Tag: Знаменитости Гамбурга

К  вам приехали друзья. Вы показали им Альстер и ратушную площадь, прокатили  на катере по Эльбе, свозили на Репербан и Фишмаркт. Время прошло быстро, и вот гости уезжают. Хочется дать им на память  о нашем замечательном городе типично гамбургские сувениры. Так что же им подарить?

В туристических местах, таких, как променад в  порту, всегда людно. Здесь много киосков, где туристам почти круглые сутки предлагают всевозможные сувениры с гамбургской символикой. Наибольшим спросом пользуются, пожалуй,  кружки и декоративные тарелки. Можно выбрать тарелку с видом порта, с морскими узлами или же кружку с популярными городскими персонажами водоносом Хуммелем и торговкой  Йетте.  Из новинок обратите внимание на кружку-хамелеон: стоит наполнить ее горячим напитком, и на черных стенках проявляется панорама нашего города.

А поскольку  воспоминание о поездке в Гамбург наверняка будет связано с отличным немецким пивом, то очень уместным подарком будет объемистая и ухватистая пивная кружка.

Дамам  можно предложить привлекательные наборы из чайничка и чашки с блюдцем  –  яркие, с забавными сюжетами на гамбургские темы.

Любителям моря наверняка понравится кораблик, хитрым образом запрятанный в бутылку.  Этот «бутылочный корабль» считается типичным гамбургским сувениром и известен уже с 1760 года. Но в те далекие времена такие кораблики презентовали только королям и прочей знати. В середине XIX века моряки научились делать «Buddelschiff» и изготовливали их во время долгих переходов на парусниках через океаны. В наши дни такой кораблик порадует, скорее всего, детей.

Особый вид подарков – фуражки. Порой гости города просят помочь им найти кепку, похожую на ту, что носит экс-канцлер Г.Шмидт. Такую кепку называют фуражкой лоцмана с Эльбы. Они бывают разных фасонов,  но все очень практичны и, как любая форма, украсят мужчину.

Забавным напоминанием о капризной гамбургской погоде будет зонт с городскими мотивами. Его ярко-голубой цвет – как обещание хорошей погоды для поддержания бодрого настроения в дождливые дни.

Не меньшим спросом у туристов  пользуются сумки. Есть, например, разноцветные матерчатые  с надписью Hamburg. Но интереснее практичная сумка, сшитая как бы из  карты города –  c  такой не заблудишься, ведь всегда можно найти на карте место, где ты находишься.

Для любителей спорта – своя тематика  сувениров. Наши футбольные клубы  «St.Pauli» и «HSV» играют в высшей футбольной лиге и предлагают богатый выбор предметов со своей клубной символикой: шарфы, майки, сумки.

Тем, кто считает лучшим подарком тот, который можно съесть, предлагаем гастрономические сувениры.    Сладкоежек, наверное, порадует фирменная «гамбургская галька» (Hamburger Elbkiesel). Правда, если бы настоящая галька на Эльбе действительно была такой вкусной, то на берегу давно остался  бы один песок. Здесь же речь идет об ассорти: драже восьми сортов с четырьмя разными начинками. Расфасованные в стеклянные банки «камушки» для верности закрыты пробками и опечатаны.

Да и вообще гастрономические напоминания о Гамбурге ничем не хуже всех остальных, только что хранится будут не так долго. Замечательным сувениром может стать набор местных деликатесов: суп из «всего на свете» (Allsuppe). Или знаменитое гамбургское блюдо Labskaus, которое  надо обязательно попробовать – хотя бы один раз. Деликатесные суп и Labskaus,  приготовленные по фирменному рецепту известного ресторана «Old Commercial Room» и упакованные в консервные банки с его логотипом, выдержат самую дальнюю дорогу.

Все эти подарки можно найти и в туристических киосках, и во многих магазинах. Например, в универмагах «Karstadt» и  «Kaufhof» есть отделы сувениров. В продовольственных отделах этих магазинов  можно составить и гамбурские «продуктовые наборы». Большой выбор сувениров вы найдете в магазинчиках железнодорожных вокзалов (главного, Даммтора, Альтоны),  а также в аэропорту.

