Category: Знаменитости Гамбурга

Наследник Нижинского
Ровно три года назад, 7 июня 2007 года, всемирно известному хореографу Джону Ноймайеру (John Neumeier) было присвоено звание почетного гражданина Гамбурга.

Его причисление к этому «ареопагу» выдающихся представителей немецкого общества – таких, как Отто фон Бисмарк, Иоганн Брамс, Гельмут Шмидт и Зигфрид Ленц – шаг не совсем обычный. Ведь американский хореограф – один из очень немногих иностранцев, удостоенных этого звания. В обоснование своего решения городской парламент подчеркнул, что Дж. Ноймайер прославил наш балет и стал послом культуры Гамбурга во всем мире.

В своей благодарственной речи руководитель городской балетной труппы не случайно произнес такие слова: «Гамбург стал главным смыслом моей жизни – как в личном, так и в художественном плане». И действительно, уроженец американского Милуоки (штат Висконсин) связан с нашим городом уже с 1973 года, их любовь взаимна. В 2006 году Ноймайер основал специальный фонд и юридически закрепил за Гамбургом все права на свое творческое наследие: уникальную коллекцию экспонатов по теме балета, в которой объекты искусства дополнены архивом и библиотекой.

Общественный темперамент выдающегося хореографа проявляется и в его беспримерной культуртрегерской деятельности по пропаганде балетного искусства. Проводимые им ежегодно «Балетные мастерские» приближают элитарное искусство к широкой публике. Вершиной сотрудничества Ноймайера с нашим городом стал открытый в 1989 году балетный центр, включающий в себя и школу для талантливой молодежи.

Но, конечно, главная ипостась многогранного «гамбургского американца» – хореография. И почти 40 лет его жизни связаны с нашей балетной труппой. За это время Джон поставил 125 спектаклей. В каждом из них он шел на определенный риск и неизменно побеждал по «гамбургскому счету». Стиль Ноймайера стал одним из символов балета, а его имя – гарантией успеха. Город, на бюджете которого находится театр, финансирует постановки и вправе ожидать отдачи, а ведь балет – это сложное и дорогостоящее дело. Вот некоторые выразительные цифры.

Для каждой репетиции и спектакля сцену заново застилают специальным деревянным покрытием, состоящим из 170 плит размером 1×2 м. Они «посажены» на клейкую ленту, которой за сезон уходит до 60 000 м. Для пошива костюма «Море» в балете «Одиссея» потребовалось более 40 м бархата. Два специалиста- хореолога записывают все движения в балетах Ноймайера специальным языком символов «бенеш». Например, балет «Страсти по Матфею» занимает в такой записи 484 страницы…
Индивидуальный почерк американского хореографа счастливо совпадает с ганзейским стилем: та же открытость миру, новаторство, но всегда – на солидной классической базе. Ведь гамбуржцы в основе своей довольно консервативны. Ноймайер – не революционер, он тяготеет скорее к «неоклассике». Еще в начале своей карьеры молодой хореограф обратил на себя внимание именно новым прочтением «нетленки» – «Ромео и Джульетты», «Щелкунчика», «Лебединого озера».

Последний из перечисленных балетов под названием «Illusionen – wie Schwanensee» остается в репертуаре нашего театра уже 34 года. Ноймайер обогатил шедевр Чайковского и Петипа сценами из жизни покровителя искусств, баварского короля Людвига II. Среди постановок Джона много балетов драматических, сюжетных, выявляющих тесную связь хореографа с мировой литературной традицией. Это «Дама с камелиями» Дюма-сына, чеховская «Чайка», «Смерть в Венеции» Томаса Манна и «Трамвай желание» Теннесси Уильямса.

Однако некоторые балеты Ноймайера – чисто симфонические, в духе хореографии Баланчина, где смысл и образы музыки Баха, Генделя, Моцарта, Малера раскрываются через движение. Пересматривая постановки хореографа, вновь и вновь убеждаешься в том, что балет – это синтез искусств, где на образ, кроме музыки и танца, работают свет, декорации и костюмы, причем зачастую созданные самим маэстро.

