Category: Гамбург

Всё о Гамбурге

  • Соединяющий моря

    Текст: Константин Раздорский

    Фото: Интернет

    Юбилей

    В июле 1895 года по только что построенному Кильскому каналу, соединившему Северное море с Балтийским, прошли первые суда. 120 лет назад это большое событие заранее и на широкую ногу отметили в Гамбурге, где состоялся большой праздник с участием кайзера Вильгельма II.

    image

    Похоже, у читателей сразу напрашивается вопрос: а при чем здесь наш город? Логичнее было бы праздновать в Киле, имеющем непосредственное отношение к новому каналу. Скажу вам по секрету: там это событие тоже отметили. Более того, отмечали также в Брунсбюттеле, Рендсбурге и вообще в каждом городе и поселке вдоль всей водной трассы. Но такого размаха празднования, которого, по мнению Вильгельма II, заслуживало столь выдающееся гидротехническое сооружение, при всем желании не мог финансово обеспечить даже Киль, не говоря уже о менее крупных городах Шлезвиг-Гольштейна.

    За пару месяцев до открытия канала стало известно, что Его Императорское Величество примет участие в официальной церемонии. Но по дороге в Киль он желает сделать остановку в Гамбурге и рассчитывает на достойный прием для себя и членов императорской семьи. Ясно, что для городского Сената желание кайзера было равносильно приказу. К тому же сенатору Йоханнесу Ферсманну, который был тогда гамбургским посланником в Берлине, прозрачно намекнули, что ради такого случая вольный город просто обязан раскошелиться. В конце концов, наряду с государством он получает самую большую выгоду от строительства канала.

    image

    Так вот она – причина, по которой главный праздник состоялся именно в Гамбурге! Положа руку на сердце, признаемся, что в этом берлинском намеке содержалась большая доля истины. Хотя сам канал был государственным предприятием, и доходы от него поступали в германскую казну, крупнейший порт страны и «прописанные» в нем многочисленные судовладельческие компании получали прямую выгоду от сокращения пути из Северного моря в Балтийское. Ведь теперь судам не было нужды идти проливами Скагеррак и Каттегат, огибая датский полуостров Ютландия. За счет этого они сэкономят  около 250 морских миль (примерно 460 км), кучу времени, топлива и, соответственно, денег. Имея в виду эти будущие доходы, Берлин попросту хотел получить от Гамбурга, выражаясь нынешним языком, «откат» в виде небольшой услуги императорскому дому.

    image

    Забегая вперед, скажем, что услуга сия обошлась щедрому вольному городу почти в полмиллиона марок, а точнее – в 480 тысяч, что по тем временам было громадной суммой. Но Гамбург мог себе это позволить и денег не жалел. Чего стоил один лишь искусственный остров на внутреннем Альстере! Построенный на 723 сваях, он имел площадь 6 000 кв. м, песчаный пляж, 20-метровой высоты маяк и громадный шатер, где состоялся официальный прием.

    Местная логистика тоже оказалась на высоте: принять монарших особ и сотни других высоких гостей, прибывших на четырех специальных поездах, было задачей высшей категории сложности – почти равносильной тому, что город сегодня принял бы саммит G7 при  минимальном запасе времени. Но в итоге  гамбуржцы, далекие от монархических традиций, поскольку всегда жили по республиканским законам, приняли кайзера более чем достойно. Кстати, остался довольным и представлявший Россию великий князь Алексей Александрович –  дядя Николая II, имевший звание адмирала.

    Теперь напомню читателям несколько фактов, связанных со строительством и эксплуатацией канала. Надо сказать, что самая идея сократить путь из Балтики в Северное море – отнюдь не бином Ньютона. Она давно лежала на поверхности, а викинги в VII веке ее в некоторой степени даже реализовали. Как могли, конечно: шли по рекам, но часть пути (примерно 16 км) им приходилось тащить свои лодки волоком по суше. Но это, согласитесь, несерьезно, если речь идет о более или менее крупных морских судах позднего времени.

