Bei uns in Hamburg

Tag: Знаменитости Гамбурга

  • ХУДОЖНИК “ГРАФФИТИ” В ГАМБУРГЕ. НЕ ТАКОЙ, КАК ВСЕ

    Текст: Максим Науменко

    Фото: Wikipedia

    Наш Гамбург всегда был вместилищем всевозможных ярчайших сочетаний. Один из крупнейших в мире портовых центров, город, хранящий в себе огромное культурное наследие великой исторической ценности, место рождения прославленных поэтов, литераторов, композиторов, спортсменов, политиков… И в то же время ханжой в прямом смысле этого слова он не был никогда.    

    Район «красных фонарей» в самом сердце города – Санкт-Паули, фанаты одноименного футбольного клуба – «веселые роджеры», враждующие со своими коллегами из футбольного клуба HSV и употребляющие пиво вместо воды :-).  Бесчисленные неформальные группы, называющие себя «панками» или просто кастой людей, живущих по принципу «Хакуна Мататы» (то бишь ничегонеделания, вспоминаем известный диснеевский мультик о кабане и мангусте).  А  также представители так называемого уличного искусства – музыканты, фокусники, художники… Люди, о которых узнать что-либо можно только случайно – они очень редко становятся известными всему обществу.

    Об одном из таких «трубадуров уличного искусства», главная цель которых –  всегда именно само искусство, а не желание обрести мировую славу, заработать миллионы и жить в собственной вилле на берегу Атлантического океана, мы не можем не рассказать нашим читателям.

    Oz-hambug-2

    Не думаю, что найдется хотя бы один человек, никогда не обращавший внимания на разрисованные неизвестными личностями стены домов, железнодорожные мосты, машины, автобусные остановки, поезда и даже мусорные баки на улицах. Одни называют это нелепой и бездарной мазней, другие призывают безвестных художников прекратить заниматься ерундой и найти себе нормальную работу, третьи же вовсе сразу причисляют увиденное к вандализму. В общем и целом, не каждый из нас сразу определит для себя, как относиться к «граффити» (а именно так принято называть все виды уличной живописи), и есть ли смысл во всем этом.

    Но именно «граффити» стало смыслом всей жизни уличного художника, «граффитера», «граффити-террориста» Гамбурга и окрестностей, которого звали Вальтер Джозеф Фишер (Walter Josef Fischer) или просто «OZ» (именно такую надпись он оставлял либо рядом со своим рисунком, либо просто там, где ему этого хотелось – к примеру, на железнодорожном рельсе).

    Известно о нем немногое. Родился в 1950 году в Хайдельберге (точного дня  рождения мы не знаем), был брошен матерью и провел детство в католическом приюте. Врожденный дефект – «заячья губа» – вызывал насмешки со стороны других детей, общение со сверстниками свелось из-за этого к минимуму.

    Тяги к учебе у него не было, школу не закончил, затем начал учиться на парикмахера, но через некоторое время бросил. «Граффити» стал заниматься в 1977 году в Штутгарте, и в том же году совершил путешествия по Европе, Индии, Афганистану и Таиланду – и, скорее всего, именно там получил все необходимые навыки для занятия своим любимым делом. С 1992 года OZ жил в нашем городе.

    С этого времени Вальтер Джозеф начинает обретать скандальную известность у консервативной части населения Гамбурга, а наши «вольнодумцы» и «новаторы» одобряют и прославляют его. По  данным полицейского управления города, с 1992 по 2002 год он добавил в наш урбанистический пейзаж более 120 000 рисунков и своих фирменных знаков – тегов. Вы только представьте себе эти масштабы, уважаемые читатели! Правда, постоянные обвинения в порче государственного имущества со стороны городских властей, причиненный ущерб на миллион немецких марок и суды по этому поводу принесли Вальтеру в общей сложности пять лет лишения свободы за десятилетний отрезок времени…

    Впрочем, командировки в «места не столь отдаленные» не заставили OZ`а изменить самому себе. На следующий же день после очередного выхода на волю он начинал рисовать снова. Повторялись обвинения, суды, штрафы, тюрьмы, его даже хотели, выражаясь нашим русским сленгом, «упрятать в дурку», вот только проведенная экспертиза отклонений в психике «гамбургского Микеланджело» не выявила.

