Текст: Юрий Одессер

Поговорим о женщинах Старого Гамбурга. Какие они были, как одевались, как жили? Конечно, для обстоятельных ответов на эти вопросы нужна не одна страница. Поэтому мы лишь коснемся этой темы. И не забудем, конечно, о любви.

Глазами французов и англичан

Французский дворянин Обри дю Морье видел в женщинах Гамбурга начала XVII века добродетельные и положительные натуры. Они добродушны, готовы не только сострадать, но и помочь. Не очень образованные и не очень духовные, гамбургские женщины обладают естественным практическим умом и способны к обучению. Мужья обеспечивают жизнь всей семьи, не допуская, как правило, жен к делам. Супруги относятся друг к другу без внешних проявлений нежности. Измена карается денежным штрафом, а при ее повторении  нарушителя ставят к позорному столбу (an den Pranger stellen) или даже изгоняют из города.

На матерях держится весь дом, девушки шьют, плетут кружева. Весь их жизненный уклад хорошо отрегулирован, и кокетству здесь нет места. Они не читают романы, не играют в карты и другие азартные игры, что у французских дам – повседневное занятие. Что такое комедии, оперы, балы, ночные сборища, карнавальные удовольствия, здешние дамы не знают. Одеваются они без претензий, выходят на улицу, плотно закутавшись от кончиков пальцев до подбородка, и шагают твердым деловым шагом (почти как немецкие солдаты). Некоторые, правда,  носят золотые цепи и толстые кольца – на всех пальцах. Их скромность переходит все границы и могла бы выглядеть даже смешной, если бы не была просто опасной.

В критических ситуациях –  при пожарах, наводнениях – многие из них не пытаются бежать, а прячутся в своих комнатах. В 1626 году Ратуша была вынуждена издать приказ, предписывающий всем женщинам, девушкам, детям и служанкам при пожарах и других катаклизмах покидать свои дома и опасные улицы. Для непослушных придумали наказание – конфискацию верхней одежды. «Если же верхней одежды немного (читай, под ней ничего нет), то нарушительниц нужно вымазать краской или наказать бичами». На скромниц это подействовало.

Однако уже через пару десятков лет вошли в моду драгоценности и дорогие ткани. Иные невесты оценивали своих женихов по стоимости подаренных им украшений. Из-за этого некоторые молодые люди разорялись и впадали в бедность. Совет города отреагировал запретами – никаких драгоценных камней, шелков, соболей и т.п. Женщинам высшего ранга (женам членов Совета, докторов наук, купцов) разрешалось носить простые золотые и серебяные украшения. Жен служащих ратуши, мастеров-ремесленников – средний класс – отлучили еще и от бархата, атласа, шелка. Третий класс – рабочие, служанки, кормилицы и им подобные – не имели права даже на шелковые шнурки.

Предписание было вывешено на каждом углу и зачитывалось в церквях. Какое-то время оно действовало, но со временем запреты потеряли силу. Когда же через пару лет некоторые члены Совета попытались ввести новый, еще более строгий, закон об ограничениях в одежде, то жены пригрозили им разводом. Даже поговаривали о тайном женском заговоре. Так или иначе, закон не появился. Совет Гамбурга, не подчинявшийся ни императору, ни королям – никому, должен был признать свое поражение от слабого пола. Потому, что в Гамбурге считалось, что основа жизни женщин – не только три К – Кirche, Kinder, Küche, но и еще одна очень важная четвертая К – Kleidung!

Через 100 лет английскому дипломату гамбургские женщины показались тоже добродетельными и внешне вполне привлекательными. Они имеют здоровый цвет лица и хорошо сложены. Дамы любят украшения и не жалеют косметики, пытаясь следовать английской и французской моде, впрочем, часто неудачно. Особенно охотно они носят бриллианты и другие драгоценности, которые совсем недавно могли позволить себе только дамы высшего света. На головах у них накидки или платки – шелковые у светских дам, а у дам среднего сословия – из саржи. Ведь зонты при здешнем ветре легко ломаются.

