Blog

  • Гамбург- город науки


    Молекулярное кино


    В сентябре гамбургские ученые отметили сразу несколько радостных событий. Одно из них было настолько значительным, что ради него в наш город специально приехала дипломированный физик Ангела Меркель (Angela Merkel), которую наука по-прежнему интересует.

    Федеральный канцлер прибыла в район Баренфельд, где находится исследовательский центр DESY (Deutsches Elektronen-Synchrotron), чтобы принять участие в торжественном открытии нового лабораторного корпуса, построенного  для экспериментов с рентгеновским излучением. Главу кабинета министров ФРГ приветствовали первый бургомистр Гамбурга Олаф Шольц (Olaf Scholz) и руководитель DESY, профессор Хельмут Дош (Helmut Dosch). Непосредственно во время церемонии открытия нового корпуса к ним присоединилась Ада Йонат (Ada Yonath) – израильский биолог, лауреат Нобелевской премии по химии, в свое время почти 20 лет проработавшая в коллективе DESY.

    Новые мощности для работы с рентгеновским излучением открывают Гамбургу широкие научные перспективы. Во многом благодаря возможностям центра в Баренфельде у нас в городе уже через несколько лет появится новый исследовательский институт по изучению структуры и динамики материи на атомарном уровне. Ему будет присвоено имя немецкого физика Макса Планка (Max Planck), которое, впрочем, носит уже порядка 80 научных учреждений. И не потому, что у немецких ученых такая бедная фантазия, просто все эти коллективы входят в Общество содействия научным исследованиям имени Макса Планка (Die Max-Planck-Gesellschaft zur Förderung der Wissenschaften e. V.). Поэтому именную «добавку» к своему официальному названию они получают автоматически.

    В мегаполисе на Эльбе уже есть два научных учреждения, работающих «под крышей» MPG: это весьма авторитетный в области изучения глобального климата Институт метеорологии (Das Max-Planck-Institut für Meteorologie), а также Институт зарубежного и международного частного права (Das Max-Planck-Institut für ausländisches und internationales Privatrecht). Недавно Сенат принял решение выделить из городского бюджета 37 млн евро на строительство здания нового Института структуры и динамики материи (Max-Planck-Instituts für Struktur und Dynamik der Materie, MPISD), который должен укрепить авторитет Гамбурга как признанного центра фундаментальных научных исследований. Корпус будет построен к 2018 году на территории университетского кампуса в Баренфельде. Правда, необходимо еще формальное согласие MPG, а также городского законодательного собрания, но специалисты считают, что с этим проблем не возникнет.

    Создание института станет закономерным шагом на пути дальнейшего развития научной кооперации между Гамбургским университетом, исследовательским центром DESY и обществом Макса Планка. Для нее характерно широкое использование лазерного излучения на так называемых свободных электронах. Рентгеновские лазеры (такие, например, как введенный в строй в 2005 году баренфельдский Flash) производят ультракороткие световые  импульсы в миллионных долях секунды и тем самым позволяют снимать что-то вроде «молекулярного кино».

    Известно, что ключевую роль в развитии живой клетки играют протеины, изменяющиеся с такой скоростью, что обычными средствами этот процесс зафиксировать просто невозможно. Наблюдение за формированием жизни на молекулярном уровне позволит разработать новые виды медикаментов. Этому будет способствовать, в частности, и европейский рентгеновский лазер XFEL, который планируется сдать в эксплуатацию в 2014 году.

    Создание Института структуры и динамики материи означает, что к работе в нашем городе будут привлечены более мощные научные силы. Если сегодня на этом исследовательском направлении трудятся две группы общим числом порядка 60 сотрудников, то в будущем коллектив должен разрастись до 200 человек. Это значит, что Гамбург обогатится новыми перспективными кадрами, которым и суждено будет определять научное лицо нашего города в ближайшее двадцатилетие.