    Инициатором строительства Кильского канала можно считать известного нам Отто фон Бисмарка – тогда еще канцлера Пруссии, которая начала серию войн за объединение германских земель, для почину «отжав» у Дании Шлезвиг. Бисмарк поручил разработать проект канала, который дал бы прусскому флоту и торговым судам возможность курсировать между Северным и Балтийским морями, не попадая под обстрел датских пушек в проливах. Военная суть идеи была очевидна, но тогда она не нашла поддержки у главы прусского генерального штаба Гельмута фон Мольтке. image

    Однако впоследствии «железному канцлеру» удалось склонить на свою сторону императора Вильгельма I, который в июне 1887 года принял участие в закладке первого камня, и в честь которого, кстати, канал и был назван – Kaiser-Wilhelm-Kanal. Открывал готовый объект его внук Вильгельм II, и произошло это 21 июня 1895 года. Церемонию снимал на кинопленку англичанин Бирт Акрес, и короткий фрагмент его работы стал первым документальным фильмом о Германии.

    Строительство канала обошлось в огромную сумму – 156 млн золотых марок, причем затраты не превысили смету (мы теперь можем об этом только мечтать). Позже трассу переименуют в нейтральный Nord-Ostsee-Kanal, хотя за пределами Германии его традиционно называют Кильским. Он спроектирован так, что пересекает Шлезвиг-Гольштейн по диагонали – с юго-запада на северо-восток. Его начальная точка находится неподалеку от устья Эльбы, в Брунсбюттеле, а конечная – в кильском районе Хольтенау. Расстояние между ними  – около 98 км.

    Сегодня эта водная трасса считается самой загруженной в мире: в прошлом году по ней прошли 32 600 судов – примерно столько же, сколько по Суэцкому и Панамскому каналам, вместе взятым. Правда, по тоннажу перевозимых грузов мы этим гигантам не соперники.

    В следующем номере мы расскажем о сегодняшнем дне Кильского канала и о том, как отмечали его 120-летие. Будет много интересных фотографий.

  • Гамбург – Скандинавия

    Текст: Юрий Одессер

    В прошлых номерах мы писали о деятельности иностранцев – голландцев и англичан, еврев и французов — в нашем городе. Трудно сказать, кто из них внес больший вклад в его развитие. Зато с уверенностью можно утверждать, что самыми старинными и не ослабевающими  за все время существования города на Эльбе были его связи со скандинавами.

    Гамбург, можно сказать, стоит на скандинавской земле: на камнях, гальке и песке, принесенных ледником из южной Швеции еще 15 тысяч лет назад.  Столетими город граничил с Данией, временами – со Швецией. Не только Альтона (бывшая до 1864 года вторым, после Копенгагена, датским городом), но и Вандсбек, Локштедт, Ральштедт, Бильштедт, острова на Эльбе – от Вальтерсхофa до Феделя – и несколько деревень на реке Альстер тоже были датскими. Харбург после Тридцатилетней войны несколько десятилетий принадлежал Швеции.

    Близкое соседство приводило и к тесному сотрудничеству, и к войнам. Мы уже писали об отношениях с Данией, поэтому лишь коротко коснемся этой темы. Едва только возникнув, в 845 году  наш город был полностью разграблен и сожжен датскими викингами. Однако он не только пережил разгром, но стал основным центром христианизации Скандинавии. В результате там было отменено рабство, стали более умеренными законы и нравы. Когда Гамбург превратился в значительный торговый мегаполис, датчане пытались установить над ним контроль. Дело длилось столетиями и не раз доходило до обострений, вплоть до оккупации города. Но его жителям удавалось сохранить независимость. Только в 1768 году датчане за изрядную денежную компенсацию отказались от своих притязаний на Гамбург.     

    Королева Кристина

    У гамбуржцев в былые времена отношения с соседними скандинавскими странами были сложными. Поэтому при визитах в город властителей этих стран им оказывалось максимальное внимание. Яркий след в истории города оставил визит королевы Швеции Кристины (1626-1689), о котором мы и расскажем. Но сначала несколько слов о самой королеве.

    Свободная женщина века Просвещения, Кристина вполне могла бы показаться своей среди эмансипированных женщин XXI столетия. Но она была королевой! По желанию отца с девяти лет ее стали воспитывать как мужчину – наследного принца. Обучали не только военному делу и охоте, но и наукам и искусствам, которые ей преподавались ведущими специалистами Европы.