Некоторые магазины, например  фирмы «Budnikoswky», продают большую серию сувениров в броской красно-белой гамме  с изображением городского  герба.  В этой серии – записные книжки, блокноты, копилки, кружки, сумки. Как говорится, практично и по доступным ценам. Вполне подойдет в качестве подарков и для школьных поездок в другие города.

Продолжать перечисление сувениров можно еще долго. Ведь мы чуть не забыли упомянуть уличные таблички с названиями заветных для многих туристов улиц Reeperbahn и Herbertstraße, разнообразные настольные игры с гамбургскими мотивами. Вот только консервных банок с надписью «Hamburger Luft», где содержался бы  чистейший ганзейский воздух, нам найти не удалось.  А жаль!

Quellenangabe Bild “Hamburger Kaffeepott”: Atelier Zippel
Bernd Zippel Nachf.

Подвести черту под прошлым
Реемтсма – это имя в нашем городе вызывает ассоциации как с предприятием, так и с человеком. Но их не объединяет ничего, кроме прошлого.

В этом году отмечает свое столетие гамбургский табачный концерн Reemtsma – производитель таких марок сигарет, как West, R1, Davidoff, Peter Stuyvesant, Route 66. Но хорошо известный в нашем городе филолог и общественный деятель Ян Филипп Реемтсма (Jan Philipp Fürchtegott Reemtsma) отношения к нему не имеет. Правда, так было не всегда, потому что когда-то этим предприятием владела его семья.

Ян Филипп родился осенью 1952 года в Бонне в семье известных и богатых немецких промышленников. Он был пятым и последним ребенком Филиппа Карла Реемтсма – знаменитого, могущественного и в то же время глубоко несчастного человека. Из детей в этой семье, имевшей, казалось бы, абсолютно всё, в живых остался только Ян Филипп. Его старшие братья Герман и Иоганн, которых он никогда не видел, молодыми лейтенантами погибнут на фронте в 1941-м и 1945-м. Третий брат Клаус умрет в 1943-м всего шестнадцати лет от роду. Четвертый ребенок, сестра Корнелия, в 1949-м уйдет из жизни вообще младенцем. Отца Ян Филипп потеряет в семилетнем возрасте.

Богатство семьи начиналось в Эрфурте с маленькой фабрики по производству сигарет. Удачные браки, умелое управление предприятием, агрессивная реклама и поглощение конкурентов, изобретение сигаретной машины и автоматизация производства, политические интриги и альянсы превратили фабрику в один из крупнейших в мире табачных концернов. В конце 30-х годов прошлого века он контролировал в Германии около 70% производства в этой отрасли.

В 1923 году штаб-квартиру предприятия перевели в гамбургский район Баренфельд, а производственные структуры – в Альтону. История концерна и его владельцев между двумя мировыми войнами подобна современному детективному сериалу о русских олигархах. Братья Реемтсма, особенно Филипп Карл и Альвин Зигфрид, были друзьями и щедрыми финансистами Гитлера, Геринга, Гиммлера и партийных структур NSDAP. Гитлер, приверженец идеи здоровой арийской расы (говоривший Филиппу Карлу: «Вы должны травить никотином другие народы, но не немецкий»), все-таки терпел своего хитрого благодетеля.

Реемтсма снабжали Гитлера деньгами еще до 1933 года, но с точки зрения руководства концерна это были не пожертвования, а инвестиции. После прихода нацистов к власти судебные разбирательства против замеченных в коррупции «табачных королей» заканчивались ничем – не без помощи Геринга. В благодарность Филипп Карл «пожертвовал» рейхсмаршалу 12 млн марок. Зеп Дитрих, начальник охраны фюрера и будущий командир дивизии СС, получил от Реемтсма 40 000 марок после массовых убийств внутрипартийных конкурентов Гитлера из верхушки СА. Альвин Зигфрид, не будучи военным, удостоился чести стать штандартенфюрером (полковником) войск СС и получить от Гиммлера наградное оружие еще в 1939-м.

