Category: История

Это здание – горький символ трагедии еврейского народа. Ballinhaus, построенный архитекторами-евреями и названный в честь предпринимателя-еврея, стал источником смерти для миллионов их соплеменников.

Десятиэтажное здание, расположенное рядом с Chilehaus, теперь больше известно как Meßberghof. Первоначальное название конторского комплекса исчезло с карты Гамбурга в 1938 году по приказу гауляйтера города Карла Кауфмана – нацисты избавлялись от всего, что напоминало о евреях. И можно только удивляться, как прежнее название здания смогло в тех условиях продержаться пять лет – со времени прихода Гитлера к власти. Оно, кстати, официально не восстановлено до сих пор. Правда, в 1997 году тогдашний владелец здания, предприятие концерна Deutsche Bank, заявлял о своем намерении вернуть комплексу старое имя, но пока все остается по-прежнему.

После эпидемии холеры 1892 года район ветхих домов, располагавшийся южнее современного Главного железнодорожного вокзала, снесли по санитарным соображениям. На этом месте десятилетия спустя запланировали целый квартал железобетонных конторских зданий с облицовкой из клинкерного кирпича. Каждое сооружение должно было иметь индивидуальный характер, поэтому проектировали их разные специалисты. Ballinhaus строили в 1922-1924 годах по чертежам Ханса и Оскара Герзонов – архитекторов еврейского происхождения.

В 1907 году они основали в Альтоне архитектурное бюро Gebr. Gerson и до начала Первой мировой войны разработали проекты около двадцати частных домов и загородных вилл по заказам гамбургских купцов и финансистов. Успешная работа приносила им постоянный доход, что со временем позволило братьям стать известными в городе меценатами и коллекционерами произведений искусства. В 1920 году в состав их бюро вошел и младший брат Эрнст, возвратившийся к тому времени из русского плена.

Gebr. Gerson специализировалось на клинкерных фасадах, и нет ничего удивительного, что этой фирме доверили проектировать один из наиболее крупных объектов в будущем квартале конторских домов. Здание на улице Meßberg 1 строили по заказу акционерного общества Aktiengesellschaft für In- und Auslandsunternehmungen. Здесь планировалось разместить множество офисов различных компаний. Конторским домам по уже сложившейся традиции давали имена, и этот новый комплекс назвали Ballinhaus – в честь ушедшего из жизни в 1918 году Альберта Баллина, генерального директора судовладельческой компании HAPAG (Hamburg-Amerikanische Packetfahrt Aktiengesellschaft).

В конце XIX и начале XX веков эмиграция из Европы в Новый Свет представляла собой целую индустрию, в которой Баллин играл одну из ведущих ролей. И когда век спустя в Гамбурге создали своеобразный музей эмиграции, он не случайно получил название Ballinstadt. Альберт сам был сыном иммигранта – датского еврея, который так и не научился писать по-немецки. Служебную карьеру Баллину-младшему пришлось начинать в 17 лет после смерти рано умершего отца. Став самостоятельным коммерсантом, 22-летний гамбуржец убедил судовладельца Эдварда Карра выделить два грузовых парохода целиком под перевозку эмигрантов. До этого пассажиры были на таких судах чем-то вроде дополнения к остальному грузу: основным бизнесом пароходных компаний была все же доставка товаров.

С годами клиентами гамбургских судовладельцев, занимавшихся перевозками в Америку, становилось все больше подданных Российской империи. Убийство в 1881 году царя Александра II привело к участившимся еврейским погромам, потенциальные жертвы которых вынуждены были искать спасения за океаном. Поток пассажиров все возрастал, требовалось все больше судов. Альберт Баллин, ставший руководителем HAPAG, сделал ставку на быстроходные суда с двумя гребными винтами, когда это считалось еще довольно рискованным делом.

В 1898 году HAPAG уже был крупнейшей в мире судовладельческой компанией, имеющей 58 собственных пароходов и 113 зафрахтованных судов. Именно Баллин сделал самостоятельным направлением бизнеса морские круизы, главная цель которых – уже не переезд морем из одной страны в другую, а сам отдых на борту судна в южных широтах. В общем, это был человек, вполне достойный, чтобы его именем назвали офисный комплекс в родном городе. Но с точки зрения нацистов у покойного предпринимателя был один крупный недостаток – его неарийское происхождение. Поэтому в 1938 году Ballinhaus превратился в Meßberghof.