Кредо Ноймайера – новый танцевальный язык в структуре больших форм, то есть балетов, заполняющих весь вечер. Его танцовщики поражают глубоким проникновением в образ и технической виртуозностью. В максиме о «танце как зеркале души» постановщик и его исполнители – прямые наследники замечательного танцовщика дягилевской труппы Вацлава Нижинского. Эта личность стала сквозной темой в жизни и искусстве Ноймайера.

11-летним мальчишкой в библиотеке своего родного Милуоки он прочитал книгу о трагической истории чародея танца, и это определило его собственную судьбу. Став хореографом, Джон реконструировал поставленные Нижинским знаменитые балеты «Весна священная» и «Послеполуденный отдых фавна», а затем создал и свою собственную версию «Весны». Показанный в 2000 году драматический балет «Нижинский» стал вершиной творчества Ноймайера. Кроме того, хореограф решил собрать самую полную в мире коллекцию предметов, связанных с жизнью и творчеством великого танцовщика. Неуклонно продвигаясь к этой цели, Ноймайер недавно выкупил у наследников Нижинского 72 его живописные и графические работы и организовал у нас в Kunsthalle выставку, посвященную 100-летнему юбилею русских сезонов в Париже.

Кстати, в творческой судьбе самого хореографа отчетливо просматривается русский след. В 1989 году состоялась премьера балета «Пер Гюнт», музыку к которому написал Альфред Шнитке. В 2003 году гамбуржцы увидели постановку «Preludes CV» на музыку нашей соотечественницы Леры Ауэрбах. Джон побывал со своей труппой на гастролях в Санкт-Петербурге и Москве, дважды получив в России «Золотую маску» за высшие достижения в области балета. А в 2001 году он стал первым западным хореографом после 100-летнего перерыва, который поставил балет на сцене Мариинского театра. Это были «Звуки пустых страниц», посвященные памяти Альфреда Шнитке.

В свои 68 лет Ноймайер – самый возрастной в Германии художественный руководитель балетной труппы. Тем не менее, заменять его в ближайшее время никто не собирается. Принимая во внимание огромный творческий потенциал и отменную форму гамбургского американца, контракт с ним продлили до 2015 года. Пожелаем же Джону Ноймайеру новых свершений, а себе – новой радости встреч с его искусством.

Текст: Наталия Зельбер

Есть в Гамбурге такие фамилии, которые широко известны в городе на Эльбе еще с 18 века. К ним относятся Зивекинги (Sieveking). Среди них были коммерсанты, юристы, адвокаты, политики, ученые, меценаты и сенаторы. Некоторые из них вошли в историю Гамбурга. Их именами названы улицы и площади.

Начнем с одной из самых красивых площадей – Sievekingplatz, являющейся выдающимся архитектурным ансамблем Гамбурга. Эта площадь находится рядом со станцией U-2 Messenhallen.

Sievekingplatz образуют три монументальных здания, стоящих буквой «П». В них размещаются органы юстиции Гамбурга. В середине находится здание Ганзейского земельного суда – Gebäude des Hanseatischen Oberlandgerichts,

построенное фирмой Lundt & Kallmorgen в 1907-12 гг. Справа, если смотреть со стороны площади Johannes-Brahms-Platz, располагается здание уголовного суда – Strafjustizgebäude,

возведенное в 1879-82 годах по проекту архитектора Циммермана. Слева – Гражданский суд – Ziviljustizgebäude ( годы постройки – 1898-1903).

Площадь названа так в память Эрнста Фридриха Зивекинга (1836-1909), сенатора и президента Ганзейского земельного суда. Сегодня в стенах этого суда находится не только мраморный бюст Эрнста Зивекинга, но и большое художественное панно, на котором он изображен вместе со своими коллегами. Более того, на доме № 34 по улице Große Theaterstraße можно видеть бронзовую памятную плиту с изображением Фридриха Зивекинга. На этом месте до 1943 года стоял Stadthaus.