В годы войны концерн, наращивая производство сигарет для солдатского пайка, как рабов эксплуатировал в оккупированном Крыму десятки тысяч крымских татар, русских, украинцев. Труд заключенных и принудительно угнанных в Германию граждан СССР использовался братьями Реемтсма и на территории Германии. За все это Филипп Карл и Альвин Зигфрид предстали перед судом после окончания войны, но отделались денежными штрафами.

Проходит время, и 20-летний Ян Филипп становится в Гамбурге студентом, изучая германистику и философию. Но в какое время и в какой обстановке! Начало 70-х – разгар демонстраций и уличных боев между сторонниками «движения 68» и полицией. Это была не просто борьба студентов «против войны во Вьетнаме и за мир во всем мире» или «против империализма и фашистов», но борьба «послевоенного поколения, ставящего вопрос» против «поколения войны, не желающего давать ответ»!

В давних советских анкетах была графа: «Чем вы занимались до 1917-го года?». Вот так и повзрослевшие немецкие дети стали спрашивать своих мам и пап, что те делали в годы нацизма. Натолкнувшись на стену молчания, они подняли бунт против родителей. Именно из студенческого «движения 68» вышла-выросла почти вся современная верхушка немецких социалистов.

Ян Филипп прекрасно знал, чем занимались и на чем зарабатывали свои миллионы его отец и старшее поколение семьи. Он решил подвести под прошлым отсекающую черту – как минимум для себя лично. Он посвятил свое будущее не производству сигарет, а науке – истории, восстанавливающей справедливость по отношению к жертвам нацизма, а также филологии, искусству, меценатству, благотворительности.

Вступив в права наследника отцовского бизнеса, он продал свою часть наследства и тем самым раз и навсегда отстранился от прошлого. С 1980 года Ян Филипп – мультимиллионер без концерна. Он считает себя обязанным материально помогать тем, кто когда-то за мизерную пайку работал на его семью. Он становится профессором Гамбургского университета, заметным общественным деятелем, публицистом антифашистского толка.

Но его популярность и богатство снова притянули к себе «злой рок семьи Реемтсма». В марте 1996 года Ян Филипп был похищен возле своего дома в Бланкенезе. Пробыв в плену вымогателей 33 дня, он балансировал на грани жизни и смерти. Его освободили родственники, отдав похитителям 30 млн марок – рекордный для Германии выкуп. Ни до, ни после таких сумм не выплачивалось. Позже Интерпол и частные детективы нашли и арестовали участников похищения, и преступники получили длительные сроки заключения. Но из 30 млн марок 29 млн так до сих пор и не найдены: деньги, заработанные на сигаретном дыме, сами превратились в дым.

Сейчас Ян Филипп работает профессором литературы в Йене, руководит собственными меценатскими и благотворительными фондами. Он считает своей главной задачей способствовать тому, чтобы человечество усвоило уроки истории. «Масштабы ужаса безграничны! – говорит Реемтсма о преступлениях, совершенных на полях сражений Второй мировой войны, на оккупированных нацистами территориях и в концлагерях. – Видя ужасы человеческой истории, невозможно поверить, что все это творится перед глазами БОГА, который, не вмешиваясь, наблюдает за нашими кровавыми вакханалиями».

Многие люди, как и Ян Филипп, становятся атеистами, не понимая, что самые страшные преступления против людей совершают сами же грешные люди, а вовсе не БОГ, который есть ЛЮБОВЬ и который лишь дает людям свободу выбора, свободу самим решать, по какому пути они хотят идти.