    Королевский двор Кристины был одним из самых роскошных и расточительных в Европе. Она приглашала лучших музыкантов и артистов, общалась со знаменитыми учеными (Декартом, Паскалем). В Швецию стекались произведения искусства и науки, создавались богатейшие библиотеки. И не только законным путем. Не привыкшая себя ограничивать и соблюдать условности (и законы), королева приказала в оккупированной шведами Праге изъять знаменитые коллекции императора Рудольфа II. До сих пор тысячи (!) этих произведений находятся в королевских дворцах Швеции.

    Королевой Кристина пробыла всего 4 года – с 1650 до 1654-го. Здесь, в холодной Швеции, ей приходилось выполнять скучные обязанности. Кроме того, нужно было обязательно выйти замуж, чтобы оставить наследника престола. А ведь она так привыкла менять фаворитов и даже фавориток… И вообще в теплой солнечной Италии, в роскошном Риме, среди артистов и ученых, под покровительством папы все было, конечно, лучше! А для католиков было очень соблазнительно заполучить к себе дочь протестантского героя – короля Густава II Адольфа. Папа римский через своих иезуитов всячески ее завлекал. И завлек. Она отказалась от трона и перешла из протестантизма в католицизм.

    И вот, такая дама явилась к нам. 22 июня 1666 года она поселилась неподалеку от Церкви Святого Михаила на Krayenkamp, в роскошном дворце, скромно называвшемся Gartenhaus (дача). Дом принадлежал гамбургскому сефарду, банкиру Абраму Сеньору Тексейро, который представлял интересы Кристины и управлял ее финансовыми делами. После отречения ее доходы сократились, но она продолжала вести привычный образ жизни – по утрам выезжала проветриться на лошади, часто устраивала роскошные праздники, на которые приглашались члены Совета и вся элита города. Торжества были настолько значительны, что о них делали записи в городских анналах. Они вызывали восхищение, но и недовольство горожан, настроенных против «папистки». Все шло достаточно мирно, пока не пришло  известие, что новым папой в Риме избран покровитель Кристины Климент IX. Для нее это означало, что можно ехать в Рим и не заботиться о деньгах.

    В честь избрания нового папы в июле 1667 года Кристина устроила праздник, который превзошел все предыдущие. Пригласили важных персон Гамбурга и окрестностей. Столы со снедью и питьем установили даже во дворе St. Michaelis. Там же был устроен фонтан, в котором из труб текло красное и белое вино, причем хорошее. Люди попроще – чернь (Pöbel) – с ликованием напивались и, как воду, несли вино домой.

    Однако, когда стемнело, на фронтоне здания засверкал транспарант с папской тиарой и надпись на латыни, сделанная из 600 ламп: «Да здравствует папа Климент IX!». Лютеранский Гамбург ахнул. Подстрекаемые священниками разъяренные (и пьяные) люди ринулись на штурм здания. Кристина приказала страже стрелять. Было убито восемь нападавших и много ранено, но это только распалило толпу. В результате Кристина, накинув на голову платок, в сопровождении дам и нескольких кавалеров спаслась бегством – через калитку на заднем дворе. Ей пришлось преодолеть пешком почти два километра до дома шведского резидента на Speersort.

    Утром Совет города в полном составе пришел к ней со своими извинениями. Кристина повела себя по-королевски: она велела выдать защитникам дома и раненым огромную сумму – две тысячи талеров. Закончив свои дела, она в октябре 1668 года покинула город и больше сюда не возвращалась. Калитку, через которую бежала Кристина, еще долго называли ее именем. Сейчас на стене дома по Krayenkamp 13 висит доска, посвященная описанным событиям.

    Для Гамбурга визит Кристины был событием, о котором помнят и пишут до сих пор. Для экс-королевы это был незначительный и досадный эпизод.

     «Карлсон», который приглашает на «фику»

    В нашем городе всегда уважали опыт других народов и с удовольствием перенимали их достижения. Были времена, когда ганзеаты увлекались всем английским – господствовала «англомания». Длительное время горожане следовали французской моде. Примерно сто лет назад для гамбуржцев, как и для других жителей Северной Германии,  стал привлекательным северный образ жизни.