Еще две улицы в Гамбурге связаны с этой фамилией – Sievekingsallee и Sievekingdamm. Первая является одной из главных магистралей района Hamm-Nord. Так она была названа в 1910 году. Под углом к ней идет улица Sievekingdamm, которая дважды меняла свое имя. В 1889-1936 годах это была Hinter den Höfen, в 1936 году нацисты переименовали ее в Horst-Wessel-Strasse, в 1945 году она стала Sievekingdamm.

Эти улицы названы в честь Карла Зивекинга (1787-1847), юриста и политика. Родился он в семье коммерсанта и общественного деятеля, читал лекции в Геттингенском университете. В 1813 – 14 годах принимал участие в сопротивлении французским войскам, занявшим Гамбург. С 1830 года и до конца своей жизни с успехом представлял интересы Гамбурга в Германском союзном сейме во Франкфурте-на-Майне.

Видной личностью в истории Гамбурга был и отец Карла Зивекинга – Георг Генрих Зивекинг (1751-1799). Он относился к той части гамбургского общества, которая была проникнута идеями Просвещения, приветствовала Французскую революцию. В 1790 году он в своем имении открыто отметил первую годовщину штурма Бастилии. Естественно, что не всем в Гамбурге это понравилось. Зивекинга обвинили в якобинстве, и ему пришлось в доказательство своей лояльности заявить в печати, что он осуждает казнь Людовика XVI. Однако, он всегда оставался верным идеям Просвещения. Когда в Гамбурге появляется Патриотическое общество, он становится его членом. Это общество существует и сегодня, находится оно у Trostbrücke. Интересно, что эмблемой этого общества является улей с пчелами, разносящими знания. Кстати, такую же эмблему имело и Вольно-экономическое общество в Петербурге, созданное по инициативе Екатерины II.

Завершая рассказ о Зивекингах, упомянем и об Амалии Зивекинг (1794-1859), еще одной яркой представительнице этой гамбургской фамилии. После ранней смерти родителей она осталась на попечении Фонда для дочерей сенаторов Гамбурга и некоторое время занималась воспитанием маленьких девочек в семье своего родственника Фридриха Готтлиба Клопштока. Помыслы юной Амалии обратились к Богу, и служение ему она видела в оказании помощи больным и неимущим. В 1831 году Гамбург поразила страшная болезнь того времени – холера. Зивекинг стала работать санитаркой в госпиталях. Уже в 1832 году она основывает Женское общество для оказания посильной помощи бедным и больным людям. Появляется приют для бедных, который получил название „Amalien-Stift“. Сам приют, а точнее, здание его, существует до сих пор. Оно охраняется государством и находится на Stiftstraße, совсем рядом с Berliner Tor.

С 1978 года весь комплекс зданий и окружающая территория носят название «Amalie-Sieveking-Stiftung», о чем говорит соответствующая табличка. В честь Амалии Зивекинг в ФРГ в 1955 году была выпущена почтовая марка.

К этому семейству относится и Курт Зивекинг (1897-1986). Он был в 1953–57 годах Первым бургмистром Гамбурга. Он вошел в историю ганзейского города как политик, установивший партнерские отношения с Санкт-Петербургом, которым в 2007 году будет 50 лет.

Текст: Виктор Мешкунов

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СПАС ГАМБУРГ

Johan van Valckenbourgh – нидерландский инженер-фортификатор построил в Гамбурге надежнейшие оборонительные сооружения.

В 1618 г. в Европе началась война. В тот год никто еще не знал, что продлится она долгие 30 лет, что втянутыми в нее окажутся многие европейские страны, что будет она необычайно жестокой и кровавой. В некоторых регионах Германии погибло тогда до 70 процентов населения, города восстановили численность жителей только к XIX веку. А вот Гамбург спокойно пережил Тридцатилетнюю войну, он никогда не подвергался осаде или штурму.

