Category: Знаменитости Гамбурга

Текст: Максим Науменко

Фото: Юра Бутерус

Утрата

10 ноября, не дожив полтора месяца до своего 97-летия, скончался бывший канцлер Германии Гельмут Шмидт.

«Символ нации» – именно так его называли в нашей стране и в мире, и именно таким его запомнят навсегда. Он возглавлял ФРГ в очень непростое время, когда взять на себя тяжелую задачу стабилизации ситуации внутри страны и на международной арене могла лишь явно неординарная и, возможно, даже слегка эксцентричная личность. Обоих этих качеств герру Шмидту было не занимать.

Отец будущего политика,  незаконнорожденный сын еврейского коммерсанта, был усыновлен семейством Шмидт из Гамбурга. Закрутка сюжета – будто бы из средневековых французских и английских романов,  а в них  люди подобного происхождения часто делали себе стремительную военную и политическую карьеры, затем занимая высшие государственные посты и совершая великие дела. Похожим образом сложились жизнь  и карьера человека, ставшего одной из самых масштабных фигур в немецкой истории.

О том, что его дедушка был богатым евреем, заимевшим внебрачного ребенка от официантки одного из своих питейных заведений, Гельмут Шмидт не рассказывал никому до преклонного возраста. Его можно понять – во времена нацизма он мог и погибнуть из-за своих еврейских корней, и по меньшей мере, как «человек второго сорта», не имел бы никаких прав, кроме того, чтобы пойти рядовым на фронт.

Восемнадцатилетним школьником будущий канцлер Германии прошел маршем Адольфа Гитлера на Нюрнбергский партийный съезд – впрочем, последователем национал-социалистов не стал. По его собственным словам из «Воспоминаний детства», само происхождение изначально не могло допустить такого развития событий. Невзирая на свои политические предпочтения он  дослужился до офицерского чина и принял участие во Второй мировой войне  (противовоздушная оборона Бремена, служба в артиллерийских войсках на Западном и Восточном фронтах, в гражданской авиации). И как итог, весной 1945 года Шмидт сдался в плен английским войскам.

Да, в юности Гельмут Шмидт был так называемым «звеньевым» Гитлерюгенда, но в нацистскую партию никогда не вступал и очень часто подвергался различным взысканиям и дисциплинарным наказаниям за «пораженческие высказывания» и «отсутствие должной мотивации». По большому счету, этот факт – доказательство его негативного отношения к нацизму,  а  вопрос об этом поднимался неоднократно, особенно  когда он стал политиком национального значения.

Шмидт был освобожден из плена в конце августа 1945 года и вернулся в родной Гамбург. Он начал учиться в университете  уже  в далеко не юном возрасте (27 лет). Изучая государственное право и политологию, параллельно занимался общественной работой – вступил в Социал-демократическую партию и возглавил ее студенческое объединение. По окончании университета в 1949 году поступил на работу в городской департамент экономики, а в 1953 году стал депутатом Бундестага – именно тогда были сделаны первые серьезные шаги на политическом поприще.

Его депутатские успехи не остались незамеченными, и в 1961 году Гельмут Шмидт получил в Гамбурге пост сенатора внутренних дел. На этой должности он заработал себе громкую славу во время борьбы с последствиями катастрофического наводнения 1962 года, когда он, в нарушение существующих законов, привлек армию к спасательным работам. Именно с тех пор его стали называть Macher, то есть, тот, кто делает дело несмотря ни на что.

Во второй половине шестидесятых годов карьера Шмидта в федеральной политике стремительно пошла вверх. Сперва он стал заместителем председателя СДПГ Вилли Брандта, а когда тот сформировал свое первое правительство, вошел в него как министр обороны. Он занимал эту должность до 6 июля 1972 года, а затем перешел на ключевой пост министра экономики и финансов. Шмидт представлял правое крыло социал-демократии в тот момент, когда в ней были особенно сильны позиции левых, и считался ближайшим соратником Брандта.

После вынужденной скандальной отставки Вилли Брандта  в 1974 году  Шмидт без особых дискуссий стал его преемником. Наверняка в первые дни после вступления в должность канцлера Гельмут Шмидт ощущал себя Гераклом у входа в Авгиевы конюшни. Ему нужно было продолжать «новую восточную политику» Брандта. Нужно было воспрепятствовать кризису в самой СДПГ, которую после шпионского скандала подтачивали внутренние разногласия. И в добавление ко всему именно тогда как раз начался тяжелый энергетический кризис, вызванный нефтяным эмбарго арабских стран.

