Tag: Достопримечательности Гамбурга

31 мая 1916 года, в ходе Первой мировой войны началось кровопролитное сражение между эскадрами немецкого и британского флотов в Северном море. В первый день морской битвы в проливе Скагеррак немцы потеряли несколько кораблей, в том числе малый крейсер «Висбаден». Среди погибших членов его команды был и 35-летний гамбуржец Йоханн Кинау, уже известный к тому времени как писатель-маринист Горх Фок.

Он писал, впрочем, и под двумя другими псевдонимами – Якоб Хольст и Джорджио Фокко. Для первого он взял девичью фамилию своей матери Метты Хольст. Йоханн был старшим из шести ее детей, рожденных в браке с Генрихом-Вильгельмом Кинау. Семья жила на Финкенвердере, который в те времена еще не был соединен дамбой с берегом и являлся настоящим островом, где с давних пор жили профессиональные рыбаки, говорившие на «платт-дойч» (plattdeutsch) – нижненемецком диалекте. Глава семьи тоже был рыбаком, что и определило основную тематику творчества будущего писателя.

Йоханн-Вильгельм Кинау (Johann Wilhelm Kinau) родился 22 августа 1880 года. После школы его в 15-летнем возрасте отправили учиться к дяде Августу в нынешний Бремерхафен, где он должен был осваивать азы предпринимательства. Йоханн окончил торговую школу, работал конторщиком и бухгалтером, а в 1904 году вернулся в родной Гамбург и устроился в Центральное закупочное общество торговцев колониальными товарами. В это же время в печати появляются его первые литературные произведения.

Через три года будущий писатель получил место бухгалтера в знаменитой Hamburg-Amerika Linie. Карьерный рост способствовал началу семейной жизни – в 1908 году Кинау женится на Розе-Элизабет Райх и станет впоследствии отцом троих детей, что не помешает ему активно заниматься литературным творчеством. Его стихи и рассказы в большинстве своем написаны на «платт-дойч», понимают который только на севере Германии, да и то не везде. Однако наиболее известное произведение Горха Фока – роман «Seefahrt ist not» («Ходить в море необходимо»), вышедший в 1913 году – написан все же на литературном немецком языке, хотя и с использованием диалогов на «платт-дойч». Этот факт способствовал огромной популярности Горха Фока, с творчеством которого наконец cмогли познакомиться миллионы немцев. Специалисты отмечают стремление автора героизировать* труд рыбаков Финкенвердера. Роман пронизан морской романтикой, так что между двумя мировыми войнами в Германии, пожалуй, не было такого мальчишки, который не зачитывался бы этой книгой.

Однако перечень написанных автором произведений остался коротким – из-за войны. В 1915 году Кинау оказался на фронте: был в Сербии, России, Франции, участвовал в боях под Верденом. Пули и осколки щадили его, но в необходимости служить на суше была явная несправедливость к человеку, который жил морем. В марте 1916 года Кинау по собственному желанию был переведен на флот, где стал впередсмотрящим на малом крейсере «Висбаден». И первое же морское сражение стало роковым для писателя.

Утром 31 мая 1916 года из Вильгельмсхафена вышла в Северное море немецкая эскадра, в тот же день из Скапа-Флоу выдвинулась армада британских кораблей. Противники встретились у датского пролива Скагеррак, где произошло сражение, в результате которого ушли на дно двадцать пять кораблей и погибли тысячи моряков с обеих сторон. Тело Йоханна Кинау прибило к берегу севернее Гетеборга. Он похоронен на шведском острове Стенсхольмен вместе с другими немецкими и английскими моряками.

Писательское дело старшего брата продолжили Якоб и Рудольф Кинау, ставшие заметным явлением в немецкой литературе. Но за пределами Германии, где Горх Фок практически неизвестен как писатель, это имя знакомо прежде всего благодаря носящим его двум парусникам. Первый из них известен многим нашим читателям: в старом фильме «Алые паруса» снимался белоснежный трехмачтовый барк «Товарищ», который в мае 1933 года сошел со стапелей гамбургской верфи Blohm + Voss под именем Gorch Fock и стал учебным судном военно-морского флота Германии.

29 апреля 1945 года во время решающего наступления советских войск парусник был затоплен на рейде Штральзунда. Его передали СССР в счет репараций: Gorch Fock был поднят на поверхность, отремонтирован и под именем «Товарищ» обрел в Советском Союзе новую родину, помогая готовить ее моряков.

