Blog

Про «голубую кровь», зеленые рощи и «белые воротнички»

В 1684 году недалеко от пруда Wandsbeker Mühlenteich для баронессы Марии фон Кильманнзегг (Freiherrin Maria von Kielmannsegg) была построена прекрасная усадьба Haus Marienthal. Здесь, по задумке ее предусмотрительного супруга, баронесса могла бы безбедно доживать свои дни после его кончины. Однако судьба распорядилась иначе: Мария фон Кильманнзегг ушла в мир иной первой.

Мариенталь расположен на востоке Гамбурга и  входит в округ Вандсбек. Это – густонаселенный район, на площади 3,3 кв.км здесь живет 12 тысяч человек.

Mы тщетно будем искать в исторических источниках деревеньку с названием Мариенталь – этот район как бы oтпочковался от Вандсбека, и сразу снискал славу фешенебельногo. Но обо всем по порядку.

В 1762 году Вандсбек, к тому времени почти пятисотлетнюю деревушку, по сути немецкую, но территориально принадлежащую Датскому королевству, купил предприниматель Генрих Карл Шиммельманн (Heinrich Carl Schimmelmann), удостоившийся вскоре за свои заслуги графского титула. В центре он построил роскошный замок Wandsbeker Schloss, на который не пожалел средств – Шиммельманн считался одним их богатейших людей своего времени.

Позже, в 1807 году, он продал Дании северный участок своих владений (который постепенно разрастался и стал городком Вандсбеком). А южный – территорию вокруг замка и четыре рощи – оставил себе. Эту землю в 1857 году купил у потомков графа торговец Иоганн Антон Вильгельм Карстенн (Johann Anton Wilhelm Carstenn), выложив круглую сумму в 230 тысяч талеров.

Он, подобно чеховскому Лопахину из «Вишневого сада», был человеком хладнокровным  и предприимчивым. Карстенн велел снести замок, а всю землю разбил на участки, чтобы выгодно их продать. К счастью, он не успел вырубить рощи – узнав о намерении Карстенна, их срочно выкупили власти Вандсбека. На участках стали возводиться виллы. Мариенталь, а именно так в 1861 году назвал Карстенн эту территорию в честь усадьбы Haus Marienthal, стал фешенебельным предместьем Вандсбека. В 1938 году они оба были присоединены к Гамбургу.

Замка Шиммельманна давно нет, но осталась улица Schloßstraße, которая служит одной из границ района. До наших дней сохранились лишь отдельные элементы того здания. На одном из лестничных пролетов окружного ведомства Вандсбека стоит скульптурная группа, которая когда-то венчала фасад замка, – фамильный герб Шиммельманна между двумя мужскими фигурами. На ее фоне любят фотографироваться молодожены – этажом выше находится ЗАГС.

Много лет эта работа французского скульптора Доминика Рашетта простояла в парке Eichtalpark. Лишь после того, как одна из фигур лишилась головы, было решено перенести скульптурную группу в более надежное место. Интересно, что в русских источниках Доминик Рашетт значится как Яков Иванович Рашет – француз по происхождению, он большую часть жизни жил и творил в России.

А на площади Wandsbek-Markt (уже территория района Вандсбек) мы найдем еще два «обломка» имения Шиммельманна – старинные вазы-близнецы из песчаника. Граф лично привез их из Дрездена в 1757 году.

Спасенные когда-то рощи – сегодня гордость местных житeлей. Действительно, какой из районов может похвастаться лесной полосой в самом центре? Уже в 18 столетии рощи были излюбленным местом отдыха горожан. В 1835-1848 годах по соседству с зелеными массивами проводились скачки(кстати, самые первые в Гамбурге) – одно из популярных развлечений публики.

Хранит район и память о военном прошлом Мариенталя и Вандсбека, а именно – о гусарах.  Бронзовый памятник «Конный связной» («Meldereiter», 1938) скульптора Яенихена (Jaenichen) стоит там, где когда-то были казармы 15-го гусарского полка. Сформированный в 1866 году в Дюссельдорфе и с 1871 года обосновавшийся в Мариентале полк носил имя королевы Нидерландов Вильгельмины.

Гусары представляли собой легкую кавалерию и использовались там, где требовались быстрота действий и незамедлительная реакция: в рейдах в тылу противника, перехвате гонцов, разведке боем и пр. Наиболее известные эпизоды, в которых  участвовали гусары 15-го полка – битва на Марне и Мазурское сражение Первой мировой войны.