    Оглядимся вокруг. В каждом доме обязательно стоит мебель из IKEA. Вечером, закусив бутербродом с датским сыром или норвежской рыбкой, многие из нас устраиваются у телевизора с бутылочкой датского пива – Tuborg или Carlsberg (а то и с финским изыском Lapin Kulta) – смотреть скандинавские крими.

    Мироощущение скандинавов, их жизненный стиль, (skandinavisches Lebensgefühl, Lebensstil) стали  у нас модными. Многим кажется, что там, на Севере, жизнь проще и легче. Люди неторопливы и довольны. Со свойственными им изобретательностью и юмором скандинавы живут легко и получают удовольствие даже в условиях неблагоприятного климата и ландшафта. Они делают свою жизнь комфортной, охотно отдыхают и всегда находят поводы для веселья. Это вызывает симпатию и желание им следовать. Жизнерадостные установки скандинавов отражены и в товарах из Скандинавии (простые и практичные формы, светлые тона материалов – в основном натуральных), а также в ритуалах повседневной  жизни, одной из которых и является «фика» (Filterkaffee).

    Питие кофе – «фика»– так же важно для шведов, как для англичан – чай в 5 часов вечера.

    Шведы, как и их соседи финны и датчане, – большие любители кофе. По потреблению на душу населения они лидируют в мире. Кофе характерен для шведской культуре не меньше, чем Knäckebrot – хрустящий хлеб. В рабочих коллективах под кофе решаются производственные вопросы, но говорят и о домашних делах. «Фика» – часть типично шведской демократической производственной культуры, да и просто обыденной жизни.

    Автору этих строк вообще повезло. Прямо под его квартирой (и над знаменитым «Cotton-Club») находится популярный скандинавский кафе-ресторан «Karlsons. До него в этом помещении пытались обосноваться разные кафе и рестораны, но посетителей было мало, и они прогорали. «Karlsons » всегда заполнен – немецкая публика идет сюда на знаменитую шведскую «фику». Пища здесь в основном простая, вкусная и, что называется, здоровая. Никакого алкоголя, даже пива.

    «Karlsons » – одно из проявлений скандинавского стиля в Гамбурге, которого мы лишь коснулись, и к которому в дальнейшем еще вернемся.

  • Городские впечатления. Следы прошлого В Гамбурге

    Текст: М. Белов

    Фото:  Интернет, Ю. Бутерус

    Следы прошлого

    Вот и отшумели майские праздники, отгремели салюты и фейерверки в честь 70-летия великого события в истории всего человечества – победы над нацизмом.

     

    Обычно во время таких торжеств, наполненных эмоциями, люди делятся друг с другом впечатлениями и воспоминаниями. Я, например, помню рассказы своей бабушки о том, как мой прадед Иван, будучи связным партизанского отряда, отказался выдать фашистским карателям убежище своих товарищей и был за это жестоко замучен. Помню, как совсем еще маленьким рассматривал медали другого своего деда, прошедшего всю войну… А еще могу рассказать, как сейчас выглядят руины Брестской крепости, поля минувших сражений и памятные обелиски в родной Беларуси… Наверное, каждый может вспомнить о чем-то подобном, что запомнилось еще в детстве и уже никуда не денется из памяти.

    Сейчас мы с вами живем в Гамбурге. В нем и сегодня, спустя семьдесят лет после Второй мировой, есть места, сохранившие страшные следы былого. Одно из них – в районе Финкенвердер. Именно здесь, на Rüschkanal, стоял построенный в военное время бункер для субмарин – стоянка подводных лодок, служившая и производственным цехом, и местом укрытия от налетов авиации союзников.

    Объект имел кодовое обозначение Fink II. Сегодня его руины – часть мемориального комплекса в память о событиях Второй мировой, напоминание о многочисленных жертвах национал-социализма, своеобразное предостережение  новым поколениям. Здесь было несколько филиалов концлагерей, заключенные которых работали на местных судостроительных предприятиях.

    По приказу командования военно-морских сил Третьего рейха строительство бункера началось в марте 1941 года на территории верфи Deutsche Werft. Для этого был существенно расширен Rüschkanal. Два первых отсека построили в том же году. Летом, после начала войны против СССР, был приказ возвести еще два. В 1942 году объект был готов к сдаче в эксплуатацию, но проектировщикам и строителям дали заказ на пятый бокс. В итоге работа над бункером длилась дольше запланированного и закончилась только в начале 1944-го.

