Текст: Андрей Нелидов
Нынешний Международный женский день в Германии явно останется в тени другого праздника – 8 марта исполнится 300 лет со дня рождения выдающегося немецкого композитора Карла Филиппа Эмануэля Баха (Carl Philipp Emanuel Bach). И наш город в его биографии занимает особое место.
Масштабные юбилейные торжества пройдут во всех шести городах, имеющих отношение к судьбе Баха-младшего, – Веймаре, Лейпциге, Франкфурте-на-Одере, Берлине, Потсдаме и Гамбурге. Хронологически и географически именно так сложился жизненный путь композитора, очень популярного в XVIII веке, затем почти забытого и лишь недавно опять вышедшего из тени своего великого отца.
Н
аша первая остановка – в Веймаре. Это город, где 8 марта 1714 года в семье придворного органиста Иоганна Себастьяна Баха и его супруги Марии Барбары родился второй сын, которого назвали Карлом Филиппом Эмануэлем. Крестным отцом мальчика стал друг Баха-старшего, известный композитор эпохи барокко Георг Филипп Телеманн (Georg Philipp Telemann). Не исключено, что второе имя малыша – это дань уважения семьи Бахов человеку, с которым пути крестника много лет спустя пересекутся в Гамбурге.
Иоганн Себастьян и Мария Барбара стали родителями семерых детей, трое из них умерли в раннем детстве. Еще 13 появились на свет во втором браке Баха – с певицей Анной Магдаленой Вильке, – причем большинство детей не выжило, что для того времени было явлением обычным. Любопытно, что по двое сыновей от каждого брака стали впоследствии известными композиторами. Это Вильгельм Фридеман – старший брат Карла Филиппа Эмануэля – и их младшие единокровные братья Иоганн Кристоф Фридрих и Иоганн Кристиан.
В 1723 году их отец получил в Лейпциге должность кантора в хоре церкви Святого Фомы (Thomaskirche). Одновременно ему приходилось исполнять и обязанности учителя музыки в церковной школе (сейчас Thomasschule считается старейшей общедоступной школой Германии). Именно в ней с десятилетнего возраста обучался и Карл Филипп Эмануэль.
Отец был для него единственным учителем музыки, который, кстати, отнюдь не считал, что его второй сын должен стать профессиональным музыкантом, поскольку тот играл только на клавишных инструментах и к тому же был левшой. В этом смысле Бах больше рассчитывал на своего первенца Вильгельма Фридемана, у которого были все данные, чтобы стать преемником Иоганна Себастьяна на исполнительском и композиторском поприще.
Поэтому нет ничего удивительного, что после окончания школы Карл Филипп Эмануэль сначала избрал для себя далекую от музыки стезю, изучая право в университете Лейпцига. Через год учебы он решил подать заявку на место органиста в одной из церквей Наумбурга, но его туда не приняли. Тогда юноша продолжил образование в университете Франкфурта-на-Одере.
К этому времени на его композиторском счету было уже немало сочинений, среди них – пять сонат и два концерта для клавира. Впрочем, к своим ранним произведениям Карл Филипп Эмануэль относился довольно критически. Во Франкфурте он стал членом музыкального общества «Collegium musicum», где исполнял не только свои вещи, но и сочинения отца.
Студенческая жизнь постоянно требовала денег, так что молодому человеку частенько приходилось подрабатывать, обучая желающих игре на клавишных инструментах. В отличие от Баха-старшего, он уже видел себя профессиональным исполнителем и композитором, но, не желая перечить отцу, благополучно завершил юридическое образование.
Однако затем Карл Филипп Эмануэль сделал свой окончательный выбор, навсегда забросив юриспруденцию и полностью посвятив себя музыке. В 1738 году его приняли в капеллу прусского кронпринца – будущего короля Фридриха II. Когда тот взошел на трон, Бах как исполнитель и композитор получил постоянное место при дворе. К этому времени он стал одним из самых известных в Европе музыкантов, играющих на клавире.