Город всегда был хорошо укреплен. Так, в XVI веке в Гамбурге построили еще одни городские оборонительные сооружения, так называемый Новый вал (Neuer Wall). Правда, оказалось, что он очень жестко ограничивал рост города, да и технически устарел уже к моменту завершения. Ведь вооружение постоянно совершенствовалось, и подобный вал уже не спас бы город от разрушительной канонады. Постоянные конфликты с Данией заставляли думать о более современных средствах защиты. И когда в 1616 г. датский король Христиан IV заложил военную гавань Глюкштадт, чаша терпения гамбургского сената переполнилась. Было решено срочно начать строительство новых укреплений, превратить Гамбург в город-крепость. Поручено это было известному нидерландскому инженеру-фортификатору Валькенбургу. Для севера Германии устройство армии и фортификационные постройки в Нидерландах уже давно были образцом для подражания.

Иоган ван Валькенбург родился в 1575 году. Он состоял на службе у нидерландского принца Морица Оранского, участвовал в сооружении укреплений в разных городах Нидерландов. Его охотно приглашали и в Германию, где его первой самостоятельной работой стало строительство укреплений в Люнебурге. А всего в разных немецких городах он построил 10 оборонительных сооружений. На севере он работал в Бремене, Любеке, Ростоке, Эмдене. Благодаря его инженерным талантам уцелели в лихолетье Тридцатилетней войны Эмден и Бремен (здесь остатки городских валов охраняются как памятник истории).

В 1616 г. Валькенбург начал работать над самой значительной, самой мощной укрепительной системой для богатого ганзейского Гамбурга. Чтобы дать возможность городу разрастаться, было решено увеличить на треть территорию, защищаемую валом.

Валькенбург поставил циркуль на карту города в том месте, где находилась церковь Св. Николая, и провел четкий полукруг – по этой линии и началось строительство нового защитного вала. На юге, в районе острова Броок, его прокладывали на месте старых укреплений.

Работы велись по новейшим принципам фортификационного искусства того времени. Были вырыты глубокие рвы, затем насыпаны валы 6-9 метров высотой. Оборонительная линия состояла из 22 больших пятиугольных бастионов, острыми углами выступавших вперед, что давало возможность вести перекрестный огонь по противнику. Бастионы получили названия по именам бургомистра и сенаторов города. В наполненный водой ров между бастионами были вынесены вперед треугольные равелины (форверки). Острые колья, воткнутые в валы, препятствовали использованию штурмовых лестниц. Наклонная насыпь (Glacis) облегчала обстрел местности перед валами. Бастионы и равелины были оснащены 300 пушками, количество солдат на них доходило до 3 тысяч. Для въезда в город были предусмотрены шесть ворот, открытых только в дневное время.

Постройки Валькенбурга, как ничто другое изменили вид Гамбурга. Земляной вал, насыпанный между бастионами Дидерикус и Давид, разделил огромный мельничный пруд, которым тогда был Альстер, на две части. С тех пор в Гамбурге появились два Альстера: Внутренний (т.е. внутри вала) и большой Внешний Альстер.

Все население Гамбурга было обязано принимать участие в стройке, с лопатами и тачками помогать отсыпать валы. Долгие девять лет на строительство уходила четверть всех доходов городской казны. Но – вот он, купеческий расчет – эти расходы оправдали себя с лихвой. В годы Тридцатилетней войны ни одной из враждующих сторон и в голову не пришло тратить время и силы на штурм этой твердыни. Гамбург оказался одним из немногих немецких городов, уцелевших от разорения. Его благосостояние за эти годы только увеличилось, торговля шла полным ходом, беженцы из других мест увеличивали число горожан. Так под защитой крепостных валов Гамбург в течение XVII и XVIII веков превратился в один из самых значительных в Европе торговых центров.

