Blog

Есть вопросы, на которые мыслящий человек рано или поздно пытался и пытается ответить себе до сих пор. И вопросы эти самые естественные, т.к. являются частью человеческой природы, т.е. нас с вами.

Зачем я живу? Почему мир так устроен? Зачем мы живём?

Вечные и животрепещущие, они не дают покоя творческим натурам…  К этой же категории можно отнести вопрос: что в жизни человека самое главное? И каждый отвечает себе на это по-своему,

Однако есть всё же нечто объединяющее и разделяющее на принципиально разные категории людей, в зависимости от их ответа.

Что может быть важнее и дороже отношений между людьми? Между родителями и детьми, между мужем и женой, братьями и сёстрами, просто верными друзьями? Деньги? Власть? И что такое счастье? Вечный вопрос…

В 1997-м году Римма Исаевна Самойленко приехала в Германию из города Одессы, города, где она 22 года своей жизни была участником и организатором туристско-экологических экспедиций, а проще говоря, водила детей в походы, была инструктором по туризму. Тем, кто когда-нибудь бывал в походах в различных уголках нашего, тогда ещё советского пространства, легко это представить. И какие трудности и условия были в этих походах, учитывая возраст подростков, с 5-го по 8-й классы школы. Но Римма – это неукротимый романтик  по своей натуре и она сознательно шла на эти трудности год от года, преодолевая их снова и снова.

Кроме чисто физических нагрузок, которые не всякому мужчине по плечу, это ещё и огромная ответственность за детей в течении всего маршрута.

Наверное, именно постоянное преодоление трудностей, упорство и чувство ответственности за других и переросло у Риммы в привычку, а вернее в принцип: не пасовать перед жизненными проблемами нигде и никогда.  Главное – не сдаваться!

Общество «Лира» – это особый    

мир талантливой интеллигенции.

Встречи в обществе нас духовно

питают и не дают угаснуть

творческому факелу, зажженному на Родине.

Клара Гринштейн

 

И люди, которых Римма находила и находит до сего дня уже здесь, в Германии, откликаются и идут к ней в её интеграционно-культурный центр «Лира». Видимо, для этих людей всё-таки главное, это общение, т.е. человеческие отношения. Вот это и есть та самая категория, выделяющая их среди других, ведь встречи в «Лире» – «Это особый мир талантливой интеллигенции. Встречи в обществе нас духовно питают и не дают угаснуть творческому факелу, зажженному на Родине», как сказала музыкант Клара Гринштейн, одна из тех, кто стоял у истоков «Лиры».

Поэты, художники, музыканты, они приходили и приходят к Римме выступить в первый раз…  В связи с этим, осмелюсь сказать, что здесь и происходит Интеграция – Интеграция Души внутри нас, когда мы объединяемся духовно и интегрируем внутри себя духовные ценности. И, может быть именно эта особенность, выросших в советском и постсоветском обществе людей отличает нас от коренного населения. И как знать, возможно кому-то из них уже захотелось присоединиться и «интегрироваться» в наш образ жизни, хотя бы отчасти. И, не смотря на «развитой капитализм», примерить на себя наше нестандартное мышление и нашу «шкалу ценностей». Ведь даже молодое поколение коренных жителей Германии, по крайней мере некоторая его часть, не редко задаются вопросом: «Почему?». «И чем мы, немцы, отличаемся от вас?» Примеры другой ментальности перед глазами…

Ну-ну, усмехнутся консерваторы про себя, (а может быть и вслух) – рискните! И кто-то рискнет и, быть может, выиграет.

Слава вам, не боящимся рисковать и ищущим до конца своей жизни новые горизонты, слава вам потому, что Счастье – это жизнь, а Жизнь – это движение и вечный поиск.

И Римма Самойленко как раз яркий пример этого поиска.

Вокруг неё всегда полно людей и  жизнь бьёт ключом, а это ли не счастье, сознавать, что ты и есть та нить – связующая нить между людьми и они не встретились бы, если бы не ты. «Лира» за 15 лет существования многих перезнакомила, объединила, соединила.

