Bei uns in Hamburg

Category: Гамбург

Всё о Гамбурге

  • Ханзатеатр – варьете в Гамбурге

    Возрождение легенды

    Мы продолжаем обзор гамбургских театров легкого жанра рассказом о Hansatheater – старейшем и самом значительном варьете Германии.

    Когда 31 декабря 2001 года, после 107 лет жизни театра, в последний раз упал его занавес, шокированным гамбуржцам показалось, что настал конец света. Ведь это варьете было таким же неотъемлемым символом города, как Репербан и «Михель»! Но прежде чем перейти к рассказу о хеппи-энде, обратимся к истории.

    Родоначальник этого развлекательного жанра  – Британия. Именно там в 19 веке зародился и поныне популярный Music Hall – сочетание музыкальных номеров, комедийных сценок и выступлений артистов оригинального жанра. Во Франции Music Hall получил название Varieté. Расширилась его музыкальная составляющая, были включены цирковые номера. На волне мировой франкофилии Music Hall стал широко известен под своим французским наименованием.

    Гамбуржец Пауль Вильхельм Грелль (Paul Wilhelm Grell) – владелец пивоварни и по совместительству фокусник – купил в 1893 году Hansa-Concert-Saal на Steindamm, в районе St. Georg, радикально перестроил его, добавил ресторан и открыл в 1894 году как театр-варьете. Весь свой долгий век Hansatheater оставался частной антрепризой, не получая государственных субсидий, и до сих пор принадлежит семье Грелль. Удачная  репертуарная политика и привлечение звезд мировой эстрады обеспечили театру лидерство среди варьете Германии и широкую известность за рубежом.

    Начало 30-х годов  – время его расцвета. Сын владельца, Курт, вновь перестроил зрительный зал, который вмещал уже 1500 зрителей. От одного перечисления имен звездных гастролеров, определявших мировую эстрадную моду и навеки оставшихся в анналах истории, уже захватывает дух. Среди них – мужской вокальный ансамбль Comedian Harmonists, которому и сегодня небезуспешно подражают. Клоун Грок – реформатор старейшего циркового жанра, превративший балаганный номер в высокое искусство. «Чернокожая Венера» Жозефина Бейкер  – американская танцовщица и певица, царившая на парижских подмостках 20-х годов, родоначальница моды на чарльстон в Европе. Ее не слишком скромные танцы и костюмы, зачастую состоявшие из одной «банановой» юбочки, нередко приводили к тому, что Бейкер запрещали выступать, но она все-таки прорывалась в Гамбург, радуя ганзейскую публику зажигательными танцами на грани фола.

    Нo, пожалуй, самый примечательный персонаж, когда-либо стоявший на подмостках Hansetheater – Эрик Ян Хануссен (Герман Штайншнайдер). Этот гениальный шарлатан и король саморекламы, которого мы по сегодняшним понятиям назвали бы экстрасенсом, был закoномерным порождением тогдашней смутной эпохи. Обладая определенными гипнотическими способностями, а более всего – ловкостью рук и мыслей необыкновенною, он сделал колоссальную карьеру и купался в роскоши, устраивая в декадентском Берлине 30-х годов стильные оргии с оккультным душком.

    Он «читал мысли», разыскивал спрятанные предметы и погружал людей в транс, стоя перед огромными аудиториями. Вместо того, чтобы и дальше показывать эстрадные трюки, Хануссен возомнил себя демиургом и попытался управлять историческими процессами, что его в конечном счете и сгубило. Он завел дружбу с нацистскими бонзами, консультировал Гитлера по политическим вопросам (будучи евреем!) и был ключевой фигурой в деле поджога рейхстага.

    За что и поплатился жизнью: его убрали как ненужного свидетеля.

    В результате операции союзников под названием «Гоморра» в июле 1943 года был разрушен и Hansatheater. После реконструкции в августе 1945 года в нем вновь зажглись огни рампы. Публика жертвовала хлебом ради зрелищ, оплачивая вход продуктовыми карточками. Как повелось, очередному расцвету варьете предшествовала перестройка театра в 1953 году.