В тот год, когда работы над укреплениями в Гамбурге были закончены, военный инженер Валькенбург вернулся в родные Нидерланды. Здесь после нескольких лет перемирия вновь вспыхнула освободительная война против испанцев. В том же 1625 году Иоган ван Валькенбург погиб во время сражения около Фоорбурга под Гаагой. Портрет его, видимо, не сохранился.

В 1820 году – уже после наполеоновских войн и присоединения к Немецкому союзу – городские валы в Гамбурге были срыты. Но след их и сейчас хорошо заметен на карте города: от порта, от Landungsbruecke по линии бывших укреплений идет зеленая полоса парков и скверов (Wallanlagen, Planten un Blomen). От Dammtor до главного вокзала по валам пролегли железнодорожные пути. Об укрепления напоминают названия улиц и площадей (Holstenwall, Klostertor, Deichtorplatz, Glacischaussee).

До сегодняшнего дня сохранились следы только одного из бастионов – Рудольфуса. В парке Planten un Blomen между зданием оранжереи и улицей Gorch-Fock-Wall хорошо просматривается зигзагообразная линия бывших укреплений. Пешеходный мостик переброшен через спокойное озерцо Г-образной формы.

Это то, что осталось от бывших глубоких рвов, озеро так и называется Wallgraben. Здесь же Патриотическим обществом установлена мемориальная доска в честь Иогана ван Валькенбурга,

человека, построившего столь важные для Гамбурга укрепления. Мост через озеро и одна из улиц в городе носят его имя. А главная память о Валькенбурге – это успешный рост и процветание Гамбурга.

Текст: Татьяна Борисова

Вдоль берега внешнего Альстера идет улица, примыкающая к мосту Кеннеди. Называется она Warburgstraße, но если задаться вопросом, кому эта улица обязана своим именем, то поневоле зайдешь в тупик. Потому что Варбургов в Гамбурге было много, и почти каждый из них достоин быть увековеченным на карте города.

История этой большой еврейской семьи уходит корнями в Италию. Из Болоньи ее представители переехали в вестфальский городок Варбург и в XVI столетии сделали его имя своей фамилией. Во второй половине XVIII века семья перебралась на север – в Альтону, где в то время царила относительная свобода вероисповедания – евреям позволяли заниматься торговлей и строить корабли.
210 лет назад, в 1798 году, братья Моисей-Марк и Герсон Варбурги основали в Гамбурге банк M. M. Warburg & Co. Он успешно работает и сегодня, являясь одним из крупнейших частных финансовых институтов Германии. Большинство потомков его основателей стали банкирами и мало известны широкой публике. Тем, кто избрал другую дорогу, в этом смысле повезло больше. Их объединяет то, что все они – выдающиеся иследователи.

Аби Варбург (Abraham Moritz Warburg, 1866-1929) был старшим из семерых детей главы банка Морица Варбурга и по традиции должен был стать продолжателем дела отца. Однако финансовая стезя юного бунтаря не интересовала. Его ставший банкиром брат Макс (Max Warburg, 1867-1946) вспоминал:
«Когда ему было 13 лет, Аби предложил мне купить у него право первородства и полагающееся ему место в фирме отца. Взамен он хотел только одного – чтобы я пообещал покупать ему в будущем все книги, какие он захочет. Мне было 12, и я легкомысленно согласился, рассудив, что если буду банкиром, то всегда смогу купить брату несколько книжек. Теперь я должен признаться, что тогда, не сознавая этого, дал Аби очень большой открытый кредит. Любовь к чтению, к книгам была его страстью с детства».

Юный Макс вряд ли с такой легкостью согласился бы на сделку с братом, если бы знал, что Аби станет основателем огромной библиотеки по вопросам искусствознания (более 300 000 томов), которая превратится в лондонский институт его имени. Аби не пожелал быть ни раввином, как хотела его бабушка, ни врачом или юристом. Против воли родителей он посвятил себя истории и теории искусства. Благодаря ему стала самостоятельным направлением науки иконология, исследующая сюжеты и изобразительные мотивы в произведениях искусства.