Итак, музыканты, поэты, художники, все творческие люди – соединяйтесь! Это и есть девиз «Лиры» и её бессменного руководителя – Риммы.

Спасибо, «Лира» и спасибо Римма! И помните: главное – не сдаваться!

 

М. Каширина

За возможность селиться в крупных городах люди во все времена расплачивались известными неудобствами и здоровьем, а нередко и самой жизнью.    

Большая плотность населения в мегаполисах объективно ведет к возрастанию разного рода рисков. Так есть и так было всегда. Не далее как в июньском номере нашего журнала мы рассказали о Большом пожаре 1842 года, который стал возможен из-за слишком тесной застройки жилых кварталов Гамбурга и несовершенства общих противопожарных мер в середине XIX века.

Еще одним бичом крупных городов прошлого были эпидемии. Одна из таких трагедий произошла 120 лет назад – холера в Гамбурге свирепствовала с середины августа до конца октября 1892 года. Вообще-то небольшие эпидемии случались в городе каждые десять лет, но этой суждено было стать в истории Германии последней крупной катастрофой такого рода. По одной из версий, вибрионы холеры могли быть занесены в Гамбург беженцами из России, направлявшимися из местного порта в Америку.

Эпидемии предшествовали жаркие летние месяцы, в результате чего в Эльбе до необычно высокой температуры прогрелась вода, а ее уровень заметно упал. Первой жертвой эпидемии стал 15 августа рабочий-строитель по фамилии Залинг. Он работал в порту и в жаркий день, возможно, выпил сырой воды из Эльбы.

Вторым заболел юный подмастерье каменщика Келер. Когда он утром добрался до места работы в районе Kleiner Grasbrook, то чувствовал себя вполне нормально, но уже после обеда ему стало так плохо, что парня срочно пришлось везти в больницу. Врачи ничего не смогли поделать: 16 августа юноша скончался. Своими следующими целями холера выбрала рабочего табачной фабрики из St. Pauli и корабельного плотника со шведского трехмачтового судна Summerhil, стоявшего в порту Гамбурга.

Умершим не сразу поставили правильный диагноз, и какое-то время городские власти отрицали сам факт возникновения эпидемии. Однако затем события стали развиваться так стремительно, что заболевания и смерти едва успевали регистрировать. Счет летальных исходов пошел на сотни. Когда переполненные больницы города уже буквально трещали по швам, на помощь пришли прусские военные, развернувшие в районе Эппендорфа полевой лазарет в шести бараках и 35 больших палатках.

Трагедия затронула прежде всего беднейшие слои населения, жившие скученно и в жутких санитарных условиях. Десятки людей пользовались загаженными сортирами во дворах, а воду брали из той же Эльбы, куда сбрасывали все отходы и фекалии. «Господа, я забываю, что нахожусь в Европе», – говорил во время посещения рабочих кварталов Гамбурга уже знаменитый в то время врач-бактериолог, директор Берлинского института инфекционных болезней Роберт Кох (Robert Koch). Именно он в 1883 году открыл вибрион холеры и был тогда непререкаемым авторитетом в вопросах инфекционных заболеваний. Роберт Кох официально подтвердил, что в гамбургском случае речь действительно идет о болезни Cholera asiatica.

К сожалению, возможности у медиков были в то время слишком ограниченны. Прививок тогда еще вообще не делали, а из медикаментов для борьбы с холерой применяли только слабый раствор соляной кислоты и касторовое масло. Больные трижды в день получали по восемь капель кислоты, а при помощи касторки и клистиров врачи боролись с поносом. Кормили измученных болезнью людей с ложечки ячменным и овсяным отварами.

