памятник Гейне был заказан другому скульптору.

К тому же в начале ХХ века нынешний классик из-за своего происхождения выглядел в Германии неоднозначной фигурой. Нацизм появился далеко не на пустом месте: уровень антисемитизма был тогда настолько высок, что за общественное признание великого поэта немецкой интеллигенции приходилось бороться. Известный публицист Курт Тухольский (Kurt Tucholsky) заметил по этому поводу: «Число немецких памятников разным воителям и число немецких памятников Гейне соотносятся между собой так же, как властное и духовное».

Кампе-младший заказал для скульптуры новый цоколь с именем поэта и установил памятник на частной территории, во дворе торгового дома Barkhof. Новый культурный объект сразу стал символом раскола в немецком обществе: в то время как социал-демократы несли к нему цветы, антисемиты и националисты то и дело оскверняли его надписями и заливали краской. В итоге памятник сначала закрыли щитами из досок, а через несколько лет перевезли в Альтону. С приходом к власти нацистов его убрали с глаз долой и законсервировали, что было далеко не худшим вариантом. В 1939 году дочь Юлиуса Кампе смогла вывезти скульптуру во Францию, куда она уехала с мужем, и где мраморный Гейне пережил военные годы в заколоченном ящике. Теперь памятник стоит в Тулоне, торжественно открытый в 1956 году, когда Франция отмечала столетие со дня смерти поэта.

Интересно, что в 1912 году, когда первая скульптура Гейне еще стояла во дворе комплекса Barkhof, работу над новым памятником поэту, который тоже предназначался для Гамбурга, завершил скульптор Хуго Ледерер (Hugo Lederer). Он стал известным, когда в 1906 году в городе поставили созданный по его проекту крупнейший в мире памятник Отто фон Бисмарку. Но в преддверии и во время Первой мировой войны гамбуржцам было не до скульптуры Гейне, так что памятник установили в городском парке гораздо позже – в 1926 году. Он   был сделан из бронзы, автор изобразил поэта, стоящего в позе раздумья. После прихода к власти нацистов статую убрали из парка, а в 1943-м – отправили на переплавку для военных нужд.

Гейне вернулся в Гамбург лишь в 1982 году: новый памятник ему был по решению Сената установлен в самом центре города – в юго-восточной части Ратушной площади. С инициативой увековечения поэта выступили учрежденное в 1977 году Heine-Gesellschaft и гамбургский художник и публицист еврейского происхождения Арье Горал (Arie Goral). Сбор средств, объявленный тогдашним сенатором по культуре Вольфгангом Тарновски (Wolfgang Tarnowski), поддержало более трех тысяч жителей города.

Изготовление памятника поручили скульптору Вальдемару Отто (Waldemar Otto). Его попросили если не скопировать, то быть как можно ближе к удачной работе Хуго Ледерера. Отто в целом сохранил характерную позу размышляющего поэта, однако привнес в работу и нечто модернистское. В итоге мы получили не слишком похожего на оригинал «яйцеголового» Гейне. Замечу попутно, что у памятника на Ратушной площади есть брат-близнец: одна из предварительных копий работы Отто установлена возле Heinrich-Heine-Gymnasium.

Скульптура в свое время вызвала много критики, но городские власти все же согласились с концепцией автора. И то верно – что с них взять, с этих творческих деятелей? Вот скажет он: «Я так вижу Гейне» – и разговор окончен. А о вкусах, как известно, не спорят. Главное, что памятник есть, а его художественные достоинства проверит время.

Возвращаясь к Ратушной площади, нужно сказать и о четырех барельефах у ног погруженного в размышления Гейне. На двух из них размещены тексты, в том числе и краткая информация об истории этого объекта культуры. Из нее мы понимаем, что это памятник не только самому Гейне, но и его памятнику – тому, что был уничтожен нацистами. На третьем барельефе как раз изображена сцена, где  сапог штурмовика попирает сброшенную наземь скульптуру. На четвертом – сцена публичного сожжения книг.

Не хватает здесь только пророческих слов великого поэта, который однажды сказал: «Там, где сжигают книги, скоро будут гореть и люди».