Сам Аби, проживший несколько лет на родине своих предков, в Италии, характеризовал себя так: «Сердцем я гамбуржец, по рождению – еврей, а духом – флорентиец». Вернувшись в начале ХХ века из Флоренции, он был избран членом правления Этнографического музея, вместе с братом Максом основал Гамбургский научный фонд, многое сделал для организации в Гамбурге университета, а когда в 1919 году ВУЗ был создан, стал его профессором. С 1980 года город награждает премией и стипендией имени Аби Варбурга молодых ученых, работающих в области истории европейской культуры.

Родившийся в Альтоне Эмиль Варбург (Emil Gabriel Warburg, 1846-1931) стал известным немецким физиком. Его научный авторитет был настолько велик, что он удостоился права предлагать кандидатуры на соискание Нобелевской премии по физике. В числе рекомендованных им – например, Макс Планк и Альберт Эйнштейн.

Хотя сам Эмиль премии не был удостоен, один Варбург среди нобелевских лауреатов все же имеется. Им стал сын Эмиля – Отто Генрих Варбург (Otto Heinrich Warburg, 1883-1970), биохимик, врач и физиолог, получивший премию по медицине. Правда, прямого отношения к Гамбургу он не имел – в отличие от своего тезки Отто Варбурга (Otto Warburg, 1859-1938), известного ботаника и еще более известного сиониста. Дальние родственники, они не были даже знакомы, но их частенько путали, и порой один получал письма, адресованные другому.

Гамбургский Отто был специалистом по тропической флоре, и один из видов растений семейства Canellaceae в честь него назвали Warburgia. Он внес большой вклад в развитие сельского хозяйства в немецких колониях, входил в правление многих колониальных компаний. На стыке XIX и XX веков он обратился к сионизму и стал членом Комиссии по исследованию Палестины. Его активная деятельность на этом поприще привела к тому, что в 1911 году он был избран президентом Сионистской организации. По ее поручению Отто Варбург в 1920 году основал в палестинском Реховоте сельскохозяйственную опытную станцию, которая позднее стала частью Института агрокультуры и естественной истории Иерусалимского университета. В том же Реховоте о заслугах Варбурга напоминает и созданное в 1984 году израильско-германское совместное предприятие – центр сельскохозяйственной биотехнологии «Минерва», которому присвоено его имя.

Представителю более молодого поколения семьи Варбургов недавно отдали дань памяти в Любеке.

Городское законодательное собрание присвоило новому мосту через реку Траве имя Эрика Варбурга (Eric Moritz Warburg, 1900-1990). Это – сын вышеупомянутого банкира Макса Варбурга и племянник Аби Варбурга. Нацисты лишили его семью имущества и бизнеса, вынудив ее покинуть родину. В 1938 году Эрик основал в Нью-Йорке фирму, которая позднее превратится в мощный концерн Warburg Pincus. В конце Второй мировой офицер армии США Эрик Варбург вернулся в Германию в качестве переводчика. Он участвовал в заседаниях Нюрнбергского процесса и в допросах представителей нацистской верхушки.

В послевоенные годы Эрик вернул своей семье ее долю в банке M. M. Warburg & Co и посвятил себя налаживанию отношений между Германией и США. В 1952 вместе с графиней Марион Дёнхоф – известной публицисткой, а потом главным редактором и издательницей газеты Die Zeit – он создал общество Atlantik-Brücke, целью которого было «строить мосты взаимопонимания» между двумя странами. С 1988 года общество присуждает премию Эрика Варбурга, лауреатами которой стали Генри Киссинджер, граф Отто Ламбсдорф и Джордж Буш-старший.

Текст: Андрей Нелидов