    Переоборудованный зал на 500 мест отвечал всем требованиям «плюшевого дизайна» 50-х, включая легендарные «театральные тарелки» (определенные наборы закусок), кнопки для вызова кельнеров у каждого столика и обслугу в кружевных передничках и кокетливых наколках в волосах (это было мировой модой – таким же образом были «обмундированы» и российские официантки, что видно из советских фильмов 50-60-х годов). Владельцы варьете стали включать в программы номера с дрессированными животными – лошадьми, тиграми и даже слонами. Кстати, до сих пор сохранились таблички с надписями: «Животных на сцене не кормить!»

    Подлинным украшением многих вечеров была итальянка Катарина Валенте – самая модная эстрадная певица того времени. В отличие от символа телевидения 50-х годов Ohnsorg-Theater, девизом Hansa Varieté был слоган «Никогда на телевидении!», которым и завлекали зрителя.  Несмотря на изменения конъюнктуры гамбургское варьете было всегда успешным, а в 60-е годы – и вообще единственным театром этого жанра в Германии. Затем все же наступил спад. Зрители стали изменять своему варьете, поддавшись очарованию новых модных развлечений. А тут еще некстати подоспел и новый закон о налогах, который только увеличивал размеры долгов. И в 2001 году владельцы были вынуждены закрыть театр. Оказалось, к счастью, не навсегда, а лишь на 8 лет.

    Антрепренеры-энтузиасты, патриоты своего города Томас Кольен (Thomas Collien) и Ульрих Вальтер (Ulrich Walter) пошли на большой коммерческий риск, поставив себе задачу «вернуть публике подлинный кусочек Гамбурга, его легенду». Для Томаса Кольена это было еще и делом семейной чести: его дедушка, импрессарио Курт Кольен, когда-то привозил в Германию знаменитую Жозефину Бейкер.

    Чутье подсказывало друзьям, что зрителю, уставшему от агрессивно-однообразных телеразвлечений на дому, придется по вкусу «живая» программа в стиле ретро. К тому же в Германии, уже порядком уставшей от повального «евроремонта», высоко ценится все оригинальное и самобытное. А владельцы – семья Грелль – на счастье, сохранили в неприкосновенности с 1953 года абсолютно весь интерьер, включая сценические декорации и настольные лампы с абажурами, обтянутыми подлинным материалом 50-х годов.

    В программе ставка была сделана на конферансье, певцов и артистов экстра-класса. Например, среди ведущих – Ульрих Тукур – звезда немецкого театра и кино. Он снимался у многих голливудских режиссеров, включая Иштвана Сабо и Стивена Содерберга, у которого сыграл в фильме «Солярис» вместе с Джорджем Клуни. «Отметился» Тукур и в ленте «Жизнь других» Флориана Хенкеля фон Доннерсмарка, получившего в 2003 году «Оскара» как лучший зарубежный фильм. Среди многочисленных артистов оригинального жанра блистает наш соотечественник — акробат Олег Изосимов – звезда московского цирка, который показывает подлинный «балет», «танцуя» на руках вопреки всем законам физики.Успех этой блестящей программы превзошел все ожидания. Вот уже третий зимний сезон «ретро-варьете» собирает полный зал.

  • Топонимика Гамбурга – в честь Карла Штамма

    Сердце, отданное детям

    12 ноября 2010 года один из парков в районе Rothenburgsort переименован в честь гамбургского врача-педиатра Карла Штамма (Dr. Carl Stamm, 1867–1941), ставшего жертвой нацистских преследований.

    Он родился году в небольшом нижнесаксонском городке Хедемюнден. Учился на медицинских факультетах университетов Геттингена, Мюнхена и Берлина. В 1890 году защитил диссертацию в Геттингене и получил степень доктора медицины. Ординатуру проходил в клиниках Берлина и Гамбурга. С 1898 года он возглавлял в гамбургском районе Ротенбургсорт детскую поликлинику, будучи одним из ее основателей. Позже она превратилась в полноценную детскую клиническую больницу, которой д-р Штамм долгие годы руководил в качестве главного врача (сейчас в здании по адресу: Marckmannstraße 129 расположен Институт гигиены и окружающей среды). Во многом благодаря его самоотверженной деятельности на этом посту удалось существенно снизить уровень смертности младенцев и рожениц в прежде неблагополучном с точки зрения здравоохранения рабочем районе города. В 1928 году Сенат Гамбурга, признавая многолетнюю врачебную деятельность и профессиональные заслуги Карла Штамма, удостоил его престижной награды – медали «За верный труд на службе народу» (Für treue Arbeit im Dienste des Volkes).