    Объект Fink II имел пять боксов длиной 151 м, в каждом из которых могли разместиться по три субмарины. Ширина бункера составляла 153 м, толщина верхних перекрытий – до 3,6 м. По своим размерам Fink II был существенно больше, чем находившийся неподалеку другой бункер – Elbe II – с длиной боксов 42 м, но значительно уступал объекту Valentin в Бремене, длина которого составляла рекордные для Германии 426 м.

    В бункере Fink II и ремонтировали субмарины, и производили новые. За все время было построено 114 подводных лодок – большей частью модели VII C. Работали здесь насильно угнанные из разных уголков Европы рабочие, а также заключенные концлагерей –  военнопленные и гражданские лица. Во время воздушных налетов бункер использовался как бомбоубежище.

    В ночь на 9 апреля 1945 года союзники в очередной раз  бомбили Гамбург. 440 британских самолетов сбросили на порт и акваторию около полутора тысяч бомб, потопив несколько судов и разрушив часть инфраструктуры. Хотя массивные перекрытия Fink II обеспечивали высокий уровень защиты, новые британские авиабомбы шесть раз пробили трехметровый потолок и взорвались внутри отсеков. Из примерно трех тысяч укрывавшихся в бункере людей погибло только 58, но это были заключенные и военнопленные. По злой иронии судьбы они стали жертвами той силы, которая призвана была спасти их.

    Оказались повреждены и затоплены некоторые из готовившихся к спуску на воду подводных лодок, значительным разрушениям подверглись производственные помещения. Тем не менее, Fink II продолжал работать почти до самого конца войны – последняя субмарина сошла со стапелей 18 апреля, за три недели до капитуляции Третьего рейха.

    В октябре 1945 года британские оккупационные власти предприняли попытку взорвать бункер. В результате были разрушены верхняя часть несущих стен и потолочные перекрытия, однако в массе своей перегородки боксов и внешние стены устояли. Полтора десятилетия после этого до полуразрушенного Fink II никому не было дела, и лишь в начале 60-х годов гамбургские власти решили его дальнейшую судьбу: обломки камня и бетона сровняли до пятиметровой высоты, а отсеки засыпали. Но еще вплоть до 1973 года – времени закрытия Deutsche Werft –  останки бункера привлекали к себе внимание любопытных горожан. Лишь в конце 80-х их полностью засыпали.

    Планировалась и полная их ликвидация, но выяснилось, что затраты будут слишком высоки и себя не оправдают. В итоге в 2004 году решили выйти из создавшейся ситуации с помощью недорогого общественно-полезного проекта. Через два года на руинах бункера Fink II открыли парк и мемориальный комплекс в память жертв национал-социализма.

    Вот такая достопримечательность есть у нас в городе. Меня невольно бросает в дрожь, когда я бываю в таких местах. Наверное, потому, что они хранят память о событиях прошлого. И здесь посещают меня двоякие чувства. Когда-то тут делали подводные лодки – оружие, направленное против нашей с вами Родины. Причем делали в том числе и руками наших соотечественников – военнопленных или угнанных в неволю граждан СССР. А сегодня мы живем в этом городе и считаем его своим.

    Мне жаль Гамбург и его мирных жителей, ставших жертвами бомбардировок. Но, как говорится, на войне как на войне – и не мы ее начали: ответственность лежит на Гитлере и на каждом, кто поддерживал нацистский режим словом и делом. Очень хочется, чтобы в мире никогда больше не повторялось ничего подобного. К сожалению, и сегодня мы видим тех, кого история ничему не научила. Но все же будем верить в лучшее – в то, что наши деды и прадеды, миллионы погибших в той далекой войне отдали свои жизни не зря.

  • Свобода и независимость – главные ценности Гамбурга

    Текст: Юрий Одессер

    Основным занятием горожан после становления графского Гамбурга в конце XII века стала торговля. А главным условием для успешной торговли были свобода и независимость города, что его жители хорошо понимали и боролись за них  все последующие столетия.

