Tag: История

Tекст: Юрий Одессер
В богатой истории нашего города есть традиции, возникшие в древние времена, но до сих пор остающиеся актуальными. Такая традиция заставила обратить на себя внимание совсем недавно, когда в наш город приехали канцлер Ангела Меркель и английский премьер Дэвид Камерон. Их пригласили на ежегодный Matthiae-Mahlzeit, старейший из традиционных банкетов, который устраивается в Гамбурге с 1356 года.

Как было раньше
В средние века Matthiaе-день (24 февраля) был в Гамбурге очень важным. В этот день горожане отмечали начало весны, предсказывая погоду на год. У городских должностных лиц завершался один срок службы и начинался новый, распределялись обязанности среди членов Совета (так до наполеоновской оккупации назывался Сенат, то есть правительство города), и из их рядов избирался бургомистр. Произносят это слово на французский манер: Матúе
Matthiae-Mahlzeit (банкет), устраивался в Ратуше, он был и остается международной акцией Сената. Приглашались все иностранные консулы, а также горожане самого высокого ранга: высшие политики и чиновники, видные деятели экономики и культуры. На почетные места усаживали самых уважаемых гостей: посланцев кайзера и голландского двора. (В новые времена приглашаются два почетных гостя: немецкий из Берлина и иностранный). Рядом садились англичане. Следующее место было спорным. За него велась нешуточная борьба между двумя конкурентами: представителем Домской церкви и комендантом города. Страсти разгорались не меньшие, чем среди бояр в допетровской Думе. На первые обеды собиралось 40–50 человек, ближе к нашему времени их число возросло примерно до 400, около половины из них – консулы с женами.
Правила проведения банкетов Matthiae-Mahl были еще в 1538 году упорядочены и обстоятельно изложены в специальном протоколе. Бургомистру, например, было предписано встречать почетных гостей на верху сенатской лестницы, (чтобы не получился казус, как в начале XIII века, когда при встрече датского короля гамбургский бургомистр поскользнулся и оказался на коленях перед Его Величеством). Другое правило: «Перед иностранным министром надо положить на стол обнаженный нож», – это был знак уважения и рыцарского обхождения, ведь все остальные в те времена ели руками. В соответствии с традицией и сейчас за пятью длинными рядами столов обедает по 80 гостей. В торце каждого из рядов, вдалеке от почетных мест, сидит гамбургский сенатор. Это делается, чтобы никто из гостей не чувствовал себя на краю.

Во время трапезы звучит музыка. Еще триста лет назад это была застольная в стиле барокко со словами: «… песни и шутки для души и сердца – богоподобные отцы города любят повеселиться», – прямо-таки античное жизнелюбие и раскрепощенность сильных мира сего. Ныне времена другие, и избираемые раз в четыре года руководители богами себя не ощущают, а музыка исполняется до сих пор, но только без этих слов.
Открывают камеру серебряной посуды. Выставляются вазы, кубки, бокалы, тарелки и прочая столовая утварь, причем каждый из предметов украшен гербом города. Высокие гости приносят в подарок Гамбургу ценные кубки и вазы. В 1904 году король Великобритании Эдвард VII, приглашенный как почетный гость, подарил городу огромный золотой кубок почти метровой высоты. В последние годы, правда, уважаемые гости стали слишком часто «забывать» в своих карманах «сувениры» со стола, поэтому мелкие части серебряных приборов оставляют в сейфах, а стол сервируют посеребренными.
Еда всегда была по-гамбургски изысканной – это значит, сытной и обильной. Клаус фон Доннани, бывший бургомистр (1981-1988 гг.) как-то сказал, ухмыляясь: «Самое действенное оружие против иностранцев: хорошая еда и открытая беседа за обильным столом». В качестве первого символического блюда в давние добрые времена выносили позолоченного лебедя с Альстера. Потом шли рагу из угрей с трюфелями, оленьи и, конечно, свиные отбивные, форель, лосось, телячья четверть и бычьи языки в миндальном твороге. Вино и пиво – в избытке. Все это ставилось на стол одновременно. В наше время блюда идут в четыре смены с обязательными «Мокко» («ганзейская смесь»), коньяком и ликерами (никакого пива).
Первые три с половиной сотни лет праздник был исключительно мужской. (В России к этому же времени – 23 февраля – приурочен праздник, который в разное время назывался по-разному, но, по существу, оставался Днем мужчин.) В 1622 году появились дамы, естественно, только жены. Порядки были строгие: всесильный протестантский Обералтер строго следил за нравственностью. Дамы ждали в специальном помещении, когда начнутся танцы, и их пригласят помочь мужчинам размяться после обильного приема пищи.
Лишь в 1980 году лед тронулся – на банкет стали допускать гражданских жен. В 1982 г. скандал вызвало появление гомосексуальной пары. Теперь за проявление нетерпимости в этом вопросе можно и поста лишиться, как это произошло в 2004 году с министром внутренних дел Гамбурга пресловутым Рональдом Шиллом. Зато в наше время случаются скандалы другого рода. В 1994 году эстонский президент Ленарт Мери как почетный иностранный гость произнес речь, в которой обвинил Россию в империализме. Тогда заместитель бургомистра С.-Петербурга в гневе бросил на стол смятую салфетку и, стуча каблуками по паркету, демонстративно покинул банкетный зал. Это был Владимир Путин.
Гамбуржцы не были аристократами, и, комплексуя преред коронованными особами, стремились продемонстрировать свое равенство с ними. Поэтому приглашать королей и императоров к себе в гости – слабость ганзеатов. После войны у нас на Matthiae-Fest среди прочих Их Величеств побывали: император Хайле Селассие из Эфиопии, персидский шах Реза Пехлеви и шахиня Сорейя, королева Елизавета II, королева Нидерландов Юлиана (последняя потеряла на лестнице Ратуши драгоценный камень из своего колье, а служащий нашел его и вернул хозяйке – знай наших!).
Matthiae-Mahlzeit
12 февраля 2016 года