    4 апреля 1933 года пришедшие к власти национал-социалисты издали «Закон о служащих и рабочих государственных учреждений», который запрещал работать в них сотрудникам еврейского происхождения. Д-ру Штамму пришлось уйти из клиники, которой отдал более тридцати лет. Он вынужден был заниматься  частной врачебной практикой, да и то лишь до 1938 года, когда нацисты окончательно лишили его лицензии. В конце октября 1941 года, когда стало известно, что его семья будет депортирована, Карл Штамм и его жена покончили с собой.

    В октябре 2009 года перед зданием Института гигиены и окружающей среды, где раньше располагалась руководимая Штаммом детская больница, были открыты сразу 35 мемориальных «камней преткновения».

    34 из них напоминают об умерщвленных нацистами детях-инвалидах в возрасте до трех лет: в период с 1941 по 1945 год жертвами бесчеловечных законов третьего рейха стали в общей сложности 56 юных пациентов клиники в Ротенбургсорте. 35-й бронзовый камень, помещенный в левом верхнем углу, посвящен единственному взрослому – д-ру Карлу Штамму, отдавшему детям большую часть своей жизни.

    12 ноября 2010 года в честь него переименовали бывший Hexenpark, расположенный на углу улиц Marckmannstraße и Billhorner Deich. Табличку с его именем торжественно открыл руководитель администрации округа Hamburg-Mitte Маркус Шрайбер (Markus Schreiber, SPD). Теперь этот зеленый уголок Ротенбургсорта называется Carl-Stamm-Park.

    Текст: Константин Раздорский

  • По землям Ливонского ордена – Цесис, Валмиера, Вентспилс, Кулдига и Кокнесе

    Во времена Ганзы  города-крепости Венден, Виндау, Вольмар, Гольдинген и Кокенхузен были важными транзитными пунктами на пути «из варяг в греки». А как сложились их судьбы в дальнейшем?


     

    Немецкие названия этих древних ганзейских городов сегодня известны, пожалуй, лишь специалистам по Средневековью, да школьникам Прибалтики – из уроков истории.Ныне эти города на территории современной Латвии носят имена Цесис, Валмиера, Вентспилс, Кулдига и Кокнесе. В ХП веке все они находились под властью Ливонского ордена – католической военной организации немецких рыцарей-крестоносцев на землях вендов, куршей, ливов и земгалов. Свою резиденцию магистр Ливонского ордена Волтер фон Плеттенберг поместил именно в Венденском (Цесисском) замке. С XII века Венден входил в Ганзейский союз, являясь одним из главных транзитных пунктов из Европы в Московию, и прежде всего, в Псков и Новгород. Туда везли ткани и сукна, вина и соль, сельдь и изделия из металлов – в частности, иголки для шитья. На Запад же потоком шли меха и кожи,  воск, лен и пенька, сало и мед, древесина, смола и деготь, а главное – зерно.

    Отношения ганзейцев с новгородцами и псковичами складывались непросто: конфликты из-за несоблюдения условий торговли возникали постоянно. Но если по правилам при их нарушении одним из купцов иск предъявлять следовало только к виновному, то на деле это нередко влекло за собой арест всех немецких купцов и ответные меры по отношению к российским купцам в городах Ганзы. А поскольку ближайшие к Московии ганзейские города находились на территории Ливонии – в частности, Венден, Виндау, Вольмар, Гольдинген и Кокенхузен, куда вести доходили быстрее , чем до Гамбурга или Кёльна, – то комтуры Ливонского ордена подвергали российских негоциантов репрессиям, говоря сегодняшним языком, весьма оперативно.