Во времена кайзера Вильгельма Второго гусары были не только военными, они играли важную роль в общественной жизни города.  Рядом с памятником – барельеф, созданный в 1923 году  Оскаром Ульмером (Oscar E.Ulmer). Он тоже изображает гусара и посвящен воинам, павшим в Первой мировой. Найти эти достопримечательности несложно – улица так и называется: Am Husarendenkmal.

Сегодня в Мариентале «прописаны» уже современные стражи порядка – моторизованное отделение полиции, отвечающее за безопасность на дорогах восточного Гамбурга. Почетный эскорт – сопровождение важных официальных лиц – также входит в обязанности этого отделения. В Германии бытует шутливое название представителей транспортной полиции – «weiße Mäuse» («белые мыши»): форма немецких полицейских – мотоциклистов почетного эскорта – была когда-то белой. Поэтому не удивляйтесь, если увидите наклейку в виде белой мышки на полицейской машине.

Если раньше Мариенталь был исключительно жилым районом, то сегодня его можно смело назвать районом «белых воротничков»: мы найдем здесь многочисленные врачебные кабинеты и страховые компании, адвокатские конторы и больничные кассы. Крупнейший работодатель – уже упомянутое окружное ведомство Вандсбека, где трудится почти тысяча служащих. Клиника AK Wandsbek – тоже на территории района.

Великолепное транспортное сообщение района обеспечивают S-Bahn и U-Bahn, а также многочисленные автобусные маршруты. Правда, станция U-Bahn и автовокзал (слывший в свое время самым большим и современным в Европе) расположены уже на территории соседнего Вандсбека, но как хорошо, что границы существуют лишь на карте!

А еще в Мариентале есть  единственная в Германии гимназия, где учащиеся могут выбрать довольно экзотический факультативный предмет – китайский язык.

В районе также есть несколько образовательных учреждений для детей с теми или иными отклонениями в развитии. Это логопeдическая школа Sprachheilschule, школа для глухих Samuel-Heinicke-Schule и школа для умственно отсталых Friedrich-Robbe-Institut.

Непременно загляните в кафе Jakobs, что на Schloßstraße, – гурманы утверждают, что именно здесь можно полакомиться самым вкусным мороженым в городе.  В этом году кафе отметило свое сорокалетие.

А мы на прощание заглянем в сообщение общества охраны памятников за 1981 год и найдем там довольно любопытную информацию. Оказывается, торговец Карстенн, тот самый предприимчивый основатель Мариенталя, разбивший землю на участки, вошел в историю как дальновидный градостроитель. Вот что мы читаем в сообщении: «Создание Мариенталя Карстенном относится к ключевым событиям немецкого градостроения в 19 столетии. Это была не спекуляция земельными участками, … а беспрецедентная, абсолютно инновационная деятельность».

Текст: Ирина Бурмайстер

Из цикла: «Смех сквозь слезы, или цветочки интеграции
В бюро переводов
По приезде в Германию понадобилось мне сделать перевод на немецкий некоторых документов. Кое-что из нового языка я уже усвоил: „Guten Morgen, Guten Tag“ и еще несколько фраз. Остальное надеялся приобрести в процессе общения.
Представилась первая возможность – мне порекомендовали бюро переводов в Гамбурге, где, как мне сказали, говорят и по-русски. Выучил на всякий случай фразу „Sprechen Sie russisch?“ и с чистой совестью вошел в бюро. Поздоровался с  голубоглазой девушкой, сидевшей за стойкой, и этак непринужденно, неожиданно для себя, выпалил: „Sprechen Sie Deutsch?“. В глазах девушки я увидел изумление, и понял, что сказал не то. „Entschuldigen, – говорю, – „sprechen Sie russisch?“ – „Nein“, – услышал ответ.   Теперь уже онемел я. Гоголевская сцена из бессмертного «Ревизора» на немецкой земле длилась определенное время. Наконец, сотрудница поняла, что больше от меня ничего не добьется, набрала какой-то телефонный номер и протянула трубку. Мужской голос на ломаном русском спросил, что мне нужно. Я ответил, и вопрос был быстро решен на месте.  Это был первый урок…