  • Рыба в Гамбурге

    Рыба – полезная и вкусная

    Где еще и поговорить о рыбе, как не в Гамбурге, окруженном со всех сторон морями, реками и озерами. О ее полезности  нам не устают рассказывать врачи и диетологи, но многие все равно считают, что лучшая рыба – это колбаса. Немецкая, понятное дело. А тем, кто рыбу ценит и уважает, мы расскажем о том, какие сорта рыба наиболее популярны в Германии.

    В прошлом году жители этой страны съели 15,6 килограмма рыбы на душу населения. А вот 2012 год обещает дать прибавку, и получится уже 16 кг на едока. Хоть и звучит солидно, но фактически это крохи. Вот каждый испанец съедает в год до 43, а португалец – примерно 61 килограмм рыбы.

    А какие же виды в Германии едят чаще и охотнее всего? Из уже названных 15,6 кг  на морскую рыбу приходится 10, на речную – 3,6,  а на ракообразных  – 2 кг.

    Растущие цены на энергоносители привели в последние годы  к росту цен и на рыбу. Причем на целых  4 процента,  в то время как другие продукты подорожали всего на 2,4 процента. Но это не мешает немцам довольно часто покупать рыбу. К самым любимым видам в Германии относятся минтай,  сельдь, лосось, тунец и пангасиус.

    Свою потребность в рыбе Германия сама обеспечить не может, и  88 процентов морских и речных деликатесов импортируется. А если посмотреть статистику, то окажется, что покупается чаще всего не свежая рыба, а замороженная. Конечно, свежая рыба стоит дороже, но часто предпочтение замороженной отдается еще и  потому, что при сильном охлаждении дольше 12 часов погибают паразиты, которые могли быть в рыбе.

    Далее следуют разнообразные рыбные консервы – в масле, собственном соку,  маринаде – и, конечно же, соленая сельдь.

    Мы не зря упомянули в начале статьи Гамбург. Ведь население мегаполиса на Эльбе  ест  больше рыбы,  чем жители других земель  Германии. Недаром они называют ганзейцев «рыбными головами» (Fischköpfe).

    Первое место в потреблении занимает минтай, который идет на полуфабрикаты, например, на любимые детьми рыбные палочки (ведь в них нет костей!). Минтай, выловленный на Дальнем Востоке, как правило, экологически чист, воды там практически не отягощены диоксином.  Пангасиус вылавливается у берегов Вьетнама и Африки, профессиональные повара его не очень уважают за нейтральный, не имеющий оттенков вкус. Мясо лосося и тунца давно  считается диетическим, а засоленная по разным рецептам сельдь не теряет своей популярности уже века.

     

     

  • Макса. Слово прощания

    Казалось, она всегда знала, как надо… Разбиралась во всем: какое блюдо выбрать, чтобы накормить гостей, приходивших в ее мастерскую, знала точно, что нужно взять с собой в поездку, куда-нибудь в Норвегию (называла магазин, где продаются «правильные» теплые носки или резиновые сапоги). Умела и любила покупать вещи на фломарктах, потому что прекрасно знала, как выбирать…

       Одним из любимых ее слов было «аутентичный» (подлинный, настоящий, как противоположность поддельного или фальшивого) и это «настоящее» она всегда и во всем распознавала.

       У Максы был очень четкий, уверенный почерк. В мастерской все было разложено по полкам, специально сделанным шкафам и ящикам, и подписано твердо и ровно: КАРТОН, ЛИПКАЯ ЛЕНТА, КАРАНДАШИ. Мы, когда это впервые увидели, смеялись: «У тебя все прямо как в магазине…», а твердая рука сразу выдавала в ней человека из МУХИ (Мухинского училища в Ленинграде) – в докомпьюторные времена художников учили в том числе и писать красивыми буквами на плакатах и афишах. С такой рукой мы уже встречались в Нью-Йорке, а в Максиной технике (масляная краска, особенным образом втертая в поцарапаный заранее картон) сразу увидели сходство с работами одной знакомой нью-йорской художницы – Маши Рузиной. Когда мы познакомились с Максой и рассказали ей об этом, Макса сразу знала, о чем мы, ведь Маша и Макса вместе с другими питерскими художниками когда-то создавали экспериментальную группу «Свои» на Пушкинской 10. Вместе устраивали первые художественные акции, выставки, придумали технику – масло на поцарапаном картоне – «царапки». Макса ведь, в основном, в этой технике и работала.