Надо сказать, Шмидт справился со своей миссией довольно успешно. Ему удалось сохранить  основное достижение Брандта в дипломатии – деловые отношения с СССР, в первую очередь в сфере экономики. Он встречался с Брежневым и Хонеккером, преуспел в развитии торговли с Востоком. А кульминацией Ostpolitik стало его участие в Хельсинкской конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе в 1975 году. Одним из главных достижений Шмидта считается успешная европейская интеграция.

Тяжелую экономическую ситуацию второй половины семидесятых годов ФРГ удалось пережить в целом гораздо лучше, чем другим странам. Вынужденную жесткую  финансовую политику Шмидт удачно совмещал с заботой о слабозащищенных слоях населения. Размеры пенсий и других выплат, например, пособий по безработице, значительно возросли, давались льготы работающим матерям и семьям с детьми.

Особняком в деятельности Гельмута Шмидта на посту федерального канцлера стоит так называемая «немецкая осень» 1977 года, когда страна столкнулась с террористическими актами. Похищения и убийства известных чиновников и бизнесменов тогда всколыхнули страну, а затем  случился угон немецкого пассажирского самолета «Ландсхут». Лайнер находился во власти угонщиков четверо с половиной суток. Несмотря на ультиматумы террористов, канцлер отказался выполнить их требования и выслал в Могадишо отряд спецназа, освободивший самолет штурмом. Такая решительность принесла ему тогда огромную популярность в народе и, можно сказать, вернула немцам уверенность в себе.

Разумеется, во внешней политике о самостоятельности Германии и речи не велось – слишком долго стране предстояло расплачиваться по военным долгам. Скорее всего, именно в силу этого обстоятельства правительство Гельмута Шмидта поддержало размещение дополнительных американских ракет на своей территории в ответ на якобы возросшую советскую угрозу. Тогда в своей же партии его обвинили в излишнем сближении с Соединенными Штатами и в принудительной милитаризации.  Присовокупив к этому слова об «усиливающейся авторитарности правления», 1 октября 1982 года бундестаг вынес Гельмуту Шмидту вотум недоверия.

Впрочем, уже немолодой политик уходить на заслуженную пенсию не собирался. Он стал соиздателем «die Zeit», написал несколько книг о своей жизни, принимал участие в основании международных политических форумов. До конца своих дней он оставался любимым в народе и в политических кругах страны – к его мнению по различным вопросам немецкой и мировой политики прислушивались.

Гельмут Шмидт был частым гостем телевизионных ток-шоу, и вот еще одна характерная черта отношения людей к бывшему главе страны – ему разрешали курить даже во время прямого эфира. Это у нас-то в Германии, где курение в общественных местах строго запрещено. В конце 2003 года именем бывшего канцлера был назван гамбургский университет Бундесвера, а ему самому присвоена почетная докторская степень. В 2012 году в его честь переименовали гимназию в районе Вильхельмсбург.

В 2013 году Гельмут Шмидт совершил прощальную поездку в Россию. Во время своего визита он встретился с президентом  В.В. Путиным и другими политическими деятелями,  выразив понимание и одобрение российского политического курса. За комментарии последних событий в мире экс-канцлера часто критиковали – впрочем, всей своей жизнью и деятельностью он заслужил право на  собственное мнение. Как человек, никогда не боявшийся говорить то, что думал, «символ нации» не обращал внимания на критику – гораздо больше его волновало, что могут запретить продажу его любимых ментоловых сигарет. Именно в преддверии принятия такого закона, по рассказам близких, он закупил 200 блоков своей любимой марки – так, чтобы хватило аккурат до ста лет.

Этому плану не суждено было сбыться – тяжелая болезнь и перенесенная операция по удалению тромба в ноге очень сильно подорвали здоровье Гельмута Шмидта. Он ушел из жизни в своем доме в Гамбурге, в окружении близких людей.  Ушел, прожив долгую насыщенную событиями жизнь, со званиями почетного гражданина разных городов и безграничным признанием немецкого народа. Ушел к своей верной Локи, которая еще в школьные времена стала для него самым близким человеком и прошла с ним через всю жизнь.

Удивительный факт – сорт желтых роз, названный в его честь, цветет до конца октября… У многих людей, пришедших проститься с Гельмутом Шмидтом, были в руках именно эти цветы.

 

Текст: Константин Раздорский
Фото: Е. С.