    Я не случайно сравнил Вальтера Джозефа с прославленным итальянским живописцем, и не спешите меня за это казнить, дорогие читатели. Ведь само слово «граффити» пришло в наш обиход из итальянского языка. А еще одно обстоятельство, подвигшее меня на это – сравнение личных впечатлений от увиденных картин итальянских мастеров с впечатлениями, опять же личными, от искусства «граффити». Похожими они получаются, знаете ли 🙂

    Не однажды, рассматривая очередной железнодорожный мост, расписанный рисунками «граффитеров», я поражался, во-первых, как можно сделать это на такой высоте – в месте, куда, на первый взгляд, не доберешься без помощи подъемного крана. А во-вторых, каким образом можно в таких условиях нарисовать точно и красиво? Так же можно восхищаться и росписью потолка Сикстинской капеллы, на которую у Микеланджело ушло четыре года работы…

    К слову, Вальтер Джозеф Фишер не избегал сотрудничества с  художественными галереями и своими коллегами по ремеслу. С 2009 года он рисовал и на бумаге, и на плакатах, его работы есть в художественных галереях Vicious Gallery в Гамбурге, Urban Art в Берлине, а также OZM Art Space в Гамбурге и Ганновере. Художник Кристоф Торнов (Christoph Tornow) организовал в своей галерее выставку работ OZ´а под названием «Es lebe der Sprühling». Футбольный клуб «Санкт-Паули» часто приглашал его для оформления своих предматчевых перформансов.

    И все же главной его мастерской оставалась улица. Когда его спрашивали, зачем ему граффити, он говорил, что хочет сделать город красивее, уютнее и добрее. И лично я присоединяюсь к тем, кто предлагает по крайней мере некоторые из множества работ OZ´а признать произведениями искусства и включить в культурное наследие Гамбурга.

    Конечно же, не все согласятся со мной, и это право каждого – иметь свою точку зрения. Но, рассуждая применительно к искусству «граффити» о вандализме, терроризме и тому подобных вещах, нельзя забывать, что в семье не без урода – в любой профессии, занятии, сообществе найдутся люди, «благодаря» которым всех будут стричь под одну  «негативную» гребенку. В том же футболе, о котором я пишу и который обожаю с детства, есть игроки,  специально устраивающие провокации, наносящие соперникам травмы, играющие грязно, при этом называя свои действия «настоящей мужской игрой». Что же теперь, навесить ярлык неприглядности на всех футболистов?

    Искусство граффити стало делом всей жизни Вальтера Джозефа. И, наверное, логично, что именно оно стало и причиной ее конца. 25 сентября этого года около одиннадцати вечера на железнодорожных путях между станциями Hauptbahnhof и Berliner Tor его сбил поезд. Видимо, OZ был всерьез увлечен очередным рисунком…

    На похороны «дедушки гамбургского граффити» пришло более 350 человек. Городские активисты, коллеги по ремеслу, фанаты «Санкт-Паули», многие с банками пива в руках (еще один момент, отрицающий традиции), проводили в последний путь человека, который, по их мнению, добился своей цели – украсил город, сделал его чище и добрее.

    Знаю это по себе. После двухчасовой поездки на поезде в плохом настроении схожу на перрон вокзала в Гамбурге. Я был в последнем вагоне, то есть в самом начале платформы, два шага – и ты на путях среди поездов… Выхожу,  прямо передо мной трансформаторная будка, а на ней… смайлик :-).  И сразу стало веселее, честное слово!

    Такой вот был человек среди нас.

  • Забытый король

    Текст: Андрей Нелидов

    Фото:  интернет

    Max-Emden-Weg – так с недавних пор называется короткая улочка у Ботанического сада. Теперь уже мало кто помнит о человеке, в честь которого она названа. Сегодня мы расскажем вам об этом гамбургском предпринимателе, изгнанном из родной страны в годы нацизма.