В помещении они снимают платки, но в церкви остаются с покрытой головой, что подчеркивает их скромность. За ними следуют чистенькие служанки, которые зимой несут медные сосуды с углями (Füerkirke) для согревания ног в церкви. Также модно носить на шее серебряную цепочку со специальной сумочкой для сборника песен – «Buch-Beutel» (Books–Büdel– на платдейч). 

Еще в моде у дам… истерика. Поводом для припадка может быть опрокинутая или  разбитая прислугой чашка, неправильно уложенный парикмахером локон волос, слишком крупно/мелко нарезанные овощи в салате и разные другие «очень важные вещи». Приступы сопровождаются дрожью, закатыванием глаз, учащенным сердцебиением и прочим. Женщины становятся белыми, как мел, или красными, как вареные раки, и крушат все, что попадается им под руки. Лечению болезнь не поддается. Правда, нашелся один капитан по имени Вольф, который вылечил свою жену снадобьем для лошадей. По латыни оно звучит  как scutica,  а в переводе означает просто плетку.

О любви

Казалось бы, о какой любви могла идти речь в Гамбурге – прагматичном городе, живущем консервативными традициями под недремлющим оком строгих религиозных пастырей? Но, наверное, Бог создал любовь одновременно с мужчиной и женщиной. Влюбленные были всегда и везде. Наш город тоже ничуть не хуже Вероны с ее Ромео и Джульеттой.

Это было в 1635 году, во время 30-летней войны, когда войска шведов хозяйничали в Шлезвиге. Один шведский офицер был на постое в графском замке. Молодой человек влюбился в дочь графа, и она не осталась равнодушна к юному красавцу в гвардейской форме. Да, это была любовь! Но их счастье продолжалось недолго. Вскоре  шведы покинули замок. На следующий день, на рассвете, влюбленный офицер вернулся, встретился в условленном месте со своей избранницей и увез ее. На одном коне они стали удаляться от замка.

Пропажу молодой графини заметили. Поднялась тревога. Взбешенный граф-отец пустился в погоню. Преследование длилось целый день, и к вечеру беглецов почти настигли, но… Влюбленные успели добраться до Гамбурга. Они проехали через ворота Steintor непосредственно перед их закрытием на ночь. Остолбеневшая вахта растерянно взирала на шведского офицера, сидевшего на взмыленном скакуне и державшего на руках бледную, как полотно, бесчувственную девушку. Их пропустили и ворота закрыли.

Через несколько минут появились преследователи. Отряд чужих вооруженных всадников ночью доверия не внушал – в город их не впустили. Беглецы проехали по Steinstrasse, чтобы укрыться в Домской церкви. Было известно, что здесь с давних времен предоставляли убежище любому беженцу. Юноша отпустил лошадь и внес в храм свою возлюбленную, которая была без сознания. Но куда идти дальше? Он спустился по первой попавшейся лестнице вниз, в темное помещение, оказавшееся местом захоронения священников и рыцарей.

Что произошло дальше, можно только гадать – ведь свидетелей не было. Описывают случившееся по-разному. Вот, на наш взгляд, наиболее достоверный вариант. Молодой человек опустил девушку на каменную лавку и заснул рядом на полу, сломленный колоссальным напряжением последних суток. Когда наша Джульетта очнулась, то увидела себя в полутемном помещении среди надгробий. У ее ног лежало безжизненное, как ей показалось, тело возлюбленного. И она последовала за ним, возможно, приняв яд. Окончилась трагедия  так же, как у Шекспира. Проснувшись, молодой человек обнаружил бездыханную возлюбленную и тоже принял яд.

Домский собор оставался католическим в протестантском Гамбурге – поэтому туда почти никто не ходил. Ганзейских Ромео и Джульетту обнаружили случайно лишь через несколько месяцев. Провели расследование, опросили редких свидетелей и частично восстановили картину происшедшего. Имен участников трагедии установить уже не удалось. Много лет они так и лежали рядом на каменном выступе в усыпальнице. Она – в дорогом шелковом одеянии, отделанном бархатом, а он – с оружием, в латах, в сапогах со шпорами и в накидке офицера шведской королевской гвардии.