Утрата

Гамбург простился с сыном

В соборе St. Michaelis состоялась траурная церемония прощания с бывшим канцлером ФРГ и выдающимся сыном нашего города Гельмутом Шмидтом. Несмотря на угрозу террористических актов, многие жители Гамбурга пришли проводить его в последний путь.
Гельмут Шмидт ушел из жизни за три дня до парижских событий. Возможно, если бы он знал о них, то распорядился бы в своем завещании вообще отменить панихиду во имя безопасности всех, кто мог оказаться на прицеле у террористов. Но вряд ли пошел бы на поводу у них тот человек, который кровавой осенью 1977 года жестко противостоял группировке RAF как глава правительства ФРГ. Наверняка он принял бы их вызов, как приняли его те, кто обеспечивал безопасность во время траурной церемонии.

Кстати, один из венков в «Михеле» был от элитного антитеррористического подразделения GSG-9. Оно было создано в 1972 году через две недели после неудачной попытки немецкой полиции освободить израильских заложников на Олимпиаде в Мюнхене. Свое первое серьезное задание бойцы GSG-9 блестяще выполнили через пять лет в аэропорту Могадишо (Сомали), где палестинские террористы удерживали самолет авиакомпании Lufthansa.

Силовой вариант освобождения пассажиров был самым трудным из возможных сценариев, который, однако, полностью удался – ни один из заложников не погиб. Приказ о штурме самолета отдал канцлер Гельмут Шмидт, заранее написавший заявление об отставке в случае неудачного исхода операции или большого числа жертв. Но бойцы GSG-9 не подвели его. Вот и на этот раз все прошло штатно: спецслужбы и полиция сработали очень четко, обеспечив надлежащий уровень безопасности как гамбуржцам, так и высоким гостям города.

В траурной церемонии приняла участие вся политическая элита страны – президент Йоахим Гаук, канцлер Ангела Меркель, президент Бундестага Норберт Ламмерт и члены федерального правительства. Близких покойного представляли его приехавшая из Лондона дочь Зузанне Шмидт-Кеннеди с мужем и гражданская жена Шмидта Рут Лоа, взявшая на себя заботу о нем после смерти его супруги Локи. Несмотря на преклонный возраст, приехали и зарубежные друзья Гельмута Шмидта – экс-президент Франции Валери Жискар д’Эстен и бывший госсекретарь США Генри Киссинджер.

В соответствии с волей покойного речей было мало. Первый бургомистр Гамбурга Олаф Шольц так резюмировал свое выступление: «Мы потеряли гиганта». Генри Киссинджер говорил о своем друге по-немецки, что было нетрудно для уроженца баварского Фюрта: «Гельмут был для меня своего рода мировой совестью. Дружба с ним стала опорой моей жизни». Канцлер Ангела Меркель: «Я склоняюсь в глубоком уважении перед этим великим государственным деятелем, великим немцем и европейцем».
После официальной церемонии покойный был удостоен воинских почестей. В сопровождении эскорта мотоциклистов траурный кортеж проследовал на кладбище Ольсдорф. Тысячи гамбуржцев стояли вдоль дороги, прощаясь с Гельмутом Шмидтом. Многие бросали цветы под колеса машины с его гробом, покрытым государственным флагом ФРГ.

Текст: Юрий Одессер

Фото: Wikipedia

Люди разными путями пытаются усовершенствовать общество. Основная альтернатива: политические революции или социальные реформы. Мы проиллюстрируем путь реформ  на примере деятельности видного представителя ганзеатской элиты конца XVIII века, типичного патриота нашего города.

Каспар Фогт – купец, патриот, интеллектуал

Раньше мы упоминали, что старые гамбуржцы не признавали выходцев из других мест, презрительно называя их «квидье». Не исключено, что это была реакция на успешную конкуренцию приезжих. Если поинтересоваться происхождением наиболее известных семей, то оказывается, что практически все основатели династий были инородцами, а многие из них, к тому же, начинали свой путь с самой низкой ступени социальной лестницы. Больше того, пришельцами со стороны было и подавляющее большинство меценатов, гамбургских патриотов. Именно им наш город в значительной степени обязан своим процветанием.