    Новый топоним появился на карте города благодаря пенсионеру, доктору медицины Йоахиму Винкельману. Это он годами изучал архивные данные и боролся за то, чтобы имя уроженца Гамбурга не было окончательно предано забвению и осталось в памяти нынешних жителей города хотя бы в виде таблички с названием улицы.
    Макс Эмден (Max James Emden) «провинился» перед третьим рейхом своим еврейским происхождением. Многие за одно лишь это попали в концлагеря и газовые печи,  а ему повезло остаться в живых: у него просто «отжали» бизнес и вынудили покинуть родину. Он входил в число тех немногих евреев, кто вовремя уехал из Германии, провел остаток жизни в комфорте и умер своей смертью в собственной постели. Не совершив ничего героического, он тем не менее многое сделал для нашего города и стал частью его истории.

    Биография рода Эмденов уходит корнями в средневековый Франкфурт-на-Майне, а гамбургский ее отрезок начинается в конце XVIII века. Йоахиму Винкельману удалось обнаружить в городской адресной книге 1794 года упоминание о двух принадлежащих Эмденам лавках на Mönkendamm и Zeughausmarkt. В 1823 году в Гамбурге появилась компания «Max J. Emden & Söhne», специализировавшаяся на торговле текстилем. Именно ее капиталы и предстояло унаследовать отпрыску богатой купеческой семьи, родившемуся 140 лет назад – 28 октября 1874 года.

    Якоб Эмден и его супруга Матильда назвали сына Максом – в честь деда. Мальчик рос в богатом доме в престижном районе Харвестехуде и благодаря успешному отцовскому бизнесу с детства ни в чем не знал отказа. Он учился в Wilhelm-Gymnasium и одновременно вникал в семейные торговые дела, познавая на практике основополагающие законы прибыльной экономики.

    После окончания школы Макс перешел в евангелическую веру. Возможно, его религиозные взгляды тут были вообще ни при чем , просто статус христианина позволял обойти многие ограничения, существовавшие в то время для евреев. Например, в сфере высшего образования. Так Эмден искал собственный путь в профессии, не связанной с торговлей, – изучал химию и минералогию в Гейдельберге, Женеве, Цюрихе и Лейпциге, даже написал докторскую диссертацию. Срочную службу в армии проходил в 1-м лейб-гусарском полку в Данциге. В 30-летнем возрасте ему пришлось взять на себя руководство частью отцовского бизнеса – гамбургским магазином на Rödingsmarkt 64–66. И в качестве предпринимателя Макс Эмден оказался достойным преемником своих успешных родственников.

    Даже более того – через несколько лет он возглавил все семейное предприятие, существенно увеличил его активы и вывел на международный уровень. Ему принадлежали солидные торговые дома в Гамбурге (Poetsch), Стокгольме (Allas), Вандсбеке (Petersen), Будапеште (Corvin) и Мюнхене (Oberpollinger). Компания Эмдена была совладелицей существующего по сей день берлинского универмага KaDeWe. Положение некоронованного короля торговли приносило ему миллионные прибыли даже в трудные для экономики Германии 20-е годы.

    Он увеличивал состояние за счет грамотных инвестиций в недвижимость, скупая здания и земельные участки, а затем сдавая их в аренду. Ему, в частности, принадлежала территория, на которой сегодня расположены Ботанический сад и гамбургский поло-клуб. Макс был страстным поклонником поло и гольфа, это на его средства построено административное здание клуба, так что появление улицы Эмдена именно в этом районе вполне оправданно.

    Max-Emden-Mausi-Kluth

    У Макса было чутье талантливого предпринимателя, которое не раз выручало его в делах. А вот распространялось ли это чутье на другие сферы его жизни, трудно сказать определенно. Но в конце 20-х годов он проявил себя весьма дальновидным человеком, продав большинство своих магазинов на территории Германии своему конкуренту Рудольфу Карштадту – владельцу сети универмагов Karstadt. С учетом того, что мы знаем сегодня, это был на редкость своевременный шаг.