    Она занималась в искусстве только тем, что ее искренне интересовало. На ее абстрактных картинах формы (часто напоминающие бытовые, в чем-то архаичные, предметы: грабли, узлы, ведра) становились какими-то доисторическими знаками. Ее интересовали предметы в каком-то их первичном значении. Как и художники-модернисты Пауль Клее, Пабло Пикассо, Анри Матисс, Василий Кандинский, Макса искала «смысл», самое главное в форме предмета, в его функции, во взаимодействии предметов друг с другом. Неслучайно главным символом одной из последних серий ее работ стала «точка». Точка была для Максы началом – началом линии, а значит началом движения, перехода от бездействия к действию. А визуально ее жесткие черные точки (как будто иглой по металлу) на серо-голубом фоне неба были похожи на птиц, и картины казались пронизанными каким-то удивительно романтическим мироощущением. Это же чувство – поиск красоты – было и в ее «Куполе» из тонкой полиэтиленовой пленки, которую надувал вентилятор, создавая прозрачный свод какого-то неведомого собора.

    Как и художники начала двадцатого века, Макса, получив академическое образование, искала свои формы в художественных традициях, далеких от реализма. Для нее главным являлось не натуралистическое изображение предмета, а его глубинное понимание, пропускание через себя в поиске какого-то большего смысла. Как ребенок, рисуя человека, делает огромную голову и маленькое тело, выделяя таким образом – главное.

    Интересно, что как учитель, Макса очень верила в академический подход к преподаванию живописи и рисунка. Она считала, что абстракция  должна исходить из понимания реального мира и поэтому учила людей видеть, вникать в подробности вещей, настаивала  на изучении анатомии рук, ног и носов… Ее очень любили ученики, она преподавала сразу в нескольких школах Гамбурга, включая Malschule музея Kunsthalle, Volkshochschule, Школу иллюстрации, давала частные уроки. Многие ученики становились близкими друзьями.

    В Максе ощущалась сила и уверенность в себе, какая-то настоящая природная «сибирская» (прости, Макса, не питерская) энергетика. Она была во всем: в огромных кастрюлях борща и гречневой каши, которые Макса готовила для друзей в мастерской, в разгульной песенке «Цыпленок жареный», исполняемой под конец праздника, и конечно – в ее картинах.

    А может быть, эта ее уверенность была маской, которую надела на себя маленькая девочка (Макса-плакса – это кличка еще из детского сада), надела, чтобы преодолеть трудности, с которыми ей пришлось столкнуться, когда она совсем еще молоденькой уехала из своего городка на Урале, поступила в художественное училище кажется, в Свердловске. Потом – Питер, работа дворником, чтобы как-то выжить и получить комнату, портреты прохожих на улице за 3 рубля (ее уникальная способность «рисовать похоже» с самого детства ей очень помогала). Потом было Мухинское училище, Пушкинская, первые выставки в Германии в 90-е, Гамбург.

    Когда мы виделись в последний раз у нее дома, она уже была очень больна. На ней были любимые валенки (она всегда привозила с Урала настоящие, мягкие самодельные сибирские валенки), в шкафах и ящиках, подписанных твердыми большими буквами, лежали лекарства – огромное количество лекарств… А в окно было видно небо, на которое Макса могла смотреть часами, наблюдая за движением облаков, – быть может, это и была ее последняя картина.

