Tag: История

 

ЮБИЛЕЙ «СВОБОДНЫХ КАМЕНЩИКОВ»

«Открытость, чувство долга, свобода»  – под таким девизом в сентябре пройдут в нашем городе торжества по случаю 275-летия первой немецкой масонской ложи.

Когда слышишь о масонах, то первая  реакция: да это же давно прошедшая история! Вовсе нет, сплоченность масонских организаций помогла сохраниться этому движению до 21 века. Название «масоны»  чаще употребляется в русском языке, а немцы обычно называют членов масонских  лож «свободными каменщиками» (Freimaurer).

Из истории братства

Некоторые прослеживают ее от Адама, другие – от построения храма царя Соломона. Но исторически достоверно, что возникли масонские общества из братств вольных каменщиков Средневековья в 12 веке в Англии. При возведении церковных зданий каменщики и каменотесы селились около строек, а инструменты свои  хранили в особых бараках ( по-английски Lodge). Так образовалось выражение «ложа свободных каменщиков».  Позже сообщества строителей приняли цеховую форму со своими правилами и церемониалами.

Цехи каменщиков были самыми  влиятельными среди других цехов и обладали одной из важнейших привилегий  – свободой передвижения,  поскольку строителям приходилось переезжать на новые стройки из города в город. Во времена жестких законов об оседлости для податного населения каменщики были единственными жителями Англии, которые могли свободно передвигаться по стране. Так появилось нынешнее название «франкмасон» (free mason) – «вольный каменщик».

Уже в 1411 году лондонский цех каменщиков получил  статус официального сообщества. Позже каменщики  стали принимать в свои ряды и предоставлять свои привилегии не только профессионалам-строителям, но и людям, которые поддерживали их моральные установки. Ряды и влияние «вольных каменщиков» на жизнь общества росли.

 

Масоны в Гамбурге

 

Иногда говорят, что Лондон – это колыбель, а мегаполис на Эльбе – столица «свободных каменщиков». Известно, что Гамбург– самый английский из немецких городов, поэтому естественно, что именно здесь в 1737 г. возникла первая ложа «свободных каменщиков» в Германии. Сначала под названием «Loge d’Hambourg»,  которое позже заменили нынешним «Absalom zu den drei Nesseln» («Абессалом у трех крапив»). Здание  этой ложи находится недалеко от «Оперы», на Welckerstraße. В сентябре эта старейшая ложа отмечает свой 275-летний юбилей, который одновременно – и юбилей масонства Германии. Ложа «Absalom zu den drei Nesseln» – самая многочисленная из немецких – выступает организатором юбилейных торжеств в Гамбурге.

Многим горожанам известна и другая ложа – «Zur unverbrücklichen Einigkeit» («Нерушимое единство»). Она  основана в 1817 г. в Альтоне, а ее дом на Moorweidenstraße построили  более ста лет назад архитекторы-масоны  Schomburg и Strelow. «Вольные каменщики» нашего времени не отгораживаются от людей – в здании ложи в зимнее время проходят балы гамбургских фирм.

В рядах масонов были известные гамбуржцы. Среди них бургомистры Amandus Abendroth и Heinrich Kellinghusen, сенаторы Hudtwalcker и Sieveking. Литературный мир тоже «делегировал» своих лучших представителей в ряды «каменщиков»: знаменитый «вандсбекский  вестник» Claudius, поэты Hagedorn и Klopstock.  Архитекторы, создавшие нашу Ратушу, филармонию Laeiszhalle, биржу и главный вокзал, тоже были посвященными. Фойе Ратуши  украшают портреты этих деятелей.

 

Интересный факт говорит о контактах немецких лож с Россией: в 1756-57 гг. в Гамбурге в масоны был посвящен российский дипломат граф А.С.Мусин-Пушкин.

 

Всего в нашем городе и его ближайших окрестностях сейчас действует около 40  масонских лож, общее число их членов – 1400.

Масоны в Германии

Всего в Германии 470 лож, деятельность которых координируется пятью Великими ложами. Последние в свою очередь входят в Объединенную великую ложу Германии «Братство свободных каменщиков» с  центром  в Берлине. Там же с 1982 года действует Объединенная  великая ложа женских лож. Всего в немецких ложах 14 тысяч членов, из них женщин, однако, только 400. 10 процентов  немецких масонов живут в Гамбурге.

Сдержанное отношение к масонам в Германии во многом связывают с гонениями на них во времена Третьего рейха. Нацисты отвергали главные идеи «каменщиков»: толерантность, гуманность, братство и справедливость. В ГДР масонские ложи тоже были запрещены.

В наше время ложи зарегистрированы как общественные организации (e.V.), имеют  свои страницы на Facebook.

 

Юбилейные торжества в Гамбурге

Они пройдут с 28 по 30 сентября. Ожидается прибытие 3 тысяч масонов из 50 стран мира.