    Конец новгородско-ганзейским отношениям положил в 1494 году царь Иван Третий. По его указу контору Ганзы в Великом Новгороде закрыли, а всех 49 ганзейских купцов, в основном, ливонцев, бросили в острог, и их товары конфисковали. Позиции Ганзы были резко ослаблены. К тому времени, помимо конкуренции со стороны голландцев и англичан, обострились и внутренние противоречия в ганзейском сообществе. В частности, ливонские города, отстранив прочих ганзейцев, остались единственными посредниками в торговле между Западом и Россией. Поэтому после «новгородского демарша» Ивана Третьего Ливония оказалась один на один в состоянии войны с Московией, а Венден с его замком-крепостью стал опорным пунктом немецких рыцарей в сражениях с Великим княжеством Московским.

    С переменным успехом война длилась более 80 лет. Завершилась она тем, что в 1577 году войска Ивана Грозного осадили и взяли Венден. Во время штурма защитники крепости взорвали её,  а затем с чуством исполненного долга сдались на милость победителей. Те их благородно помиловали, отпустив восвояси, а затем и сами оттуда ушли.   Только в результате побед Петра Первого в Северной войне к России по Ништадскому миру отошли Эстляндия и Ливония с их бывшими ганзейскими городами. Бывшими – так как к тому времени Ганза уже прекратила свое существование.  Это произошло  из-за распада внутренних связей этого союза городов.  Ведь у него не было ни общей конституции, ни централизованного управления, ни общей казны, ни объединенного флота. А законы, на которых держалось это сообщество, представляли собой лишь собрание документов, фиксировавших меняющиеся со временем обычаи и прецеденты.

    Что касается фон Плеттенберга, то он, будучи искушенным политиком, в важнейшем вопросе все-таки промахнулся. Выступив в ходе Реформации на стороне лютеран, надеясь с их помощью подчинить себе католического архиепископа Риги, он поддержки местного лютеранства не получил (а когда и где любили ренегатов?), вследствие чего решил остаться в лоне католической церкви. В итоге глава Ливонского ордена стал вассалом императора Карла V в ранге всего лишь имперского принца (Reichsfürst). В этом статусе он комфортно прожил аж до 85 лет (редкий случай по тем временам) и в 1535 году тихо скончался в своей резиденции – Венденском замке, где и был похоронен. Здесь же погребены и многие епископы и магистры Ордена.

    Ливонской Швейцарией называют сегодня эти живописнейшие холмистые места в долине впадающей в Рижский залив реки Гауи. И красивейшей её частью  считается Венден (Цесис) с развалинами замка, дворцом XVIII века и церковью Иоанна Крестителя – базиликой XIII века, второй в Латвии по величине после рижской. И однако же, сегодня этот город – сонная латвийская провинция.

    Как, впрочем, и другие, в прошлом шумные, ганзейские города Ливонии – Вольмар (Валмиера), Гольдинген (Кулдига) и Кокенхузен (Кокнесе). А ведь во времена «тоталитарного режима» они на весь СССР славились своей промышленной продукцией. К примеру, валмиерский завод стекловолокна был ведущим в Союзе поставщиком стройматериалов. Действует завод и сейчас, но объемы производства, по сравнению с восьмидесятыми годами прошлого века, значительно упали – границы и таможенные пошлины сильно сказались на его конкурентоспособности.

    Похожа и судьба Вентспилса (Виндау), что в устье реки Венты, также впадающей в Рижский залив. Основанный в XIII веке Тевтонским орденом город входил в Ганзу  как важный торговый центр. В советские времена незамерзающий порт Вентспилса занимал одно из главных мест в общесоюзной системе экспорта нефтепродуктов. Но после выхода в 1991 году Латвии из состава СССР, правительство РФ все шедшие через Вентспилс объемы нефти переориентировало на порт в Приморске (Ленинградская обл.).

    Сегодня Вентспилс выживает, в частности, за счет иностранного туризма. Городские власти всемерно стараются привлечь гостей из Западной Европы, и, прежде всего, из Германии, где еще живы потомки остзейских немцев. В восстановленом замке Ливонского ордена теперь исторический музей, оснащенный по последнему слову техники. Но что интересно: хотя и с Вентспилсом, и с Цесисом тесно связан имя Николая Константиновича Рериха, побывавшего в этих местах  в 1903 году и запечатлевшего  их на своих холстах, в музеях этих городов упоминаний о замечательном русском художнике, археологе, писателе и философе нет. Единственное в современной Латвии место, где есть небольшая коллекция его полотен – Художественный музей в Риге. Но об этом городе, в прошлом тоже ганзейском, мы расскажем в следующих выпусках нашего журнала.

