Bei uns in Hamburg

Tag: Гамбург

  • Топонимика Гамбурга – улица Клауса Грота

    Улица народного поэта
    В маленьком Боргфельде улиц вообще не очень много, а Klaus-Groth-Straße среди них – практически единственная, названная в честь конкретного человека.

    Он писал стихи и песенки для детей, увековечил пригамбургский городок Квикборн в одноименном поэтическом сборнике «Quickborn», который в 1852 году в один день сделал его знаменитым.
    Поэту Клаусу Гроту (Klaus Groth) немецкая литература обязана новым обращением к народному языку и фольклору. По мере того, как развивался в Германии литературный язык, диалекты и народные говоры отступали на задний план. В конце XVII века они были окончательно вытеснены из литературы и деловой переписки. Однако в середине XIX столетия им суждено было возродиться.
    Несмотря на то, что фольклорная поэзия ограничена исключительно местным колоритом и не вливается в общее течение немецкой литературы, у нее и по сей день находится немало ценителей. Чаще всего их можно встретить у нас на севере, где есть радиопередачи, театральные коллективы и клубы для тех, кто старается не забывать родное наречие, в котором так много прибауток и поговорок.

    Клаус Грот писал на нижненемецком диалекте (Plattdeutsch) и был одним из первых лириков, которые вернулись к народной поэзии. Он родился в 1819 году в семье мельника в городе Хайде (Heide) гольштейнской провинции Дитмаршен. В 14 лет юноша стал церковным писарем, а в 18 начал обучение в учительском семинаре. Правда, через четыре года Клаус вынужден был прервать учебу из-за нехватки денег и стал в Хайде учителем в школе для девочек. Вскоре он заболел, пережил душевный кризис и отправился погостить на балтийский остров Фемарн, где и родился его первый стихотворный сборник «Quickborn». В нем Грот описал быт жителей Дитмаршена, среди которых вырос.

    Впоследствии Клаус принял участие в разработке нижненемецкой грамматики в университете Киля и стал профессором филологии. Известна его теоретическая работа «Briefe über Hochdeutsch und Niederdeutsch», в которой он защищает право своего диалекта считаться литературным языком. Но по мнению многих критиков, в написанном в 1852 году романе «Источник молодости», представляющем панораму крестьянской жизни, самому Гроту не удалось выйти за пределы провинциальной тематики, обращение к которой было обусловлено его принципиальным и смелым решением писать только на диалекте. Зато его стишки из сборника «Vör de Görn» («Für die Kinder»), изданного в 1858 году, очень полюбились читателям. Они стали широко известны отчасти потому, что родители часто напевали их своим чадам на сон грядущий:

    Dickeback ik pick di,
    Blauog ik kik di,
    Näschen nipp un Lippenrund –
    Ei ik küß den Kirschenmund!

    (Толстые щечки – я заклюю тебя,
    Синеглазка – я смотрю на тебя,
    Лакомка-клювик, пухлые губки –
    Ах, поцелую вишневый ротик.)

    В наши дни изучением наследия поэта занимается общество Klaus-Groth-Gesellschaft в Хайде, там открыт и музей Грота. Его именем названы улицы во многих городах страны, а также школы в любимом и воспетом им Шлезвиг-Гольштейне. У нас в Гамбурге в его честь была переименована улица Mittelweg в районе Боргфельде, берущая начало у сегодняшней станции метро Berliner Tor. Это произошло в 1899 году – сразу после кончины поэта, который похоронен в Киле, где жил и работал в последние годы.
    Он стал почетным гражданином города и был настолько популярен, что в 1923 году была выпущена купюра достоинством в 5 миллионов марок с изображением народного певца. Сегодня на месте его виллы находится больница Quickborn, своим названием напоминающая о первом поэтическом сборнике Грота. Образ самого поэта запечатлен в скульптурной композиции Klaus-Groth-Brunnen неподалеку от Кильского замка.

    Текст: Екатерина Филиппова

    На русском языке из наследия Клауса Грота известен лишь подстрочный перевод некоторых песен, музыку для которых написал философ Фридрих Ницше.