     

    Текст: Мария и Наталья Печатниковы

    Фото: Oliver Friel

     

  • Имена на карте в Гамбурге

    При всем сложном отношении немцев к коммунистам Германия (причем не только восточная) чтит память многих членов КПГ. В Гамбурге, например, в честь них были названы в свое время улицы, парки и даже школы. 

    В истории почти каждой страны есть свое «кровавое воскресенье». Есть оно и у Германии: 80 лет назад в результате провокации национал-социалистов в Альтоне погибли 18 человек и сотни были ранены. Эта трагедия имела, на первый взгляд, региональное значение, но ее последствия приобрели всегерманский характер и фактически привели к падению Веймарской республики.

    В то время прусская Альтона еще не входила в состав нашего города – она была его так называемым «красным» предместьем, где жили, в основном, социал-демократически настроенные рабочие. Мировой кризис оставил многих из них без работы, а то и без крыши над головой. Все были недовольны слабым и неэффективным берлинским правительством, все чаще раздавались голоса о необходимости «жесткой руки», которая навела бы, наконец, порядок в этом политическом и экономическом хаосе. Не случайно в 1930 году на выборах в рейхстаг уже каждый пятый житель рабочего Гамбурга голосовал за партию Гитлера. Альтона же, которую политические оппоненты часто называли «малой Москвой», симпатизировала в первую очередь социал-демократам, а также коммунистам во главе с Эрнстом Тельманом (Ernst Thälmann).

    При этом следует иметь в виду, что отношения между СДПГ и КПГ были тогда откровенно враждебными – в первую очередь из-за официальной позиции СССР, имевшего сильное влияние на немецких коммунистов. Советское руководство называло мировую социал-демократию «левым крылом фашизма» и считало «социал-фашистов» (определение, изобретенное еще председателем Коминтерна Григорием Зиновьевым) своими непримиримыми врагами. Тем самым Сталин фактически лил воду на мельницу национал-социалистов, внося раскол в левое движение – единственное способное тогда противостоять «коричневым», с каждым годом набиравшим все большую силу.

    С апреля 1932 года они регулярно организовывали в 300-тысячной Альтоне пропагандистские марши по улицам «красных» районов, которые все чаще сопровождались яростными стычками с рабочими. Так как большинство местных жителей было сторонниками СДПГ либо КПГ, в действиях «коричневых» просматривалось явное желание спровоцировать столкновения. Поскольку в послевоенное время достать огнестрельное оружие было делом нетрудным, такие стычки порой заканчивались кровопролитием.

    Развитие общей ситуации постепенно вело к гражданской войне.

    Надо отметить, что все противоборствующие стороны (национал-социалисты, коммунисты, социал-демократы) имели боевые группы для защиты собственных интересов в условиях, когда убийство политических оппонентов становилось уже нормой. Масла в огонь подливало недальновидное правительство: в июне 1932 года рейхсканцлер Франц фон Папен (Franz von Papen) отменил запрет на деятельность национал-социалистических боевых отрядов СА (Sturmabteilung) и СС (Schutzstaffel), что было воспринято «коричневыми» как сигнал к действию.

    Они совершили, среди прочего, нападение на Дом профсоюзов в Экернферде, а коммунисты оставаться в долгу не желали. Спираль взаимного насилия стала раскручиваться с пугающей быстротой. Если в первой половине июня в ходе политических столкновений в той же Пруссии, например, погибло три человека, то уже в июле число жертв подскочило до 86. Тон задавали наиболее непримиримые противники – национал-социалисты и коммунисты.

    К середине июля они уже трижды выясняли между собой отношения в Альтоне. Несмотря на это, местная полиция по непонятным причинам все же разрешила 17 июля очередной марш НДСАП. Коммунисты не без основания восприняли ее как вызов, их делегация пыталась уговорить руководство полиции отменить марш. Листовки, выпущенные ими накануне, были противоречивы: в одних рабочих просили не поддаваться на провокацию, «сохранять осторожность и благоразумие, показать свое презрение, уйти с улиц, закрыть окна, соблюдать дисциплину». В других от рабочих требовали выйти на улицы, чтобы «предотвратить марш гитлеровских банд». Боевые группы коммунистов готовились к возможной схватке.