Текст: Ингвар Латтке

Текст: Вера Таривердиева

Юбилей

Если бы меня спросили, какую запись я слушаю чаще всего, я ответила бы без заминки: сонаты и партиты Баха в исполнении Марка Лубоцкого. Это, наверное, одна из самых близких и необходимых мне музык. И мало в чьем исполнении я это могу слушать безостановочно. Когда-то мне этот диск подарил сам Марк, с которым имею счастье дружить. Марк – музыкальная достопримечательность Гамбурга. И не только Гамбурга. Просто здесь он живет со своей очаровательной женой Ольгой Довбуш-Лубоцкой и сыном Давидом.
Каждая встреча с Марком – радость и «эпические» воспоминания. Ну представьте себе, что помнит лауреат Первого конкурса имени Чайковского? Ученик Ямпольского и Ойстраха. Человек, которому посвящен Альфредом Шнитке скрипичный концерт и три сонаты. Который дружил и работал с Бриттеном, Ростроповичем, Кондрашиным, Зандерлингом. Перечислить все и всех невозможно. Лучше просто прочесть книги Марка ( «Скрипкиада», «Непреклонная», «Бессмертие листа клена»), где он вспоминает невероятные истории из своей и многих музыкантов жизней.
В последний свой приезд отправилась навестить Марка. Сделали друг другу исключение: Марк согласился на интервью, а я записывала наш разговор. Он был, как всегда, о музыке, о жизни, а для нас жизни вне музыки нет. Беседа вышла за рамки журнального формата, ведь почти год не виделись. И многим хотелось поделиться.

А началось все с разговора о предстоящих в этом году юбилеях. 18 мая Марку исполняется 85 лет, он родился в один год с М. Л. Таривердиевым. Микаэл Леонович считал, что нет ничего глупее, чем сидеть на своем юбилее. И Лубоцкий с этим согласен.

Подведение итогов
– К юбилеям я отношусь скептически. Потому, что юбилейное состояние может увести от главных принципов. А главный принцип означает, что важнейшие вопросы, которые должны волновать человека и человечество, – они ежедневные. О них нужно думать и помнить всегда. Но уж если приходит время подводить итоги, скажу: я не до конца всерьез отношусь к себе на протяжении всей жизни. Во всем, что я делаю, не нахожу окончательных для себя ответов».
– А какие ответы Вы ищете?
– Я инструменталист, скрипач, всю жизнь имел дело с интерпретацией музыки. И когда я говорю, что не нахожу ответов, я подчеркиваю, что для меня человек в искусстве представляет ценность, только когда он сомневается. В том, чем он занимается, и в том, что его увлекает. Увлечение, увлеченность приводит к движению навстречу процессу познания, направленного на проникновение в глубь исполняемого сочинения, в глубь музыки.
– Кто из композиторов Вам ближе? Кто Ваш любимый собеседник?
– Исполнитель более всеяден, чем создатель произведения. В музыкальной классике такое количество шедевров! И все это – наши собеседники. Я всегда любил учиться больше, чем учить. У меня особое отношение к процессам ознакомления и изучения. Для меня чрезвычайно важен именно момент личного соприкосновения с материалом.
– Марк, Вы первый исполнитель многих современных сочинений. Например, концерта для скрипки Бенджамина Бриттена (первое исполнение в СССР). Ваша интерпретация была признана самим автором наиболее адекватной смыслу сочинения. Вам посвящали свои произведения многие композиторы, вошедшие в историю музыки ХХ века. Как Вы считаете, время шедевров прошло?
– Невозможно это утверждать. Если существует культура, искусство, то этот процесс бесконечен. И гений может родиться в любом обществе, как это доказано уже предыдущими веками развития. Но! Для этого должны быть социальные структуры, которые бы востребовали этот гений. Так что шедевры создаются, только если есть какое-то число членов общества, заинтересованных в этом.
– То есть любой гений тоже нуждается в собеседнике?
– Да, наверное. Когда задумываюсь о своей жизни, я понимаю, что у меня была очень счастливая судьба. Мне посчастливилось быть собеседником замечательных людей. Моими учителями, моими партнерами в музыке были необыкновенные люди. Моя последняя книга, уже третья по счету, посвящена общению с ними. Это не мемуары и не дневники, а книга о моих учителях и друзьях в музыке. Она как раз о том, сколько дает человеку знакомство, а еще лучше – дружба, с такого рода личностями.