    Ручеек бежит через долину.
    В поисках чего бежит вода?
    Мое сердце движется так же днем и ночью.
    Кажется, что оно никогда не отдыхает.
    Ручеек замедляет свой бег перед мельницей,
    Он медленно вращает колесо.
    Мое сердце, оно почти не может биться,
    В ожидании оно горит.
    Оно не может отдохнуть на своем пути,
    Оно никогда не может быть спокойным,
    И когда я иду вдоль тропинки,
    Оно стучит так же, как колесо.
    Колесо, оно вращает мельницу, оно бежит,
    И внутри есть песня.
    Я прихожу: хорошенькое личико выглядывает,
    Не заставляя меня долго ждать.

  • След в творчестве. Между Гамбургом и Петербургом

    В последние дни января и в начале февраля 2006 года двое русских гамбуржцев отметили круглые даты – 75 лет исполнилось скульптору Леониду Могилевскому и 60 – историку Виктору Мешкунову. Творческий человек в любых условиях не станет сидеть, сложа руки. А если ты еще – из великого города на Неве, воздухом культуры которого дышишь всегда, где бы ни жил… И Леонид, и Виктор – оба питерцы. В день юбилея каждый имел право сказать: «Что-то мне удалось сделать и там, и здесь, в Гамбурге».

    – Знаешь, меня всегда мало интересовали войны и противоречия между нашими странами, – говорит Мешкунов. – Мне хотелось искать свидетельства и рассказывать о дружеских, человеческих связях между двумя народами, о немцах в России и о заслугах россиян перед Германией. Это – большая тема со множеством глав.

    И ему в Гамбурге повезло – Виктор принимал самое непосредственное участие в создании двуязычного путеводителя «Гамбург – Санкт-Петербург», увидевшего свет в год 300-летия Петербурга.

    А любимая тема историка Мешкунова, которой он начал заниматься еще в России – это «Нобелевские лауреаты». Однажды, в 1994 году, судьба отблагодарила его наградой, о которой только и может мечтать исследователь – в Государственном историческом архиве Санкт-Петербурга он обнаружил подлинник неизвестного ранее письма Альфреда Нобеля.

    Постоянные члены и гости двух популярных гамбургских обществ – клуба «Друзья Санкт-Петербурга» и «Научно-технического семинара» – знают, что не стоит пропускать выступления отличного рассказчика Виктора Мешкунова.

    Одному достаточно стола с компьютером и походов в библиотеки, другой никогда не пожалуется, что вместо большой мастерской теперь у него – заставленная многочисленными работами и материалами шестиметровка – работать можно везде, если хочешь. А Леонид Георгиевич за более чем полвека от своего дела не устал. Скульптура для него – и работа и отдохновение. Отдельный рассказ – как создавал он памятник детям школы на Bullenhuser Damm, погибшим в самом конце войны. Как таинственно поступили на проект деньги от местной гражданки (чье имя неизвестно по сей день). Как теперь ежегодно 20 апреля, в тот самый день, собираются на площади Roman-Zeller-Platz в Гамбурге люди разных возрастов и национальностей, чтобы поставить свечи у бронзовых изображений детей.

    Недавно Могилевского разыскали сотрудники музея «Яд-Вашем» в Иерусалиме с просьбой прислать цветные фотографии некоторых его работ – создается всемирная художественная антология, посвященная Холокосту, и редколлегия считает неоходимым включить в нее статью Leonid Mogilevski.

    Давно закончены эскиз и модель памятной доски в честь Альфреда Шнитке, которая и установлена на доме, где он жил в Гамбурге (Beim Andreasbrunnen 5).

    Занимаясь разными видами творчества, оба юбиляра нечасто пересекаются в Гамбурге, но общее у них все же есть – тема двух городов, ставших для них родными.

    Юбиляру принято желать долголетия. Уточним – творческого долголетия. Другого им не надо.

    Текст: Евгений Дворецкий

  • Гамбург – Штерншанце

    Праздник  – каждый день!

    На «Sternschanze» веет духом свободы. Пестрые костюмы хиппи, панков и африканцев в диковинных шапках гармонируют со стенами домов, плотно обклееными разноцветными афишами и плакатами. На «Шанце», как любовно называют этот микрорайон, царит атмосфера «мульти-культи». Среди турецких овощных развалов, арабских закусочных, бутиков и откровенно дешевых магазинов кипит жизнь.