Примерно в это же время Оскару Герзону удалось эмигрировать в Калифорнию, а Эрнст еще раньше перебрался в Новую Зеландию. Их старший брат Ханс, умерший в 1931 году, не дожил до того позорного дня, когда его родственников исключили из Союза немецких архитекторов только потому, что они евреи. Но пережившему нацизм автору проекта Ballinhaus было особенно больно узнать, что его детище сыграло печальную роль в мировой истории, невольно став средоточием зла и символом смерти – в особенности для евреев.

В 1928 году среди многочисленных арендаторов помещений в здании Ballinhaus появилась фирма Tesch & Stabenow, специализировавшаяся на производстве и применении средств дезинфекции и дезинсекции. В Гамбурге она являлась фактически монополистом по химической обработке холодильников, складских помещений и судовых трюмов. Одним из наиболее популярных инсектицидов был разработанный в 20-е годы препарат Zyklon B, выделявший пары синильной кислоты. Им, в частности, обрабатывали одежду солдат вермахта для борьбы со вшами.

Однако синильная кислота смертельна не только для насекомых, но и для человека. И очень скоро Zyklon B стали применять в газовых камерах для уничтожения людей – впервые это произошло в конце 1941 года в концлагере Аушвиц (Освенцим). С точки зрения командования СС препарат был очень эффективен: четырех его килограммов хватало для убийства тысячи заключенных. Поэтому Tesch & Stabenow поставляла Zyklon B во многие концлагеря уничтожения во все возрастающих объемах.

В 1946 году в Гамбурге владелец фирмы Бруно Теш и его заместитель Карл Вайнбахер были приговорены британским военным судом к смерти на виселице. На их совести – сотни тысяч (если не миллионы) заключенных самых разных национальностей, но больше всего – евреев. Для всего цивилизованного мира Zyklon B на долгие годы стал символом безысходности и смерти. И это отношение люди переносят на гамбургский Meßberghof, в котором за будничной конторской работой стояли массовые убийства невинных людей.

Но символично и другое: в этом же здании сейчас расположен германский офис международного благотворительного фонда «Эбен-Эцер» (Ebenezer Hilfsfonds Deutschland e. V.). Он служит примирению между народами, оказывает гуманитарную помощь жертвам Холокоста и вообще евреям, а также способствует их возвращению на историческую родину — в Израиль.

27 января по решению ООН 2005 года во всем мире отмечается день поминовения жертв Холокоста. Дата выбрана не случайно: в этот день в 1945 году советские солдаты освободили оставшихся в живых узников концлагеря Аушвиц-Биркенау. В Германии 27 января стали отмечать в 1996 году по предложению федерального президента Романа Херцога. Каждый год мы отдаем дань памяти всем, кто погиб от рук нацистов – евреям и цыганам, противникам режима и военнопленным, инакомыслящим и угнанным на принудительные работы.

Текст: Андрей Нелидов

Фото: Е. С.

 

Остатки фундамента средневекового монастыря святой Марии Магдалины и человеческие останки обнаружены в подвале гамбургской Торговой палаты Handelskammer.

Монастырь ордена святого Франциска Ассизского был заложен  после победы над датчанами в 1231 году графом  Адольфом IV Шауэнбургским и Гольштейнским,  который впоследствии стал монахом этой обители. Шестьсот лет спустя обветшавший храм снесли. На его месте, по соседству с ратушей, на сегодняшней площади Adolphsplatz, в 1841 году построили здание биржи, в котором сейчас находится Торговая палата.

О том, что здесь когда-то был монастырь, известно давно. Однако поводом для начала раскопок послужила случайная находка нескольких захоронений. Их обнаружили в ходе  работ по осушению подвального помещения фонда коммерческой библиотеки Commerzbibliothek. Книгохранилище было затоплено во время сильнейшего ливня в июне прошлого года, о котором в заметке «Гамбург ушел под воду» мы писали в нашем журнале.  Оказались залитыми не только вестибюли многих станций метро, но и подвалы, в том числе и Торговой палаты.

В начале 2012 года в ходе раскопок с семиметровой глубины подземелья извлекли на свет не только дубовые балки, сваи и огромные валуны, которые служили  фундаментом, но и черепа и кости. Последние в первую очередь прошли  полицейскую экспертизу, которая установила: дело должно быть передано археологам.