    С того времени Эмден стал понемногу отходить от предпринимательской деятельности на родине и готовить себе «запасной аэродром» в Швейцарии. Однажды он гостил у друзей на озере Маджоре, и оно так понравилось ему, что вскоре Макс купил здесь целый архипелаг Бриссаго – несколько маленьких островков. На самом крупном из них он построил себе роскошную виллу и заложил основы прекрасного ботанического сада, который сейчас является гордостью кантона Тичино. С 1933 года Эмден, получивший швейцарское гражданство, жил, как правило, на своей вилле, нередко принимая именитых гостей, среди которых были и такие известные личности, как писатель Эрих-Мария Ремарк.

    Тем временем в Германии собственность Макса постепенно переходила в руки новых – арийских – владельцев. Шантажу нацистских властей он противостоять не мог. В 1935 году Эмден вынужден был уступить Альтоне принадлежащий ему земельный участок в районе Ботанического сада, причем по бросовой цене. Его загородный дом Sechslinden, где сегодня находится Jenisch-Gymnasium, просто конфисковали как еврейскую собственность. Поскольку Макс привык жить на широкую ногу и не особенно считался с расходами, его состояние понемногу таяло. И однажды настал день, когда Эмдену пришлось распродавать свою богатую коллекцию изобразительного искусства.

    В ней, кстати, было немало картин знаменитых художников, в том числе Винсента ван Гога, Пьера-Огюста Ренуара, Клода Моне. На одном из полотен немецкого импрессиониста Макса Либермана можно было увидеть и самого Эмдена. Проданные владельцем работы венецианского художника Бернардо Беллотто позднее оказались в личной коллекции Адольфа Гитлера, причем две из них, несмотря на требования реституции, до сих пор находятся не у наследников прежнего владельца, а в государственной собственности ФРГ.

    Макс Эмден ушел из жизни в июне 1940 года в результате инфаркта. В гамбургский период своей жизни он был женат на Конкордии Гертруде Хелене Штернберг, родившейся в Чили и вернувшейся туда после их развода. Позже к матери с трудом удалось вырваться из нацистской Германии их сыну Хансу-Эриху. Сейчас в Южной Америке живет внук Эмдена – Хуан Карлос. Интересно, что двое из его четверых детей вернулись на родину прадеда. Семья безуспешно борется за хотя бы частичную компенсацию той несправедливости, которая много лет назад была проявлена в отношении Макса Эмдена. Увы, пока такой компенсацией можно считать лишь появление в Гамбурге улицы его имени.

  • Профессор Гамбургского университета Александр Лихтенштейн награжден престижной научной премией имени Макса Борна

    Почему железо магнитное?

    Текст: Е. М.

    В октябре 2014 года профессор кафедры теоретической физики Гамбургского университета Александр Лихтенштейн награжден престижной интернациональной научной премией имени Макса Борна за оригинальные работы в области теоретической физики.

    Мы побеседовали с ученым, когда он вернулся из Лондона.

       –  Александр, когда вы узнали, что вас ожидает высокая награда?

    – Новость дошла до меня еще в октябре 2013 года. Мне сообщил об этом коллега – профессор из университета Аугсбурга. Потом я получил поздравление от президента Немецкого физического общества, и появилось сообщение на официальном сайте. Было очень приятно, меня поздравили с шампанским мои коллеги.

    –  Расскажите, пожалуйста, немного о премии. Кто ее присуждает?

    – Это – совместная премия Английского института физики IOP с Немецким физическим обществом DPG, которая вручается раз в год английскому или  немецкому ученому поочередно. Первое официальное «вручение» премии  мне состоялось в марте 2014 года на ежегодной конференции Немецкого физического общества. Но на самом деле в тот момент мне ничего не «вручили», а после официального обьявления я должен был сделать большой пленарный доклад по тематике премии: магнетизму коррелированных материалов. На этом заседании присутствовало огромное количество народу. Мне потом говорили, что многие студенты и докторанты специально пришли меня послушать. Такие лекции традиционно вызывают интерес у молодых физиков.