    Квартал «Шанценфиртель» уникален тем, что расположен сразу в трёх городских районах – Eimsbüttel,  St.Pauli (Hamburg-Mitte) и даже кусочек –в Альтоне. Он находится между одноимённым парком, печально известным тем, что там торгуют марихуаной, и мясокобинатом Schlachthof, на территории которого размещаются штаб-квартира «шлумперов» – художников-инвалидов и  музыкальный клуб „KNUST“.

    Штерншанце можно без всякой натяжки назвать гамбургской музыкальной Меккой, где звучат джаз, рок, рэгги, техно и никакой попсы. Только на перекрестке у моста Strеsemannbrücke разместились сразу четыре музыкальных клуба. В самом «левом» из них и слегка грязноватом «Astra Stuben», что прямо под мостом, музыка играет каждый день и те, кто может себе это позволить, отплясывают ночи напролёт. Тем более, что вход на дискотеку – бесплатный. Прямо напротив разместилось «Бюро находок» – «Fundbüro», где нередко устраивается ставшая популярной не только среди русскоязычных дискотечная вечеринка «Дача». Однако живая музыка в «Бюро находок» сливается с грохотом железнодорожных поездов, проходящих по мосту. А через дорогу,  в другом маленьком уютном клубе – «Soulage» – иногда выступают и русские гамбургские музыканты. Правда, там очень накурено – узкое помещение плохо проветривается. И уж совсем не стоит проводить вечер на неуютной и  довольно дорогой дискотеке в соседнем клубе «Waagenbau», интерьер которого больше всего напоминает строительную площадку.

    Те, кто предпочитает  отдыхать в более спокойной обстановке и с пользой для ума, приходят в «Дурацкий сад» – „Fools garden“, куда на камерные театральные представления, спектакли кабарэ и гитарные концерты собираются интеллектуалы среднего поколения. У хозяйки сада – Ханны, еврейки польского происхождения, можно не только выпить рюмку, но и угоститься вареным яйцом и намазать топленым салом кусок хлеба – на закуску. Только вот яичко у Ханны – не простое, а с поцелуйчиком, потому что на каждом из сложенных горкой яиц хозяйка, в знак любви,  самолично оставляет сочный отпечаток губной помады.

    Примечателен и оригинальный зеркальный антураж просторного клуба на Lerchenstr. 113, где можно  потанцевать. Протанцевать всю ночь с африканцами можно и в подвальчике «Fulladu» (прямо напротив метро на Schanzenstr.111), или отправиться  в заведение под названием «Зелёный охотник» – «Grüner Jäger», которое находится на площади Pferdemarkt.

    О другом скандально знаменитом клубе «Rote Flora»,

    который гамбургские власти много раз угрожали закрыть, в городе наслышан, наверное, каждый. В ободранном,  разукрашенном графити здании на главной улице квартала Schulterblatt собираются автономы, панки, нонконформисты и антифашисты. Несмотря на весьма экстравагантный внешний вид, они проводят время достаточно невинно – в подготовке первомайских демонстраций, акций протеста против засилия капитализма и сборе денег для оплаты судебных процессов пострадавших товарищей-революционеров. Кроме чисто политической активности в «Красной Флоре» проходят фестивали и концерты, а недавно даже открылась театр-студия, в которой могут принять участие все желающие. Для посетителей открыт и архив социальных движений. По понедельникам и четвергам в 19 часов свободомыслящие собираются, чтобы вместе готовить еду. Видимо, как всегда –  в знак протеста, поскольку на Sternschanze можно очень вкусно и недорого покушать. Перед тем, как отправиться развлекаться в музыкальные клубы, весьма разношёрстная публика ужинает в испанских, итальянских, греческих кафе и ресторанах. Особенно славится «Omas Apotheke» на Schanzenstraße 87. Правда, туда лучше заглянуть днем, когда всего за 5.90 подают обед из четырёх блюд: суп, салат, главное блюдо ( каждый день предлагается  разная рыба – лосось или треска) и, конечно же, десерт – мороженое или капуччино.

    Посещения достоин и португальско-испанский недорогой рыбный ресторан „La Sepia“ на  Schulterblatt 36.