Гамбург и Англия всегда имели особые отношения. Наш город был для островной империи окном на континент. Через него проходили не только товары, но и многие новшества из области техники и экономики, финансовой, социальной и культурной сфер. Наши моряки могли знать каждый переулок в Лондоне
и ни разу не побывать в Берлине. Англичане говорили, что Гамбург – это эскиз Лондона.
Возможно, эти традиционные связи стали причиной выбора Гамбурга для встречи Меркель и Камерона. Переговоры между лидерами государств были призваны содействовать предолению серъезного кризиса в отношениях Великобритании с ЕС, в котором Германия занимает лидирующее положение. В своей речи на банкете Камерон отметил необходимость реформирования ЕС с целью увеличения политической самостоятельности отдельных государств и сокращения власти бюрократов центральных огранов ЕС. Наиболее спорным требованием англичан было уменьшение социальных пособий иммигрантам, перегружающих социальную систему Великобритании. В случае введения требуемых реформ Камерун обещал сделать все, чтобы население Англии в ходе референдума в июне этого года проголосовало против выхода страны из ЕС. (Позже эти условия были приняты на компромиссной основе).
А. Меркель отметила, что для ЕС – и для Германии в том числе – очень важно, чтобы Великобритания осталась в Европейском Союзе.

Это важно и для самой Великобритании. В своем выступлении канцлер объявила и о том, что в следующем году в Гамбурге будет встреча G20 – глав 19 крупнейших держав мира и представителей ЕС: «Я думаю, такая встреча соответствует открытости мегаполиса на Эльбе, его космополитизму».
У входа в Ратушу развевались огромные полотнища – флаги нашего города и Великобритании, наряду, конечно, со знаменами ЕС и Германии. Как и в старину, банкет сопровождала музыка, в том числе английская: немецкие классики Телеман, Бах, Моцарт, англичанин Бенджамин Бриттен. Ну и, конечно, Гендель, который начал свою творческую карьеру в Гамбурге, а потом почти 50 лет жил в Англии, где пользовался большим успехом.
Гостям подавали гамбургские кулинарные изыски: на закуску парфе из копченого угря и маринованную исключительно по-домашнему форель. На первое – бульон с грибными кнедликами, затем основное блюдо – гамбургские цыплята, фаршированные запеченным в сливках пореем и лисичками. Англичане с видимым удовольствием дегустировали гамбургские деликатесы. Боюсь только, им не хватало любимой овсянки.

Текст: Юрий Одессер

Исторический процесс продвижения немецких племен на Восток и заселение славянских земель, был довольно сложным и шел многие века. Наш город тоже имел к этому прямое отношение.