Юбилейная программа  включает в себя прием в Ратуше, который устраивается нашим сенатом. Затем последуют торжественное собрание Объединения великих лож Германии, большая встреча представителей зарубежных лож в здании Биржи. Один из почетных гостей – бывший бургомистр Гамбурга Оле фон Бойст – заявил, что, хотя сам он – не член ложи «вольных каменщиков», но поддерживает их принципы и деятельность.

15 сентября в фойе Ратуши откроется  выставка об истории масонства в Гамбурге «275 Jahre Freimaurer in Hamburg». О том, что «каменщики» не страдают отсутствием чувства юмора, расскажет выставка «Вольные каменщики в карикатурах» (здание Биржи, 29.9–2.11).

Об истоках движения и о средневековых каменотесах расскажет выставка на площади Gänsеmarkt (24-27 сентября). Здесь в «средневековой» мастерской будет изготовлен двухметровый мраморный фонтан, который станет подарком  в честь юбилея от масонских лож городу и будет установлен в церкви St.Michel.

30 cентября в St.Michel пройдет торжественная акция: масонский ритуал впервые будет проведен в присутствии общественности и телевидения. Отметим, кстати, что архитектор этой церкви Эрнст Георг Зоннин также был масоном. Вот так в истории все тесно переплетается.

В филармонии  Laeiszhalle состоится премьера симфонии гамбургского композитора Глории Бруни  «La Veritad» («Правда»). Симфония написана на тему легенды о кольце царя Соломона по драме Лессинга (тоже масона) «Натан-мудрец» и посвящена юбилею ложи. Заключительный гала-вечер пройдет на берегу Эльбы в Fischauktionshalle.

В праздничные дни будет возможность побывать в зданиях лож. Откроется вход в малый храм ложи на Welckerstraße. В ритуальном зале на потолке изображено голубое небо со звездами, луной и солнцем, а на стенах фойе висят  портреты известных масонов Гамбурга. Среди них Albert Gottlieb Methfessel. В 1824 г. по случаю торжеств в ложе он сочинил песню  «Stadt Hamburg an der Elbe Auen», ставшую неофициальным гимном Гамбурга. Будет открыто и здание ложи на Moorweidenstraße.

Экономическое благополучие и расцвет нашего города в определенной мере связаны с деятельностью политиков и экономистов из рядов «свободных каменщиков». Возникает впечатление: чтобы чувствовать себя уверенно в высшем гамбургском обществе, мало быть владельцем компании, членом «Anglo-German-Club», – надо еще и  пройти таинственную церемонию посвящения в «свободные каменщики».

 

Главные символы масонства – циркуль (небесный свод)  и наугольник  (символ земли), порой содержит еще и букву «G», которую чаще всего интерпретируют как обозначение Бога (англ. God) – Великого архитектора Вселенной.  В другом контексте «G»  обозначает  геометрию (англ. Geometry) как «благороднейшую из наук», и как «основу, на которой возведена надстройка масонства» (источник: Википедия).

 

 

 

 

Принципы масонства

Некоторые  ученые по-прежнему  считают масонство  тайной религиозно-общественной организа­цией. На самом деле масонство – не религия, и  каждый член ложи вправе исповедовать любую религию, к которой он чувствует влечение. «Вольные каменщики» считают, что их учение – это своего рода основа всех жизненных взглядов, устремлений и деяний человека.

Один из важных принципов – лояльность к властям. Главной добродетелью считается работа на пользу общества, поэтому большинство масонов занимается благотворительной деятельностью.   «Свободный каменщик» никогда не должен ставить масонские обязанности  выше своих обязанностей по отношению к семье, к Богу и своей стране. Миссия масонов в мире – быть достойными гражданами, соблюдать высочайшие моральные принципы, среди которых важнейшие – равенство, милосердие, честность.

  Таинственность, мистика сопровождают масонов с давних времен. Это касается и ритуалов посвящения, и толкования масонских символов.  Даже сейчас, когда уже опубликованы описания церемоний, эта таинственность отпугивает многих от контактов с ложами. Гроссмейстер великих лож Германии  Rüdiger Templin разъясняет, что ложи не только ничего не скрывают, но и проводят ежегодно Дни открытых дверей, чтобы все желающие могли узнать, кто такие «вольные каменщики».  Члены тайного ордена намерены активно бороться с предрассудками в отношении масонов  и доказать, что ложи открыты для всех общественных слоев.  Знакомству общественности с деятельностью лож должна служить и программа празднования юбилея в мегаполисе на Эльбе.

Текст: Татьяна Борисова

 

За возможность селиться в крупных городах люди во все времена расплачивались известными неудобствами и здоровьем, а нередко и самой жизнью.    

Большая плотность населения в мегаполисах объективно ведет к возрастанию разного рода рисков. Так есть и так было всегда. Не далее как в июньском номере нашего журнала мы рассказали о Большом пожаре 1842 года, который стал возможен из-за слишком тесной застройки жилых кварталов Гамбурга и несовершенства общих противопожарных мер в середине XIX века.