Время как будто не касалось их – с годами останки лишь высохли. Перед рождественскими праздниками любознательные горожане, в основном, конечно, влюбленные, заходили к ним. Для юных ганзеатов и для поэтов они были символом настоящей любви. Захоронили гамбургских Ромео и Джульетту лишь в 1780 году.

До встречи в следующем номере, дорогие читатели.

 

 

Текст: Наталия Зельбер

27 января во всех землях Германии отметили день памяти жертв национал-социализма.  Общественность нашего мегаполиса тоже  не осталась в стороне.

Печальная дата отмечается уже 17 лет, а в 2006 году постановлением ООН получила международный статус. Связана она с событиями 1945 года, когда солдаты Красной Армии освободили концлагерь Аушвитц – самый большой из всех, созданных нацистами. В январе 1996 года президент Германии Роман Херцог издал декрет, в котором, в частности, говорилось: «Воспоминания вечны. Они должны призывать к бдительности будущие поколения. Нам важно найти для них соответствующую официальную форму, чтобы выразить скорбь и наше почтение перед лицом жертв, исключив малейшую возможность повторения».

В  этот день в ФРГ на всех официальных учреждениях вывешивают траурные флаги. Всюду устраивают  литературные чтения, театральные представления, церковные службы, напоминающие о преступлениях фашизма. Приглашаются и очевидцы  с рассказами о трагических событиях. Такие беседы с выжившими в аду концлагерей организует IBB (Internationale Bildung- und Begegnungswerk) Дортмунда в тесном контакте с гамбургскими партнерами  и музеем  белорусского Тростенца, что неподалеку от Минска. Финансирует эту благородную инициативу фонд «Erinnerung, Verantwortung, Zukunft».

Через 70 лет после окончания нацистской оккупации Белоруссии IBB напоминает о преступлениях, совершенных в концлагере Тростенец, который мало известен в Западной Европе. А ведь там были уничтожены в том числе многочисленные евреи из Гамбурга и других городов Германии. Вот как определяет цели своей организации Петер Юнге-Вентруп (Peter Junge-Wentrup): «Мы хотим с помощью таких бесед с очевидцами событий внести свой посильный вклад в установление понимания и примирения».

С 27 января по 1 февраля по приглашению IBB в Германии гостили пять приехавших из Белоруссии уцелевших свидетелей преступлений нацизма. За это время они побывали в семи городах. Одна из приглашенных – 85-летняя Сима Марголина из Минска – единственная из всей семьи, пережившая фашистскую оккупацию. Ее родители, дедушка и бабушка, сестры и тети были уничтожены, как и остальные десятки тысяч жертв. Сима выступила перед гамбургскими школьниками и их родителями в Studienzentrum Neuengamme и в Lise-Meitner-Gymnasium Groß-Flotbeck и  рассказала о нападении фашистов на ее родную деревню Узда, о кошмарах минского гетто и концлагеря Тростенец. В ее детское сознание навеки врезались воспоминания о ежедневной борьбе за кусочек хлеба и миску жидкой похлебки, жестоких издеватeльствах и потере близких.

С 2002 года Сима  Марголина участвует в акциях по сохранению воспоминаний очевидцев, считая это своим долгом. В 2010 году она опубликовала воспоминания  под названием «Остаться жить». А в нашем городе ей показали  «Stolpersteine» – память о гамбургских евреях,  многие из которых были депортированы в Белоруссию, в лагеря уничтожения.

 

 

Текст: Юрий Одессер

Гамбуржцы воевать не любили – так считают все, включая самих ганзеатов. Они предпочитали решать все спорные вопросы путем переговоров за столом, лучше – за обеденным. По их мнению, самое действенное оружие – это обильная вкусная еда и хорошее вино. И, конечно, деньги. Но… Иногда обстоятельства вынуждали, и ганзеаты все-таки брались за оружие. Члены ремесленных цехов и торговых гильдий были обязаны иметь оружие. По воскресеньям они проходили военную подготовку, и поэтому каждый хорошо знал свое место в боевом строю. Богатый город содержал и достаточное количество наемных войск. Его военные акции, связанные с хозяйственными – чаще торговыми – интересами, были наиболее  успешными в XV веке – в пору наивысшего расцвета Ганзы. Потом применять оружие стали все реже, а с  XVII века Гамбург соблюдал нейтралитет.