Чтобы сдержать распространение эпидемии, Сенат создал специальную комиссию по борьбе с холерой. По распоряжению Роберта Коха были закрыты школы, театры, общественные бани и купальни, запрещены вечеринки и прочие увеселительные мероприятия. По улицам ходили дезинфекционные колонны добровольцев, вооруженные лестницами, ведрами и специальными кистями на длинных палках. В их задачу входило обрабатывать зараженные дома лизолом, карболкой и хлорной известью. Городские власти напечатали 300 000 листовок, в которых разъяснялось, как правильно вести себя в условиях эпидемии. Однако большая часть населения рабочих кварталов не имела возможности их прочитать, поскольку была элементарно неграмотна.

Пить разрешалось только кипяченую воду, которую развозили по городу в бочках и раздавали бесплатно. Для усиленного ее производства применяли паровые локомотивы. Так как Эльба была заражена холерным эмбрионом, то для получения чистой воды власти распорядились вырыть 155 колодцев и четыре скважины. Многие пивные компании предоставили в распоряжение города собственные производственные скважины.

Но дыхание смерти по-прежнему носилось по опустевшему Гамбургу – магазины и лавки были закрыты, всякая общественная жизнь замерла. Редкие прохожие порой падали без сознания прямо на улице, по мостовым днем и ночью громыхали повозки с десятками трупов. Множились братские могилы на кладбище в Ольсдорфе, где сотня добровольцев хоронила тысячи умерших.

Город платил смерти ежедневную страшную дань: самыми трагическими выдались 27 августа, когда было зарегистрировано 1102 заболевших и 455 умерших, а также 2 сентября (810 заболевших и 479 умерших). Всего за неполных семь недель эпидемия холеры унесла  8 605 из 16 956 заболевших.

Последние случаи новых заболеваний были отмечены 2 октября, после чего ситуация стала постепенно улучшаться. Однако смерти регистрировались еще вплоть до начала ноября, и только 16 ноября об окончании эпидемии было объявлено официально. Имиджу ганзейского города, о скандальных условиях жизни в котором узнала теперь вся Европа, был нанесен серьезный ущерб.

Фактически к трагедии привели действия местных властей и коммерсантов, которые во имя прибыли жертвовали здоровьем населения, отказываясь строить достойные людей квартиры. Среди крупных городов Германии именно в Гамбурге была наибольшая доля заселенных подвальных помещений, практически непригодных для жилья. К тому же законодательное собрание и Сенат никак не могли договориться между собой о строительстве станции для очистки питьевой воды. А это могло стать одним из решающих факторов: к примеру, в прусской Альтоне, где такая станция уже была, заболевших оказалось гораздо меньше.

Эпидемия обернулась также сильнейшим экономическим кризисом: торговые суда не заходили в закрытый гамбургский порт, а для местных судов в других портах вводили жесткий карантин. Авторитет Гамбурга упал настолько, что в Рейхстаге подумывали даже о том, чтобы лишить его статуса вольного города.

Сенат был вынужден пойти на реформы, но лишь в 1898 году приняли, наконец, «Закон о содержании жилищ». Он создал правовую базу для сноса опасных в эпидемиологическом смысле кварталов и строительства более современного жилья. В итоге практически полностью снесли и отстроили заново квартал Gängeviertel, условия жизни в котором были особенно удручающими. Через год после эпидемии в городе ввели в строй станцию по очистке воды, была построена также первая в Германии установка по сжиганию мусора.

А когда в 1898 году открылась новая Ратуша, ее внутренний дворик украсил  фонтан, который до сих пор служит напоминанием о той эпидемиологической катастрофе. Он посвящен античной богине чистоты и здоровья, которую звали Гигиея –  от ее имени образовано знакомое сегодня каждому слово «гигиена».

Первоначально здесь собирались установить бронзовую фигуру бога торговли Меркурия, но после эпидемии холеры с тысячами жертв гамбургские власти решили подчеркнуть важную роль современного водоснабжения и строгого соблюдения гигиенических норм для борьбы с эпидемическими болезнями.

 

Текст: Константин Раздорский

Фото: Denkmalschutzamt Hamburg / Bildarchiv

 Середина лета, а под ногами снег и лед, на плечах теплые куртки, не забыты шапки и лыжные перчатки… Гамбургские любители горного экстрима побывали в швейцарских Альпах.