     

    Город и графы

    Независимость была естественной потребностью еще у первых свободных поселенцев, начинавших обустройство графского города в конце XII века. Их община изначально имела самоуправление, а в дальнейшем горожане пользовались каждым удобным случаем для получения от графа Адольфа III дополнительных свобод и привилегий. Они выторговали у него большие уступки, когда Адольф перед уходом в III крестовый поход хотел заручиться их лояльностью  на время своего отсутствия.

    Жители ухитрились использовать даже 26-летнюю оккупацию своего города датчанами: ранее состоявший из двух частей Гамбург был объединен. В 1220 году  построили первую общую ратушу (на углу нынешних Kl. Johannisstraße и Dornbusch). В ней заседал Совет (правительство) из 30 членов с двумя бургомистрами, которые ежегодно сменялись у кормила власти. В Совет мог быть избран любой житель, «если его часто видели на улицах».

    Для защиты своей свободы и независимости горожане брались за оружие: в 1227 году они приняли участие в знаменитой битве при Борнхёведе и разгромили датчан. В случае  необходимости «честные купцы» шли даже на подлог. Для нейтрализации попытки церкви вернуть себе епископскую часть города его жители сфабриковали Freibrief – документ о своих правах, подписанный якобы императором Фридрихом  Барбароссой.

    Повезло Гамбургу со своим следующим властителем – графом Адольфом IV. После его ухода в монастырь город  реально стал независимым. Такое его положение длительное время не вызывало конфликтов. В 1270 году Гамбург впервые назван «свободным городом» (freie Stadt). В 1276 году было законодательно запрещено проживание в нем аристократов. К этому времени относится зарождение гамбургской республики, в которой власть принадлежала купцам-ганзеатам – вплоть до 1918 года.

     

    Между Ганзой и Данией

    Главные силовые центры средневековой Северной Европы – Ганза и Дания – были в состоянии перманентного конфликта. Гамбургу, имеющему свои собственные деловые интересы, приходилось постоянно лавировать между ними. Он не всегда поддерживал военные акции Ганзы против Дании. За такую  оппортунистическую политику город подвергался порицанию и даже оказывался на грани исключения из Ганзы.

    Положение еще более осложнилось после 1460 года, когда умер официальный властитель Гольштейна бездетный граф Адольф VIII. Его наследником стал избранный аристократами Шлезвига датский король Кристиан I. Он потребовал, чтобы Гамбург, относившийся к Гольштейну, признал его власть. Для города это могло означать потерю независимости. Гамбуржцы нашли компромиссное решение: король лишь частично стал господином города, при этом остававшегося свободным. Король подтвердил все его привилегии и торговые льготы. Такая борьба на дипломатическом поле, переходившая иногда в военные конфликты, продолжалась между Гамбургом и датской короной три столетия. Известны эпизоды, когда датчане осаждали Гамбург, один раз они даже оккупировали его, но ненадолго. Город в таких случаях подключал все свои международные связи, и датчанам приходилось уступать.

    У Гамбурга была возможность выкупить свою независимость. В 1650 году Дания предложила за высокую, но вполне доступную плату продать свое право на гамбургский суверенитет, а в придачу отдавала находившиеся под ее властью Альтону, Оттензен, Пиннеберг и ряд островов на Эльбе. Совет города дал согласие, но недальновидные и прижимистые члены «Бюргершафта» отказались. В случае удачи этой сделки судьба Гамбурга могла бы быть совсем другой.

    Многовековая борьба Гамбурга за независимость от Дании закончилась в 1768 году заключением взаимовыгодного Готторпского договора Gottorper Vergleich. По нему Дания за плату почти в полтора миллиона рейхсталеров переставала претендовать на наш город. Интересно, что в заключении договора приняла участие Россия, и Екатерина II поставила свою подпись под ним.

    Свобода или безопасность

    Как известно, свобода и безопасность находятся в тесной взаимозависимости, причем в обратной: чем больше одной, тем меньше другой. Это объяснил еще великий Спиноза. Гамбуржцы остро прочувствовали проблему выбора между свободой и безопасностью после наполеоновской оккупации. И хотя город вновь стал независимой республикой, он начал осторожно искать сближения с остальной Германией.