Война с пиратами

Гамбург столетиями воевал с пиратами.  Наиболее известна битва, проведенная славным военачальником Симоном фон Утрехтом, –  разгром и пленение Стертебекера с последующей его казнью в 1401 году. Но  не все знают, что после казни пиратов  их подельники продолжали грабить суда в Приэльбье. Пока у морских разбойников имелись базы во Фрисланде, они были неуловимы и непобедимы. Только через 30 лет тот же Симон фон Утрехт, тогда уже бургомистр Гамбурга, в результате нескольких военных экспедиций разгромил войска фризов и подчинил их.

Много лет Гамбург владел Фризией, в столице которой, Эмдене, сидел в качестве губернатора (Statthalter) член Совета Гамбурга. И, кто знает, сложись судьба иначе, Эмден мог бы сейчас быть частью Гамбурга, как Neuwerk в устье Эльбы.

Боевой 1420 год

Гамбуржцам приходилось много воевать с соседями. Чаще всего, и с переменным успехом, они с Данией – средоточием сил Севера Европы, претендовавших также на Гамбург.

Были военные удачи. В 1420 г. наши земляки на 12 судах одолели превосходящие силы датчан: 3 судна потопили и пленили 120 вражеских воинов, чтобы потом получить за них большой выкуп.

В том же году Гамбург совместно с Любеком отвоевал у герцога  Саксен -Лауенбургского после пятидневной осады крепость Бергедорф.  Она была базой рыцарей-разбойников (Raubritter), нападавших на купцов обоих городов. В 1420 году Бергедорф с окружающими землями, включая Alten- und Neuengamme, оказался под  управлением обоих городов. С 1868 года Гамбург сделал Бергедорф своей частью, выкупив за 200 тысяч талеров у Любека его права на город.

…Были и поражения. В 1426 году объединенные войска ганзеатов безуспешно осаждали датский Фленсбург. Виновниками неудачи с стали гамбуржцы, возглавляемые молодым тщеславным Иоганном Клетце. Ночью, не известив союзников, они начали штурм города. Осажденные отбили атаку, причинив нападавшим большой урон. На волне успеха датчане разгромили ганзеатов на воде, захватив все их корабли вместе с воинами и полководцами. Гамбуржцы сами наказали виновника поражения. 60 избранных общим собранием судей приговорили Иоганна Клетце к смерти через отсечение головы.

Устрашение Англии

Король Англии Эдуард IV стал очень плохо обходиться с ганзеатами. В 1468 году он лишил их привилегий и ликвидировал Stahlhof – резиденцию Ганзы в Лондоне. Это было время войны Алой и Белой розы. Англия была всецело занята внутренними междоусобицами, и ганзеаты посчитали возможным принудить ее к миру. Гамбург и Бремен собрали сильный флот и устроили несколько рейдов устрашения вдоль английского берега. Они разоряли селения, грабили и убивали людей, пленных вешали на реях, чтобы было видно с суши. Англичане сопротивлялись, но безуспешно. Ганзеаты высоко ценили свои военные свершения и наградили своего лучшего военачальника Пауля Бенеке почетным титулом „eddler Düdscher Held“ (благородный немецкий герой). В 1474 году делегация Ганзы, возглавляемая бургомистром Гамбурга, провела переговоры. В результате англичане вернули немцам все привилегии, восстановили Stahlhof и выплатили огромные репарации  – 10 тысяч фунтов стерлингов.

Битва при Дракенбурге

В начале 1547 года войска католиков осадили протестантский Бремен. На съезде в Любеке Ганза решила помочь единоверцам-ганзеатам. Гамбуржцы направили 6 судов на Везер, чтобы прикрыть Бремен со стороны реки и обеспечить продовольствием. Пять пеших отрядов и один конный  (всего полторы тысячи воинов) вышли из города, развернув знамена и сверкая на солнце наконечниками пик. Их провожали с плачем и причитаниями толпы женщин. Ведь, как писал хронист, «сыновья почтенных матерей и молодые подмастерья могли навсегда остаться на зеленых военных полях». Отряд прошел через Vierlande, переправился через Эльбу. Здесь на них напала вражеская конница (600 всадников) и большое число лучников. Силы были примерно равны, но у католиков  было преимущество – фактор неожиданности. Однако гамбуржцы выстояли и обратили врага в бегство. Победители, объединившись с союзными отрядами, «как и полагалось, пошли грабить население, чтобы пополнить свои военные кассы».