Их руководительница Rainer-Maria Weiss, директор  музея Helms-Museum Hamburg отпустила удачную шутку-двусмысленность, которая всем запомнилась, что в Торговой палате в подвале – мертвецы. На самом деле в этом нет ничего необычного. В средние века многие стремились  быть похороненными в церковной земле.

Вероятно, археологов ждут новые находки, поскольку вскоре они будут участвовать и  в работах по строительству подземного гаража рядом с Торговой палатой. Ее руководство сообщило, что планирует открыть свободный доступ к местам раскопок и устроить музейную экспозицию.

Один из пяти монахов-францисканцев, живущих сейчас в нашем городе, 47-летний отец Thomas Ferencik на торжественной презентации находок так выразил свою радость:

– Моей первой мыслью было: наконец-то они раскопали наш монастырь!

Текст: Екатерина Филиппова

Каждое место, каждый город имеет свой образ, свой миф. У Гамбурга тоже есть свой миф.

Во времена Ганзы (XIII – XVI века) наш город снабжал пивом весь север Европы, и его называли «пивным домом Ганзы». После 30-летней войны Гамбург стал самым крупным и известным среди германских городов. Петр Первый высоко ценил «Германские ворота в мир», у него на столе регулярно лежала гамбургская газета.

В России до сих пор существует миф Гамбурга. К его созданию первым приложил руку Гоголь, высказав сюрреалистическую идею, что луна, мол, ведь делается в Гамбурге. Русские казаки освобождали Гамбург (два раза) от наполеоновской оккупации, о чем многие ганзеаты до сих пор рассказывают притчи. В 20-е годы прошлого столетия Виктор Шкловский ввел в культурный обиход понятие, которое до сих пор в ходу – гамбургский счет. Это – оценка человека, произведения искусства или любого другого предмета или явления по их истинному значению. Выражение взято из практики профессиональных борцов, выступавших в цирках Европы. Они разыгрывали соревнования как спектакли, договариваясь, кто выиграет. Однако, раз в пару лет они собирались в одном из залов у нас на Репербане,  чтобы в честной борьбе, без зрителей, определить, кто из них на самом деле сильнейший. Автор этих строк слышал об этом еще от своей матери, видевшей девочкой выступления борцов.

Мы начинаем печатать небольшие рассказы о разных сторонах жизни старого Гамбурга. Попробуем представить себе, откуда пошел миф города на Эльбе. Начнем с самого вкусного – с еды. Что и как ели в старом Гамбурге?

Еда в Гамбурге была всегда лучше, чем во всех без исключения других городах Германии.

Клаус Манн

О народах обычно судят по тому, как успешно они воевали, какие строили плотины и пирамиды, какой фольклор создали. А ведь важной частью культуры, жизненного уклада, является также еда. О народе можно многое узнать по тому, как и что он ест.

Говоря о гамбургской старине, о съестном упоминают часто: в первую очередь, о бутербродах, которые, попав в Америку, превратились в знаменитые гамбургеры, и благодаря Макдональдсу сделали имя города известным во всем мире; об оч-чень политических коржиках с громким названием «ганзеаты», покрытых, под цвет ганзейских флагов, патриотической красно-белой глазурью; и даже об особенно впечатляющем блюде: мясе с кислой капустой, но с шампанским.

В нашем городе всегда любили поесть. Еда была не то чтобы изысканной, но обильной и сытной. Считалось, что изобилие еды и особенно питья делает беседу более доверительной. Больше того, для не любивших воевать гамбуржцев «лучшим оружием» всегда было знатное угощение. Деловые обеды устраивались для улаживания конфликтов между людьми или фирмами, а также для решения вопросов на городском, государственном уровне. Не случайно в ратуше Гамбурга каждый год, начиная с XIV века, устраивается самый старинный в мире регулярный банкет «Мат’ие» (дорогие читатели, не сбивайтесь, пожалуйста, на «Мать её»). На банкете по традиции присутствует почти 100 иностранных консулов, аккредитованных в городе. Важные персоны уровня министров и шефов ведущих фирм делают доклады на общегерманские и международные темы. Был на банкете и В.Путин – и не без скандала. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Гамбургская кухня славится. Ее воспевали поэты: «Лучшая в мире еда / Это в Гамбурге с кровью бифштекс», – Детлев фон Лилиенкорн (Detlev von Liliencorn,

1844–1909). А мнение писателя Клауса Манна мы поместили как эпиграф.