Еще одним бичом крупных городов прошлого были эпидемии. Одна из таких трагедий произошла 120 лет назад – холера в Гамбурге свирепствовала с середины августа до конца октября 1892 года. Вообще-то небольшие эпидемии случались в городе каждые десять лет, но этой суждено было стать в истории Германии последней крупной катастрофой такого рода. По одной из версий, вибрионы холеры могли быть занесены в Гамбург беженцами из России, направлявшимися из местного порта в Америку.

Эпидемии предшествовали жаркие летние месяцы, в результате чего в Эльбе до необычно высокой температуры прогрелась вода, а ее уровень заметно упал. Первой жертвой эпидемии стал 15 августа рабочий-строитель по фамилии Залинг. Он работал в порту и в жаркий день, возможно, выпил сырой воды из Эльбы.

Вторым заболел юный подмастерье каменщика Келер. Когда он утром добрался до места работы в районе Kleiner Grasbrook, то чувствовал себя вполне нормально, но уже после обеда ему стало так плохо, что парня срочно пришлось везти в больницу. Врачи ничего не смогли поделать: 16 августа юноша скончался. Своими следующими целями холера выбрала рабочего табачной фабрики из St. Pauli и корабельного плотника со шведского трехмачтового судна Summerhil, стоявшего в порту Гамбурга.

Умершим не сразу поставили правильный диагноз, и какое-то время городские власти отрицали сам факт возникновения эпидемии. Однако затем события стали развиваться так стремительно, что заболевания и смерти едва успевали регистрировать. Счет летальных исходов пошел на сотни. Когда переполненные больницы города уже буквально трещали по швам, на помощь пришли прусские военные, развернувшие в районе Эппендорфа полевой лазарет в шести бараках и 35 больших палатках.

Трагедия затронула прежде всего беднейшие слои населения, жившие скученно и в жутких санитарных условиях. Десятки людей пользовались загаженными сортирами во дворах, а воду брали из той же Эльбы, куда сбрасывали все отходы и фекалии. «Господа, я забываю, что нахожусь в Европе», – говорил во время посещения рабочих кварталов Гамбурга уже знаменитый в то время врач-бактериолог, директор Берлинского института инфекционных болезней Роберт Кох (Robert Koch). Именно он в 1883 году открыл вибрион холеры и был тогда непререкаемым авторитетом в вопросах инфекционных заболеваний. Роберт Кох официально подтвердил, что в гамбургском случае речь действительно идет о болезни Cholera asiatica.

К сожалению, возможности у медиков были в то время слишком ограниченны. Прививок тогда еще вообще не делали, а из медикаментов для борьбы с холерой применяли только слабый раствор соляной кислоты и касторовое масло. Больные трижды в день получали по восемь капель кислоты, а при помощи касторки и клистиров врачи боролись с поносом. Кормили измученных болезнью людей с ложечки ячменным и овсяным отварами.

Чтобы сдержать распространение эпидемии, Сенат создал специальную комиссию по борьбе с холерой. По распоряжению Роберта Коха были закрыты школы, театры, общественные бани и купальни, запрещены вечеринки и прочие увеселительные мероприятия. По улицам ходили дезинфекционные колонны добровольцев, вооруженные лестницами, ведрами и специальными кистями на длинных палках. В их задачу входило обрабатывать зараженные дома лизолом, карболкой и хлорной известью. Городские власти напечатали 300 000 листовок, в которых разъяснялось, как правильно вести себя в условиях эпидемии. Однако большая часть населения рабочих кварталов не имела возможности их прочитать, поскольку была элементарно неграмотна.

Пить разрешалось только кипяченую воду, которую развозили по городу в бочках и раздавали бесплатно. Для усиленного ее производства применяли паровые локомотивы. Так как Эльба была заражена холерным эмбрионом, то для получения чистой воды власти распорядились вырыть 155 колодцев и четыре скважины. Многие пивные компании предоставили в распоряжение города собственные производственные скважины.

Но дыхание смерти по-прежнему носилось по опустевшему Гамбургу – магазины и лавки были закрыты, всякая общественная жизнь замерла. Редкие прохожие порой падали без сознания прямо на улице, по мостовым днем и ночью громыхали повозки с десятками трупов. Множились братские могилы на кладбище в Ольсдорфе, где сотня добровольцев хоронила тысячи умерших.

Город платил смерти ежедневную страшную дань: самыми трагическими выдались 27 августа, когда было зарегистрировано 1102 заболевших и 455 умерших, а также 2 сентября (810 заболевших и 479 умерших). Всего за неполных семь недель эпидемия холеры унесла  8 605 из 16 956 заболевших.

Последние случаи новых заболеваний были отмечены 2 октября, после чего ситуация стала постепенно улучшаться. Однако смерти регистрировались еще вплоть до начала ноября, и только 16 ноября об окончании эпидемии было объявлено официально. Имиджу ганзейского города, о скандальных условиях жизни в котором узнала теперь вся Европа, был нанесен серьезный ущерб.