    – А как проходила «английская часть» награждения?

    – О, это было совсем по-другому. Тут сразу можно увидеть различия между немецкими и английскими традициями. То есть, «немецкая часть» – это научный доклад в рамках конференции. Никакой особой торжественности. А «английская часть» была совершенно иначе организована.

    В Англии очень чтят людей, работающих в области физики, в том числе и школьных преподавателей этого предмета. Одновременно с учеными из разных областей награждали лучших школьных учителей  Англии. Церемония была очень торжественная. Она проходила в старинном зале Гранд-отеля, недалеко от Трафальгарской площади. По дресс-коду требовались  вечерние костюмы, а имеющие титулы «леди» и «сэра»  должны были надеть свои знаки отличия. Все участники сидели за большими столами, за нашим оказались одновременно президенты Английского института физики и  Немецкого физического общества.    Сначала был торжественный ужин, потом награждаемых по очереди вызывали на сцену.

    Мне вручили именную медаль, на которой выбиты профиль Макса Борна и его великая формула. Мне очень понравилось, что в Англии заботятся об улучшении качества физического образования в школах, высоко ценят и поощряют труд учителей и ученых. Даже во время культурной программы – очень яркого и эмоционального выступления музыкантов со светящимися барабанами – на экране время от времени загорались разные лозунги, призывающие пробуждать  и поощрять стремление молодых людей к научным исследованиям. Это было очень интересно и необычно.

    – Можно было привести с собой гостей?

    – К сожалению, не так много, как хотелось бы. Со мной были моя жена и дочь, которая живет и работает в Лондоне.

    – Напомните, пожалуйста, нам про Макса Борна, именем которого названа премия.

    – Макс Борн – большой друг Альберта Эйнштейна и выдающийся немецкий физик,  который в 20-е годы  прошлого столетия воспитал целую плеяду гениальных ученых, создавших квантовую механику. Даже этот термин «квантовая механика» принадлежит Максу Борну. Это такие известные ученые, как Вернер Гейзенберг и Вольфганг Паули, получившие Нобелевские премии. Позднее и сам  Борн стал нобелевским лауреатом за статистическую интерпретацию квантовой механики.

    Он работал в знаменитом Гетингенском университете. К сожалению, в 1933 году Макс Борн, еврей по происхождению, был вынужден покинуть родину и эмигрировать в Англию, где до самой пенсии успешно работал в университете Эдинбурга. Затем он вернулся в Гетинген и активно участвовал в компании против ядерного вооружения Германии. Он стал почетным гражданином Гетингена и похоронен на городском кладбище. На его могиле выбита та же известная борновская формула, что и на медали.

    – А могли бы вы в популярной форме рассказать нашим читателям, за что все-таки вас наградили?

    – Официальная формулировка: «За выдающийся вклад в развитие теории магнетизма и элементарных корреляций в магнитных материалах». Если перевести на простой язык – за теоретическое обьяснение, почему железо магнитное, а, например,  титан – немагнитный.

    – И почему?

    – Это вопрос, который ученые задают уже более 2000 лет, с тех пор, как известен магнетизм. Он оказался на самом деле очень сложным и потребовал развития как современных методов компьютерного моделирования, так и новых теоретических подходов. Последние 10 лет в нашей научной группе в Гамбургском университете  мы развиваем эти новые методы расчета реальных материалов с так называемыми сильно взаимодействующими (коррелированными) электронами. Это совместная работа большого международного коллектива, включающего ученых из голландского университета Наймегена (профессор М. Кацнельсон),  Московского государственного университета и Российского квантового центра Сколково (профессор А. Рубцов), из Американского университета Ратгерс (профессор Г. Котляр) и французских Эколь Политехник и Колледж де Франс (профессор А. Джордж).

    – Спасибо, Александр, за интервью. Коллектив нашей редакции желает вам дальнейших успехов в науке и, конечно, доброго здоровья!