 

Задачей нашей небольшой группы  из трех человек было подняться на вершину второй по высоте горы Европы – Юнгфрау (4158 м).  Вначале целый день, более 1100 км,  ехали до городка Fiesch (именно так – не Fisch) в швейцарском кантоне Валлис. Игрушечные домики в цветах, старинная церковь, безупречный асфальт вверх-вниз-влево-вправо,  городок, где никто и ничто не торопится, кроме бурлящих вод горной реки, рассекающей долину.

 

Там, оставив машину на парковке около станции канатной дороги (отметка 1050 м), поднялись уже до двухкилометровой высоты над уровнем моря. А дальше – «Ишаки – под рюкзаки!», как говаривал один инструктор на Памире.

Первая ночевка – первый сюрприз: в крошечном – от берега до берега можно камень добросить – озерце Мерьелензее обнаружилась стайка форели. Непуганая, она чуть не из рук брала хлебные крошки, да и от пшенки, купленной в русском магазине  не отказывалась. Кто ж знал, что удочки могут пригодиться в горах…

Затем – долгий и непростой путь по леднику Aletschgletscher. За восемь часов прошли по горизонтали около 10 км и набрали еще 750 метров высоты. Глетчер изобилует трещинами, порой закрытыми снежными мостами, путник здесь должен быть предельно внимателен. Через расщелины, где можно, перепрыгивали, или обходили, «наматывая» ненужные сотни метров и километры. Идешь, и слышно, как под ледовым панцирем журчит речка. А черт ее знает, на какой глубине она течет…

На огромном белом пространстве – 86 квадратных километров, ребята! – мы были практически одни, за двое суток лишь раз вдалеке, около хижины-отеля «Конкордия», видели фигурки людей. Центр Европы, а как в Арктике…

Немудрено, что здесь есть где разгуляться ветру. И вот он-то задал нам жару, простите за игру слов. Поистине была свадьба ветров! Укрепленная камнями на растяжках палатка из суперткани гремела всю ночь так, как будто лупил крупнокалиберный пулемет.

У нас имелась хорошая недешевая связь, Интернет сообщил – скорость сейчас предштормовая, 20 м/сек. А завтра на Юнгфрау ожидается 40-50, порывы до 60. Альпинисты знают: при 50 метрах в секунду человек не может устоять на ногах. И руководитель группы «Снежный барс» Сергей Шумович из Ольденбурга предложил возвращаться. Что ж, капризная «молодая фрау», ты не позволила подняться на вершину, а одного из нас не подпустила уже второй раз… Ответ на вопрос, последует ли продолжение – через год..

А кто мы? Андрея Крылова из Пиннеберга – «горника», лыжника, трудягу и отличнго парня – я представлял два года назад, когда рассказывал об экспедиции в Непал. С Сергеем Шумовичем дважды ходили на Монблан. Самому младшему из нас идет 60-й, другому во время похода исполнилось 62, самому старшему – 67. Но годы и горы – не противоречие, а единство. Доказано не раз. И мир вокруг иной, твои отношения с ним другие. Когда идешь в связке с товарищем, при чем тут возраст?  А гора… гора есть и будет. Так что не сдержу слово – ответ даю сразу: до скорой встречи,  уважаемая Юнгфрау.

 

 

Текст: Е.Дворецкий

 Фото: автор и А.Крылов    

Еще в XIX столетии рекламные объявления в газетах восхваляли Ahrensburg, называя его «прекрасным соседом Гамбурга». В те времена состоятельных предпринимателей нашего города предместье манило изумительной природой и возможностью построить здесь загородную виллу.

 

 

Замок открыт  ежедневно, кроме понедельника и пятницы, с 11 до 17 часов, вход — 5 евро, можно организовать экскурсию на русском языке  для группы не менее 25 человек.

www.schloss-ahrensburg.de

 

Не потерял своей притягательности Аренсбург и сегодня. Здесь живется с комфортом и со всеми городскими прелестями (взять хотя бы отличное транспортное сообщение), но тем не менее – спокойно, размеренно, зелено.