Эмиграция
– Удивительно, как Гамбург связан с русской музыкой. Петр Ильич Чайковский, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина, Вы…… Да и Микаэл Таривердиев теперь не чужой. Как Вы здесь оказались?
– Я эмигрировал рано. Силою обстоятельств в 1976 году приземлился в Голландии. Долго жил в Амстердаме, преподавал, много гастролировал. Жизнь была очень напряженной. Как-то на одном из совместных выступлений мой друг виолончелист профессор Вольфганг Мельхорн рассказал мне про гамбургскую Hochschule für Musik und Theater Hamburg (HfMT), где он преподавал, и посоветовал мне работать там.
В то время тяжело болела моя жена. После ее ухода я хотел изменить что-то радикально. В этот момент Гамбургская HfMT меня пригласила. И все как-то сложилось вместе. В Амстердаме я чувствовал себя «своим» уже давно. А Гамбург для меня самый близкий из немецких городов. Его музыкальные традиции, архитектура, интенсивный внутренний пульс. Hochschule, которую возглавлял тогда профессор Рауэ, приняла меня радушно. Что касается моей исполнительской деятельности, то в Германии я выступал менее активно, чем в Голландии, Японии, США. Но я остался жить в Гамбурге. Хотя с Амстердамом не порвал. У меня там живет старший сын, известный ученый, академик Голландской академии наук.

Дружба со Шнитке

– Ваша дружба с Альфредом Гарриевичем – широко известный факт. Я с интересом прочла в Вашей книге об этой дружбе, которая началась в 1962 году и никогда не прерывалась, даже в годы Вашей эмиграции. Он был одним из главных собеседников Вашей жизни. А как он оказался в Гамбурге?
– В 1990 году освободилось место ведущего профессора по композиции в Hochschule für Musik und Theater Hamburg, которое раньше занимал знаменитый Дьердем Лигети. И возник вопрос, кто из композиторов такого уровня мог бы его заменить. Остановились на Шнитке. Альфред переехал в Гамбург вместе со своей семьей. И я получил возможность постоянного общения с ним. А для него этот город был очень привлекательным: здесь находится музыкальное издательство Ганса Сикорского, здесь работает Джон Ноймайер, поставивший на музыку Шнитке несколько балетов. В Гамбурге же увидела свет опера Альфреда «История доктора Иоганна Фауста».
Как-то я сказал Альфреду, что было бы хорошо, если бы один из близких ему людей подробно о нем написал.
– Пиши, – коротко ответил он.
– Я многого не знаю.
– Ну, спрашивай.
Это началось не совсем всерьез. Он был немногословен. Но все-же удалось кое-что за ним записать.
Семь лет назад по моей инициативе было основано Всегерманское общество Альфреда Шнитке. Потом была образована Академия Шнитке. Для меня очень многое в Гамбурге связано с появлением здесь Шнитке. Об этом говорится в моей книге «Бессмертие листа клена».

Лубоцкий трио, или Ольга – жена и муза

Последние двадцать лет рядом с Марком находится человек поразительной доброты и музыкант высокого профессионального уровня, составивший замечательный ансамбль с Марком не только в семье – виолончелистка Ольга Довбуш. Другого человека Марк с его строгостью и профессиональным максимализмом вряд ли бы допустил так близко к сердцу. И в жизни, и в музыке.
– Марк, а как Вы познакомились с Ольгой Довбуш, Вашим партнером по музыке и матерью Вашего младшего сына Давида?
– Это случилось, когда она училась у профессора Мильхорна в Хохшуле. Мы стали вместе готовить программы и играть в концертах. Потом наш ансамбль получил название «Лубоцкий трио». С нами выступали замечательные музыканты Бренно Адельчи Амброзини, Дмитрий Винник, Ральф Готони, Амир Тебенихин.
– Я знаю, что вы много записываете. Ольга сказала, что сейчас готовится новый СД.
– В последнее время мы выпустили пять дисков. С очень трудными и разнообразными программами. Диск, посвященный 80-летию Альфреда Шнитке совместно с Ириной Шнитке, которая исполняет партию фортепиано. Трио Римского-Корсакова и Эдисона Денисова. Два струнных трио Сергея Танеева.