    В воскресенье около 7 000 национал-социалистов из Гамбурга и Гольштейна маршировало по центральным улицам «красной» Альтоны. Процессию охраняли вооруженные штурмовики СА и полиция. В этой напряженной атмосфере для взрыва насилия достаточно было одной искры. Ею стали внезапные выстрелы, которыми были убиты двое «коричневых». Кто именно это сделал, выяснить  так и не удалось, при обысках близлежащих домов ни у кого оружия не нашли.

    Полицейские, тоже попавшие под обстрел, вели беспорядочный ответный огонь из револьверов и карабинов по крышам, балконам и открытым окнам домов. 18 человек убитых и 285 раненых – результат этого июльского марша. Больше всего среди убитых оказалось случайных людей, попавших под шальные пули.

    «Кровавое воскресенье» стало апогеем силового противостояния политических сил в Германии и фактически знаменовало собой закат Веймарской республики. 20 июля канцлер фон Папен использовал эту трагедию как повод для роспуска правительства Пруссии, которым руководил тогда социал-демократ Отто Браун (Otto Braun). Фон Папен объявил себя имперским комиссаром по делам Пруссии. Это был так называемый «прусский удар» по левым силам Германии.

    Позже на показательном судебном процессе национал-социалисты объявили зачинщиками «кровавого воскресенья» коммунистов и социал-демократов, хотя последние были вообще ни при чем – они заранее отказались от каких-либо партийных акций в Альтоне в тот день. Суд приговорил к различным срокам тюремного заключения 16 человек, а четверо членов КПГ были осуждены на смерть, хотя их вина и не была доказана (здесь напрашиваются параллели со знаменитым процессом о поджоге Рейхстага, который стал для нацистов поводом для поголовного преследования всех левых). 1 августа 1933 года осужденные были казнены во дворе альтонской тюрьмы. В 1985 году на здании местного суда в честь них была открыта памятная доска, и лишь в 1994-м казненные были реабилитированы.

    В результате кровавых событий был смещен со своего поста начальник полиции Альтоны, социал-демократ Отто Эггерштедт (Otto Eggerstedt). Он оказался заложником ситуации, которую его же ведомство и создало: так как марш национал-социалистов был официально разрешен, порядок в это время должен был обеспечить начальник полиции. После прихода к власти нацистов Эггерштедта бросили в концлагерь и 12 октября 1933 года уничтожили. Сейчас в Альтоне есть улица его имени. Увековечена в Гамбурге и память четырех казненных членов КПГ: именем Карла Вольфа (Karl Wolff) тоже названа улица, в честь Вальтера Меллера и Аугуста Лютгенса (Walter Möller, August Lütgens) – парки, а имя Бруно Теша (Bruno Tesch) носит одна из школ.

     

    Текст: Андрей Нелидов

  • Гамбург – третий Рим?


    Тысячу лет назад, в середине
    XI века, Гамбург оказался в центре событий европейского значения. Их главными действующими лицами были люди с удивительными судьбами, как будто явившиеся из мифов и сказаний.  

    Мистика Гамбурга

    Как мы уже упоминали в предыдущем номере, архиепископ Гамбурга и Бремена Адельбрандт после аскетического стокилометрового путешествия босиком заболел и в 1043 году преставился. Его место занял Адальберт, который оставался на должности архиепископа 30 лет.  Современник-хронист описывает этого выходца из знатной семьи как талантливого и великолепно образованного, аскетичного до гордыни властолюбца.