     

    Чтобы лучше понять, что происходило в этот период в Гамбурге, кратко ознакомимся с перипетиями освободительного движения в остальной Германии.

    Наполеоновские войны вызвали к жизни немецкое движение сопротивления. Чтобы мобилизовать народ против французов, идеологи борьбы проповедовали ненависть к захватчикам. Поэт Эрнст Мориц Арндт в пафосной стихотворной форме не только выступал против политики французов, но отрицал в целом их философию и образ жизни. Он утверждал, что всякая «примесь чужого вещества» наносит народу непоправимый вред. Он призывал ненавидеть не только французов, но и всех чужих. Чужой – значит враждебный. Другой идеолог-националист, отец немецкого спортивного движения Фридрих Людвиг Ян, считал, что несчастье Германии – поляки, французы, священники, помещики и евреи. Идеология борьбы обретала экстремистские, националистические формы, наполненные мистической ненавистью, которая не требует объяснений.

    Для победы над французами, помимо возбуждения в народе ненависти к врагам,  ранние немецкие националисты считали необходимым объединение немцев. После войны проблема национального единства вышла на первое место. Для ее решения националисты стали использовать ненависть – как инструмент, уже показавший свою эффективность. Французы были побеждены и для этой цели не годились. Поэтому переключились  на традиционного козла отпущения – евреев. Подправили идологическую базу – присутствие евреев как народа противоречит идее чистоты германских племен. Как раньше ненависть к французам, так позже травля евреев стала использоваться как средство в пропагандистской кампании «борьбы за выживание». В этой борьбе должен был сформироваться германо-христианский «Großvolk» – «великий народ» (Ф.Л. Ян).

    Идеи ранних немецких националистов не повлияли на процесс становления единой Германии. Объединение страны произошло по монархическому сценарию, скорее вопреки идеологии национализма (хотя у националистов и Бисмарка было много общего, например, «не речи решают большие вопросы, а железо и кровь»). Судьба уготовила этой идеологии стать основой для, наверное, самого страшного режима в истории Германии, да и всего человечества. Она стала инструментом жесточайшей диктатуры, которая методично уничтожала одних «немецких врагов» и планировала ликвидацию или подчинение всех других. Неслучайно NS-авторы отмечали Яна и Арндта как первых, имевших расовое сознание.

    А что же Гамбург? Многие его граждане погибли на чужой войне, а сам он пережил тяжелую французскую оккупацию. Поэтому жители думали о необходимости присоединения к большому сильному немецкому государству, способному защитить город от иноземной агрессии. В 1871 году Гамбург вошел в единый Германский Рейх. Однако это произошло, когда другого выхода не было. Ведь гамбуржцам было нелегко отказаться от вожделенной свободы. Поэтому национализм, как идеология движения к немецкому единству, не получил у нас такого развития, как в большинстве других немецких, прежде всего прусских городов.

    Были еще причины, не позволившие гамбургскому патриотизму переродиться в национализм. Деловые и торговые люди в своей массе были толерантны, они не могли питать мистическую ненависть к чужим. Ведь эти чужие были их деловыми партнерами и за границей, и внутри города. Голландцы и англичане, евреи и французы привносили в экономику и культуру города свои достижения в течение всей истории его существования. И это стало одним из важнейших факторов успешного развития города. Мы об этом подробно говорили в предыдущих номерах журнала. Конечно, и в Гамбурге бывали сильные проявления и религиозного, и бытового национализма и нетерпимости. Но в целом историческая модель гамбургского общества своим существованием опровергает основное положение национализма, что иностранное   влияние наносит безусловный вред всему народу в целом.

     

  • Музеи- Европейский музей Ганзы – Любек

    Текст + фото: Константин Раздорский

    Главный ганзейский

    27 мая в Любеке федеральный канцлер Германии Ангела Меркель в присутствии многочисленных гостей торжественно откроет культурный объект континентального значения – Европейский музей Ганзы.

    Сейчас кажется странным, что раньше его не существовало. То есть, история  торгового союза, предвестника Европейского экономического сообщества, была, конечно, представлена в многочисленных экспозициях разных стран, однако ни одна из них не показывала в полной мере его континентального масштаба. Теперь этот масштаб отражен даже в самом названии – Europäisches Hansemuseum. Это самый крупный музей, посвященный Торговому союзу, да и возникнуть он мог, пожалуй, только в одном городе, который давно и по праву носит звание столицы Ганзы, – в Любеке.