Лозунг Drang nach Osten известен, наверное, всем нашим читателям и несет для нас крайне негативный смысл в связи с наступлением нацистов во Второй мировой войне.
Произошло же это понятие в середине XIX века, его изобрел польский политик и писатель Юлиан Клачко, а потом его активно использовали славянские авторы. Интересно, что в Германии этот термин практически неизвестен. Раньше его применяли только немецкие националисты. Они противопоставляли его другому лозунгу: «Drang nach Westen» – «натиск на Запад», который относился ко всем «восточным» завоевателям, начиная с гуннов и кончая большевиками. Сейчас выражение «Drang nach Osten» в Германии употребляют только специалисты-историки.

В этой статье мы будем рассматривать германский натиск на Восток в X-XI веках и только в районах, прилегающих к Балтийскому морю, где проживали западные славяне и прибалтийские народы. Продвижение проходило в форме военной экспансии, а также, как правило, насильственной христианизации славян в районе между Эльбой-Заале и Одером-Нейсе. После очередной победы над разобщенными славянскими племенами немецкие феодалы строили на завоеванных территориях крепости, с помощью которых они контролировали окрестности и взимали со славян дань.
Миссионерство было важным религиозным долгом набожных германских властителей. Был, однако, и мирской стимул: христианизация становилась как бы прелюдией к присоединению территорий обращенных народов к Германской империи. В результате славянское население включалось в жесткую и хорошо организованную церковную структуру, диктовавшую правила во всех областях жизни. Зависимыми от немецкого духовенства становились все слои общества.
В первой половине XII века, когда центральные районы Германии стали страдать от перенаселения, началось массовое освоение славянских земель немецкими колонистами. Обрабатывались пустоши, осушались болота, расчищались леса и, конечно, использовались земли, отобранные у прежних хозяев – славян-ободритов.
Переселенцы имели существенные преимущества перед славянами. Они получали военную поддержку феодалов, применяли более эффективные технологии в сельском хозяйстве и ремеслах, имели более совершенную правовую систему. Поэтому многие славяне, в первую очередь элита, шло на контакт с поселенцами и не всегда сопротивлялись ассимиляции. Немецкое переселение на Восток закончилось, в основном, в начале XIV века.
​
Форпост на Эльбе

Север Германии и Slawenland – земля славян – были весьма соблазнительными для разных властителей, желавших создать «великую империю»: первым был Карл Великий, за ним следовали датчане и христианские иерархи.
Карл Великий создал свою империю по образцу Римской и стремительно расширял ее во все стороны мечом и крестом. В конце VIII века ее границей на северо-востоке стала Эльба, отделявшая ее от Slawenland. Имперская политика здесь была направлена на решение двух задач: обеспечение стабильности пограничных территорий и христианизацию язычников. О колонизации славянских земель речь вроде бы не шла, но все-таки уже в середине IX века за Эльбой были созданы опорные пункты, и среди первых – поселение Хаммабург, будущий Гамбург.
Хаммабург находился на границе между землями германцев-саксонцев и славян-ободритов. Одни историки считают, что он был построен на месте ранее существовавшей славянской деревни. Это вполне вероятно, ведь при раскопках на Домской площади, где был Хаммабург, в нижнем, наиболее древнем, слое обнаружены черепки славянской посуды.
Другие авторы приводят аргументы в пользу саксонского происхождения первого поселения. Неоспорим, однако, факт, что Хаммабург был одним из главных опорных пунктов завоевания. Епископ Ансгар сделал его базой для обращения в христианскую веру населения Шлезвига, Швеции и Дании. Отсюда Ансгар начал кампанию по христианизации славян, которая предшествовала колонизации принадлежавших им земель.