Да, Гамбург всегда притягивал (и притягивает) к себе честолюбивых и талантливых людей из других земель Германии и даже, как нам хорошо известно, из других стран. Показательный пример тому – Каспар Фогт-старший (Caspar Voght,1707-81). Он родился в Беверштедте, городке под Бременом (ну, настоящий «квидье»), попал в наш город в 14 лет и прошел путь от подмастерья до сенатора. Но предметом нашего рассмотрения будет его сын Каспар Фогт-младший (1752 – 1839). В его судьбе воплотились два главных качества ганзеатов: торговый и вообще предпринимательский успех и деятельность на общественном поприще.

Отец оставил Каспару огромное хорошо налаженное дело в международной торговле шелковыми и льняными тканями. Однако, как это нередко бывает, отпрыск успешного купца больше тяготел к далеким от гешефта материям – к литературе, политике, науке. Когда ему исполнилось 20 лет, отец послал его учиться торговому ремеслу в Лиссабон. Однако вместо этого упрямый сын пустился в трехгодичное путешествие по всей Европе, воспользовавшись страхами матери, потерявшей во время знаменитого лиссабонского землетрясения в 1775 году двух братьев.

Это был традиционный Grand Tour, которым  еще в средние века обычно завершалось воспитание детей благородных фамилий Европы. Позже эту традицию переняли и состоятельные семьи среднего класса. Конечно же, гамбургские ганзеаты здесь были не последними. Молодой Фогт побывал в Амстердаме, Лондоне, Париже, а потом в Мадриде и Кадисе, городах Италии и Германии. Он не только устанавливал деловые контакты, полезные для отцовского предприятия, но и выполнял большую «гуманитарную программу». Специально поехал в Женеву, чтобы познакомиться с Вольтером, а в Риме был представлен Папе Пию VI.

Торговец

После смерти отца в 1781 году, Каспар Фогт возглавил семейное дело вместе с компаньоном Георгом Генрихом Зивекингом (Georg Heinrich Sieveking). Свои успехи в торговле Фогт без лишней скромности охарактеризовал так: «Я был первым гамбургским торговцем, который из Мокка привез кофе, из Балтимора – табак, из Суринама – кофе, из Африки – каучук». В сферу деятельности компании входила прежде всего торговля с бывшими английскими колониями в Северной Америке, которую Фогт сам инициировал и наладил. Не случайно в 1783 году Каспар Фогт поручил сотруднику фирмы «Caspar Voght und C°» Иоанну Абрахаму де Боору  передать от Сената Гамбурга – одной из старейших демократий Европы – первому правительству США поздравление с независимостью.

Фермер из Флотбека

При всем при том Каспар Фогт не любил торговое дело и занимался им по необходимости. Мы уже отметили – его влекли иные сферы. В 1785 году он вступил в Патриотическое общество и стал одним из выдающихся деятелей патриотического движения (смотри нашу предыдущую статью). Еще с юношеских лет Каспар почувствовал вкус к занятиям в ландшафтном парке своего отца. Когда стало ясно, что в этой области он достиг профессионального уровня, Фогт передал руководство почти всеми делами фирмы своему партнеру Зивекингу. За более глубокими знаниями Фогт направился в Англию, которая считалась в то время, как, впрочем, в значительной мере и сейчас, одним из лидеров в садово-парковой культуре.

 

Полученные сведения Фогт применил в своем имении в Кляйн Флоттбеке, бывшем тогда пригородом Гамбурга, а сейчас ставшем его частью. Здесь создали образцовый английский парк (ныне Йениш-парк), совмещенный с фермерским хозяйством. Гармоничное сочетание насаждений и построек с природными ландшафтами выглядит грандиозным произведением искусства. Во Флоттбеке устроили питомник – первый в немецкоязычных государствах, – где селекционеры выводили новые сорта растений. В 1787 году Фогт одним из первых в Германии стал выращивать здесь картофель, ранее ввозимый из Голландии.

«Друг бедных»
Каспар Фогт пользовался в Европе заслуженной известностью, которую он, впрочем, получил не столько как глава торгового дома или ландашафтный художник и фермер-новатор. Наибольшего успеха он достиг в социальной сфере, создав удачную систему борьбы с бедностью. Еще в 18 лет Каспар по поручению своего отца сопровождал английского реформатора уголовных наказаний Иоанна Говарда. С этих пор его интерес к положению заключенных и вообще бедных не ослабевал, и на этом поприще он сделал гораздо больше, чем многие шумные «борцы за права обездоленных».

После окончания в 1763 году Семилетней войны Гамбург погрузился в сильнейший экономический кризис, из которого он не мог выйти длительное время. Возросла безработица, стала массовой бедность, которая повлекла за собой рост преступности. В 1788 году Каспар Фогт вместе с двумя партнерами занялся под эгидой Патриотического общества реформированием учреждений для бедных в Гамбурге и создал совершенно необычную для Европы модель.