Фактически к трагедии привели действия местных властей и коммерсантов, которые во имя прибыли жертвовали здоровьем населения, отказываясь строить достойные людей квартиры. Среди крупных городов Германии именно в Гамбурге была наибольшая доля заселенных подвальных помещений, практически непригодных для жилья. К тому же законодательное собрание и Сенат никак не могли договориться между собой о строительстве станции для очистки питьевой воды. А это могло стать одним из решающих факторов: к примеру, в прусской Альтоне, где такая станция уже была, заболевших оказалось гораздо меньше.

Эпидемия обернулась также сильнейшим экономическим кризисом: торговые суда не заходили в закрытый гамбургский порт, а для местных судов в других портах вводили жесткий карантин. Авторитет Гамбурга упал настолько, что в Рейхстаге подумывали даже о том, чтобы лишить его статуса вольного города.

Сенат был вынужден пойти на реформы, но лишь в 1898 году приняли, наконец, «Закон о содержании жилищ». Он создал правовую базу для сноса опасных в эпидемиологическом смысле кварталов и строительства более современного жилья. В итоге практически полностью снесли и отстроили заново квартал Gängeviertel, условия жизни в котором были особенно удручающими. Через год после эпидемии в городе ввели в строй станцию по очистке воды, была построена также первая в Германии установка по сжиганию мусора.

А когда в 1898 году открылась новая Ратуша, ее внутренний дворик украсил  фонтан, который до сих пор служит напоминанием о той эпидемиологической катастрофе. Он посвящен античной богине чистоты и здоровья, которую звали Гигиея –  от ее имени образовано знакомое сегодня каждому слово «гигиена».

Первоначально здесь собирались установить бронзовую фигуру бога торговли Меркурия, но после эпидемии холеры с тысячами жертв гамбургские власти решили подчеркнуть важную роль современного водоснабжения и строгого соблюдения гигиенических норм для борьбы с эпидемическими болезнями.

 

Текст: Константин Раздорский

Фото: Denkmalschutzamt Hamburg / Bildarchiv

«Топ-менеджеры» древнего города

В прошлом номере журнала мы начали знакомиться с историей Гамбурга и обнаружили в ней много мифов и неопределенностей. Кто были первые жители нашего города? Был ли Карл Великий его отцом-основателем? И  спорный, я бы сказал, болезненный вопрос, где на самом деле находился Хаммабург – предшественник Гамбурга?

И что было дальше?

Из канцлеров – в епископы

Во второй половине IX и в начале Х веков в Европе беспрепятственно разбойничали викинги. Они захватили и разграбили Париж и Кельн, завоевали половину Англии. Гамбург, находившийся на тогдашней границе с Данией, тоже подвергался непрерывным нападениям и разорению.

X век

Но вот наступили лучшие времена: в 934 году германский король Генрих I нанес поражение датчанам и сделал их своими вассалами. Гамбург, благодаря своему положению, снова стал, как и во времена Ансгара, базой Франкского государства для   христианизации скандинавов и славян (и, по возможности, колонизации их земель). Роль Гамбурга оказалась столь важной, что для его развития, «раскручивания», туда посылались епископами лучшие администраторы того времени.

В 937 году в город (или деревеньку?) Гамбург с населением примерно 100 человек был назначен архиепископом Адальдаг. Это был опытный политик и специалист-управленец, уже послуживший в свои 37 лет в должности канцлера при Отто I Великом (создателе Священной Римской империи).  Епископ сопровождал императора  в его итальянском походе и привез из Рима в Гамбург необычного пленника, бывшего папу Бенедикта V. Этот человек, один из наиболее образованных людей своего времени, вряд ли подходил для миссионерской деятельности. Скорее его хотели использовать для проведения в жизнь грандиозных планов создания на Севере независимой церкви. Но в суровом Гамбурге бывший папа не прижился. Остановимся подробнее на этой истории, которая выглядит скорее как миф.

 

Папа в Гамбурге

Папа Бенедикт V был образованным человеком. Грамматикус – так назвали его после избрания (964 год). Однако покрасоваться в тиаре ему пришлось ровно месяц. Бенедикт был избран римлянами против воли кайзера, и кайзер этого не потерпел. Папу судили, низвели до диакона и отдали в подчинение архиепископу Адальдагу.  В его обозе экс-папа приехал в город на Эльбе — как оказалось, на ПМЖ.

По прибытии он сказал гамбуржцам: «С вами, гипербореями (античное название североевропейцев), итальянское сердце не может оставаться теплым» – понял, болезный, что долго жить ему здесь не придется. Действительно, вскоре Бенедикт преставился. Перед смертью он напророчил весьма непривлекательное будущее гипербореям-гамбуржцам:  пока его останки находятся в их земле, город будет разрушен, а среди руин будут бродить дикие звери.