Полтора десятилетия, минувшие после распада СССР, учебный парусник принадлежал Украине, у которой не было денег на его ремонт. Судно понемногу ветшало, меняло номинальных владельцев и места стоянок, пока не оказалось в порту Вильгельмсхафена – там, откуда ушел в свой последний бой человек, имя которого когда-то стояло на борту «Товарища». Это явно был знак свыше, потому что именно здесь и произошел решающий поворот в судьбе многострадального парусника. Судно было приобретено гамбургской компанией Tall Ship Friends, и вскоре «Товарищ» в гигантском плавучем доке совершил свой последний переход в Штральзунд – в порт его приписки в той «первой» немецкой жизни. Паруснику торжественно вернули первое имя, данное ему 70 лет назад во время «крещения» на гамбургской верфи. В своем обновленном виде Gorch Fock отныне служит одним из экспонатов морского музея под открытым небом.

С одной стороны, грустно, что трехмачтовый красавец раньше времени проводили на пенсию: он был еще способен на многое, просто обстоятельства сложились не в его пользу. С другой стороны, «блудный» не по своей воле сын Германии, вернувшийся в ее объятия, сразу стал своим на здешнем празднике жизни: на родине ему гарантирована пристойная обеспеченная старость. К тому же у него есть младший брат-близнец с тем же именем – Gorch Fock. Братишка появился на свет в том же гамбургском «роддоме» под названием Blohm + Voss в 1958 году. В то время Германия уже не надеялась получить обратно «старшего брата», поэтому по тем же чертежам сотворила его копию, которая и поныне служит учебным парусным судном военно-морского флота ФРГ. Все будущие офицеры бундесмарине хотя бы однажды обязательно отправляются в дальний поход в составе его экипажа. И в судовой библиотеке обязательно есть книга, название которой звучит, как девиз: «Ходить в море необходимо»».

Текст: Андрей Нелидов

Человек, объединивший Германию
135 лет назад на карте Европы возникло новое государство – Германия. До 1871 года Германией условно называли совокупность всех раздробленных немецких земель. Объединение Германии стало мечтой многих поколений немцев: именно это было для них «превыше всего» («Deutschland, Deutschland über alles»), а вовсе не мировое господство. Воплощением своей давней мечты немцы обязаны блестящему прусскому политику Отто фон Бисмарку, чьим именем названы улицы и площади во многих городах современной Германии. И в Гамбурге тоже.

Дипломатическое искусство первого канцлера Германской империи сравнивали с искусством жонглера. О нем всегда говорили и писали разное, однако следует признать, что при всей сложности характера это был безупречно честный человек, решавший все вопросы исходя из государственных интересов – так, как он их понимал. Однажды приняв решение, он уже больше не испытывал сомнений. Его любимая фраза – «Любая политика лучше политики колебаний».

…Мальчик с громоздким дворянским именем Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (Otto Eduard Leopold von Bismarck-Schönhausen) родился 1 апреля 1815 года в поместье Шёнхаузен (нынешняя Саксония-Анхальт). После окончания школы в Берлине будущий «железный канцлер» изучал юриспруденцию в университете Гёттингена, работал в суде, потом записался добровольцем на военную службу. После смерти родителей он в 30-летнем возрасте унаследовал родовое поместье Шёнхаузен, но жил в Померании, где стал активно заниматься политикой. Он был членом прусского ландтага, возглавляя его крайне правое крыло – в течение всей своей жизни Бисмарк оставался последовательным сторонником монархической власти.

Не имея дипломатического образования, он тем не менее восемь лет был прусским посланником при парламенте Германского союза и уверенно чувствовал себя на этом поприще. Позже ему доверили быть прусским посланником в России и послом во Франции. На наш пристрастный взгляд, в своих мемуарах он уделил Петербургу до обидного мало внимания. И все же: «Я вынес из моего пребывания в России лишь приятные воспоминания, которыми обязан любезности двора, пожилых мужчин и дам светского круга».

Отношение Бисмарка к России всегда было дружественным: «С Францией мы никогда не будем жить в мире, с Россией у нас никогда не будет необходимости воевать, если только либеральные глупости или династические промахи не извратят положения». Но это объяснялось не  какой-то особой симпатией к русским, а от политического прагматизма самого Бисмарка: «Я лично получу одинаковое удовлетворение, против кого бы ни двинулись наши войска – против французов ли, русских, англичан или австрийцев, лишь бы мне доказали, что этого требуют интересы здравой и хорошо продуманной прусской политики. Мое отношение к иностранным правительствам определяется лишь пользой или вредом, какой может, по моему разумению, произойти отсюда для Пруссии».