Далее драма развивалась так. Ганзеаты и их союзники получили сообщение, что накануне, 24 апреля, главные силы протестантов в сражении под Мюльбергом потерпели поражение, а их глава, курфюрст Саксонии Иоганн Фридрих, взят в плен.

Что делать? Есть ли смысл продолжать войну? Не лучше ли мирно разойтись по домам? Однако все хорошо себе преставляли, что тогда Бремен будет взят, разграблен и сожжен. Конечно, бременцы были чаще конкурентами гамбуржцам, чем партнерами, однако сейчас они были в смертельной опасности, и пришлось выполнить обещание и помочь им.

Противники столкнулись недалеко от Drackenburg на Везере. Превосходящие силы католиков (29 тысяч воинов с большим числом пушек) заняли благоприятные позиции на высотах при Köppelberg. Перед решающим сражением противники помолились одному Богу. Почти одновременно встали они на колени и просили «Всемогущего о славной победе, обещая не жалеть свои тела и души ради католического/евангелического учения». После сигнала к атаке впереди оказались сомкнутые ряды гамбуржцев, которые с такой «решительностью бросились на врага, что заразили своим примером остальных союзников». Гамбуржцы первыми ворвались в укрепления противника и, поддержанные товарищами по оружию, захватили высоты. Победа! Было взято много провианта и амуниции. Правда, с кассой поначалу вышла незадача. Один из католических командиров попытался со всеми деньгами бежать в Нидерланды, но его поймали  и отобрали все. Гамбуржцы вернулись домой с небольшими потерями и с хорошей наградой за свой ратный труд. Их встречали как героев. В городе был настоящий праздник.

Нейтралитет

   Тридцатилетняя война разорила все города и селения Германии, но нашего она не коснулась. Он был весьма привлекательным для живших грабежом наемных войск, однако высокие крепостные стены и умелая дипломатия позволили ему избежать участия в войне. Объявив о своем нейтралитете (который потом стал традиционным), гамбуржцы лавировали между Священной Римской Империей, Данией и Швецией. Дания в начале XVII века лишила непокорный город всех его привилегий и построила ниже по течению Эльбы город-конкурент Глюкштадт. Гамбург был вынужден уступить давлению Дании и признал в 1621 году ее фактическую (но не юридическую) власть над собой. Через несколько лет датчане потерпели полное поражение от имперских войск. Гамбуржцы заручились поддержкой шведов, атаковали датские суда на Эльбе и блокировали их форпост Глюкштадт. С оружием в руках Гамбург отвоевал свою независимость и все привилегии.

Свиная война

После Тридцатилетней войны наступила пора длительного мира. Горожане расслабились и даже уволили за ненадобностью 500 милиционеров. И поэтому, когда в 1660 году люди герцога Заксен-Лауенбургского захватили гамбургских свиней, которые с незапамятных времен нагуливали жир на желудях в лесу Sachsenwald, в городе прозвучала настоящая военная тревога, и в лес послали вооруженный отряд. Он оказался таким многочисленным, что герцогским солдатам пришлось ретироваться. Когда победоносные войска – естественно, без потерь – вернулись в город, их дружно осмеяли. Еще долго по городу ходили рассказы о «славной свиной войне» (Schweinekrieg). Военную опасность гамбуржцы стали воспринимать как анекдот…

 

До встречи в следующем номере, дорогие любители гамбургской старины.

 

Текст: Леонид Блюмкин

Фото: А.Коган

Все дальше уходит время  Второй мировой  –  самой страшной и кровавой бойни двадцатого столетия, и все меньше остается среди нас ее участников. Но еще живы многие из поколения так называемых «детей войны», чьи свидетельства о пережитых  бедах и страданиях не менее волнующи и важны для потомков.