 

Наши славные горожане не испугались – видали мы этих бывших пап вместе с их мамами! Но на всякий случай, с северной неторопливостью – через 22 года –  мощи опального папы были переправлены в Рим. А там Бенедикта реабилитировали и даже сделали святым.

Гамбуржцы тоже поступили по-человечески: соорудили художественно оформленную символическую гробницу – пустую, и поместили ее в Домском соборе. Правда, в 1805 году сами же горожане разрушили и Домский собор, и гробницу, которые для них, протестантов, были символами ненавистного католицизма и влияния Бремена (всегдашнего конкурента Гамбурга). Совсем недавно, во время раскопок на Домской площади,  найдены фрагменты гробницы с изображением лика святого Бенедикта V – первого папы, попавшего на гамбургскую землю.

Осталось заметить, что до сих пор толком неизвестно, почему Иозеф Ратцингер – нынешний немецкий папа – после своего избрания на высшую католическую должность взял себе имя Бенедикт.

Конкуренция – на пользу

Но вернемся в Х век к архиепископу Адальдагу. Этот государственный муж рассматривал Гамбург не только как религиозный центр, хорошо представляя себе   торговый потенциал города.  Адальдаг получил подпись короля под документом, дававшим горожанам полную юридическую независимость как внутри города, так и в прилегающем регионе.  Стали быстро развиваться разнообразные ремесла и торговля. Это было началом длительного процесса превращения Гамбурга в мощный торгово-экономический мегаполис Севера.

Император Отто I всячески способствовал усилению города на Эльбе. В 966 году он наделил светской властью над городом саксонского герцога Германа Биллунга – свою опору на Севере (Биллунги правили Гамбургом почти полтора столетия). Герцог действовал не Библией, а мечом. Он разгромил соседние славянские племена и сделал их своими вассалами. На рынке Гамбурга в изобилии появились славянские товары: мед, кожи, лошади и, конечно, рабы.

Но скоро возникли неурядицы и распри. Началось противостояние между светской и епископской властью, которое продолжалось еще 250 лет и закончилось победой …Совета Гамбурга, избираемого горожанами. К этому мы еще вернемся, а здесь отметим, что влияние церковных иерархов города было традиционно велико  еще  многие  столетия.

В 983 году, воспользовавшись ослаблением власти франков после смерти императора Отто II, славяне и  датчане подняли восстание, перерезали христианских миссионеров, сожгли церкви к северу от Эльбы. Опустошен был и Гамбург. Прошло еще несколько десятилетий до того, как новый «топ-менеджер» продолжил христианизацию Севера и способствовал развитию Гамбурга.

 

XI век

Ставший в 1032 году епископом Гамбурга и Бремена Адальбрандт (Алебранд) построил у Альстера военные укрепления и первые на Севере каменные дома.

Светские властители Гольштейна Биллунги серьезно конфликтовали с епископом Адальбрандтом, и всячески старались утвердить свое присутствие в Гамбурге.  Надо сказать, что борьба между светской и религиозной властью пошла городу в некотором смысле даже на пользу. В ответ на постройки епископа Биллунги сначала построили на месте, где сейчас стоит Ратуша, укрепление Альстербург. Позже недалеко от него было возведено еще более основательное укрепление, названное Новой крепостью (Neue Burg. Теперь так же называется  одна из улиц в районе мемориальных остатков церкви Св. Николая). Окруженные валами, там стояли дома, сделанные частично из камня.

Однако, обо всех упомянутых нами каменных постройках сохранились только скудные письменные сообщения, которые без археологических подтверждений выглядели не очень достоверными.

 

Миф создали ученые

Но вот случилось эпохальное (в масштабах Гамбурга) событие. В 1962 году в районе Домской площади было сделано открытие.

При строительных работах на глубине 4 м нашли каменные глыбы. Поначалу считалось, что они попали сюда с соседней Steinsstraße (старейшей улицы Гамбурга, имевшей каменную мостовую еще в XII веке). Но потом пришли маститые ученые. Они решили, что это не простые валуны, а основание дома-башни. Ну, действительно – камни лежат по кругу диаметром 19 м, в середине – шахта колодца для обеспечения водой….

Эксперты-строители высказали свое авторитетное мнение: в башне  было минимум два этажа. По обычаям того времени, нижний  не имел ни окон, ни дверей, а на верхний этаж вела легкая лестница, которую при опасности можно было быстро убрать. Но главное слово сказали историки. Им был известен  труд Адама Бременского 1082 года «История архиепископства Гамбург», знаменитый еще и тем, что в нем впервые  говорилось об открытии викингами Северной Америки. В этом же трактате упоминалась каменная постройка епископа Адальбрандта в Гамбурге.