  • Гамбургский Бах

    Текст: Андрей Нелидов

    Нынешний Международный женский день в Германии явно останется в тени другого праздника – 8 марта исполнится 300 лет со дня рождения  выдающегося немецкого композитора Карла Филиппа Эмануэля Баха (Carl Philipp Emanuel Bach). И наш город в его биографии занимает особое место.   

    Масштабные юбилейные торжества пройдут во всех шести городах, имеющих отношение к судьбе Баха-младшего, – Веймаре, Лейпциге, Франкфурте-на-Одере, Берлине, Потсдаме и Гамбурге. Хронологически и географически именно так сложился жизненный путь композитора, очень популярного в XVIII веке, затем почти забытого и лишь недавно опять вышедшего из тени своего великого отца.

    Наша первая остановка – в Веймаре. Это город, где 8 марта 1714 года в семье придворного органиста Иоганна Себастьяна Баха и его супруги Марии Барбары родился второй сын, которого назвали Карлом Филиппом Эмануэлем. Крестным отцом мальчика стал друг Баха-старшего, известный композитор эпохи барокко Георг Филипп Телеманн (Georg Philipp Telemann). Не исключено, что второе имя  малыша – это дань уважения семьи Бахов человеку, с которым пути крестника много лет спустя пересекутся в Гамбурге.

    Иоганн Себастьян и Мария Барбара стали родителями семерых детей, трое из них умерли в раннем детстве. Еще 13 появились на свет во втором браке Баха – с певицей Анной Магдаленой Вильке, – причем большинство детей не выжило, что для того времени было явлением обычным. Любопытно, что по двое сыновей от каждого брака стали впоследствии известными композиторами. Это Вильгельм Фридеман – старший брат Карла Филиппа Эмануэля – и их младшие единокровные братья Иоганн Кристоф Фридрих и Иоганн Кристиан.

    В 1723 году их отец получил в Лейпциге должность кантора в хоре церкви Святого Фомы (Thomaskirche). Одновременно ему приходилось исполнять и обязанности учителя музыки в церковной школе (сейчас Thomasschule считается старейшей общедоступной школой Германии). Именно в ней с десятилетнего возраста обучался и Карл Филипп Эмануэль.

    Отец был для него единственным учителем музыки, который, кстати, отнюдь не считал, что его второй сын должен стать профессиональным музыкантом, поскольку тот играл только на клавишных инструментах и к тому же был левшой. В этом смысле Бах больше рассчитывал на своего первенца Вильгельма Фридемана, у которого были все данные, чтобы стать  преемником Иоганна Себастьяна на исполнительском и композиторском поприще.

    Поэтому нет ничего удивительного, что после окончания школы Карл Филипп Эмануэль сначала избрал для себя далекую от музыки стезю, изучая право в университете Лейпцига. Через год учебы он решил подать заявку на место органиста в одной из церквей Наумбурга, но его туда не приняли. Тогда  юноша продолжил образование в университете Франкфурта-на-Одере.

    К этому времени на его композиторском счету было уже немало сочинений, среди них  –  пять сонат и два концерта для клавира. Впрочем, к своим ранним произведениям Карл Филипп Эмануэль относился довольно критически. Во Франкфурте он стал членом музыкального общества «Collegium musicum», где исполнял не только свои вещи, но и сочинения отца.

    Студенческая жизнь постоянно требовала денег, так что молодому человеку частенько приходилось подрабатывать, обучая желающих игре на клавишных инструментах. В отличие от Баха-старшего, он уже видел себя профессиональным исполнителем и композитором, но, не желая перечить отцу, благополучно завершил юридическое образование.

    Однако затем Карл Филипп Эмануэль сделал свой окончательный выбор, навсегда забросив юриспруденцию и полностью посвятив себя музыке. В 1738 году его приняли в капеллу прусского кронпринца – будущего короля Фридриха II. Когда тот взошел на трон, Бах как исполнитель и композитор получил постоянное место при дворе. К этому времени он стал одним из самых известных в Европе музыкантов, играющих на клавире.