Книга «Дети войны»  говорит голосами тех, на чью долю выпало тяжелое детство. В предисловии  составители пишут: «Война прокатилась по их жизни, раня их сердца и души скрежетом гусениц танков, ревом авиационных моторов, грохотом разрывов бомб и артиллерийских снарядов, смертями близких, пожарищами и руинами, голодом и холодом, бегством или изгнанием из родных мест. Так начиналась их жизнь, и все это навсегда осталось в памяти этих людей».

Книга предельно документальна. В нее вошли рассказы тридцати четырех «детей войны»: семнадцати русскоязычных и семнадцати немецкоязычных. Среди авторов – жители Москвы, Ленинграда, Киева, Могилева-Подольского и других городов России, Украины, Белоруссии. Авторы-немцы – из Гамбурга,  Киля, Бохума, Квикборна, Вормса, Ерфштада.

Идея создания  сборника  принадлежит руководителю литобъединения «Источник» Юрию Белаковскому. В составлении вместе с ним активно участвовали член Союза учителей русского языка Гамбурга Бернд Зюдкамп (Bernd Südkamp) и литератор Тарас Фисанович. Оформление обложки  сделала Вера Сосновская. Все материалы – на двух языках. Перевели на немецкий  гамбургские учителя русского языка и переводчики из Франкфуркта-на-Майне. А тексты  коренных немцев перевели на русский члены «Источника», трое  из них – Александр Коварский, Михаил Прудовский и Тарас Фисанович – сами из поколения «детей войны», и их воспоминания вошли в сборник. Михаил Колчинский, кроме прозаических текстов, перевел еще и стихотворение немецкого поэта Кальмана Лиса, посвященное  детям, перенесшим страдания.

Война  не делала различия, по какую сторону фронта находились дети, на каком языке говорили – она была одинаково безжалостна, беспощадна ко всем. И сейчас очень важно, чтобы немецкие «дети войны» могли прочесть, к примеру, о голоде и холоде в блокадном  Ленинграде; а  те, кто испытал ужас бомбардировок в советских городах, узнали бы, что пережили маленькие жители Гамбурга, когда английская авиация разбомбила значительную часть города в ходе операции «Гоморра». Конечно, многое известно из истории, но никакой учебник не может заменить свидетельства людей, испытавших это на своем горьком опыте.  Читая эту книгу, поколение «детей войны» убеждается в том, что их ровесники, жившие по другую сторону фронта, не только не виноваты в страданиях и лишениях, но и сами стали жертвами смертельного противоборства.

Сегодня в Германии в одних классах и университетских аудиториях сидят рядом представители двух народов, в военном противостоянии которых когда-то решались судьбы будущих поколений, в том числе, и их судьбы. Поэтому так важно, чтобы молодежь тоже ознакомилась с воспоминаниями переживших войну в детстве.

На сборник «Дети войны» уже приходят отклики. Вот что пишет гамбуржец Карл-Хайнц Бениш (Karl-Heinz Boenisch): «Ваша книга удалась во всех отношениях. Точное название, фотография на обложке, чередование русских и немецких воспоминаний  оставляют сильное впечатление. Потрясает содержание отдельных рассказов. Они складываются в мозаику, показывающую ужасающую трагедию. Книга приводит к одному выводу: «Войны не должно быть больше никогда!». Вашу книгу нужно читать в школах на уроках истории, чтобы передать  ученикам представление о свирепости войны».

Из письма жительницы Твери Любови Анисимовой, чьи воспоминания вместе с заметками  ее землячки Гайды Лагздынь вошли в сборник: «Спасибо за книгу! Прочитала. Плакала. Рада, что такая книга вышла именно в Германии».

И еще один отзыв –  жителя Бонна Давида Шимановского: «Книга эта – уникальное, замечательное и бесценное издание, отвечающее моим размышлениям о важности сохранения для потомков документальных свидетельств прошлого людей, уходящих из жизни».

Книга «Дети войны» несомненно востребована. Она помогает стереть остатки взаимного недоверия и непонимания и станет пусть небольшим, но заметным вкладом в дело укрепления дружбы между народами наших стран.