Гамбург – христианская столица Северной Европы?
После присоединения германского Шлезвига к империи Каролингов, возникла идея создания независимого архиепископства для Северной Германии, земель славян и Скандинавии. Когда родилась эта идея, неизвестно, но она казалась осуществимой, так как к ее реализации предполагалось привлечь мощный силовой центр того времени – Данию. Еще более значительной казалась перспектива расширения архиепископства на Восток за счет колонизации многочисленных, но разрозненных, и поэтому слабых славянских племен. Объединенные в одном архиепископстве, они стали бы силой.
В 937 году архиепископом Гамбурга стал Адальдаг. Он привез из Рима в Гамбург необычного пленника, бывшего папу Бенедикта V. Это был один из наиболее образованных людей своего времени, который вряд ли подходил для миссионерской деятельности. Скорее его хотели использовать для проведения в жизнь грандиозных планов создания на Севере независимой церкви. В суровом климате бывший папа, однако, не прижился. Вместе с ним исчезла идея создания независимого архиепископства. Исчезла, чтобы вновь возникнуть чуть более, чем через 100 лет.
Архиепископ Адальберт, властолюбивый деятель с незаурядным политическим талантом, всю свою жизнь пытался осуществить грандиозный замысел создания независимого Северного архиепископства со столицей в Гамбурге. Ради него он даже отказался от папской тиары. Вместе со славянским князем Готшальком, возглавившим в 1044 году самое мощное объединение вендских славянских племен на Прибалтийском Севере, Адальберт проводил христианизацию славян. Были основаны монастыри и церкви, где службы велись на славянском языке. Готшальк стремился с помощью христианства объединить западных славян в крупном сильном государстве, как примерно тогда же сделал князь Владимир на Востоке. Поэтому создание Северного архиепископства было и в его интересах.
Для утверждения архиепископства в 1065 году Адальберт созвал в Шлезвиге Синод – конференцию епископов. Однако те не пожелали подчиняться Адальберту и бойкотировали создание архиепископства. Вслед за этим славяне подняли восстание против своего властителя Готшалька и убили его. Они в очередной раз освободились от христианства с его налогами и от перспективы полного растворения в немецком населении. Восставшие перебили или изгнали священников и полностью разрушили Гамбург – несостоявшуюся столицу независимого архиепископства на Севере Европы.
Тем не менее, позже наш город возродился и стал крупнейшим торгово-экономическим мегаполисом севера Германии.

Заселение славянских земель и торговый Гамбург
Массовая немецкая колонизация славянских земель началась с того, что в 1138 году племя западных ободритов, жившее к северу от Эльбы в восточном Шлезвиге, было большей частью уничтожено. Вступивший во владение этими землями граф Адольф II Шауэнбург переселил сюда вестфальцев, голландцев, а также саксонцев из западного Шлезвига. В 1143 году Адольф II основал недалеко от славянского города Любицы один из первых городов немецких переселенцев – Любек. Это событие имело самое прямое отношение к Гамбургу.
Герцог Генрих Лев вынудил своего «подчиненного», графа Адольфа II, продать ему весьма доходный и перспективный Любек. Граф, а позже и его наследник Адольф III безуспешно пытались вернуть город. После грамоты императора Барбароссы 1188 года о привилегиях Любека, надежда получить его у Адольфа исчезла полностью. Поэтому для замены утраченного граф поручил Вираду фон Бойценбургу начать строительство торгового поселения в Гамбурге, бывшем до того христианским центром. Деятельный Бойценбург (возможно, он имел славянское происхождение) раздал наделы восьмидесяти поселенцам с Запада, а для трудоемких земляных работ по обустройству порта использовал, вероятно, дешевый труд подчиненных славян. Так началась славная история торгового Гамбурга.
Его жители принимали участие в устройстве западных переселенцев в прибалтийских землях. Например, в 1199 году из архиепископства Гамбурга и Бремена на Восток был послан епископ Альберт Буксгевден – виднейший миссионер своего времени. В 1201 году он основал город Ригу и наделил ее гамбургским правом.

В следующем номере мы расскажем о христианизации славянских народов епископом Ансгаром и, говоря современным языком, о криминальных подробностях его деяний.

Текст: Наталия Зельбер

Как когда-то с Лили Марлен…

15 лет назад концертному залу и звукозаписывающей студии Nordwestdeutschen Rundfunk (NWDR) присвоено имя Рольфа Либермана (1910-1999).

Сразу после окончания II мировой войны гамбургская синагога на Oberstraße была арендована NWDR и капитально перестроена, а в 1953 году полностью выкуплена у Jewish Trust Corporation. В 1982-м здание признано историко-архитектурным памятником и с тех пор находится под охраной государства. После успешной реставрации в 2000 году студия получила имя бывшего руководителя музыкального отдела NDR, выдающегося гамбургского деятеля культуры, который длительное время определял вектор ее развития.