  • Зигфрид Ленц – почетный гражданин Гамбурга

    Мастер красноречивого молчания


    Вместе со всей Германией Гамбург отметил 85-летие своего почетного гражданина – живого классика немецкой литературы Зигфрида Ленца. В числе высоких гостей на юбилее выступил и президент ФРГ Кристиан Вульф.

    В переполненной Rolf-Liebermann-Studio телерадиокомпании NDR в Харвестехуде, где проходило торжество, собралось около четырех сотен гостей. Наряду с главой государства поздравить юбиляра приехали многие именитые гамбуржцы, среди которых – бывший канцлер Германии Гельмут Шмидт и первый бургомистр города Олаф Шольц.

    В числе иногородних гостей был давний друг и коллега Ленца по писательскому ремеслу – нобелевский лауреат Гюнтер Грасс, с которым они вместе входили когда-то в литературную группу «47». Свои политические симпатии оба давно и неизменно отдают социал-демократам: писатели, в частности, активно поддерживали восточную политику Вилли Брандта. Как и Грасс, Зигфрид Ленц активно способствовал тому, чтобы в послевоенные годы мир стал иначе относиться к Германии. В прозаических и драматургических произведениях он традиционно много внимания уделял теме общественной и индивидуальной ответственности немцев за нацистское прошлое своей страны. Впрочем, не обходил стороной и собственную вину.

    Ленц родился в марте 1926 года в городке Лик (Восточная Пруссия). В 13 лет стал членом «гитлерюгенда» и даже числится в архивной картотеке НДСАП, хотя до сих пор отрицает сознательное вступление в нацистскую партию: его приняли туда 20 апреля 1944 года – в день рождения Гитлера. Следует признать, что случаи зачисления  молодежи в НДСАП «скопом» действительно бывали.

    Получить аттестат зрелости Ленцу не удалось: в 17-летнем возрасте его призвали в военно-морской флот. Незадолго до конца войны он служил на территории Дании и дезертировал. Потом попал в плен к англичанам и стал работать у них переводчиком. После освобождения остался в Гамбурге, где изучал в университете философию, английскую литературу и литературоведение.  Чтобы платить за учебу, Зигфрид продавал контрабандные сигареты. В итоге университет он бросил ради сотрудничества с редакцией газеты «Die Welt», где проработал два года.

    С журналистикой Ленц расстался в 1951 году, когда вышел его первый роман «Коршуны в небе». Таким образом, ровно 60 лет он занимается исключительно писательской деятельностью – еще один его юбилей в этом году. Он автор многих романов, в числе которых – «Хлеба и зрелищ» (1959), «Урок немецкого» (1968), «Живой пример» (1973), «Краеведческий музей» (1978), «Бюро находок» (2003).  Кроме того, перу Ленца принадлежат блестящие эссе и пьесы. Его книги переведены на 30 языков мира, их общий тираж превышает 25 миллионов экземпляров, многие его произведения экранизированы.

    Он удостоен многих литературных премий, из которых особенно выделим первую. В 1953 году молодой писатель получил от вольного ганзейского города Гамбурга премию Лессинга. По сути это была стипендия, позволившая ему создать свой творческий фундамент для плодотворной работы в будущем. Премия, полученная в 2009 году, носит имя Льва Копелева, с которым Ленц дружил много лет. Писатель является почетным сенатором Гамбурга и почетным доктором Гамбургского университета.