В отличие от существовавшей столетиями церковной помощи бедным, новая система была направлена на радикальное изменение положения. Было создано «Всеобщее учреждение для бедных» («Allgemeinen Armenanstalt»). Город разделили на части и  в каждой устроили благотворительный центр. В общей сложности в них трудилось 200 «помощников бедных» (заметим – на общественных началах). Эти функционеры не сидели в конторах, а обходили население своего участка и выявляли нуждающихся в помощи.  Работоспособные жители, имевшие доход ниже уровня бедности, получали работу на льнопрядильных предприятиях. Никого, кроме нарушителей порядка и нерадивых, не принуждали к работе, как это было раньше. Старые и больные горожане тоже получали помощь. Бесплатные услуги были значительны: медицинское обслуживание, обучение детей бедняков в специально созданной для них рабочей школе с последующим устройством на работу, помощь беременным.

Реформы Фогта были просты, эффективны и выгодны всем. Страдающие от бедности люди, которые без сторонней помощи не могли выйти из своего мучительного и позорного положения, получали спасительный шанс. Богатая верхушка общества, несмотря на свой традиционный консерватизм, соглашалась на реформы, способствовавшие избавлению города от опасной криминальной среды. Косвенным, но весьма красноречивым показателем эффективности мероприятий было резкое снижение числа заключенных в тюрьмах и значительное улучшение за короткое время криминального климата в Гамбурге.

Эффект деятельности Фогта был столь значителен, что в 1801 году его вызвал император для доклада и предложений по реформированию помощи бедным в столице империи Вене. За эту деятельность ему пожаловали титул барона с вручением герба (Фогт не отказался от дворянства, чем вызвал порицание гамбуржцев, ведь теперь он не имел права занимать высшие административные должности, быть избранным сенатором).

В следующем году по просьбе прусского короля Фридриха Вильгельма III он сделал доклад о таких же реформах для Берлина, а по заказу наполеоновской администрации –  и для Парижа. Фогт лично руководил проведением таких мероприятий в Марселе и Лионе, послал предложения по реформам в Лиссабон и Порто. «Armenfreund»  –  «друг бедных» – называли Каспара Фогта,  а сам он скромно подписывался «Landmann von  Flottbeck» – «фермер из Флоттбека».

Фирма Фогта потерпела крах в 1799 году. Сам он последние годы жил в доме вдовы  Георга Зивекинга. Имя Фогтов – отца и сына – в Гамбурге носят две улицы.

В заключение хочется вспомнить о «святом докторе» Федоре Петровиче Гаазе, который несколько позже вел аналогичную деятельность в России и, как и Фогт, потерял все свое имущество и умер бедняком.

 В Jenisch–Haus до 23 ноября открыта выставка, посвященная Каспару Фогту.

 

 

 

 

 

 

 

Заключенный № 562
80 лет назад, в апреле 1926 года, в числе авторов берлинского левого журнала «Weltbühne» появилось новое имя – Карл фон Осецки. Его резкие политические статьи сразу обратили на себя внимание читателей. Еще через десять лет это имя стало символом морального противостояния пришедшему к власти нацизму: убежденный противник войны, находившийся в то время под неусыпным контролем гестапо, фон Осецки был удостоен Нобелевской премии мира.

Этому немало способствовал немецкий политический эмигрант Вилли Брандт, работавший в то время в Норвегии. Заключенного № 562 на вручение премии в Осло, конечно, не выпустили. Пощечина, которую Нобелевский комитет влепил нацистской верхушке своим решением, привела к тому, что фюрер впредь запретил немцам принимать Нобелевские премии, а в Германии с 1937 года стали присуждаться собственные Национальные премии за заслуги в области искусства и науки. На них никак не могли претендовать люди, подобные фон Осецки: левый, пацифист, да к тому же еще и масон – это сочетание было для Гитлера хуже, чем красная тряпка для быка.

Будущий Нобелевский лауреат Карл фон Осецки (Carl von Ossietzky) родился в Гамбурге 3 октября 1889 года в семье выходцев из Верхней Силезии. Школу окончил без аттестата по причине его нелюбви к математике и прочим точным наукам – Карл с детства был гуманитарием. Ранняя смерть отца не позволила продолжить образование после школы – нужно было работать. Юноша стал помощником письмоводителя в юридическом управлении. По иронии судьбы в будущем ему не однажды придется оказаться по другую сторону судебных  баррикад – уже в качестве ответчика.