       Что же привлекло его в Гамбург? Наверное, это место, помимо известных преимуществ географического положения, обладало какой-то мистической силой, которая манила к себе честолюбивых. И это, несмотря на опасных соседей – жестоких воинов викингов и непокорных воинственных славян. А может быть, именно поэтому? Властные элиты язычников уже поняли действенность христианства в организации общественной, культурной, экономической и прочих сторон жизни. Однако только лишь Адальберт с его незаурядным политическим талантом и фантазией мог придумать и реализовывать в течение всей своей жизни грандиозный план создания Северного патриаршества со столицей в Гамбурге. Патриаршество, полностью независимое от власти римского папы, должно было подчиняться только патриарху, то есть ему, Адальберту.


    Все – на стройки патриаршества!

    Архиепископ Гамбурга и Бремена Адальберт начинал свою карьеру при дворе императора Священной Римской империи германской нации. Умный политик, он стал доверенным лицом короля Генриха III. Тот хотел даже сделать его папой в Риме, чтобы иметь там своего человека.  Однако для Адальберта более привлекательным был его северный план. Для его реализации он развернул бурную деятельность среди соседей, земли которых должны были стать частью будущего патриаршества. Были налажены отношения с королем Дании Свеном Эстридсоном и славянским князем Готшальком. Адальберт раздавал выгодные должности и не скупился на подарки и прямой подкуп.

    Этот религиозный аскет устраивал в Гамбурге, предполагаемой столице будущего патриаршества,  роскошные праздники с обильной едой и возлияниями. Не обходилось и без военных действий. Все шло по плану. Вместе с Готшальком, который в 1043 году создал самое мощное объединение вендских славянских племен на Прибалтийском Севере, Адальберт строил церкви, основывал монастыри, где службы велись на славянских языках. Готшальк стремился к независимости от Рима, поэтому создание Северного патриаршества было также и в его интересах.

    Сбой произошел в 1050 году, когда трон Норвегии занял Харальд III Суровый. Он стал яростным противником гамбургской опеки. Это был сигнал. Претензии на религиозную самостоятельность стали предьявлять один за другим епископы и светские властители, и даже король Дании. Для борьбы с этим движением Адальберт стал на месте больших епископств создавать мелкие, зависимые от Гамбурга. Под свою опеку он забирал также все новые регионы, приобщая их население к христианству. Его власть простиралась уже на дальние Исландию, Гренландию и Финляндию.

    Заговор епископов

       В 1056 году умер император Генрих III. Его шестилетний сын Генрих IV оказался под опекой его матери, императрицы Агнес. Влияние Адальберта при дворе упало. В последующие 7 лет он растратил на войны, пиры и подкуп сначала все свои деньги, а потом средства своих вассалов и зависимых от него служителей церкви.

    Однако наш герой дождался своего момента. В 1062 году Адальберт с группой заговорщиков хитростью и силой завлек на корабль 11-летнего короля, который, испугавшись, бросился в воду Рейна и чуть не утонул. Но его спасли и отвезли в Кельн, а его опекуном стал кельнский епископ Анно.

    Однако Адальберт не захотел оставаться с пустыми руками: перехитрив Анно, он сам стал опекуном. С его подачи было проведено преждевременное посвящение Генриха IV в рыцари, что обеспечило ему полное доверие юного короля. Адальберт вознесся к вершине власти, достиг высшей точки своей карьеры. Теперь он с размахом стал использовать имперскую казну для нужд Гамбургского архиепископства.

    Крушение

       Для образования Северного патриархата недоставало только официального акта об его учреждении. Для этого в 1065 году Адальберт собрал в Шлезвиге синод – конференцию епископов. Но нужно было нейтрализовать Харальда Норвежского. Адальберт смог убедить папу Александра II послать Харальду депешу с требованием быть послушным Гамбургу. Харальд, однако, связался с епископами и доходчиво объяснил им, что лучше подчиняться далекому Риму, чем близкому Гамбургу. В результате на синоде епископы дружно бойкотировали Патриархат. Это был провал! За ним последовала целая цепь событий, приведших к падению Адальберта.