    Почти домашняя атмосфера царит в маленьком клубе «Der linke Laden» на  Kleiner Schäferkamp 46, где каждую первую и третью пятницу,  в половину девятого, начинаются концерты импровизационной музыки. И не важно, что в некоммерческом мероприятии с бесплатным входом нередко участвует больше музыкантов, чем приходит зрителей. На уютных диванах в драпированном красным атласом зале приятно расслабиться, поразмышлять и попросить исполнить что-нибудь душевное. Конечно, если только вас не смущает, что здесь же, в застеклённой витрине,  покоятся останки легендарной гамбургской героини, дипломированного врача – Ханнелоры Гельвин-Кляйнхольц. Череп, рука, еще пара костей, в позолоченной рамке на стене – портрет покойной. Дословный перевод надписи на табличке гласит: «Она была истинной матерью русской революции. Свергнутая Сталиным, стёртая со страниц истории, убитая нацисткими палачами, за всех нас лежит она, замурованная в этом стеклянном саркофаге, как светлый пример в нашу сумеречную эпоху дигитально-фашистского средневековья».
    Некоторые высказывания Ханнелоры приведены тут же: «Мы отнимем у капиталистов хлеб и сапоги и оставим им только лыко для лаптей.», «Истина – это не сахарин!»

    Однако хозяин заведения Иоахим Лутцов отказывается комментировать необычное место захоронения. По его словам, когда он перенял эту пивную с небольшим зрительным залом, останки уже присутствовали в нише стены. По его словам, раньше здесь находилась мясная лавка, и он ни в коем случае не хочет заглядывать под настил дощатого пола – неизвестно, какие ещё сюрпризы могут там оказаться… Удивительно, что на пятничные концерты в «левое заведение» иногда заглядывают и русские, но Иоахим ни с кем из них близко не знаком…

    На Sternschanze живут люди искусства и те, кто еще только мечтает о том, чтобы именоваться богемой. Из 225 тысяч жителей  каждый пятый – иностранец. Безработица составляет около 8 процентов, 13 % получают социальную помощь. Несмотря на всю свою «левизну», большинство голосует за христианских демократов (40%), 34% – за СПД, 13% – за зеленых. Дети веселого квартала посещают особенную образцовую школу полного дня под эгидой ЮНЕСКО, которая находится на Altonaer Str.38, где 375 одаренных учеников 32-х национальностей грызут гранит науки по экспериментальным программам. А по соседству – на Weidenallee 37 находится другая школа – „Independencia», известная многим русскоязычным гамбуржцам, которые постигали в ней премудрости немецкого.

    Множество образовательных курсов, семинаров и  кружков на любой вкус и лад открыты для посещения в народной школе «Volkshochschule», которая расположена на Schanzenstraße 75.

    Текст: Катя Филиппова

  • Евгений Земцов – наши в Гамбурге

    «Мир познается через страдание»
    В самом центре “старого Гамбурга”, на живописном острове Кремон, живет композитор Евгений Земцов. Накануне его 70-летия я пришла к нему на чай, и он рассказал мне о своей жизни.

    – Скажите, Евгений Николаевич, композиторами рождаются?
    – Кто-то рождается – как Моцарт, например. А другие приходят в композицию случайно, но добиваются в ней успехов. Чайковский начинал как правовед, а потом тяга к музыке пересилила, и он ушел в консерваторию. Я не думал, что стану композитором: родился в Тамбовской области, неподалеку от городка Рассказово, в глухой местности, там не было никакой музыкальной школы. Отец был музыкантом-любителем – играл на гитаре и мандолине и даже сам строил инструменты. Он погиб на войне. От него остались ноты и самоучители. Я мечтал освоить гитару, но учиться было не у кого. И нот никто не знал. Мне тогда было 8 лет, и я сам сделал балалайку из фанеры, лады сделал, колки – были. И выучил ноты. То есть, тяга к музыке, видимо, была во мне изначально заложена.