Составители сборника благодарят за поддержку Посольство РФ в Германии, Московский центр международного сотрудничества и Департамент внешнеэкономических  и международных связей правительства Москвы.

Текст: Юрий Одессер

В прошлых номерах мы писали о Гамбурге Средних веков. Этот длившийся более пятисот лет период закончился Реформацией, с которой начался отсчет Нового времени.

Переход к протестантизму совершался в Германии и вообще в Европе через серьезные потрясения, кровопролитные войны. Нашему городу удалось избежать этой тяжелой участи. Протестантизм был введен здесь вполне по-ганзеатски, по-деловому. Как это произошло?

За что боролись?

Лютеранство возвело работу на уровень богоугодной добродетели, и этим было очень созвучно представлениям трудолюбивых ганзеатов. Когда большая часть гамбуржцев перешла в протестантизм, но католиков оставалось еще довольно много, ситуация в городе раскалилась и грозила стать неуправляемой.

Чтобы избежать жестокостей, жертв и разрушений, которых было в избытке в других городах, гамбургский Совет устроил диспут между теологами старого,  католического, и нового, протестантского, толка. Целых 11 часов они обменивались… нет, не оскорблениями и тумаками, а аргументами. Как писал современник, «паписты не находили в Евангелии подтверждений своим установкам, тогда как евангелисты это делали блестяще». В итоге городской Совет посчитал позицию протестантской стороны более убедительной. Католическим теологам было предложено перейти в лютеранство, либо покинуть город.

Целый год ушел на подготовку документа о новом церковном порядке, который в следующем, 1529 году, был единогласно утвержден гамбургским Советом и парламентом (Bürgerschaft). В том же году был введен новый гражданский порядок – так называемый «Lange Rezeß» – некий аналог конституции. Гамбург перешел в лютеранство.

Помимо вопросов веры, не последнюю роль в происходящем сыграл трезвый экономический расчет. Ведь католические священники и монахи со своим немалым церковным имуществом  были в ведении Папы римского, не подчинялись городским властям и не платили налогов. Они из всего делали деньги – даже самый большой грешник мог купить себе место в раю. Церковь превратилась в богатейшего собственника – ей принадлежали деревни (Бармбек, Айльбек – ныне районы Гамбурга), доходные дома, земельные угодья. Сдача земли в аренду, продажа прав на рыбную ловлю и охоту тоже  пополняли церковную кассу.

После Реформации все эти богатства реквизировали и объявили собственностью города. Отменили многочисленные церковные поборы, которыми покрывались  непомерные (но вполне мирские) расходы отцов церкви.

Произошли изменения в социальной сфере: раньше священники раздавали милостыню странствующим монахам и нищим, теперь 12 представителей церквей – Oberalten – на общественных началах помогали старым, больным, вдовам и сиротам. Появилась новая форма благотворительности, специфическая для протестантизма – субсидии для самопомощи, для восстановления самообеспечения. Реформировали  и школу – наряду с религиозным образованием (для будущих священников) ввели секулярное, т.е. светское, гуманитарное образование.

Протестантизм привел к децентрализации власти в нашем городе. Часть дел правительства (Совета) перешла в ведение выборных церковных коллегий: участие в разработке законов, контроль финансов и пр. Католическую вертикаль власти с папой на вершине заменили автономными выборными органами. С введением лютеранства в Гамбурге произошла своеобразная религиозная демократизация при одновременном росте влияния церкви на политическую жизнь.

Набат не понадобился

Рассудительные гамбуржцы провели религиозную революцию как деловое мероприятие. Через 8 лет известный протестантский деятель Philipp Melanchton отметил: ни в одном северогерманском городе реформация не прошла так мирно и успешно, как в Гамбурге.

А ведь были моменты, когда город оказывался прямо-таки на краю пропасти. После  поражения в дебатах наиболее непримиримые и решительные католики собрались в монастыре  Св. Иоанна, который был тогда центром папистской реакции. Возбужденные речами экстремистов, они дошли до крайностей и провозгласили: «Отпавших от истинной веры следовало бы посадить в мешки и проверить священным огнем». От слов перешли к делу и планировали ночью поджечь город. Но пожар – это была только первая часть адской затеи. Во второй части они собирались устроить грандиозную резню евангелистов, воспользовавшись паникой и неразберихой во время пожара. Нечто подобное через 40 лет произошло в Париже  и было названо Варфоломеевской ночью.