Соблазн связать находку фундамента на Домплатц с сообщением Адама Бременского был огромным. Ведь тогда стало бы доказанным существование не только Епископской башни, но и Альстербурга вместе с Новой крепостью. И историки – ведь они тоже люди – поддались. Так и считалось… до 2008 года. Последние исследования убедительно показали, что башня была построена на целый век позже, как часть военных укреплений Хайденвала, и никакого отношения к епископам не имела (Dr. Reiner-Maria Weiss, директор Археологического музея Гамбурга).

 

Фундамент башни – филиал Helms-Museums, и его можно осмотреть.

Попасть к историческим камням можно через кондитерскую Dat Backhus (Speersort 10).

 

Адальбрандт был епископом в Гамбурге всего 8 лет – он заболел и скончался после того, как босиком прошел из Гамбурга в Шармбек (примерно 100 км). Уже после его смерти, во второй половине XI века на Севере Европы произошли по-настоящему грандиозные события, в центре которых оказался Гамбург.

Об этом мы и расскажем в следующем номере.

 

Текст: Юрий Одессер

  С тех пор, как человечество начало рассылать важные и секретные письма, на них ставили печати, чтобы гарантировать  сохранность и удостоверить подлинность. Государственные документы снабжались печатями в обязательном порядке. История  средневековой печати Гамбурга – захватывающий детектив.

   С  12 века деньгами на территории Гамбурга были пфенниги, на которых была вытеснена крепость с тремя башнями. Как предполагают историки, такие монеты первым начал печатать епископ Бременский, хозяин  Хаммабурга,  а за ним   и гольштинские графы, владельцы Нойштадта. Та же самая крепость   нашла свое место на гербе Гамбурга и на его городской печати.

 

Самый древний оттиск городской печати находится на документе, датированном 1241 годом. На оттиске видна крепость с башней посередине, крестом, короной  и двумя звездами. Если сравнить ее с появившимися позднее печатями, то можно уверенно предположить, что в центре крепости действительно изображен Домский собор, а значит, эта печать первоначально использовалось епископом Бременским. И только позже  она стала общей для старого епископского города (Hammaburg) и нового графского (Neuburg),  объединившихся в один город. Закрытые ворота символизировали надежную защиту Гамбурга. Епископская   корона над центральной башней должна была, видимо, подчеркивать главенство власти церкви в этих краях. Звезды, добавленные  в изображение сначала для красоты, позже стали ассоциироваться со Святой Девой Марией – покровительницей города, которой был посвящен Домский собор.

Средневековую печать, о которой ниже пойдет речь, историки называют четвертой по счету в гамбургской истории. Ее  начали ставить в 1306 году и заверяли ею все финансовые и политические договоры, которые заключал Гамбург.  Самый старый документ с оттиском  именно этой печати датирован 25 декабря 1306 года.  В нем говорится об обеспечении безопасности на торговой дороге из Гамбурга в Любек. Сейчас эта реликвия  хранится в любекском архиве. Печатью пользовались до 1811 года, а затем сдали в архив. По приказу Наполеона  французские оккупационные власти ввели новую печать, на которой звезды были заменены пчелами, а ворота были открыты.

У четвертой городской  печати за плечами – славная трудовая история: более 500 лет в общей сложности  20 поколений чиновников пользовались ею. Последний раз она послужила Гамбургу  в 1835 году как образец для изготовления новой печати.

 Надпись на печати: “+ Sigillum + Burgensium *de* Hammen.burch” (городская печать Гамбурга). Печать  хранится в темно-красном с золотом кисете  из бархата с  подкладкой из кожи. Кисет изготовлен в 18 веке, на нем вышит  герб Гамбурга между перекрещенными пальмовыми ветвями.

Утрата  этой средневековой печати – лишь одна из многих потерь, понесенных Гамбургом во время второй мировой войны.  Вместе с другими ценностями из городского архива  печать была  в 1945 году отправлена  на хранение в соляные штольни в Граслебене (Нижняя Саксония). Там ее и похитили. Вновь о ней услышали только в 1986 году:  печать  была выставлена на художественном аукционе в городе Альден, где ее за 1800 марок приобрела супружеская чета коллекционеров. Гамбург пытался предъявить свои права на реликвию через суд. Сенат города утверждал, что печать была украдена и должна быть возвращена городу как его историческое достояние. Но суды Германии всех инстанций, вплоть до верховного, приняли сторону покупателей. Гамбург проиграл все процессы и был вынужден уплатить 50 000 евро судебных издержек.

   А несколько позже новые владельцы предложили Гамбургу выкупить у них эту редкую печать – уже за 6800 марок. Но городские политики отказались, не собираясь менять свою точку зрения:  печать – собственность города,  была у него похищена и должна быть возвращена безвозмездно.

Прошли десятилетия, и вот 12 мая 2012 года средневековая гамбургская печать должна была вновь появиться на аукционе, который проводил торговый дом Lempertz в Кельне.