    …На вечере в честь своего 85-летия юбиляр вовсе не стремился быть в центре внимания. Это произвело впечатление на многих, в том числе на известного телеведущего Тома Бурова (Tom Buhrow), который сказал: «Мне нравится, что Ленц привлекает внимание к своим произведениям, но не к самому себе. Он мастер красноречивого молчания». Действительно, классик явно предпочитал традиционным поздравительным речам свой любимый музыкальный инструмент – аккордеон, на котором в тот вечер играла знакомая многим нашим читателям Натали Бёттхер (Natalie Böttcher). И все же юбиляр сказал свое слово – так, как может сказать лишь писатель. Он прочел фрагменты своего нового романа «Маска» (Die Maske), над которым сейчас работает. А это значит, что нам предстоит встреча с новыми героями Зигфрида Ленца.

    Мы часто задаем себе вопрос: может ли писатель и вообще литература как-то повлиять на ход мировых событий? Вот как на него однажды ответил сам юбиляр: «Если ты выступаешь в защиту тех или иных убеждений, – цитирует Ленца «Немецкая волна», – то не следует ожидать реального результата уже на следующий день. Я верю в постепенное, подспудное, практически невидимое воздействие литературы, выражающееся, среди прочего, в том, что нам удается заострить внимание на определенных проблемах. Уже одно это оправдывает существование литературы».

    Текст: Константин Раздорский

  • По землям ливонского ордена – Тарту, Вильянди, Пярну

    Сегодня эти эстонские города называются Тарту, Вильянди и Пярну. Но с XIII по XVI век, когда над здешними землями властвовал Ливонский орден, крепости Дорпат, Феллин и Пернау служили форпостами Ганзы на пути в пугающую воображение тогдашних европейцев страну Русь, превосходившую по размерам любое из их государств.

    Расцвет Ганзейского союза пришелся на XV век. На севере Европы возникали новые города, быстро становившиеся центрами культуры и торговли. В этот период в Союз входило до 100 городов, в том числе и такие крупные центры на землях Ливонского ордена, как Реваль (Таллин) и Рига, о которых мы расскажем в следующих выпусках. Были созданы новые системы мер и весов, установлены единые торговые правила,  по которым, например,  весь товарообмен между Европой и Русью мог осуществляться исключительно через ливонские порты, а перевозить товары можно было только на судах Ганзейского союза.

    Столь жесткие условия ставили ганзейские города в привилегированное положение, что и сказалось на росте их благосостояния. Вот и восточные форпосты Ганзы – Дорпат, Феллин и Пернау – из окраинных городов-крепостей быстро превратились в крупные центры транзита. Через них ганзейские купцы везли на Русь серебро, медь и свинец, вина и пиво, ткани, а также соль,  нужную не  только для приготовления еды, но и для кожевенного производства.

    К слову, о соли. На Руси ее добывали недостаточно, и русским купцам приходилось бороться за изменение невыгодных для них правил торговли: ведь ганзейцы поставляли соль русичам не по весу, а мешками, что нередко приводило к обману. В то же время в соседних с Ганзой городах она продавалась на вес. В начале XV века псковичи и  новгородцы сократили закупки соли у союза и стали ездить за ней в Ливонию. В ответ Ганза в 1407 году вообще прекратила поставки этого продукта в Новгород и Псков. Цены на соль резко подскочили, и русские купцы были вынуждены согласиться на прежние условия торговли.

    Но не только на соли делала деньги Ганза. Основным предметом ее экспорта было оружие, и это приносило союзу огромные прибыли. Ливонский же орден, опасаясь роста могущества Руси, тому всемерно препятствовал. Однако коммерческая выгода уже тогда брала верх над политическими интересами. Так, в 1396 году ревальские (таллинские) купцы и даже сам глава ревальского магистрата Герд Витте провозили оружие в Новгород и Псков в бочках с сельдью.

    Говоря сегодняшним языком, транспортная схема товарооборота между Ганзой и Русью была такой: из Европы грузы морем доставляли в единственный незамерзающий порт Рижского залива – Пернау. Там их переваливали в чудские ладьи, которые  по рекам, а где и волоком, через Феллин прибывали в Дорпат. Оттуда они по Чудскому озеру плыли в Псков и Новгород, где имелись ганзейские конторы. Здесь европейские товары сбывали русским купцам, а взамен на борт загружали меха, лен, пеньку, мед, зерно и воск, из которого лили свечи для домов западноевропейцев и для нужд церкви.