Гамбургские меломаны со стажем особенно часто в эти дни вспоминают Рoльфа Либермана – в связи со «сменой вех» в руководстве городской оперы. После успешной работы на студии в 1957-59 гг. он в общей сложности 18 лет (1959-1973, 1985-1988) занимал пост оперного интенданта и за это время вывел мегаполис на Эльбе в число ведущих музыкальных столиц мира. Нынешний дирижер нашей оперы Кент Нагано с возрастающим интересом и восторгом наблюдал тогда, будучи студентом в далекой Калифорнии, за смелыми экспериментами, ломкой старых форм и становлением радикальной режиссуры, осовременивающей традиционные сюжеты. За время руководства Либермана были поставлены, помимо нетленной классики, 24 произведения, написанные специально по заказу гамбургской оперы, в т.ч. и таких выдающихся композиторов современности, как К. Пендерецкий и Д.К. Менотти.

Масштаб разносторонней творческой личности Либермана – «культуртрегера», искусствоведа и композитора – был во многом обусловлен его происхождением. Рольф Либерман вышел из известной берлинской семьи, давшей миру таких выдающихся деятелей культуры, как художник-экспрессионист Макс Либерман и писатель и политик Вальтер Ратенау. Его творческий облик во многом напоминает Л. Бернстайна, автора знаменитого мюзикла «West Side Story». Как и прославленного американского дирижера и композитора, его отличало отсутствие замкнутой академичности, свободное общение со СМИ и умение удачно рекламировать и продавать свои произведения. Оба композитора всю жизнь создавали «гибридные» формы, объединяющие серьезную и развлекательную музыку. Пионером этого направления как раз и был Либерман. В 1954 году он получил заказ написать сочинение для «Недели дунайской музыки» и создал, ко всеобщему удивлению, «Концерт для джазового и симфонического оркестра». Это было первое сочинение того направления, которое впоследствии назвали «третьей волной» или Crossover.

После ухода Либермана у руля гамбургской оперы сменилось множество руководителей, но до сих пор никому не удалось достичь его блестящего уровня. Может быть, в этот раз все будет удачнее…

 

Ральф Либерман был человеком высокой культуры и огромного личного обаяния, пользовавшийся заслуженным успехом у женщин. В 30-х годах он пережил бурный роман с первой и самой знаменитой исполнительницей песни «Лили Марлен», известной на всех фронтах II мировой войны, эстрадной певицей Лале Андерсен, для которой он написал несколько удачных шлягеров. В культовом фильме Р.В. Фассбиндера «Лили Марлен» ее роль исполнила муза и постоянная актриса режиссера Ханна Шигулла, а Либерман послужил прототипом Роберта Мендельсона.

Текст: Юрий Одессер

Прошлое нашего мегаполиса  – это, в первую очередь, история развития его торговли. «Гамбург – торговый город» – привычное для нас выражение, и мы не задумываемся, что за ним стоит. А ведь первый длительный период своей жизни Гамбург вовсе не был «торговым городом». Да и позже этому выражению придавались совершенно различные значения.

Первые 400 лет он был религиозным центром. Была в городе, конечно, торговая площадь, на Альстере время от времени строились причалы. Однако регулярные наводнения сносили все с трудом возведенные постройки, а после не менее регулярных нашествий соседей жизнь в городе вообще замирала на годы. Торговля в тот период имела местное значение, она обслуживала только нужды местных жителей.

В Ганзе – на вторых ролях

Со строительством графского города появился порт (условно в 1089 году), стала развиваться посредническая торговля (покупка товаров в одном месте и их продажа в другом). Начался Ганзейский период, очень важный в истории Гамбурга – до сих пор город официально называется ганзейским. Он был идеальным торговым посредником, связывающим  сельскохозяйственные районы Германии и Восточной Европы со странами Западной Европы – Фландрией и Нидерландами, Англией и Скандинавией, Исландией и Францией.

Сама Ганза, как союз городов, возникла после торгового договора между Любеком и нашим городом в 1241 году (до этого она была союзом отдельных купцов). Связи Гамбурга с Любеком – неофициальной столицей Ганзы – играли определяющую роль. Товары из одного в другой перевозились на малых судах по речкам и посуху (один из путей – так называемая «Oldesloe Straße»), а также по морю. Главным «ареалом» ганзейской торговли было Балтийское море, и здесь доминировал Любек. Привозимые туда гамбургскими купцами товары с запада переправлялись далее на восток самими любекскими купцами, которые строго блюли  свой приоритет. Гамбуржцы не ходили дальше датского (сейчас шведского) Сконе (Schonen) и Готланда в западной части Балтийского моря. Контакты с Ригой были исключением. Восточные товары, в частности, новгородские (меха, воск), гамбуржцы получали главным образом из Любека и везли их дальше на Запад. В итоге Гамбург находился в тени Любека, его и называли «любекским североморским портом».