    В следующем году в результате интриг Адальберт был отстранен от двора императора. Это послужило сигналом для славян, которые подняли восстание против своего властителя Готшалька – последнего и самого верного партнера Адальберта. Славянский князь был убит якобы из религиозных соображений, а его жена, дочь датского короля, была с позором обнаженной изгнана из Мекленбурга. Славяне в очередной раз освободились от христианства с его налогами и с перспективой  полного растворения среди немецкого населения. Они изгнали священников и полностью разрушили Гамбург.

    В конце жизни Адальберта покинули и предали даже самые близкие. Хронист описывает показательный момент, когда приглашенные Адальбертом на день рождения люди из ближайшего его окружения приветствовали аплодисментами и криками… сына герцога Магнуса, полностью игнорируя именинника. Тем не менее, наш герой еще один раз (в 1071 г.) испытал подъем при дворе – воистину как Феникс из пепла. Однако это был заключительный взлет. Он умер в следующем году.

    Адальберт завещал похоронить себя в Гамбурге. Однако несостоявшаяся столица Северной патриархии была в разоренном состоянии. Пришлось похоронить архиепископа в Бремене. В дальнейшем епископы окончательно перебрались в Бремен и в Гамбурге бывали только наездами.

     

    В случае удачи…

    Европейская история могла бы развиваться совершенно иначе, если бы Готшальку удалось создать устойчивое славянское государство на месте современных Северо-Восточной Германии и Западной Польши. А если бы осуществился проект Адальберта, то это был бы мощный силовой центр Европы,   включавший, помимо славянского союза, также северонемецкие княжества и скандинавские страны. Гамбург имел все шансы стать столицей такого государства, так как был как раз на границе этих трех групп стран. Но верно говорят, что история не имеет сослагательного наклонения, и наши предположения лежат в области чистой фантастики. Через несколько десятилетий после смерти Адальберта было положено начало реальной славной истории Гамбурга – морского порта и экономического центра. Об этом мы и поговорим в следующем номере.

     

    Харальд III – последний викинг

    Харальд III Суровый  (1015-1066) – сын норвежского короля Сигурда. Уже в 15 лет он участвовал в войнах в Норвегии, в 16 лет поступил на службу к киевскому князю Ярославу Мудрому и отличился, командуя войсками в польской кампании. С 1034 года – на службе в Византии, воевал на трех континентах, стал командиром Варяжской гвардии – личной охраны императора. В 1042 году Ярослав отдал ему в жены свою дочь Елизавету. Их дочь Ингигерд, стала впоследствии королевой Дании. С 1046 года Харальд – король Норвегии. В 1066 году он высадился с войском в Англии, претендуя еще и на английскую корону. Почти не терпевший поражений знаменитый полководец и воин погиб на поле боя. Это был последний поход скандинавских королей, которым завершился 300-летний период агрессии викингов.

       Фигура короля Харальда III и в наши дни привлекает не только историков, но и писателей и кинематографистов. Интересен кино-роман М. Веллера «Жестокий».

     

    Готшальк (Готескал) Нормандский, cын славянского вождя, был воспитан в христианском монастыре в Люнебурге. Узнав о гибели отца от рук саксонцев, он бежал из монастыря, вернулся к язычеству и стал во главе славянских отрядов разорять земли саксонцев. Затем пошел на службу к датскому королю Кнуту Великому. Вместе с викингами совершал набеги на Англию и Норвегию. В 1043 году стал во главе славянской Вендской державы. В союзе с архиепископом Гамбургским Адальбертом он  более 20 лет строил славянское государство, опираясь на христианство. Однако Готшальку не удалось повторить опыт Владимира-крестителя и создать мощную славянскую державу на Западе. Он был убит в 1066 году языческими заговорщиками, а Вендское государство позже исчезло.

     

    Текст Одессер Юрий