Об этом стало известно в Гамбурге. Но наш сенат, отлично  понимая всю ценность этой реликвии, твердо стоял на своей прежней позиции: город не собирается  покупать ворованное.  Однако после аукциона печать могла оказаться в руках частного владельца и на годы исчезнуть из поля зрения общественности. Спасением в этой сложной ситуации стало решение благотворительного фонда Хубертуса Вальда (Hubertus Wald Stiftung)  и Торгово-промышленной палаты Гамбурга собрать средства для покупки печати. Фонд Хубертуса Вальда был готов  внести половину нужной суммы.  Вторую половину предоставил консорциум крупнейших предпринимателей Гамбурга. Эти люди специально объединились для благородной цели вернуть городу его историческое достояние. Консорциум был даже готов полностью внести  всю сумму,  чтобы потом иметь все права на печать. Но этот вариант Торгово-промышленная палата не поддержала.

Печать была куплена по особой договоренности еще до начала аукциона и обошлась в  450 000 евро. Вот так возрастает стоимость исторических раритетов! Печать очень хорошо сохранилась несмотря на солидный возраст. Она изготовлена из бронзы, частично позолочена, ее  диаметр – 9 сантиметров. По-немецки ее часто называют  «Typar» (печать).  Рисунок на ней свидетельствует о высоком мастерстве средневековых гамбургских медальеров. В связи с большой художественной и исторической ценностью этот штемпель получил статус ценного   национального культурного наследия ФРГ  и не может быть вывезен  с  территории Германии.

Реликвия была торжественно передана директором торгового дома  президенту Торгово-промышленной палаты Гамбурга Фрицу Мельсхаймеру (Fritz Melsheimer) и   председателю правления Фонда Хубертуса Вальда доктору Гюнтеру Хессу (Dr. Günter Hess).  Владельцы  вновь обретенного сокровища –  Фонд Хубертуса Вальда и Общество истории экономики Гамбурга (Förderverein Hamburger Wirtschaftsgeschichte e. V. ) –  планируют выставить средневековую печать  в специально оборудованном помещении в  Торгово-промышленной палате уже осенью этого года.

Вот перечень пожертвователей, чьими силами реликвия возвращена Гамбургу:

Hubertus Wald Stiftung, Dieter Becken (Becken Holding), Claus Berk (Hotel Europäischer Hof), Christoph Frankenheim, Ian Karan, Klaus Jürgen Kiefer (Richard Großmann KG), Professor Klaus Michael Kühne (Kühne + Nagel), Christian Olearius (Warburg-Melchior-Olearius-Stiftung), Michael Otto, Nikolaus W. Schües, Harald Vogelsang (Hamburger Sparkasse), Joachim H. Wetzel (Agnes Gräfe Stiftung), президент Торгово-промышленной палаты Fritz Horst Melsheimer, Hanse Merkur Versicherung.

 

Tекст: Татьяна Борисова 

Изображение с сайта http://www.bild.de/regional/hamburg/siegel/fg-siegel-24525620.bild.html#

Пламя обновления

Тем, как выглядит сегодня центр нашего города, мы обязаны не только архитекторам и строителям, но и, как это ни странно звучит, «рукотворной»  катастрофе прошлого – опустошающему пожару 1842 года.

Понятно, что никакая человеческая трагедия (а в той огненной стихии погибли 50 жителей Гамбурга, и еще 20 000 остались без крова) не может нести в себе позитивных моментов. К тому же 170 лет назад город потерял множество исторических зданий, построенных задолго до середины XIX века. Пожаром были  уничтожены городские ратуша, архив и банк, коммерческий центр со старой биржей, три церкви (в том числе St. Nicolai und St. Petri), 102 склада и еще примерно 1700 жилых и административных зданий.

Но именно после Большого пожара началось крупнейшее в истории нашего города обновление его центральной части со 160-тысячным населением. В то время он занимал гораздо меньшую площадь, чем сегодня, и огнем было разрушено более четверти его кварталов. Пламя опустошило 41 улицу, но вскоре на месте сгоревших (по большей части деревянных) строений стали возникать каменные здания, построенные в соответствии с новейшими архитектурными тенденциями того времени. Так закладывалась основа нынешнего облика центральных кварталов города.

Относительно конкретных причин возникновения пожара и сегодня существуют разные версии, однако о том, откуда он начался, специалистам удалось прийти к единому мнению. В час ночи 5 мая 1842 года сторожа заметили пламя в доме № 42 по Deichstraße, что на канале Nikolaifleet. Известно, что жил в этом доме мастер по изготовлению сигар. Погода стояла теплая, сухая и ветреная, поэтому  прибывшим на место пожарным не удалось потушить огонь и предотвратить его распространение на другие дома. Тесная застройка и отсутствие брандмауэров усугубляли ситуацию. Пламя перекинулось даже на восточный берег канала, но здесь его небольшие очаги быстро ликвидировали, и Кремон /?/ не пострадал.