    А потом один ссыльный старичок, которому в 37-м году пришили «контрреволюцию», организовал струнный оркестр. Я играл у него на гитаре, но однажды он говорит: зачем тебе гитара? Буду тебя на скрипке учить! До революции он был военным инженером, учился играть на виолончели и прекрасно знал музыку. Я тоже стал набираться знаний: в городском скверике был громкоговоритель, и я слушал часами концерты Паганини, пьесы Сен-Санса и Бетховена. А потом этот дедушка отработал срок своей ссылки и отвез меня в Тамбов, где я поступил в музыкальную школу, на скрипку.

    Позднее в музыкальном училище я много занимался и «переиграл» левую руку. И тогда один товарищ предложил вместе поехать в Москву – поступать на композицию. Я тогда уже пробовал сочинять пьесы, и меня взяли в Московское училище при консерватории. Потом забрали в армию, и я почти три года бил в полковой барабан. Моей дипломной работой была симфония. В 1968 году я познакомился с девушкой, Людмилой Левинзон, которая стала моей женой.

    Супруга Евгения Николаевича, скрипачка, альтистка и педагог, дала музыкальную путевку в жизнь и собственным четверым детям. Но в 2002 году ее не стало. С тех пор трое их сыновей и дочь – два альтиста и два скрипача – завершив музыкальное образование в Гамбурге, разлетелись по миру. Они работают в оркестрах разных стран: Михаил – в Гааге, Александр – в Лондоне, Дима и Дина – в Израиле. А Евгений Николаевич ездит к ним в гости и работает над собственными произведениями.

    – Я много занимался обработками народных песен для хора и иных составов. Их с успехом исполняли и в Москве, и во многих других городах. Меня привлекает тематика военных лет, лирические и эпические произведения. В 1965 году я написал вокальный цикл «Хиросима» для сопрано и фортепиано на текст турецкого поэта Назыма Хикмета. Писал и патриотические песни – «Земля моя, Россия», например, или для солдат: «На нас еще шинели не обмяты, и мы совсем неровно держим строй». Мне и в партию предлагали вступить, но я отговаривался тем, что «не созрел». И, слава Богу, избежал этого, потому что видел, что творится, и опасался этой среды.

    – А в Бога вы верите?
    – Я верю в Бога как в Творца. Какой он? Никто об этом не знает и не может точно сказать. Но его мысли, идеи, его совершенство мы видим в мироздании – в том, как создан космос, земля, человек. А ведь если бы все это не было задумано Творцом, то вряд ли бы что-то получилось. Был бы только хаос всегда.

    – Кто ваш любимый композитор?
    – Это Чайковский. По-моему, столько доброты, как в его музыке, больше ни у кого нет. Именно доброты – я слышу ее. И когда мне горестно и плохо, я ставлю какую-нибудь его симфонию, и мне становится легче. А профессионально – интонационно и по характеру – я, конечно, ориентировался на современную музыку. На Шостаковича, симфонизм которого очень мне близок, и на Прокофьева. Первая моя скрипичная соната посвящена Прокофьеву.

    – Чего бы вы хотели сами себе пожелать к 70-летию?
    – Здоровья! Чтобы я мог работать дальше над своими сочинениями и, может быть, закончить оперу, которая еще в набросках. Называется она «Каин» – по Байрону в переводе Ивана Бунина. Тема злободневная: познание мира человеку дается только через страдание, через жертвы. Так, видимо, Богом установлено. Ведь для любого нового открытия требуется множество труда и жертв. Это –главная тема оперы. И я постараюсь ее все-таки закончить!

    …К своему 70-летию Евгений Николаевич Земцов, член Союзов композиторов Германии и России, готовит концерт, в котором прозвучат его произведения и примут участие его сын и дочь – Михаил и Дина. В программе – струнный квартет, соната номер 2 для скрипки и фортепиано. Вокальные партии исполнит солистка Hamburgische Staatsoper Катерина Третьякова (сопрано).

    Текст: Екатерина Филиппова

  • Фаинa Фрейман – наши в Гамбурге

    «Я благодарна судьбе»
    Разговор с Фаиной Фрейман после концерта, посвященного 10-летию ее творческой деятельности.

    – В Запорожье, где я проработала в музыкальном училище больше 20 лет, – вспоминает пианистка, – мы c коллегами часто играли камерные концерты в филармонии. Брамс, Шуман, Шостакович, сонаты Равеля – переиграли почти весь струнный камерный репертуар.