И в этом своем подходе Бисмарк был чрезвычайно последовательным. Для него не существовало вечного врага или вечного друга: все зависело от того, чего в данный момент требовали интересы государства. Именно поэтому Пруссия по инициативе Отто фон Бисмарка, ставшего в 1862 году ее премьер-министром и министром иностранных дел, сначала воевала против Дании в союзе с Австрией за обладание Шлезвиг-Гольштейном, а через два года послала войска против своего недавнего союзника. Череду войн за объединение германских земель завершила франко-прусская кампания. После поражения Франции в январе 1871 года была провозглашена Германская империя (Второй рейх), король Пруссии Вильгельм I повысил свой монарший статус до императора. Он отблагодарил своего верного советника, сделав его имперским канцлером и оставив при этом на посту премьер-министра Пруссии. Отто фон Бисмарку был пожалован княжеский титул, а также поместье Фридрихсру под Гамбургом. Еще через 20 лет, после выхода в отставку, он получил титул герцога Лауэнбургского, которым тяготился настолько, что отправлял назад письма, если они были присланы ему как герцогу.
Осыпанный за долгую жизнь многочисленными монаршими милостями, канцлер в целом равнодушно относился к наградам. Первую он получил еще в молодости, когда с риском для собственной жизни спас тонувшего в озере своего конюха: «Признаюсь, что получив свой первый знак отличия, медаль за спасение , я был обрадован и даже польщен, ибо в то время я, простой провинциальный юнкер, не был еще избалован в этом отношении. На государственной службе я быстро утратил эту свежесть восприятия; не припомню, чтобы в дальнейшем получение наград доставляло мне объективное удовольствие. (…) Я нигде не испытывал потребности носить ордена, кроме как в Петербурге и Париже; в этих столицах просто необходимо показываться на улице не иначе, как с ленточкой в петлице, если хочешь, чтобы полиция и публика обращались с тобой вежливо».

Последовательный во всем, канцлер был последователен и в своих личных антипатиях, которых придерживался вплоть до конца жизни. Бисмарк терпеть не мог социалистов, даже провел в жизнь закон, запрещающий социалистическую агитацию. Ради того, чтобы не дать левым зарабатывать очки, он сработал «на опережение», выступив инициатором ряда законов социального характера. Именно благодаря Бисмарку в Германии появились больничные кассы и несколько видов социального страхования для рабочих. Но когда канцлер понял, что это не ослабило социал-демократического движения, он потерял интерес к прогрессивным нововведениям и в своих мемуарах не уделил им ни слова.

Это разочарование во многом предопределило уход Бисмарка из политики в 1890 году. К тому же молодой кайзер Вильгельм II хотел проводить собственную линию и не нуждался в опеке со стороны «железного канцлера». Князя отправили в почетную отставку, компенсировав ее невиданными доселе почестями: по всей Германии возникали памятники Бисмарку, десятками создавались общества его имени, в честь него называли улицы и площади, он стал почетным гражданином многих немецких городов, в том числе и Гамбурга.

…Объединитель Германии умер в 1898 году в своем поместье Фридрихсру, которым сегодня владеет его правнук Фердинанд фон Бисмарк, унаследовавший и княжеский титул прадеда.

Текст: Юрий Шалимов

Человек, двигавший континенты
В районе St. Pauli есть улица Альфреда Вегенера (Alfred-Wegener-Weg). Большинству наших читателей его имя не скажет ничего, хотя вклад этого немецкого ученого в учение о геодинамике Земли почти столь же весом, что и вклад Альберта Эйнштейна в физику. В ноябре мы отмечаем несколько круглых дат, связанных с его жизнью и научной деятельностью.