Отметим, что посредническая торговля в экономике нашего города во времена Ганзы не имела первостепенного значения по сравнению с производством и экспортом пива. В XIII веке гамбуржцы импортировали его из Айнбека и развозили далее сами. О масштабах и значении этого «гешефта» можно судить по тому, что для хранения и продажи айнбекского пива с конца XIII века стали использовать знаменитый Eimbecksche Haus, построенный на основе бывшего здания гамбургской ратуши. В XIV веке варкой пива занялись сами гамбуржцы, и в 1376 году в городе было уже 457 пивоварен (пиво варили в каждом втором–третьем доме).

 

Предпосылки роста

Положение радикально меняется в XVI веке в результате действия ряда причин. Мы упомянем лишь несколько наиболее важных.

Великие географические открытия, появление колоний перемещают центр тяжести европейской торговли на Запад – перевозить драгоценности, пряности и рабов было гораздо прибыльнее, чем зерно, соль и пиво. Балтийские порты, включая Любек, постепенно теряют свое значение.

В Центральной и Западной Европе быстро развивается экономика. Особенно успешны портовые города, лежащие вблизи устьев северных рек. Антверпен, Ротердам, Амстердам, Гамбург, Бремен получают мощный импульс развития, который тем больше, чем крупнее их «хинтерланд» – район торговых связей. Река Шельда, протекающая через север Франции, нынешние Бельгию и Нидерланды, сделала Антверпен в XVI веке самым богатым городом Европы. У Гамбурга тоже появились возможности использовать свое выгодное географическое положение североморского порта на Эльбе с обширным «хинтерландом». Но до поры до времени город имел гораздо меньшее значение, чем нидерландские порты.

Скачок в нужном направлении произошел после событий, мало связанных с самим Гамбургом. Началась 80-летняя война Испании с Нидерландами (помните: Тиль Уленшпигель, кровавый герцог Альба и, конечно, «пепел Клааса стучит в мое сердце»?), а также англо-голландская война. Толпы религиозных беженцев из Голландии искали спасения в соседних странах, часть из них осела на берегах Эльбы. У  нашего города появился исторический шанс, и он реализовал его, заняв в мировой торговле позиции, потерянные нидерландскими городами. И сделал это руками беженцев из этих городов.

 

Кадры решают все

Новые буржуазные отношения и расцвет экономики Голландии были следствием ее исторического развития. У Гамбурга, естественно, другое прошлое. Своих «новых людей» в городе было мало. А, как известно, «кадры решают все». Казалось бы, кадры в Гамбурге были. Наверху – элита: потомственные купцы, администраторы, внизу – моряки, ремесленники, мелкие торговцы. Однако средневековый ганзейский консерватизм не позволял им отступать от вековых правил.

Низы пользовались благами цеховой системы, дававшей минимальные социальные гарантии. Они боялись, что слишком мало получат от нового капиталистического пирога, а потерять могут все. Верхи, в свою очередь, не хотели пускать на свой уютный верх чужаков-конкурентов. Те и другие составляли мощную консервативную партию, которую поддерживало протестантское духовенство.

Горожане, став лютеранами, сохраняли прежнюю нетерпимость, направляя ее не только против традиционных «нехристей», но также против католиков и протестантов другого толка, к которым относились многие беженцы-иностранцы. Не оставались без внимания также  письма-вопли из Любека, призывавшие не отступать от старых ганзейских ксенофобских традиций, которые запрещали иностранцам селиться и торговать в ганзейских городах.

«Заграница нам поможет»

Мы уже говорили в предыдущих номерах о важной роли иностранцев в жизни Гамбурга. Для создания единой картины развития торговли в городе на Эльбе мы остановимся в этой статье лишь на основных моментах этой темы.