Еще 100 лет назад гамбуржцы в еде (как и почти во всем другом) соблюдали английскую традицию (Englische Tischzeit). Торговые люди, адвокаты, служащие пароходств называли свою обеденную трапезу странным образом – Frühstuck (завтрак). И сейчас званый обед в ратуше называется Senatfrühstuck – сенатский завтрак. В кругу семьи «завтрак» состоял из кофе для взрослых и какао для детей, а к ним гамбургская выпечка «земельн» (Semmeln) с мармеладом, сливовым и яблочным муссом или с медом (в иных семьях помнят бабушкины земелах с корицей). Это  печенье – весьма древнего происхождения, от древнеримских булочек из белой муки (simila), а в Германии они известны с VII века, то есть со времен Карла Великого.

Специфика гамбургской кухни – это, конечно, рыба и другая живность из Эльбы и Северного моря, а также относительно дешевые колониальные товары, прежде всего, пряности. Возможность их потребления в представлении горожан была одним из символов их исключительного статуса жителей знаменитого Гамбурга.

Блюда из рыбы

Интересно, что с прежних времен до нас дошли  рыбные блюда гамбургских бедняков. Богатые предпочитали все-таки изыски английской или французской кухни. Бедняки пробавлялись лососиной, крабами и прочими дарами моря, изобилие которых делало их дешевыми и непрестижными. Дело доходило до казусов с нашей сегодняшней точки зрения: Гамбургский совет, выступая в защиту народа, запретил хозяевам кормить слуг лососем чаще двух раз в неделю (!).

Посмотрим, как выглядит, например, рецепт камбалы по-финкенвердерски (Scholle Finkenwerder Art). Рыбу жарили или запекали со шпиком, луком и креветками или крабами. Подавали с соусом Beamten-Lehrer-Schusterstippe, буквально – «макание (соус) для чиновников, учителей и сапожников», которые были одинаково бедны. Изготавливали этот соус из остатков говядины, свинины, или колбасы. А суп из омаров и крабов превратился со временем в деликатес, распространившийся далеко за пределы Гамбурга. А вот печеная щука и осетр с устричным рагу стали гастрономической редкостью. Однако, есть также блюда-долгожители.

В нашем городе столетиями все жители питались, лакомились, объедались корюшкой (Stint). В феврале–апреле, во время нереста, – в свежем, а потом – в копченом виде. Каждый год Гамбург охватывала весенняя болезнь под названием «корюшковая лихорадка» (не путать с корью): одна часть гамбуржцев ловила корюшку, другая часть ее поедала. Корюшка, она хоть и маленькая (длиной 18-20 см), но из семейства лососевых, и очень вкусная. Она водится в морях и крупных озерах севера Европы, между прочим, она – главная промысловая рыба Невы и Маркизовой лужи (это часть Финского залива между невской дельтой и Кронштадтом, объясняю для тех, кто не из Питера. Говорят, корюшка – любимая рыба Путина, но и оппозиционеры уплетают ее за обе щеки). В последние несколько десятилетий про корюшку в Гамбурге забыли. Эта интеллигентная рыбка очень чувствительна, и в грязной воде нереститься не желает. Однако, «зеленые» свое дело сделали, вода в Эльбе стала чище, и корюшка плещется там снова. Появилась она и в ресторанах, и на Fischmarkt’e.

Готовится  корюшка по традиционному рецепту: рыбку обезглавливают, обваливают в ржаной муке и проводят «аутодафе» на сковородке. Жарят 3 минуты с каждой стороны, желательно – в масле без запаха. Подают с жареной картошкой, можно с яблочным муссом. Вот так просто (в ресторане за умеренную для такого деликатеса цену – 15 евро) можно похрустеть корочкой и плавничками, наслаждаясь бесподобным ароматом свежих огурцов (если огурцами не пахнет, значит рыба выловлена не вчера вечером). Ешьте корюшку руками – тогда вас не остановить до последней рыбки.