«Скрипкиада»
В конце разговора Марк начинает читать фрагмент своего романа.
Я слушаю и вспоминаю, как Давид Зильберман в первый раз привел меня в их дом. Первое, что я увидела, были картины Бориса Жутовского, замечательного художника и нашего общего друга. И эта общность расширялась и крепла в такой близкой мне атмосфере. В которой все живет музыкой и служением искусству.
А Марк продолжает своим тихим голосом читать главу «Скрипкиады»:
«Для почетных гостей XIX съезда партии, первого послевоенного и, как оказалось, последнего в жизни вождя, сыграть «Прелюд» Баха! Они пьют и жрут, а мы им – Баха! А во главе нашего ансамбля не кто иной – сам Давид Федорович (Ойстрах)».
Я слушаю Марка. И вспоминаю финал его «Скрипкиады»:
«В подземном переходе стоял неумолкающий, как морской прибой, гул. Но невозможно было перекрыть несущиеся звуки волшебного «гварнери». Я, укрывшись в толпе, потрясенный, слушал. Это казалось невероятным, но его Бах парил над всеми мирскими шумами, над всем чудовищным гулом, неразберихой, суетой, мелочной торговлей, нищенством, торгашеством. Бах был недосягаем».
Наш вечный собеседник Бах.

«Генеральский квартал» в районе Hoheluft-West не имеет отношения к объектам министерства обороны. Просто его улицы названы в честь прусских военачальников.

Если смотреть на этот квартал сверху, он похож на гигантский гребень, у которого зубьями служат несколько параллельных улиц, а основанием – одна перпендикулярная им. И называется эта улица Bismarckstraße. Она главная уже потому, что первая: ее назвали в честь Отто фон Бисмарка в 1869 году – еще до того, как он объединил немецкие земли в Германскую империю. Кстати, 1 апреля исполнилось 195 лет со дня его рождения.

Впрочем, на хорошо известной личности «железного канцлера» мы останавливаться не будем, чтобы уделить больше внимания другим именам. Напомним лишь, что Бисмарк, в дополнение к другим своим регалиям, имел ранг генерала-фельдмаршала и потому его имя вполне вписывается в «генеральский квартал», который вырисовывался на карте города постепенно, в течение нескольких десятилетий – последняя из восьми улиц была застроена только в 1909 году.

Большинство представленных в их названиях военачальников прославилось во второй половине XIX века в сражениях с датчанами, австрийцами и французами. Это были «объединительные войны», которые и привели к созданию в 1871 году Германской империи. Главную заслугу в этом традиционно приписывают Бисмарку, который был «политическим отцом» второго рейха, а вот в военных кампаниях основную роль сыграл человек, в честь которого гамбуржцы в 1873 году назвали Moltkestraße.

Граф Гельмут фон Мольтке (Helmuth Karl Bernhard Graf von Moltke, 1800–1891)  возглавлял прусский генеральный штаб. Он считался гениальным стратегом, всегда трезво оценивающим свои возможности. Фразы вроде нынешнего пустого бахвальства «Мы всех порвем!» ему были чужды. Мольтке предпочитал действовать, не афишируя свои планы перед начальством, тем более что высокое положение и авторитет позволяли ему принимать решения самостоятельно и практически ни перед кем не отчитываться.

Он был скромен и весьма скуп на слова, благодаря чему заслужил прозвище «Великий молчун». Как и Суворов, любил афоризмы, которые дают полное представление об этом полководце: «Getrennt marschieren, vereint schlagen» («Двигаться раздельно, бить сообща»), «Erst wägen, dann wagen» («Сначала взвесить, потом рисковать»).

Прусских военачальников мы привыкли считать милитаристами, однако Мольтке вполне разделял мнение Бисмарка, что к войне прибегают лишь тогда, когда исчерпаны политические средства решения проблемы. В своей последней речи в рейхстаге, произнесенной 120 лет назад, 14 мая 1890 года, генерал-фельдмаршал предостерег от новой войны в Европе: «Горе тому, кто первым швырнет горящий фитиль в бочку с порохом!».

Сподвижником Бисмарка был и граф Альбрехт фон Рон (Albrecht Theodor Emil Graf von Roon, 1803–1879), в честь которого названа Roonstraße. Как военный министр он многое сделал для реформирования прусской армии и всячески поддерживал инициативы канцлера и Мольтке.