Английская компания Merchant Adventurers в 1567 году перенесла свой склад для продажи английского полотна в Европе из разоренного войной Антверпена в Гамбург. Прибывшие при этом голландцы привезли с собой технические ноу-хау, наладили обработку полотна, что еще увеличило объемы экспорта Гамбурга. Ткани направлялись во Франкфурт-на-Майне, Лейпциг, Нюрнберг и дальше в Вену, а также в Венгрию. Из этих мест покупать полотно к нам приезжали купцы, которые привозили с собой разнообразные товары, что тоже увеличивало объемы торговли города.

Голландцы наладили в нашем городе строительство торговых судов, включая великолепные трехпарусные флоуты (Fleute), заменившие когги. Вместе с приехавшими с ними из Нидерландов евреями-сефардами голландцы открыли для Гамбурга новые пути торговли по всему миру,  в том числе – специями. Сефарды сделали массовой торговлю и переработку сахара, ставшего экспортным приоритетом вместо пива. Они продемонстрировали новые принципы менеджмента и торговли, которые стали общепринятыми лишь через многие десятилетия. Сефарды также инициировали успешную борьбу с пиратами, которая сделала торговлю более безопасной.

Выходцы из Голландии  основали у нас биржу – по образу Антверпенской. Они же в 1619 году основали банк – по образцу банка Амстердама. Гамбург стал международным торговым и финансовым центром первой величины.

Из города на Альстере – в город на Эльбе

В начале XVI века были проведены радикальные мероприятия по регулированию течения Эльбы. В северном рукаве реки установили грандиозные свайные перегородки, с помощью которых было перенаправлено течение и возросла его скорость. При этом были смыты островки и мели, но главное –  существенно углубилась река, что позволило построить на Эльбе порт (Binnenhafen), существующий до сих пор. Быстрое течение обеспечивало постоянную очистку фарватеров. Теперь можно было принимать большие корабли, и товарооборот очень вырос. Такой принцип реконструирования водной системы применялся в нашем городе и в последующие столетия. (Тогда горожане были более прагматичны, и вопрос об охране окружающей среды не стоял). Гамбург превратился из Alsterstadt в Elbstadt с хорошим доступом к Северному морю и к Атлантике.

Отметим еще один фактор роста Гамбурга в XVI веке – выгодную торговлю с Исландией. Гамбуржцы смогли оттеснить серъезных конкурентов – Бремен и даже Англию – и стали монопольно ввозить из Исландии рыбу, серу, шерсть, пух, меха.

 

В следующем номере мы продолжим тему развития торговли в нашем городе.

 

Текст: Юрий Одессер

Чтобы лучше понять особенности нашего города, нужно его сравнить с другим.  Например, с Венецией. Допустима ли такая «пара»? Наверное, нужно быть очень «политкорректным» к мегаполису на Эльбе, чтобы его сравнивать с самой Венецией. Ведь рядом с роскошной красавицей, раскинувшейся на берегах Адриатики,  Гамбург выглядел бы скорее трудягой в рабочей одежде. Правда, у престарелой красавицы там лак облупился, тут вообще капремонт требуется, а у нашего «работника» спецовочка всегда как новая. Тем не менее, у этих двух городов можно найти неожиданно много общего.

 

На границе и на воде

Гамбург и Венеция –  купеческие города-государства, разбогатевшие на торговле между Востоком и Западом. Своим расцветом они во многом обязаны особому географическому положению: оба города-порта в течение многих столетий развивались на границе между различными культурными и религиозными силовыми зонами. Такая позиция очень выгодна – она давала возможность быть успешными посредниками, прежде всего торговыми. Правда, с другой стороны, был большой риск стать жертвой могущественных соседей.

Гамбург был заложен в месте разветвления Эльбы, там, где в нее впадает река Альстер. Венеция расположилась на островах в северной части Адриатики. Оба города прорезаны сетью каналов, по которым жителипередвигались раньше – а в Венеции до сих пор –  как по улицам. Каналы перекрыты мостами. И если многие из четырехсот красавцев мостов Венеции известны во всем мире, то в Гамбурге  они поскромнее, но  более функциональны, а многие из них  – настоящие произведения инженерного искусства. Мостов  у нас почти в три раза больше, чем в Венеции, и гамбуржцы этим очень гордятся.