В аптеке

Есть на свете болезнь – не болезнь, но когда она при тебе, то и сидя, и стоя,  и, тем более, при ходьбе чувствуешь себя, как бы попроще сказать, не совсем удобно. Короче, по этому самому случаю понадобились мне свечи. Естественно, медицинские. Обращаться к врачу- специалисту – нужно брать направление, затем термин… а время, точнее, часть моего я, не терпит.
Посмотрел я в словаре, как свечка по-немецки называется, и двинулся мелким шагом в ближайшую аптеку. Спросил эти самые „die Kerzen“. Милая женщина – аптекарь вежливо объяснила, что таковых у них нет, но их можно приобрести в магазине «Карштадт», здесь, за углом.  Я понял что она имеет в виду нечто стеариновое, и говорю на благоприобретенном немецком: «Извините, но мне нужны маленькие свечечки –„die  Kerzchen“- «Там есть и маленькие, – отвечает мне терпеливо. От растерянности забываю медицинское название болезни и почти кричу: «Но мне нужно сюда!» – завожу руку назад и показываю где-то пониже спины. Женщина как-то страннно глянула на меня, потом, вздохнув, сказала: «Мне очень жаль, Больше ничем помочь не могу». Только потом я понял, что означал ее странный взгляд: мол, «с какими извращенцами только не приходится общаться…». А тогда я молча стоял, не зная, что делать. Как еще объяснить. Все мои слова и доходчивые жесты не действовали…
«Могу я вам помочь?» – раздался вдруг чей-то неземной, как мне показалось, голос. Я даже глянул сначала вверх, ожидая увидеть ангела небесного. Рядом стояла вполне земная девушка, приветливо улыбаясь.  «Свечи…медицинские…нужно», почему-то заикаясь, пробормотал я. Девушка что-то сказала аптекарю, и вскоре в руках у меня была заветная коробочка. На ней было написано: „Zäpfchen“…
Ну откуда мне было знать, что это – уменьшительное от „Zapfen“, что в переводе означает „пробка, втулка, затычка», и что по своему смысловому значению куда больше подходит к теме моей печальной повести, чем романтическое «свеча».

Учите немецкий!

Иду по улице. Навстречу едет   на велосипеде знакомая пожилая дама с собачкой. Та, естественно, на поводке. Дама всегда приветливая и словоохотливая, Живет поблизости, поэтому часто встречаемся. Чем-то я им обеим понравился, и мы при встрече мило беседуем. То есть дама  рассказывает, мы с Зорро (так собачку зовут) стараемся понять, только говорить еще не умеем. Я знаю уже слова «natürlich“ и „wau“- что заменяет мне возглас и удивления, и недоумения, и восторга. Зорро же каждый раз, когда я произношу “wau“, навостряет уши и смотрит на меня вопросительно. Для него это, видимо, нечто между «мяу» и гав». А что я могу ему сказать? Обычно он при встрече подходит, лизнет руку и садится молча в сторонке, слушает. Чувствуется европейское воспитание.
Я уже знаю, что в молодости  фрау Эльза вышла замуж за веселого черноглазого итальянца- гастарбайтера. Оба много и тяжело работали, вырастили дочь. Теперь оба на пенсии, дочь живет и работает в Италии, изредка они навещают друг друга. Жизнью в основном довольны.
Я, как могу, рассказываю о себе, о семье.
Дочь моя, живущая также в Гамбурге, считает, правда, что заговаривать с людьми следует, только выучив язык. Я же думаю, что разговаривать нужно по всякому поводу, иначе говорить так и не научишься.
Но сегодня фрау Эльза одна. Поравнявшись со мной, слезает с велосипеда и, не отвечая на приветствие, говорит со взохом: „Zorro ist tot“. Отдал Богу душу, значит. Был безнадежно болен и его усыпили. Умер во сне. Хорошая смерть. Если смерть вообще может быть хорошей.
Я пытаюсь как-то ее утешить, ищу подходящие слова, вроде «Бог дал, Бог взял». Кажется, нашел и произношу вслух. Женщина качает головой и, не попрощавшись, уезжает. Я отношусь к этому с пониманием. Она потрясена случившимся.
Дома рассказываю об этом дочери.
-И что ты ей сказал? – с подозрением спрашивает дочь.
– Gott sei dank! – отвечаю я с гордостью.
Дочь, как и фрау Эльза, качает головой.
– А  в чем дело? – говорю я с недоумением.
– Ты сказал – «Слава Богу!
Мне захотелось провалиться. Но куда?  Ниже этажом живут соседи. Нехватало еще им свалиться на голову. В общем, остался стоять на месте …. учить язык.
Через некоторое время мы с фрау Эльзой встретились вновь. Увидев меня, она бодро спрыгнула с велосипеда и стала мне оживленно рассказывать, что в магазине есть хорошая и недорогая обувь для наших внуков, и что она советует… И я не увидел в ее глазах ни тени оскрбления моей бестактностью, только какую-то грустинку.
С тех пор у нас, Gott sei dank, все хорошо.
И слава Богу!

Михаил Колчинский