Некоторые фамилии на уличных табличках «генеральского квартала» нам хорошо знакомы, но возникающие ассоциации, как правило, не верны. Например, за названием Wrangelsraße стоит не барон Петр Николаевич Врангель, а генерал-фельдмаршал Фридрих фон Врангель (Friedrich Heinrich Ernst Graf von Wrangel, 1784–1877). Он руководил прусскими войсками в войне с Данией за Шлезвиг-Гольштейн, стал губернатором Берлина, а потом – его почетным гражданином. Гениальным стратегом он не был, но заслужил уважение своей храбростью и тем, что рубил правду-матку невзирая на личности. Однажды, недовольный тем, что Бисмарк, занимавший тогда пост премьер-министра, вмешался в армейские дела, послал тому незашифрованную депешу, где помянул «дипломатов, которым самое место на виселице». Потом, правда, извинился.

Mansteinstraße поначалу вводит в ступор: неужели в честь известного нам по Второй мировой Эриха фон Манштейна? Нет, в данном случае речь о Густаве фон Манштейне (Albert Ehrenreich Gustav von Manstein, 1805–1877). Генерал от инфантерии хорошо показал себя в войне с французами. А с Эрихом он все же связан, поскольку приходится ему… формальным дедом. Будущий генерал-фельдмаршал вермахта родился под именем Фриц Эрих фон Левински и был усыновлен своим дядей, майором Георгом фон Манштейном – одним из сыновей Густава. Интересно, что многие представители военных династий Левински и Манштейнов служили и российской короне.

Gneisenaustraße напоминает нам о полководце наполеоновских войн. Граф Август фон Гнейзенау (August Wilhelm Antonius Graf Neidhardt von Gneisenau, 1760-1831) руководил штабом прусского генерал-фельдмаршала Блюхера и внес весомый вклад в победу союзных войск в Битве народов под Лейпцигом, а также в сражении под Ватерлоо. Гнейзенау удостоился благодарности от русского царя Александра I.

Заслуги генералов Хуго фон Коттвица (Kottwitzstraße) и Удо фон Трескова (Tresckowstraße) по сравнению с более знаменитыми полководцами гораздо скромнее, но их имена тоже вошли в историю Германии и заслужили почетное место на карте Гамбурга.

Джон Ноймайер «без границ»

5 ноября в Кремле президент России Владимир Путин вручил хореографу Джону Ноймайеру Орден дружбы народов.

   Эта награда как нельзя лучше подходит к творчеству гамбургского маэстро, умеющего соединять культуры и удивлять публику не только гениальными решениями, но и активным социальным ангажементом. Медийная звезда Ноймайера отличается в этот юбилейный сезон особым блеском. В феврале 2013 года хореограф отметил свой юбилей – 70-летие, а летом наш балет во главе со своим бессменным директором будет праздновать 40-летие со дня основания.

Сам Ноймайер, который и по сию пору – на пике духовной и физической формы, определяет предстоящий сезон как ретроспективу, итог пройденного пути. В программе – разнообразный репертуар, гастроли балетов Баварии и Монте-Карло и четыре возобновления.

Символично, что единственная премьера сезона – постановка балета «Онегин». Ведь в творческой судьбе хореографа совершенно отчетливо просматривается «русский след». Получив балетное образование в США, Ноймайер совершенствовал мастерство в Дании у знаменитого педагога Веры Волковой. В юности маэстро прочел «Дневники» великого чародея танца Вацлава Нижинского, гениальная хореография которого во многом  определила развитие современного балетного искусства.

Русский танцовщик стал для Ноймайера символом красоты танца, а русская традиция – базой  для развития собственной балетной школы. Став хореографом, Ноймайер реконструировал знаменитые постановки Нижинского «Весна священная» и «Послеполуденный отдых фавна», а затем создал и свою версию «Весны».

Кроме того, он задался целью собрать самую полную в мире коллекцию, посвященную жизни и творчеству Нижинского. Неуклонно двигаясь к этой цели, Ноймайер недавно выкупил у наследников великого танцовщика 72 его живописных и графических работы и организовал выставку в гамбургской Kunsthalle, посвященную 100-летию «Русских сезонов в Париже».