    Среди прочего Карл Филипп Эмануэль написал два цикла сонат, посвятив их Фридриху II и юному герцогу Вюртембергскому, которого учил музыке. Этот явно дипломатический ход помог ему укрепить свои позиции при дворе. К тому же композитор часто аккомпанировал на клавесине королю Фридриху, очень любившему играть на флейте.

    Основные творческие усилия Баха концентрировались на произведениях для клавира, для которого он сочинил около 200 сонат и других вещей. Но он получил широкое признание и как педагог и теоретик игры на этом инструменте. Его труд «Versuch über die wahre Art das Clavier zu spielen» («Опыт правильной игры на клавире») вышел в нескольких изданиях.

    Однако в последние годы обстановка при дворе стала тяготить Баха. Потсдаму и Берлину композитор отдал в общей сложности 28 лет жизни, поэтому его часто   называют «берлинским Бахом», чтобы не путать с братьями. Правда, есть у него и второе прозвище, имеющее прямое отношение к нашему городу – «гамбургский Бах». Карл Филипп Эмануэль провел на берегах Эльбы и Альстера 20 лет вплоть до своей кончины. Весной 1768 года он стал преемником своего крестного отца Георга Филиппа Телеманна на посту музыкального директора пяти основных городских церквей. По совместительству он был еще и кантором в Johanneum – старейшей гимназии нашего мегаполиса.

    Круг его обязанностей очень напоминал работу отца в Лейпциге. Естественным образом Бах стал уделять больше внимания церковной музыке. Он фактически   руководил всей концертной жизнью Гамбурга,  курировал исполнение собственных  сочинений, в том числе хоровых. Именно здесь Карл Филипп Эмануэль добился полного признания, которого ему не хватало в Берлине и Потсдаме. Говорят, что при жизни он был даже более известен, чем его отец.

    Главную заслугу «гамбургского Баха» современники видели прежде всего в создании «выразительного» или «чувствительного» стиля клавирной музыки. Его опусы полны изобретательности и непредсказуемости, насыщены широким спектром эмоций. За более чем полвека своей творческой жизни Карл Филипп Эмануэль создал более тысячи произведений и стал одним из наиболее значительных композиторов в музыкальном спектре от барокко до венской классики. Его творчество оказало влияние на Йозефа Гайдна, а также на Людвига ван Бетховена, который выражал ему «искреннее восхищение и уважение».

    В одном из писем своему музыкальному издателю Готтфриду Хертелю Бетховен сообщает: «Из фортепианных сочинений Баха у меня есть лишь несколько вещей, и все же некоторые из них несомненно должны служить каждому истинному художнику не только для высокого наслаждения, но и для изучения». Известна чеканная формулировка Моцарта по поводу роли Карла Филиппа Эмануэля в музыке: «Он – отец, мы – дети. И если кто-то из нас что-то может, этому мы научились у него».

    Он ушел из жизни в декабре 1788 года и похоронен в открытой для посещений крипте гамбургского собора St. Michaelis. При случае каждый наш читатель может поклониться его праху, а для человека, считающего себя музыкантом, это просто профессиональный долг. Глядя на могилу Баха, поневоле вспомнишь: вот лежит достойный сын своего отца. И лишний раз подивишься тому, что на детях гения природе отдохнуть не удалось.

    С перечнем гамбургских мероприятий, посвященных 300-летию Карла Филиппа Эмануэля Баха, вы можете ознакомиться на специальной странице в Интернете (http://www.cpebach.de/2014/hamburg).

  • Гельмут Шмидт- личности Гамбурга

    Текст: Андрей Нелидов

    Фото: Юрий Бутерус

    Поздравляем!

    Пять лет до века

    Его называют «немецким Черчиллем» – и не столько потому, что оба они возглавляли правительства своих стран, сколько из-за пристрастия того и другого к табаку. И это как раз тот случай, когда медикам остается только разводить руками: при всех своих пагубных привычках сэр Уинстон дожил до  91 года, а Гельмуту Шмидту, по-прежнему дымящему, как паровоз, в декабре исполнилось 95.