90 лет назад в книге Вегенера «Происхождение континентов и океанов» («Die Entstehung der Kontinente und Ozeane»), вышедшей в 1915 году, впервые  была сформулирована его  гипотеза о дрейфе земных материков. Немало потешились тогда представители фундаментальной науки над еретическим предположением о том, что континенты могут плавать по поверхности Земли, как сухари в супе. Никто в то время не мог знать, что ядро планеты не является твердым, а ее мантия сродни крышке на кипящей кастрюле. Не знал об этом и сам Вегенер, полагавший, что континенты движутся под влиянием вращения Земли. Толчком к этой его идее послужил лежавший на поверхности факт: контуры африканского и американского материков при взаимной «стыковке» подозрительно совпадают. Это заметили задолго до Вегенера. В середине XVIII века немецкий теолог Теодор Лилиенталь писал: «Подобие очертаний противоположных берегов многих континентов и их совпадение столь удивительны, что будь они расположены рядом, они бы целиком вписались друг в друга, как это можно видеть на примере южных частей Африки и Америки». Но именно Вегенер первым предположил, что в основе всех этих совпадений лежало медленное расхождение материков, когда-то составлявших единый континент, которому ученый дал имя Пангея.

Книга Вегенера выдержала несколько изданий во многих странах, в том числе и в России, где она вышла дважды – в 1922 и 1925 годах. Большинство специалистов отнеслись к его гипотезе скептически: слишком фантастичной она казалась, да и аргументов было не густо. После смерти Вегенера его идею на долгие годы забыли. Только в начале 70-х годов она вновь стала овладевать умами, и споры между сторонниками теории дрейфа континентов («мобилистами») и ее противниками («фиксистами») возобновились с новой силой. Не утихают они и сегодня, хотя концепция тектоники литосферных плит уже завоевала место под солнцем и обросла многочисленными геофизическими аргументами.

Для нас важно и то, что Альфред Вегенер несколько лет провел в нашем городе, чем и объясняется появление его имени на карте Гамбурга. Он родился в Берлине – 1 ноября 1880 года. Посвятил себя физике, астрономии и метеорологии: учился в Гейдельберге, Инсбруке и Берлине, получил докторскую степень по астрономии. Но сидеть в обсерватории было не в его характере, и он переносит область своих интересов на метеорологию. Вместе со старшим братом Куртом устанавливает рекорд продолжительности полета на аэростате (52 часа). Затем отправляется в первую из своих четырех экспедиций в Гренландию, где закладывает метеорологическую станцию.

В 1913 году он женится на Эльзе Кёппен (Else Köppen) – дочери своего учителя, известного метеоролога и климатолога, профессора Владимира Кёппена (Wladimir Köppen). Владимир Петрович родился в Санкт-Петербурге, где окончил университет, а с 1875 по 1919 год работал в Морской обсерватории в Гамбурге. После Первой мировой войны Вегенер руководит здесь отделом теоретической метеорологии, одновременно являясь профессором местного университета. С Гамбургом связаны годы его плодотворной научной деятельности.

Труд Вегенера «Термодинамика атмосферы» до сих пор является настольной книгой у многих специалистов. Он был разносторонним ученым: когда в 1916 году в Гессене упал метеорит, расчеты «метеоролога» позволили обнаружить место его падения. После этого появляется его очередная научная работа – «Происхождение лунных кратеров», базирующаяся на признанной сегодня концепции метеоритных ударов. И все же главной целью Вегенера, теперь уже профессора университета в австрийском Граце (с 1924 года), является Гренландия. Там он получает новые данные в подтверждение своих теорий, туда он стремится всей душой, там он и закончит свой жизненный путь в ноябре 1930 года – буквально через несколько дней после своего 50-летия. Во время перехода от метеорологической станции «Eismitte» к побережью у него остановится сердце.

В год столетия Альфреда Вегенера, в Бремерхафене был создан Институт полярных и морских исследований его имени, сотрудники которого работают сегодня в Антарктиде и северных полярных широтах. И, конечно, в Гренландии, куда всегда стремился автор одной из самых революционных идей в современной науке.

Текст: Андрей НЕЛИДОВ

13 июня 2007 года многочисленные гости собрались в здании Talmud-Tora-Schule (Grindelhof 30), где когда-то находилась еврейская реальная школа, и которое с недавних пор снова принадлежит Еврейской общине Гамбурга.

Именно это здание с долгой и сложной историей было выбрано для представления книги с жизнеописанием последнего верховного раввина Гамбурга Йозефа Карлебаха.

Книга “Joseph Carlebach” вышла в серии, посвященной известным личностям, оказавшим большое влияние на культурную, духовную и политическую жизнь Гамбурга. Книги серии “Hamburger Köpfe” уже несколько лет издаются Фондом ZEIT-Stiftung Ebelin und Gerd Bucerius (издательство “Ellert&Richter”). Биографию Карлебаха представлял ее автор Andreas Brämer и историк Rafael Seligmann.