Город Ahrensburg сравнительно молод, три года назад он отпраздновал свое шестидесятилетие. Подчеркнем – город. История же поселения – а изначально это была деревушка Вольденхорн – началась в далеком Средневековье. У ученых принято брать за точку отсчета год упоминания поселения в летописи, в данном случае это – 1314-й. 240 лет Вольденхорн был вотчиной монастыря Райнбек, и жилось в те времена крестьянам вольготно и безбедно. Но в результате Реформации пришел конец богатству и влиятельности монастырей. Новая глава в истории поселения, уже частного владения, тесно связана с династией Рантцау.
Петер Рантцау (Peter Rantzau) возжелал устроить здесь имение, которое бы своей красотой и размахом затмило все поместья Шлезвиг-Гольштейна. Целых двадцать шесть лет шло строительство. Строение, известное сегодня как Ahrensburger Schloß, было возведено на искусственном острове. Рядом выросли дома для неимущих, где был и школьный класс для деревенских детей, а также мельница и церковь.
С появлением хозяина изменился и уклад Вольденхорна. Здесь поселились кузнец и каретник, мельник и портной, а по соседству с церковью обосновались пастор, органист и пономарь. Однако основной упор был сделан на сельское хозяйство. Нелегкая жизнь началась у крестьян, ставших вдруг абсолютно бесправными батраками.

 

Отсюда есть пошла земля аренсбургская: замок, церковь и  Marstall составляют единый исторический ансамбль. Храм, принадлежащий в наши дни евангелическо-лютеранской общине города, частично cохранил изначальные элементы убранства, как, например, алтарный стол. 
В 1759 г. у разорившихся потомков Рантцау поместье купил состоятельный тайный советник Генрих Карл Шиммельманн (Heinrich Carl Schimmelmann), таким образом он хотел войти в круг шлезвиг-гольштейнской знати. Новая метла по-новому метет: деревню начали перестраивать, чтобы сделать ее достойным обрамлением поместья. И жизнь крестьян изменилась к лучшему. Главное внимание стали уделять ремеслам. Шиммельманн «пробил» разрешение на строительство в Вольденхорне всевозможных мануфактур и фабрик.
Любопытный факт: зимой 1813-14 гг. в поместье был штаб русской армии, отсюда генерал Воронцов руководил осадой Гамбурга.
Название Аренсбург деревенька получила после 1865 года, когда здесь построили железнодорожную станцию Аренсбург.
175 лет, вплоть до 1934 года, Ahrensburger Schloß был родовым гнездом Шиммельманнов. Сейчас это музей, и ежегодно 30 тысяч туристов приезжают полюбоваться одним из красивейших строений северной Германии эпохи Ренессанса. Дорогой паркет и лепные потолки, старинная мебель и картины, серебро и мейсенский фарфор дают наглядное представление о том, как жила знать в 18-19 веках. В этой изысканной обстановке регулярно проводятся концерты и чтения, устраиваются выставки. Особенно красив замок весной, когда он утопает в море крокусов.

Marstall. Когда-то здесь выращивали арабских скакунов. Сегодня в бывших конюшнях – галерея современного искусства и «мультифункциональный» зал на 300 мест. www.marstall-ahrensburg.dе

 

