Христофор Колумб с берегов Альстера
В свое время этот человек уменьшил население Германии сразу на несколько миллионов, построив свой бизнес на эмиграции. Что, однако, не мешает сегодняшним поколениям немцев относиться к нему с уважением. В Гамбурге одна из набережных внутреннего Альстера – Ballindamm – носит имя Альберта Баллина (Albert Ballin). Это он заново открыл для немцев Америку, куда они с его помощью уезжали в поисках лучшей доли.
Да, Германия не всегда была объектом притяжения для иммигрантов. История ее собственной массовой эмиграции насчитывает более двух столетий, начинаясь со времен колонизации Америки. На этом фоне кажутся мгновением те двенадцать лет правления нацистов, что вызвали последнюю волну лавинообразного исхода немцев. Ведь даже сегодня относительно благополучную Германию ежегодно покидают до ста тысяч человек в надежде на лучшее будущее в Канаде, Австралии, США, Новой Зеландии и других странах за пределами Европы.
В конце XIX и начале XX веков эмиграция из Германии в Новый Свет представляла собой целую индустрию, одну из ведущих ролей в которой играл Альберт Баллин – генеральный директор судовладельческой компании HAPAG (Hamburg-Amerikanische Packetfahrt Aktiengesellschaft). Он родился в 1857 году в гамбургской семье /иммигранта/– датского еврея, который так и не научился писать по-немецки. Как и многие другие городские предприниматели, мелкий торговец сукном Джоэль Баллин разорился после знаменитого пожара 1842 года и до конца жизни выплачивал долги. Он подрабатывал продажей билетов на суда, идущие за океан, потом благодаря полученному женой скромному наследству открыл агентство, утрясавшее необходимые формальности для отъезжающих эмигрантов.
Альберт был в семье тринадцатым и последним ребенком. Он получил сносное по тем временам образование, хотя особыми успехами не блистал. Почти родному датскому языку не уделял внимания, зато прозорливо налегал на английский. К религии он был равнодушен: в его жизни не сыграли роли ни иудаизм родителей, ни христианство жены Марианны Рауэрт, на которой Баллин женился в 1883 году. Этот брак по любви оказался бездетным, поэтому через десять лет супруги удочерили осиротевшую девочку из семьи дальних родственников.
Служебную карьеру Альберту пришлось начинать в 17 лет после смерти отца: он стал сотрудником его агентства и через пять лет единолично возглавил фирму. Возросший к тому времени поток желающих уехать за океан приносил ему приличный доход. Имея постоянные контакты с британскими и американскими коммерсантами, молодой человек совершенствовал не только свой английский, но и навыки бизнесмена и менеджера. Его биографы писали, что всем в своей жизни Баллин был обязан Англии. До конца своей жизни он останется англофилом.
В 1881 году ставший самостоятельным коммерсантом 22-летний гамбуржец убедил судовладельца Эдварда Карра выделить два грузовых парохода целиком под перевозку эмигрантов. До этого пассажиры были на таких судах чем-то вроде дополнения к остальному грузу: основным бизнесом пароходных компаний была все же перевозка товаров. Использование судов без особых удобств позволяло снизить цены на билеты и гарантировало распродажу всех имеющихся мест с неплохой прибылью. 7 июня первое судно с 800 эмигрантами на борту вышло из Гамбурга. Через два года компания Карра, где работал Баллин, имела уже пять судов и перевозила в год 16 500 пассажиров. Началась активная конкуренция с могущественной компанией HAPAG, которой в результате пришлось снижать цены.
Убийство в 1881 году русского царя Александра II привело к участившимся еврейским погромам, потенциальные жертвы которых вынуждены были искать спасения за океаном. Поток пассажиров все возрастал, для перевозки требовалось все больше судов. В результате слияния компаний Баллин оказывается в одной упряжке с HAPAG, и уже через несколько лет благодаря своим незаурядным способностям входит в правление предприятия, а в 1896 году становится его генеральным директором.
Политика кнута и пряника позволяла Баллину навязывать конкурентам хитрые договоры о разделе сфер влияния и шаг за шагом продвигать свою компанию в первые ряды мировой судовладельческой элиты. Именно он сделал ставку на быстроходные суда с двумя гребными винтами, когда это считалось еще довольно рискованным предприятием. Именно Баллин сделал самостоятельным направлением бизнеса морские круизы, главной целью которых является уже не переезд морем из одной страны в другую, а сам отдых на борту судна в южных широтах. В январе 1891 года он впервые отправил пароход «Auguste Viktoria» в круиз по Средиземному морю, причем все до единого места на судне были раскуплены.