На презентацию книги приехала также дочь раввина Мириам Гиллес-Карлебах, профессор педагогики. Она возглавляет израильский Институт современного еврейского воспитания, который носит имя Йозефа Карлебаха.

Йозеф Карлебах – одна из выдающихся личностей в истории Гамбурга ХХ века. Он родился в 1883 г. в семье любекского раввина Саломона Карлебаха. Изучал естественные науки в университетах Берлина и Гейдельберга, среди его профессоров был сам Макс Планк. Одновременно Карлебах много времени уделял изучению иудаизма, в частности на берлинских семинарах для раввинов, известных своей ортодоксальностью. Несколько лет Карлебах преподавал в Иерусалиме, а во время первой мировой войны служил офицером по культуре и раввином в Литве. В Каунасе Карлебах участвовал в создании еврейской школы.

Вернувшись в Германию, Карлебах продолжал педагогическую деятельность и оставался священнослужителем. Он сменил своего отца на месте раввина в Любеке. Позже Карлебах переехал в Гамбург и стал директором школы Талмуд-Тора. Он был прирожденным педагогом, умевшим находить индивидуальный подход к каждому ученику, побуждать к самостоятельной учебе. Это была личность поистине многосторонняя – раввин и педагог, математик и философ, переводчик и издатель Торы. Карлебах обладал к тому же ораторским даром и был автором многих религиозных трудов.

Вскоре еврейская община Альтоны выбрала его своим главным раввином. Карлебаха привлекал дух открытости, толерантности к иностранцам, присущий Альтоне. Тогдашний бургомистр Макс Брауер приветствовал назначение Карлебаха и много лет с интересом посещал его выступления.

В 1936 г., когда в Германии у власти уже были национал-социалисты, Карлебах принял на себя ответственность (и не только в религиозном смысле) за многочисленную еврейскую общину Гамбурга, став ее верховным раввином. Это было тяжелое время для еврейской общины. «Мой дом и сердце будут открыты для каждого», – заявил раввин в своем первом выступлении.

Старшие дети Карлебаха после начавшихся погромов выехали в Англию и Палестину. А сам Карлебах остался с общиной в Гамбурге и, невзирая на явную опасность, продолжал исполнять свой религиозный и человеческий долг, опекая и поддерживая членов общины.

В 1941 г. нацисты начали депортацию евреев из Гамбурга, и с первой колонной из города был выслан Карлебах и его семья. В концентрационном лагере под Ригой 60-летний Карлебах тяжело заболел. Но и больной, он старался проводить уроки для детей, праздновать еврейские религиозные праздники, оказывать помощь другим заключенным, до последнего дня исполняя свой долг духовного наставника. Через четыре месяца Карлебах, его жена и три дочери были расстреляны.

Площадь, носящая имя Йозефа Карлебаха, находится в квартале Гриндель недалеко от гамбургского университета и примыкает к зданию Talmud-Tora-Schule.

До 1940 года на этой площади, известной тогда как Bornplatz, стояла самая большая на севере Германии синагога, построенная в 1906 году. Она вмещала до 1200 верующих.
В страшную «Хрустальную ночь» с 9 на 10 ноября 1938 г., когда по всей Германии прошла волна еврейских погромов, синагога была подожжена, а затем и снесена. На этой площади нацисты выстроили бункер, разделивший ее на две части.

В 1987-1988 гг. в память о 50-летии разрушения синагоги на северной части площади был сооружен необычный памятник, напоминающий всем о стоявшей на этом месте синагоге. Это – мозаика работы архитектора Бернхарда Хирхе и художницы Маргрит Каль. Черные полированные гранитные камни очертили проекцию бывших куполов и контуры стен, а ту площадь, которую занимала синагога, вымостили серыми камнями. Точное местоположение синагоги была рассчитано по старым фотографиям и данным раскопок. На стене бывшего бункера размещена мемориальная доска с информацией об истории синагоги. А площади присвоили имя бывшего верховного раввина Йозефа Карлебаха.

Постепенно Мемориал пришел в запустение. Не так давно по инициативе жителей района Гриндель площадь была приведена в порядок и очищена от сорняков. К этой акции были привлечены школьники из разных школ города. Но для них это была не только работа по уборке площади, но и знакомство с историей еврейской общины в Гамбурге. Символично, что это мероприятие прошло под лозунгом «Пусть не зарастает память травой забвения». Ведь особенно для молодого поколения важно знать правду о прошлом.

Текст: Татьяна Борисова