    "Из варяг в греки"

    Чудские ладьи сыграли определенную роль  в становлении российской государственной символики. В 1472 году Великий князь Московский и всея Руси Иван III сочетался браком с племянницей последнего византийского императора Константина XI Софьей Палеолог. Морем Софья со свитой прибыли в Реваль и по суше добрались до Пернау. Отсюда они в ладьях пересекли Чудское озеро и были торжественно встречены в псковичами. Тогда- то Софья и доставила в Россию металлическое изображение двуглавого орла, ставшего гербом Московского царства, Российской империи и нынешней Российской Федерации.

    …В прошлом зажиточные ганзейские города  Дорпат (Тарту) и Феллин  (Вильянди)  сегодня – заштатная провинция Евросоюза. В чуть более выгодном положении находится Пернау (Пярну) – главный эстонский курорт с песчаным пляжем в северной части Рижского залива.  Благодаря прекрасному климату, морю и удобному расположению  Пярну стал здравницей еще в XIX веке. В советские же времена здесь ежегодно отдыхали сотни тысяч человек из всех регионов Союза. После обретения в 1991 году Эстонией независимости система санаториев распалась: часть зданий была приватизирована, часть осталась в веденьи городских властей. Сейчас некоторые здравницы действуют, но отдых здесь обходится дороже, чем, например, на курортах Турции.

    В 1980 году, когда отмечался 700-летний юбилей основания Ганзы, в голландском городе Зволле основана международная неправительственная организация под названием «Ганзейский союз Нового времени», цель которой  – развитие торговли и туризма. В это объединение вошло более 170 городов из 15 европейских стран, в том числе  – Тарту, Вильянди и Пярну.

    Тарту

    Тарту – одно из древнейших поселений Прибалтики. Первое возникшее здесь городище, которое аборигены-эсты называли Тарпатау, датируется V веком нашей эры. В 1030 г. киевский князь Ярослав Мудрый основал тут город, назвав его по своему христианскому имени Юрьевом. По свидетельству «Повести временных лет» – древнейшей  русской летописи начала XII в. – «в тот год пошёл Ярослав на чудь, и победил их, и поставил город Юрьев». Во времена правления князя Ярослава русские купцы возвели здесь свои торговые ряды, превратив тем самым захолустное поселение покорившихся им язычников в полноценный город.

    В 1215 г. рыцари Ордена меченосцев (предшественника Ливонского), захватили Юрьев, переименовав его в Дорпат, но в 1223-м город был освобожден восставшими эстами, на подмогу к которым из Новгорода пришел отряд князя Кукенойского Вячко (Кукенойсом в ту пору назывался нынешний латвийский город Кокнесе. Однако выбитые из города меченосцы с поражением не смирились. Осадив Дорпат, они через год его захватили, вырезав всех защитников. Казнен был и князь Вячко.

    Вильянди

    В 1154 году возникло одно из древнейших поселений на территории современной Эстонии  Вильянди, а в средние века Феллин. В начале XIII в. эти земли завоевали меченосцы, и уже в 1224 г. вместо деревянных укреплений городища эстов возвели здесь каменную крепость, ставшую мощнейшей на Балтике по тем временам. В ходе Ливонской войны (1558–1583 г.г.) крепость была частично разрушена. Но наибольший урон городу нанесла русско-польская война (1654-1667 г.г.), когда от его прежней мощи и великолепия осталось лишь несколько стен.

    Пярну

    Годом основания Пярну (Пернау) считается 1251-й, когда на берегу впадающей в Рижский залив реки Перона рыцари Тевтонского ордена построили селение, чтобы контролировать путь на Новгород. Уже вскоре оно приобрело огромное значение для всей Ливонии как единственный незамерзающий в этих краях морской порт. После Ливонской войны город отошел к Швеции, но в ходе Великой Северной войны (1700–1721 г.г) стал владением Российской империи. Он получил русское название Пернов, что и было закреплено Ништадским мирным договором.

    Но земли эти перешли к россиянам не как трофей. Россия получила их не просто как победитель, а в результате «уплаты Его Царским Величеством Шведскому королевству двух миллионов ефимков и конечно от Его Королевского Величества с надлежащими полномочиями и расписками».

    Текст: Сергей Люшин