Среди прочего Карл Филипп Эмануэль написал два цикла сонат, посвятив их Фридриху II и юному герцогу Вюртембергскому, которого учил музыке. Этот явно дипломатический ход помог ему укрепить свои позиции при дворе. К тому же композитор часто аккомпанировал на клавесине королю Фридриху, очень любившему играть на флейте.
Основные творческие усилия Баха концентрировались на произведениях для клавира, для которого он сочинил около 200 сонат и других вещей. Но он получил широкое признание и как педагог и теоретик игры на этом инструменте. Его труд «Versuch über die wahre Art das Clavier zu spielen» («Опыт правильной игры на клавире») вышел в нескольких изданиях.
Однако в последние годы обстановка при дворе стала тяготить Баха. Потсдаму и Берлину композитор отдал в общей сложности 28 лет жизни, поэтому его часто называют «берлинским Бахом», чтобы не путать с братьями. Правда, есть у него и второе прозвище, имеющее прямое отношение к нашему городу – «гамбургский Бах». Карл Филипп Эмануэль провел на берегах Эльбы и Альстера 20 лет вплоть до своей кончины. Весной 1768 года он стал преемником своего крестного отца Георга Филиппа Телеманна на посту музыкального директора пяти основных городских церквей. По совместительству он был еще и кантором в Johanneum – старейшей гимназии нашего мегаполиса.
Круг его обязанностей очень напоминал работу отца в Лейпциге. Естественным образом Бах стал уделять больше внимания церковной музыке. Он фактически руководил всей концертной жизнью Гамбурга, курировал исполнение собственных сочинений, в том числе хоровых. Именно здесь Карл Филипп Эмануэль добился полного признания, которого ему не хватало в Берлине и Потсдаме. Говорят, что при жизни он был даже более известен, чем его отец.
Главную заслугу «гамбургского Баха» современники видели прежде всего в создании «выразительного» или «чувствительного» стиля клавирной музыки. Его опусы полны изобретательности и непредсказуемости, насыщены широким спектром эмоций. За более чем полвека своей творческой жизни Карл Филипп Эмануэль создал более тысячи произведений и стал одним из наиболее значительных композиторов в музыкальном спектре от барокко до венской классики. Его творчество оказало влияние на Йозефа Гайдна, а также на Людвига ван Бетховена, который выражал ему «искреннее восхищение и уважение».
В одном из писем своему музыкальному издателю Готтфриду Хертелю Бетховен сообщает: «Из фортепианных сочинений Баха у меня есть лишь несколько вещей, и все же некоторые из них несомненно должны служить каждому истинному художнику не только для высокого наслаждения, но и для изучения». Известна чеканная формулировка Моцарта по поводу роли Карла Филиппа Эмануэля в музыке: «Он – отец, мы – дети. И если кто-то из нас что-то может, этому мы научились у него».
Он ушел из жизни в декабре 1788 года и похоронен в открытой для посещений крипте гамбургского собора St. Michaelis. При случае каждый наш читатель может поклониться его праху, а для человека, считающего себя музыкантом, это просто профессиональный долг. Глядя на могилу Баха, поневоле вспомнишь: вот лежит достойный сын своего отца. И лишний раз подивишься тому, что на детях гения природе отдохнуть не удалось.
С перечнем гамбургских мероприятий, посвященных 300-летию Карла Филиппа Эмануэля Баха, вы можете ознакомиться на специальной странице в Интернете (http://www.cpebach.de/2014/hamburg).
Текст: Андрей Нелидов
Экспозиция охватывала все периоды и направления работы Красного Креста в мегаполисе на Эльбе. Эта организация не была первой в мире, однако историки – и, в частности, Андреа Бринкманн (Andrea Brinckmann) – утверждают, что кое в чем гамбуржцы все же стали пионерами – именно они впервые надели нарукавные повязки с красным крестом. Это было своеобразной «охранной грамотой» для безоружных добровольцев, оказывавших помощь раненым на поле боя.