В 1898 году HAPAG во главе с Альбертом Баллином уже был крупнейшей в мире судовладельческой компанией, имеющей 58 собственных пароходов и 113 зафрахтованных судов. Во время русско-японской войны, когда Германия была формально нейтральной стороной, гамбургская компания продала России 16 судов и снабжала российский Балтийский флот углем из Уэльса. Великобритания при этом являлась союзником Японии.
Однако Первая мировая война стала трагедией для Альберта Баллина. С началом боевых действий дело его жизни оказалось под угрозой: к тому времени лишь 80 из 194 судов компании находились в немецких портах, часть пароходов в зарубежных портах была сразу конфискована французами и англичанами, морские коммуникации блокировала Великобритания. Компании, напрямую не связанные с вооружением и снабжением войск, терпели убытки и разорялись. Германия была на грани революции, глава HAPAG постепенно терял расположение императора Вильгельма II, ранее благоволившего к нему. Баллин упускал нити управления компанией, он все больше понимал, что после войны ему будет не под силу поднять «фирму» на прежний уровень. Его жизненный тонус стал быстро снижаться. Однажды он принял смертельную дозу снотворного и умер 9 ноября 1918 года – в день отречения кайзера от престола.
Сегодня его имя все чаще упоминается в связи со строительством в Гамбурге своеобразного музея эмиграции, который не случайно получил свое название – Ballinstadt. Но это – тема для отдельного разговора, к которому мы обязательно вернемся.
Текст: Андрей НЕЛИДОВ
Макс Эмден (Max James Emden) «провинился» перед третьим рейхом своим еврейским происхождением. Многие за одно лишь это попали в концлагеря и газовые печи, а ему повезло остаться в живых: у него просто «отжали» бизнес и вынудили покинуть родину. Он входил в число тех немногих евреев, кто вовремя уехал из Германии, провел остаток жизни в комфорте и умер своей смертью в собственной постели. Не совершив ничего героического, он тем не менее многое сделал для нашего города и стал частью его истории.
После окончания школы Макс перешел в евангелическую веру. Возможно, его религиозные взгляды тут были вообще ни при чем , просто статус христианина позволял обойти многие ограничения, существовавшие в то время для евреев. Например, в сфере высшего образования. Так Эмден искал собственный путь в профессии, не связанной с торговлей, – изучал химию и минералогию в Гейдельберге, Женеве, Цюрихе и Лейпциге, даже написал докторскую диссертацию. Срочную службу в армии проходил в 1-м лейб-гусарском полку в Данциге. В 30-летнем возрасте ему пришлось взять на себя руководство частью отцовского бизнеса – гамбургским магазином на Rödingsmarkt 64–66. И в качестве предпринимателя Макс Эмден оказался достойным преемником своих успешных родственников.
Тем временем в Германии собственность Макса постепенно переходила в руки новых – арийских – владельцев. Шантажу нацистских властей он противостоять не мог. В 1935 году Эмден вынужден был уступить Альтоне принадлежащий ему земельный участок в районе Ботанического сада, причем по бросовой цене. Его загородный дом Sechslinden, где сегодня находится Jenisch-Gymnasium, просто конфисковали как еврейскую собственность. Поскольку Макс привык жить на широкую ногу и не особенно считался с расходами, его состояние понемногу таяло. И однажды настал день, когда Эмдену пришлось распродавать свою богатую коллекцию изобразительного искусства.
Говорят, что фамилия Шмидт и ее производные в других языках и странах (Смит, Коваль, Кузнецов и т. д.) – самая распространенная на нашей планете. В этом есть доля правды, поскольку даже мы у себя в СССР знали немало разных Шмидтов – от революционного лейтенанта Петра Петровича до героического полярника Отто Юльевича. Что уж говорить о Германии, где Шмидтов просто пруд пруди. И я нисколько не рискую ошибиться, утверждая, что самый известный из них – конечно, гамбургский Гельмут.
«Шмидт очень рано получил признание как одна из первостепенных фигур немецкой послевоенной литературы и вместе с тем никогда не был в Германии широко читаемым автором, – пишет она в послесловии к русскому изданию рассказа «Левиафан, или Лучший из миров». – Его популярность далеко уступала популярности Генриха Беля или Гюнтера Грасса. Он относится к той линии наследников экспрессионизма, которая после войны отошла на второй план, но неожиданно нашла продолжение уже в наши дни – и в творчестве Эльфриды Елинек, и особенно у бывшего диссидента из ГДР Райнхарда Йиргля».