В мае кончалась свежая корюшка и начиналась селедка «матиес» (Matjes). Селедочка эта – особая. Делается она по средневековой технологии, изобретенной североевропейскими умельцами – голландцами. Годится только молодая селедка, которая уже набрала жир (до 15% веса), но еще не имеет молоки или икры (немецкое название  Matjes происходит от голландского, означающего «селедка-девушка»). Потрошат рыбу особым образом – через глотку, чтобы внутри оставалась часть кишок и, главное, поджелудочная железа – она содержит энзимы, которые придают засоленной «матиес» неповторимый вкус. Солят по традиции в дубовых бочках, выдерживая всего лишь 5 дней. Получается очень нежная малосольная селедочка. Причем у голландцев она выходит лучше, малосольнее, потому что ее перед засолом замораживают до –45°C для уничтожения вредных нематод. Немцы этого не делают и вынуждены добавлять больше соли (теперь понятно, какую селедку покупать?).

В мегаполисе на Эльбе и во всей северной Германии «матиес» едят с картошкой в мундире и зеленым горошком, приправленными «соусом сапожников» (Schusterstippe) и луком. Можно эту селедочку добавлять в салат – вместе с кусочками копченого сальца – получается совсем по-гамбургски. Знатоки отправляют в рот филе «матиес», держа его за хвостовую часть и запрокинув голову. Запивать «матиес» нужно «дижестивом» (люблю красивые слова!). В этом качестве используют, опять же, голландского происхождения анисо-кариандровую водку «женефер» (Genever).

В следующем номере мы расскажем о мясных блюдах.

Текст: Юрий Одессер

В предыдущих номерах мы открыли новую рубрику  «Старый Гамбург». Начали с кухни, потому что еда в Гамбурге, как известно, дело очень важное. О нем  мы еще будем вспоминать, а сейчас приступаем к теме, как и полагается, с самого начала. Итак!

Мифы Гамбурга… История всякого города, государства наполнена мифами. Люди склонны приукрашивать свое прошлое – так догадки, вымыслы и даже сказки становятся «историческими фактами». Рассказывая о нашем городе, мы попытаемся отделить «зерна от плевел» – реальность от мифов. При этом не будем забывать, что мифы, просуществовавшие десятки, а то и сотни лет, становятся частью реальной жизни и тоже требуют к себе уважения. Мы проследим путь развития Гамбурга от небольшой деревеньки до огромного мегаполиса севера Германии и попробуем понять, как это произошло.

Кто первый?

Представим себе, дорогой читатель, что живем в VIII веке, и нам нужно заложить город на Нижней Эльбе, который бы стал основой для большого государства. Конечно, нам есть смысл обратить внимание на место впадения речки Альстер в Эльбу. Рядом есть возвышение, которое с незапамятных времен носило название Хаммабург (Hammaburg – в переводе с нижнесаксонского – лесистое возвышение над низиной). Оно с трех сторон хорошо защищено от недружественных соседей – речками Альстером и Билле, но никогда не заливается водой при регулярных здесь наводнениях.

Неслучайно это место избирали для своей стоянки даже первобытные люди. Этот факт открыл не археолог, а …школьник. Он нашел на месте раскопок каменный нож, или скребок каменного века. Так что, история Гамбурга началась еще в древние времена.

Далее примем к сведению, что через это место, по высокому берегу Эльбы, еще в давние времена проходила сухопутная дорога  с востока на запад, а водный путь по Эльбе связывал большую часть Европы с Северным морем. Это значит, что устье Альстера годилось и для торгового порта, и для военного поселения, которое могло бы контролировать важный перекресток торговых путей. Вот почему это выигрышное место было постоянным предметом споров и войн между племенами германцев саксов и славян абодритов, жившими по Нижней Эльбе еще в последней трети первого тысячелетия. Но кто из них пришел первым и стал основателем Гамбурга? Всегда считалось, что это были, конечно, саксы. Однако уже в послевоенное время археологи раскопали на Домской площади, в центре современного Гамбурга, следы славянского поселения – характерные черепки посуды, датируемые началом IX века. Но более поздние исследования, проведенные другим способом, опять отдали приоритет саксам. И все вернулось на свои места. Такова неопределенность предыстории Гамбурга. А вот в его истории появляются настоящие мифы.

Карл Великий

История многих городов и народов (в том числе и русского) тесно связана с норманнами. Скандинавские завоеватели появились у границ империи Карла Великого на рубеже VIII и IX веков. Известие, что враги уже всего в  нескольких днях конного марша от его столицы, Карл получил в 810 году. Опасность обозначилась явственно, и император приказал построить укрепления во всех морских портах и причалах, особенно в устьях рек. Логично предположить, что приказ касался и устья Альстера, то есть Хаммабурга.