Центр Венеции пересекается широким и глубоким протоком в форме перевернутой буквы S, который по-итальянски раньше и назывался rio alto (Риальто) – «проток глубокий». Такое же название имел весь островной город вплоть до XIII века. Позже проток стали называть Большим каналом (Canal Grande), и его берега считались  самыми престижными для строительства домов. Гамбург тоже формировался вокруг главной водной магистрали – реки Альстер, которая имела форму той же перевернутой S. В XIII веке реку запрудили, и в центре города образовалось большое красивое озеро – тоже Альстер. В нем величественно и свободно плавают яхты, лебеди, и даже появляются, как в Венеции, гондолы…

Италийское племя имерийских венедов проживало в Северной Адриатике еще в эпоху Древнего Рима и пережило его. В те же времена север нынешней Германии населяли славянские племена, которых немцы называли венедами. Была ли какая-либо связь между северными и южными венедами – неизвестно. Некоторые современные авторы представляют венедов пращурами всех нынешних славян.

 

Время основания обоих городов совпадает с большой точностью.

В 810 году Карл Великий, взяв в союзники славян после победы над саксами, приказал в месте впадения Альстера в Эльбу построить поселение Хаммабург, ставшее «фундаментом» Г амбурга. Для жителей было важно, что легитимность их города восходит к самому «отцу Европы», и они всячески это подчеркивали. (Правда, документ за подписью кайзера так и не был найден.) В 831 году в юном Гамбурге было учреждено епископство, а в следующем, 832-м, –  архиепископство. Так что сразу после своего основания город стал значительным религиозным центром. Его, выдвинутого на границу христианского мира, использовал епископ Ансгар как базу для крещения языческой Скандинавии. Еще через 200 лет из Гамбурга крестили Исландию, Гренландию и Финляндию.

В то же самое время, в 811 году, дож Агнелл Партециак, устроил свою резиденцию на острове Риальто, и вокруг нее стала формироваться официальная часть Венеции. Тогда же было образовано епископство. В 828 году произошло важнейшее по тем временам событие: венецианские купцы привезли в родной город мощи святого Марка. Мощи были украдены в Александрии и тайно вывезены под видом товара. Таким криминальным способом Венеция получила себе высокого покровителя – одного из евангелистов, а его символ – лев, да еще с крыльями – стал и символом Венеции.

 

 

К этому времени христианизация народов Северной Европы была в основном закончена. Наш город исчерпал свою миссионерскую функцию, но «без дела» не остался. Набожный гамбургский граф Адольф III фон Шауэнбург ( большой любитель приключений) в 1189 году отправляется в Святую землю, чтобы отобрать ее у этих зарвавшихся мавров.

 

Говорили, что сам Всевышний протежировал гамбуржцам перед графом – в благодарность за их богоугодные дела по крещению язычников. (А может быть, граф опасался, что в его отсутствие горожане переметнутся к датскому королю?). Так или иначе, Адольф III наделяет жителей Гамбурга торговыми привилегиями. В документе (Freibrief), который граф подписал у своего прямого «начальника» (суверена) императора Фридриха Барбароссы, жителям Гамбурга разрешалась беспошлинная торговля. Правда, позже, уже в наше время, было доказано, что гамбуржцы сами изготовили этот документ, но горожане всегда свято верили в его подлинность.

 

Венеция в это время была уже солидным купеческим центром, но скорее регионального значения. Расширению ее влияния препятствовали конкуренты, главным образом Византия и Генуя. Венецианский дож Энрико Дандоло, 95-летний (!) и слепой (!!), но крепкий телом и трезвый умом старец, гениальный политик и стратег, задумал и провел сложную многоходовую операцию. Под его руководством венецианцы смогли развернуть Четвертый крестовый поход в сторону своего главного конкурента – Константинополя – и с помощью коварной дипломатии и прямого давления соблазнили борцов за христианскую идею заняться неприкрытым разбоем.

В 1203 году крестоносцы взяли столицу Византии приступом и разграбили вчистую, не пощадив и святые церкви. Атакующих возглавлял дож Энрико Дандоло. В результате Венеция получила Крит, Кипр и много важных портов, но главное –  стала господствовать в восточной части Средиземного моря, получила и сотни лет удерживала монополию на  торговлю между Востоком и Западом.

Только в XVII веке – к концу второго 400-летнего этапа – Венеция вытесняется из торговли с Востоком и ее могущество падает. Гамбург в это время превращается в крупный международный торговый центр. Об этом мы поговорим в следующем номере.