У Вихерна и его помощников были рекомендательные письма от «Комитета по уходу за ранеными и пострадавшими», позволявшие им, гражданским лицам, находиться на поле боя, перевязывать военных и доставлять их в безопасное место. Внешним отличительным признаком добровольцев служили белые нарукавные повязки с красным крестом, ставшие с тех пор международным символом гуманизма и военного нейтралитета.
Еще одной резолюцией учредительной конференции предусматривалось введение опознавательного и охранного знака в форме белой нарукавной повязки с красным крестом. Фактически эта эмблема представляет собой «вывернутый» швейцарский флаг, на котором крест и основное поле поменялись цветами. Как нам теперь известно, первыми такие нарукавные повязки стали носить именно гамбуржцы. Были у них и технические ноу-хау – для транспортировки раненых они уже тогда наряду с носилками использовали специальные тележки с колесами.
И последнее: в мартовском выпуске нашего журнала нельзя умолчать о той выдающейся роли, которую сыграли в немецком гуманитарном движении и уходе за ранеными женщины. Когда в 1859 году Анри Дюнан еще только писал свою книгу о Сольферино, великая герцогиня Баденская Луиза учредила женское общество, впоследствии влившееся в структуру Красного Креста и сменившее название на «Rotkreuz-Schwesternschaft».
Поговорим о женщинах Старого Гамбурга. Какие они были, как одевались, как жили? Конечно, для обстоятельных ответов на эти вопросы нужна не одна страница. Поэтому мы лишь коснемся этой темы. И не забудем, конечно, о любви.
На матерях держится весь дом, девушки шьют, плетут кружева. Весь их жизненный уклад хорошо отрегулирован, и кокетству здесь нет места. Они не читают романы, не играют в карты и другие азартные игры, что у французских дам – повседневное занятие. Что такое комедии, оперы, балы, ночные сборища, карнавальные удовольствия, здешние дамы не знают. Одеваются они без претензий, выходят на улицу, плотно закутавшись от кончиков пальцев до подбородка, и шагают твердым деловым шагом (почти как немецкие солдаты). Некоторые, правда, носят золотые цепи и толстые кольца – на всех пальцах. Их скромность переходит все границы и могла бы выглядеть даже смешной, если бы не была просто опасной.
Через 100 лет английскому дипломату гамбургские женщины показались тоже добродетельными и внешне вполне привлекательными. Они имеют здоровый цвет лица и хорошо сложены. Дамы любят украшения и не жалеют косметики, пытаясь следовать английской и французской моде, впрочем, часто неудачно. Особенно охотно они носят бриллианты и другие драгоценности, которые совсем недавно могли позволить себе только дамы высшего света. На головах у них накидки или платки – шелковые у светских дам, а у дам среднего сословия – из саржи. Ведь зонты при здешнем ветре легко ломаются.
В помещении они снимают платки, но в церкви остаются с покрытой головой, что подчеркивает их скромность. За ними следуют чистенькие служанки, которые зимой несут медные сосуды с углями (Füerkirke) для согревания ног в церкви. Также модно носить на шее серебряную цепочку со специальной сумочкой для сборника песен – «Buch-Beutel» (Books–Büdel– на платдейч). 
Домский собор оставался католическим в протестантском Гамбурге – поэтому туда почти никто не ходил. Ганзейских Ромео и Джульетту обнаружили случайно лишь через несколько месяцев. Провели расследование, опросили редких свидетелей и частично восстановили картину происшедшего. Имен участников трагедии установить уже не удалось. Много лет они так и лежали рядом на каменном выступе в усыпальнице. Она – в дорогом шелковом одеянии, отделанном бархатом, а он – с оружием, в латах, в сапогах со шпорами и в накидке офицера шведской королевской гвардии.
В первую очередь хочу поблагодарить всех, кто отклинулся на статью «Прощание с иллюзией».