А это означает, что «Отец Европы» – Карл Великий – оказался еще и отцом-основателем Гамбурга. Так длительное время и утверждалось, потому что для авторитета Гамбурга у врагов (и у друзей) был нужен знаменитый патрон. Но… Но дотошные ученые всячески возражали: ведь, если нет документа, подтверждающего «отцовство» Карла, да и археологических свидетельств тоже не нашлось, значит нет и факта. Карл оказался не законным, а мифическим «отцом» Гамбурга. Но кто будет вникать в тонкости? И по-прежнему в иных популярных изданиях величают Карла отцом-основателем, а в городе можно увидеть памятники с надписью: Gründer Hamburgs  (Основатель Гамбурга).

 

 

 

 

 

 

Епископ Ансгар

Так или иначе, при личном участии Карла или без оного, Гамбург был основан в начале IX века как форпост на краю стремительно расширяющейся каролингской империи.  Так наступающая армия устраивает командный пункт поближе к линии фронта. В то время хорошо понимали (как, впрочем, и во все времена): мало завоевать соседа – нужно приобщить его к своей культуре, религии. Поэтому Хаммабург был не столько военным, сколько христианским миссионерским центром. Впервые он упоминается в письменных источниках 832 года. Тогда и начинается вполне определенная история города.

 

 

Первой известностью, если не сказать –  славой, Гамбург обязан Ансгару, основателю гамбургского архиепископства (831). Этот бенедиктинский монах, безусловно, был харизматической личностью, обладал талантом убеждения. Успехи его были впечатляющими: за считанные годы он обратил в христианскую веру население нынешних Швеции, Дании и Шлезвига, за что был заслуженно удостоен звания апостола Севера и возведен в ранг святых.

Ансгар создал в Хаммабурге крупный религиозно-культурный центр с монастырем бенедиктинцев и деревянной церковью Мариенкирхе. Он обучал молодых датчан и славян в миссионерской школе и посылал их проповедниками к землякам. В Хаммабурге были построены дома для графа, епископа и других священнослужителей, а также для купцов и ремесленников. Здесь же находился небольшой порт, причалы которого выходили на один из рукавов Альстера (засыпанный в 1866 году Reichenstraßenfleet). Селение было окружено большими деревянными оградами. На месте уничтоженной норманнами или славянами Мариенкирхе был построен Домский собор – главная церковь Гамбурга, которую снесли сами гамбуржцы в 1806 году.

 

Споры  и поиски достоверности

 Казалось бы, с историей Хаммабурга все ясно, но…

Изложенная выше версия основания Хаммабурга известна только из одного источника – «Vita sancti Anscharii». Эту биографию епископа Ансгара написал его ученик и последователь на должности епископа Бремена и Гамбурга Римберт (Rimbert). Версия считалась настолько достоверной и стала столь привычной, что в ее подлинности никто не сомневался и подтверждать ее с помощью археологических раскопок не торопился.

 

 

Так вот, в 2005 году на Домской площади были проведены тщательные раскопки и исследования с применением современной техники. К великому разочарованию ученых и широкой публики, никаких следов Хаммабурга времен Ансгара обнаружено не было. Единственно подтвердилось, что на Домской площади примерно в 900 году  действительно был собор. фото Hammaburg Domkirche

Среди ученых продолжаются споры о существовании Хаммабурга. Одной рукописи, написанной 1200 лет назад человеком, который не был свидетелем событий, слишком мало. Кто знает, не поддался ли епископ Римберт соблазну приукрасить жизнеописание любимого учителя, как это было вполне допустимо в Средние века, и не стал ли он создателем мифа о Хаммабурге, дошедшего до нас как безусловная истина?

Вопрос остается открытым. Мы же с вами, дорогой читатель, как и полагается неофитам – новоиспеченным жителям Гамбурга, – конечно, горячие патриоты города. Поэтому для нас история Хаммабурга – это не миф, а самая что ни на есть истина! И мы уверены, что при очередных строительных работах найдут его остатки, как обнаружили фундамент Епископской башни. Но об этом уже в следующем номере.

 

Текст: Юрий Одессер