С 1975 года в Гамбурге проводится «Нижинский-гала», собирая звездных исполнителей со всего мира. Русскому танцовщику посвящена трилогия знаковых постановок Ноймайера «Вацлав», «Нижинский» и «Павильон Армиды». Интересно, что репетиционные залы Гамбургской школы балета названы в честь знаменитых русских артистов: «Анна Павлова», «Михаил Фокин», «Тамара Карсавина».

Еще в начале своей карьеры хореограф обратил на себя внимание новым прочтением русской балетной «нетленки»: «Ромео и Джульетты», «Щелкунчика», «Лебединого озера». Последний из перечисленных балетов под названием «Иллюзии Лебединого озера» сохраняется в репертуаре уже 34 года. Причем Ноймайер выиграл в этом римейке «по очкам», обогатив шедевр Чайковского-Петипа сценами из жизни баварского короля Людовика, покровителя искусств.

Но не только русское ретро интересует гамбургского маэстро. В 1989 году состоялась премьера балета «Пер Гюнт», музыку к которому написал Альфред Шнитке. В 2001 году Ноймайер  первым из западных хореографов после 100-летнего перерыва поставил на сцене Мариинского театра балет «Звук пустых страниц» и посвятил его памяти Альфреда Шнитке. А в 2003 году гамбуржцы увидели спектакль «PreludesCV» на музыку нашей соотечественницы Леры Ауэрбах.

Гамбургский маэстро – обладатель почти всех мировых наград в области культуры и балета, но особенно дороги ему российские: премия Дягилева, балетный «Оскар» – приз Бенуа де ля Данс – и две театральные премии «Золотая маска». Ноймайер неоднократно бывал со своей труппой на гастролях в Москве и Санкт Петербурге. Причем впервые – 31 год назад в Михайловском театре Северной столицы.

Свой юбилейный сезон хореограф начал с триумфальных гастролей в Санкт-Петербурге, мировой балетной Мекке. Они прошли с 4 по 9 ноября в рамках фестиваля «Дягилев P.S.». Организованный в 2009 году к столетию Русских сезонов Дягилева в Санкт Петербурге, давшем великому импрессарио ХХ века первоначальный импульс, фестиваль стал за четыре года одним из крупнейших культурных событий в России.

Миссия этого праздника искусств – способствовать творческому и культурному обмену между Россией и остальным миром и представлять наиболее знаковые и новаторские произведения различных жанров. В насыщенной программе гастролей Гамбургского балета были не только выступления солистов и учеников балетной школы, но и выставка «Ноймайер и Нижинский» в Музее театрального искусства. Экспозиция рисунков русского танцовщика создавала волшебную иллюзию  присутствия: дух Нижинского снова оживал в Петербурге, городе, который он навсегда покинул 100 лет назад.

Успех гастролей нарастал день ото дня, и в сравнении гамбургской и петербургской танцевальных школ трудно было отдать предпочтение одной из них. Так, в балете «Дама с камелиями» в заглавной партии поочередно выступили Диана Вишнева и Элен Буше, в равной степени очаровавшие публику и взыскательных критиков.

Фестиваль «Дягилев P.S.» завершился грандиозным гала-концертом «Ноймайер без границ». Наряду с солистами Гамбургского балета на сцене Михайловского театра выступили мировые звезды из Лондона, Милана, Парижа и Москвы, представляя фрагменты балетных шедевров маэстро.

Не являясь по сути ни американским, ни немецким хореографом, Джон Ноймайер сохраняет на протяжении всей жизни именно такой счастливый статус – свободный художник «без границ».

Нам, конечно, очень повезло жить в в городе, где одной из лучших балетных трупп руководит звезда мирового масштаба. На вечера балета и в оперу съезжаются со всех близлежащих городов даже и в рабочие дни недели, не говоря уже о выходных, когда в зале  собираются многочисленные фанаты со всей Германии.  Посещать балет в Гамбурге – это модно, престижно. Это – событие! А что касается наличия и стоимости билетов, то это доступно каждому!

Текст: Наталия Зельбер