Его политические взгляды формировались во многом под влиянием отчима Густава Вальтера – скульптора по профессии и социал-демократа по убеждениям. Карл не раз был свидетелем выступлений председателя СДПГ Августа Бебеля. Деятельность фон Осецки как публициста началась в 1911 году, когда он стал писать для газеты «Das freie Volk». Признание читателей сопровождалось первыми судебными приговорами. В 1914 году «за публичное оскорбление военного трибунала» журналист должен был заплатить штраф в 200 рейхсмарок.

Участие в Первой мировой войне окончательно сделало его пацифистом. После ноябрьской революции и демобилизации фон Осецки вернулся в Гамбург и некоторое время работал в Совете рабочих и солдат. В 1919 он переехал в Берлин, где стал секретарем Германского общества мира, выступил одним из инициаторов движения «Nie wieder Krieg!», возглавил Германскую лигу по правам человека и, конечно, писал для социал-демократической прессы. В это время он познакомился с известным немецким публицистом Куртом Тухольски, который позже пригласит его сотрудничать в журнале «Weltbühne». В качестве его издателя и редактора фон Осецки получит широкую известность как выдающийся публицист Веймарской Республики. Критикуя власти за ремилитаризацию страны, неуемный журналист неоднократно представал перед судом. Наиболее известным стал в 1931 году «процесс «Weltbühne», когда за статью о секретных проектах вооружения рейхсвера автор был осужден на 18 месяцев тюрьмы по обвинению в «выдаче военной тайны». В отличие от своего «подельника», эксперта по самолетам Вальтера Крайзера, журналист не воспользовался возможностью скрыться за границей, объяснив это так: «Я иду в тюрьму не по причине лояльности, а потому, что в качестве заключенного максимально неудобен для властей». Этот срок он не отсидел до конца: благодаря рождественской амнистии вышел на свободу уже через полгода.

С приходом к власти нацистов Карл фон Осецки снова отверг предложения скрыться за границей и вскоре опять попал за решетку. Гестапо арестовало его в ту же февральскую ночь, когда был подожжен рейхстаг. В марте был запрещен  журнал «Weltbühne», а его бывший издатель и редактор начал свое трагическое путешествие по концлагерям – Зонненбург, Папенбург, Эстервеген… Над ним  издевались, били, его обливали водой на морозе. В конечном счете, фон Осецки заболел тяжелой формой туберкулеза – ходили даже слухи, что ему специально привили туберкулезную палочку. По свидетельству очевидцев, физически это была лишь бледная и немощная тень прежнего борца с режимом, но дух его  оставался прежним.

Живущие за рубежом друзья заключенного № 562 проводили активную кампанию за присуждение Карлу фон Осецки Нобелевской премии мира. Друзья, живущие в Германии, считали, что это лишь усугубит его трагическое положение. Сам публицист понимал, что жить ему осталось недолго, и ничто уже не сможет кардинально изменить его судьбу. Герман Геринг, бывший в то время премьер-министром Пруссии, тщетно пытался заставить заключенного отказаться от премии. Власти Германии вели дипломатическую войну с Норвегией, стремясь  повлиять на решение Нобелевского комитета, и фактически отсрочили его на год. В 1935 году премия мира не была присуждена никому, однако в ноябре 1936 года фон Осецки все же стал ее лауреатом – хотя и задним числом. Он был удостоен премии «за ценный публицистический вклад в дело мира и за борьбу против милитаризма и национализма».

Кстати, принять саму премию и ее денежную составляющую – 100 000 рейхсмарок – Карлу все же разрешили. Но эти деньги не достались в итоге ни самому лауреату, ни его семье. Их присвоил адвокат Курт Ваннов, которому супруга фон Осецки доверила распоряжаться ими в надежде на более грамотное использование средств. В мае 1938 года безнадежно больной публицист умер в туберкулезном отделении берлинской больницы Норденд.

В 1962 году Международная лига по правам человека учредила медаль имени Карла фон Осецки, которой в разное время были удостоены Генрих Бёлль, Гюнтер Вальраф, Азиз Несин и многие другие люди, посвятившие себя борьбе за права человека. В Гамбурге имя Карла фон Осецки носит небольшая площадь в районе St. Georg и университетская библиотека.

Текст: Андрей Нелидов