    Понимая, что дни его катятся к закату, живая гамбургская легенда потихоньку приводит в порядок все свои дела. Среди них есть и международные, причем достаточно важные, чтобы человек в таком возрасте вдруг сорвался с места и полетел неведомо куда. Впрочем, почему «неведомо»? В Россию, например. Шмидт летал туда совсем недавно и даже с Путиным встречался. Понятно, не для того, чтобы с Владимиром Владимировичем лично попрощаться на всякий случай. Специалисты поговаривают, что роль экс-канцлера в освобождении Михаила Ходорковского была не менее важной, чем у Ханса-Дитриха Геншера. Ай да старички-разбойнички!

    Но внешний политес необходимо соблюсти. Поэтому Шмидт без труда находит для прессы нужные слова: «Для меня это прощальный визит в Россию, потому что мне сейчас очень трудно стало путешествовать. Но все-таки с соседями надо ведь попрощаться, не так ли? Я уже был у китайцев и в Сингапуре, был в Соединенных Штатах, в Италии, Франции и Великобритании, но поехать еще и сюда для меня было особенно важно. Мы навсегда останемся соседями, к тому же нас связывает судьба. Можно лишь удивляться тому, что ни россияне, ни немцы не испытывают ненависти друг к другу после Второй мировой войны. Я был на ней солдатом и не мог тогда даже мечтать о том, что наши отношения выйдут на такой хороший уровень». Президент России тактично заметил, что именно его высокий гость многое сделал для улучшения этих отношений.

    Отметим, что визит Шмидта в Москву состоялся на фоне бурлящего киевского «Евромайдана», и уже самим фактом такой поездки экс-канцлер противопоставил себя ЕС. Но ведь надо же знать нашего Гельмута: ему-то подобные «неувязочки» пофиг. А чтобы всем все стало окончательно ясно, он плеснул бензина в тлеющий костер европейской дипломатии, заявив, что действия руководства Еврокомиссии и Европарламента оставляют желать лучшего. Возможно, что внутренне Путин и был согласен с такой оценкой, но прямота Шмидта поставила президента России  в сложное положение, и он был вынужден дипломатично разруливать ситуацию, фактически защитив руководителей ЕС от критики экс-канцлера.

    Нетрудно себе представить, как были восприняты слова Шмидта в Брюсселе. Там предпочли бы, чтобы «неудобный пенсионер» поменьше ездил за рубеж и почаще держал свой рот на замке. Однако людьми с таким характером и в таком возрасте невозможно манипулировать, поскольку старикам уже нечего бояться. Впрочем, Брюссель может быть спокоен: экс-канцлер заявил, что визит в Россию был его последней зарубежной поездкой.

    Известный своими лаконичными и остроумными высказываниями, Гельмут Шмидт по-прежнему остается одним из самых популярных политиков Германии и настоящим патриотом своего города. Законы федеральной земли Гамбург обычно не позволяют увековечивать имя человека при жизни. Исключений всего два и оба связаны с бывшим канцлером: имя Шмидта с 2003 года носит расположенный в нашем городе университет Бундесвера, а год назад на карте города появилась Helmut-Schmidt-Gymnasium. Она находится в районе, который больше всего пострадал от катастрофического наводнения 1962 года. Тогда гамбургский сенатор по внутренним делам Гельмут Шмидт возглавил спасательные работы, проявив себя талантливым кризисным менеджером.

    Исключения в немецком законодательстве крайне редки и могут быть объяснены лишь тем огромным авторитетом, которым экс-канцлер пользуется у нас в Гамбурге. На празднование его 90-летия в числе многих высоких гостей приезжал и бывший госсекретарь США, уроженец баварского Фюрта Генри Киссинджер. Он на пять лет моложе Шмидта, но тогда заявил, что надеется умереть раньше юбиляра, потому что не хочет жить в мире, где уже не будет Гельмута Шмидта. К счастью, это время еще не пришло, и дай Бог, чтобы не приходило подольше.