Ветер нес огонь в основном на север и северо-восток, в сторону церкви св. Николая. Встревоженные городские власти планировали даже взорвать несколько зданий, чтобы отрезать путь пламени, однако фронт пожара к тому времени был уже слишком широк, и от этой мысли пришлось временно отказаться. К утру 5 мая огнем был охвачен почти весь квартал Nikolaiviertel. В полдень в церкви св. Николая еще успели провести богослужение, но к четырем часам дня загорелась колокольня, которая позже обрушилась на здание церкви и подожгла его.

К вечеру пожар добрался и до городской ратуши, располагавшейся тогда на площади у Trostbrücke (сейчас на этом месте находится здание Патриотического общества). К тому времени из нее уже вывезли большинство документов, и здание решено было взорвать. Однако это удалось лишь частично, и в полуразрушенной ратуше огонь нашел себе достаточно пищи, чтобы идти дальше.

6 мая ветер дул преимущественно на север, и пожар стал угрожать новой бирже, построенной буквально полгода назад, в декабре 1841 года. Хотя огонь бушевал почти со всех сторон здания, его каким-то чудом удалось отстоять. К вечеру пламя добралось до площади Gänsemarkt, но его дальнейшее распространение на запад предотвратили самоотверженность пожарных и целевое разрушение зданий взрывами. К сожалению,  пожар не без помощи ветра нашел себе дорогу в северном, северо-восточном и восточном направлениях. Документальные источники утверждают, что ночью багровое зарево над Гамбургом было видно за 50 километров от города.

7 мая полностью выгорела церковь св. Петра, огонь дошел до Малого Альстера, включая набережную Jungfernstieg и нынешнюю Ballindamm, которая, кстати, именно после Большого пожара и была отстроена – тогда еще под названием Alsterdamm. Река стала естественной преградой на пути огня, с северо-восточной стороны его ограничил относительно широкий Glockengießerwall. 8 мая  пожар пошел на убыль – последним сгоревшим зданием стал один из домов на Kurze Mühren. Как раз в этом районе впоследствии и появилась улица с весьма «говорящим» названием Brandsende.

Следует отметить, что борьба с пожаром стала делом чести не только самих жителей Гамбурга – к ним активно подключились ближайшие соседи из Альтоны, Веделя, Вандсбека. Более того, прибыли на подмогу огнеборцы из Геестхахта, Штаде, Лауэнбурга, Любека и даже Киля. В годовщину пожара за особые заслуги в организации борьбы с ним были удостоены звания почетного гражданина Гамбурга бургомистр Бремена и обер-президенты Альтоны и Магдебурга. Наиболее отличившимся рядовым гражданам вручали памятные медали и монеты, отлитые из оплавленных в огне церковных колоколов.

Катастрофа помешала большому событию в экономической жизни города: на 7 мая было назначено торжественное открытие первого, 16-километрового, участка железной дороги, проложенной от центра Гамбурга до Бергедорфа. Вместо почетных гостей на поезде пришлось вывозить из горящего города многочисленных беженцев. Официальный ввод железнодорожной трассы в эксплуатацию перенесли на 17 мая и провели по понятным причинам без излишней помпы.

Пожар стал большим потрясением для экономики Гамбурга. Страховое общество Hamburger Feuerkasse еще 40 лет потом выплачивало кредиты, которые ему пришлось взять, чтобы возместить ущерб всем пострадавшим от огня домовладельцам. Однако именно большая площадь разрушений позволила фактически заново спланировать всю центральную часть города и радикально модернизировать его инфраструктуру. Проектные работы начались уже в мае под общим руководством английского инженера Уильяма Линдли, много сделавшего для Гамбурга. Активную роль в создании нового городского облика сыграли также архитекторы Алексис де Шатонёф и Готтфрид Земпер (Alexis de Chateauneuf, Gottfried Semper).

Наибольшие изменения претерпел в итоге район Малого Альстера, где возник новый административный центр Гамбурга. Здесь были засыпаны два канала, что обеспечило достаточно места для будущей ратуши и площади перед ней. Но до закладки в фундамент здания  первого камня оставалось еще 44 года.

Малому Альстеру придали нынешнюю прямоугольную форму, а вокруг возвели дома, построенные в традиционном для Германии середины XIX века романском стиле, для которого характерны арочные своды галерей и оконных проемов. Яркий пример такой архитектуры – комплекс Alsterarkaden Алексиса де Шатонёфа. К сожалению, многие  из зданий, построенных после Большого пожара, были разрушены во время бомбардировок Гамбурга в ходе Второй мировой войны.

Благодаря Уильяму Линдли город первым в Европе получил современную канализацию с подземным отводом стоков. Талантливый английский инженер  модернизировал наш водопровод и создал систему освещения улиц газовыми фонарями взамен прежних масляных ламп. Большой объем восстановительных работ вызвал настоящий бум в производстве строительных материалов и особенно кирпича. Значительные инвестиции в эту отрасль способствовали возрождению города и уверенному росту его экономики.

Текст: Константин Раздорский