Было бы заблуждением считать Аренсбург спальным пригородом мегаполиса на Эльбе, хотя тысячи его жителей и устремляются ежедневно на работу в Гамбург. Здесь компактно расположено около 4 000 предприятий, где занято более 13 000 человек. Есть несколько индустриальных зон, но картину города не портят крупные промышленные комплексы и чадящие заводские трубы.
Среди наиболее известных работодателей – типография акционерного общества Axel Springer AG, Joh. Friedrich Behrens AG – всемирно известный производитель пневматических инструментов и крепежных изделий, и Acer Computer GmbH – подразделение тайваньской компании Acer по производству компьютерной техники и электроники.
Торговый центр города вполне обозрим, но здесь есть все, что душе угодно. Безусловный магнит – универмаг Nessler, основанный семейной парой Несслер в
1930 году. Из небольшой бельевой лавки он превратился с годами в крупный трехэтажный магазин с несколькими филиалами по всей стране.
Семь лет назад на площади Rondeel, в самом центре пешеходной зоны Аренсбурга, появилась необычная скульптура: фигура мужчины в синем костюме, стоящего босиком на огромной раковине. Его взгяд полон тоски, ступни ног непропорционально огромны, а правая рука тоже выглядит как раковина.
Странный новосел, окрещенный его создателем, скульптором Мартином Вольке (Martin Wolke), «Muschelläufer», был, мягко говоря, не совсем дружелюбно принят жителями города. Кто это, и почему именно ему выпала честь красоваться в самом центре Аренсбурга? Кен, сбежавший от Барби к морю? Садовый гномик, попирающий ногой свой безразмерный колпачок? Или молодой Оле фон Бойст, увековеченный в пластике? Который год не прекращаются дискуссии вокруг «Синего человека», всяческие посягательства на него и даже моббинг, если это слово применимо к произведению искусства. В 2007 г. писатель и журналист Харальд Дзубилла (Harald Dzubilla), ярый противник детища Вольке, выпустил сатирическую аудиокнигу, сделав «Бегущего по раковине» одним из героев повествования. А два года назад неизвестные подложили взрывчатку в руку-раковину, в результате чего скульптура слегка пострадала. Однако власти города пока не спешат выкладывать кругленькую сумму на ее ремонт – поврежденное место всего лишь замотали черной изолентой.
Единственные, кто всегда рад «Синему человеку» – это дети. Так здорово лазить по огромной раковине, пока мама болтает с подружками за чашечкой кофе! Ведь не каждый день родители могут водить малышей в «Indoo», популярный игровой центр. Наверное, не найдется такого ребенка в восточном Гамбурге и Аренсбурге, который бы не приглашал или не был приглашенным туда на празднование дня рождения. Где, как не здесь, можно вдоволь набегаться, напрыгаться, наиграться, а еще забраться на вулкан и оседлать динозавра (пусть они и не настоящие), особенно, когда за окном сыро и неприветливо.
Скучать жителям Аренсбурга некогда – в городе действует 120 различных кружков, объединений и клубов. Старейшая организация, Ahrensburger Bürgerverein von 1874 e.V, ежегодно зажигает пасхальный костер и проводит незабываемый праздник лета. Яркие впечатления оставляют и празднования Дней районов, их в Аренсбурге пять: Аренсфельде, Вест, Гартенхольц, Хаген и Баймор/Гевербегебит Норд.
На выбор любителей спорта – целых двадцать секций, где под руководством опытных тренеров можно заняться фехтованием и дайвингом, футболом и стрельбой. Спрятаться от летнего зноя жители спешат в бассейне Badlantic, а те, кто предпочитает места позеленее, идут к озеру Bredenbeker Teich.

Наверняка всем известен мультфильм «Пчела Майя» – события, разворачивающиеся там, происходят на берегу именно этого водоема. «Отец» Майи, писатель Вальдемар Бонзельс (Waldemar Bonsels), родился в Аренсбурге. Интересно, если бы установить на площади Rondeel памятник этой пчелке (кстати, отмечающей в этом году свое столетие), вызвал бы он столько же дискуссий и споров, как «Бегущий по раковине»?
Многие из вас, дорогие читатели, чтобы взять в руки этот
номер журнала, поспешили заглянуть в русский магазин «Самовар», что вот уже 14 лет работает на Große Str. 6a. В его ассортименте, безусловно, не только чтиво на родной кириллице, но и привычные с детства лакомства, картины и сувениры.

 

 

 

Текст: Ирина Бурмайстер

фото: Е. С.