    Даже разместился он там, где в общем-то и должен был, – на территории Старого города, хотя свободного места здесь практически нет. Тем более что исторический центр Любека является частью всемирного культурного наследия и как единый архитектурный объект находится под защитой ЮНЕСКО. С высоты птичьего полета Старый город, со всех сторон окруженный водой, напоминает каменный панцирь древней черепахи, расчерченный кварталами и увенчанный шипами семи церковных шпилей. Где-то у левой передней лапы этой гигантской Тортиллы и разместился новый музей, спиной прислонившись к склону холма, а лицом обратившись к портовому причалу, где обычно стоит ганзейское торговое судно «Lisa von Lübeck».

    Раньше на месте музея было общежитие для моряков, а под ним – бункер старого бомбоубежища, с которым пришлось изрядно повозиться строителям, готовившим котлован для новостройки. Места здесь было мало, но движение по улице Untertrave никто и не думал перекрывать, так что здание возводили у всех на глазах. Построили довольно быстро – за неполных два года. Правда, путь от первоначальной идеи до полностью готового музея оказался гораздо длиннее – полтора десятилетия.

    В 2004 году была создана рабочая группа, которая через два года представила первые предложения по оценке предполагаемого расположения объекта и технических возможностей его строительства. В 2007-м началось архитектурное планирование, в 2008-м появилось некоммерческое общество с ограниченной ответственностью, созданное для финансирования музея и управления им. В 2010 году городское  законодательное собрание утвердило проект строительства, а через два года на объекте начались подготовительные работы по демонтажу старого здания и бункера. Они были совмещены с археологическими раскопками – Ведомство по охране памятников всегда настороже, если в Старом городе копают глубже, чем на 30 сантиметров. Исторические находки привели к тому, что начало строительства несколько раз переносилось. Первый камень в фундамент будущего здания заложили 28 июня 2013 года.

    В апреле 2015-го объект был еще не совсем готов, но это не помешало ему стать местом деловой встречи министров иностранных дел стран Большой семерки, готовивших запланированный на лето саммит G7 в Баварии. Честно говоря, я так и не понял, зачем было приглашать дипломатов высшего ранга в недостроенное здание и тем самым излишне напрягать строителей и службы безопасности. Ведь  официальное открытие музея планировали только на конец мая, а в Любеке есть и  другие удобные места для переговоров. Согласитесь, что такой подход больше характерен для нашей с вами родины, чем для Германии. Впрочем, все в жизни меняется, и не всегда в лучшую сторону. После Elbphilharmonie и берлинского аэропорта уже ни в чем нельзя быть уверенным.

    Тем не менее, встреча министров состоялась и теперь навсегда останется в истории музея как первое официальное мероприятие в его стенах. По крайней мере, гамбургское архитектурное бюро Andreas Heller точно не ударило в грязь лицом перед высокими гостями: проект действительно впечатляет. Современное здание в два уровня, облицованное темно-коричневым клинкерным кирпичом, прекрасно вписывается в исторический облик города. Вот с финансированием только знакомая проблема: изначально проект стоил 27 млн евро, теперь цена вопроса выросла до 45 млн.

    Около 10 млн евро выделил Шлезвиг-Гольштейн из Европейского фонда регионального развития. Основную часть суммы взял на себя известный в Любеке фонд Possehl-Stiftung, купивший к тому же земельный участок и оплативший все работы по благоустройству прилегающих улиц. Он же финансирует и расходы по эксплуатации музея, которые не будут покрываться полученной выручкой. Ежегодная нагрузка на городской бюджет Любека составит 400 000 евро, причем 350 000 из них – зарплата сотрудников. Кстати, директором нового предприятия культуры назначена Лиза Козок, до недавнего времени возглавлявшая Музей истории Гамбурга.

    Поскольку до официального открытия музея попасть в него было невозможно, об экспозиции мы расскажем только в следующем номере. Желающие получить предварительную информацию могут зайти на его сайт www.hansemuseum.eu.