    Самым сложным для меня после переезда в Германию было найти людей, с которыми можно было бы музицировать без оплаты. Это не просто – здесь практически нет музыкантов, которые согласились бы без веских причин играть без гонорара. Но такие люди все-таки нашлись! Моя благодарность Оле Лубоцкой, она блестяще играла на виолончели в сегодняшнем концерте. Ее привел в квартет замечательный скрипач Пауль Тисен (Paul Thiessen), он же пригласил великолепного альтиста Даниэля Тиме (Daniel Thieme), и квартет сложился! Это просто восторг, когда все так удачно складывается!

    Пауль Тисен – один из руководителей Camerata, лучшего камерного оркестра Гамбурга. Но одно дело играть в оркестре, и совсем другое – сольное выступление. Это мечта каждого исполнителя, и когда представляется возможность, любой настоящий музыкант обязательно использует ее. Главное – играть то, что ты хочешь. Скажем, я давно мечтала сыграть с хорошими партнерами фортепианный квартет Брамса (Klavierquartet g-moll op. 25), а квартет Моцарта – это уже идея Пауля. Только высокий уровень музыкантов позволяет нам концертировать, ведь на репетиции времени почти нет, а произведения мы играем очень сложные. В моем репертуаре сейчас 125 программ – больше, чем на родине. Каждый концерт звучит по-другому, ибо почти всегда у меня новые партнеры – скрипачи, виолончелисты, альтисты.

    …А десять лет назад все начиналось очень скромно. Одна замечательная гамбурженка, фрау Лизелотта Мерцраt (Liselotte Merzrath), училась тогда играть на фаготе и подыскивала себе концертмейстера. На ее объявление в газете откликнулась только что приехавшая в Гамбург и пока не знавшая немецкого языка, но великолепно играющая на рояле Фаина Фрейман. Правда, сразу встал вопрос, где репетировать, поскольку дома у Фаины инструмента не было. Фрау Мерцрат договорилась о репетициях в церкви на Wohldorferstraße – там был отличный рояль, а это главное, что нужно Фаине. Оценив уровень мастерства своего концертмейстера, великодушная фрау Мерцтрат стала подыскивать блестящей пианистке достойных партнеров.

    – С кем мы только ни играли, – вспоминает Фаина, – были и студенты, и любители. Да и сейчас выступаем регулярно и даже даем объявления в филармоническом журнале Сoncerti. Публика приходит самая разная, многие узнают о предстоящих концертах из Интернета или из Hamburger Abendblatt. Ну и, конечно, среди членов церковной общины немало любителей классической музыки. Особенно рада, когда удается собрать таких хороших музыкантов, как на концерте, посвященном 10-летию моей деятельности именно в этой церкви. Кстати, только воскресных концертов мы за это время сыграли более ста!

    Пастор Рональд Айнфельд (Ronald Einfeld) очень высоко оценил нашу концертную деятельность. Благодаря нам этот спальный район Бармбек стал музыкально «озвученным». Иногда так складывается, что мы ездим играть в небольшие городки неподалеку от Гамбурга. Там нас всегда ждет особенно теплый прием, поскольку большие оркестры туда практически не заглядывают, а любители классической музыки есть везде. Я благодарна судьбе, что нашлась церковь с таким замечательным роялем и у меня есть возможность играть там.

    Музыкантов в нашем городе много, и среди них немало талантливых людей. И все ищут свою нишу. Многие занимаются педагогической деятельностью. Для меня безумным счастьем было то, что я нашла работу, где нужно играть, а не разговаривать по-немецки, чего я поначалу совсем не умела. Теперь, конечно, говорю – друзья-музыканты научили. Я сейчас работаю концертмейстером в одной из известных балетных школ Гамбурга – в Lola Rogge Schule. Играть детям польки, вальсы, марши – одно удовольствие. Огромное счастье видеть вокруг себя радостные детские лица: в три-четыре года им так нравится танцевать! А вечером для взрослых танцоров я играю мои любимые вальсы-бостоны, рег-таймы. Свободного времени нет совсем – ни в праздники, ни в выходные. Я в восторге!

    Текст: Вера Печатникова