О глубине проработки плана можно судить по такой детали. В Гамбурге был хорошо налажен механизм предупреждения и борьбы с пожарами и наводнениями, случавшимися по несколько раз в году. Бороться со стихией начинали, услышав звон набатного колокола (Sturmglocke) с башни Св. Николая. Так вот, чтобы лютеране города  не узнали о грозящей опасности, заговорщики заблокировали колокол. Казалось бы, чего  проще: нет набата – нет реакции на реакцию. Однако, «Все в руках Божьих», – считали протестанты. «Всевышний лично – писал хронист – наслал на город такой ураган с громами, молниями и обильным дождем, что люди стали думать о конце света». Контрреволюция папистов не состоялась.

О заговоре стало известно, но Совет города определил довольно мягкое наказание для экстремистов – пятерых самых активных изгнали из города. Почему так «нежно» с ними обошлись? Во-первых, заговор остался на словах, а во-вторых, в Гамбурге еще было так много католиков, что мудрые отцы города решили страсти не возбуждать. Но здание монастыря – «гнезда» папистов – по решению Совета было разрушено, а все владения реквизированы. Часть монашек насильно обратили в лютеранство и выдали замуж.

 

Привидения против реформы

Почти повсеместно Реформация сопровождалась уничтожением в церквях символов старого порядка – икон, утвари, даже распятий. Художественной ценностью вещей громилы пренебрегали. Наш город тоже не остался в стороне от варварского иконоборчества (Bildersturm). У одной из таких «акций» – весьма причудливая судьба.

Около Schaartor (Rödingsmarkt) стояла старая капелла. Согласно легенде, именно здесь впервые ступил Св. Ансгар на землю тогда еще Хаммабурга.  В капелле висела икона Божьей матери –  патронессы Гамбурга. Там моряки молились перед отплытием и оставляли пожертвования чудотворной иконе. А кто этого не делал, мог и не вернуться. Связанные с морем прихожане капеллы вместе с женами образовали Братство Св. Якова (Jakobinesbrüderschaft). В 1531 году алтари, иконы и статуи святых были разбиты лютеранами. Икона Девы Марии исчезла. Оставшиеся ценности город оприходовал с большой пользой для себя. Хронист сообщает: «Золотые и серебряные вещи, сосуды, а также драгоценную корону с иконы Девы Марии Совет продал мастерам монетного двора». Здание капеллы сначала приспособили под арсенал, там хранились пушки, ружья, порох и амуниция, а через несколько лет устроили в нем склад зерна и магазин.

Однако вскоре началось что-то несусветное. Служащие склада, а вслед за ними жители соседних домов и охранники Schaartor стали рассказывать о страшных ночных шумах в бывшей капелле. Скрип и стоны, голоса, топот и отблески огней – особенно в дни праздников Девы Марии. Гамбуржцам было совершенно ясно, что это являются души членов Братства Св. Якова, и даже сам Св. Ансгар выражает недовольство.

Прошло полвека, а стоны и плачи  продолжались. Тогда высокочтимый Сенат решил как-то урегулировать дело. Но где ошиблись? И что нужно исправить? Посчитали, что вещи, предназначенные близким самого Бога, нельзя было использовать для мирских и, тем более, торговых дел. Решили на этом издавна освященном месте создать дом для сирот  и, чтобы окончательно успокоить души членов Святого братства, передать детям все ценности и имущество капеллы.

Так как в торговом городе все дела строго документировались, не составляло большого труда найти ведомости о конфискациях. В итоге сиротский дом, построенный в 1604 году по образцу лондонского, получил все деньги до последнего пфеннига.

Тем не менее, рассказы о явлении духов не прекращались. И сейчас старики поговаривают, что именно эти бесплотные существа тормозят проходящее рядом строительство Эльбфилармонии…

До встречи в следующем номере, дорогие читатели.