Blog

Текст: Константин Раздорский

Графика и фото: НА (Hamburger Abendblatt)

В мегаполисе на Эльбе стартовал крупный проект, который обернется для автомобилистов десятью годами пробок на автобане А7. Зато в итоге выиграют и водители, и жители близлежащих кварталов. 

Длительными и дорогостоящими строительными работами будет затронут 11-километровый участок «семерки» севернее туннеля через Эльбу – между Отмаршеном и Шнельзеном. Проект именуется транспортным, потому что он привязан к автомобильной трассе, хотя выгоду от него получит не только транспорт.

Смысл реконструкции автобана заключается в том, что сразу на трех его участках проезжая часть будет перекрыта и фактически станет туннелем. Это делается, понятное дело, не ради автомобилистов, а для защиты жителей близлежащих кварталов от шума. На «крышах» туннелей разместятся садово-огородные участки и парковые зоны.

Что же касается  водителей, то им за долготерпение воздастся сторицей: от съезда на Баренфельд до развязки Nordwestkreuz автобан вместо шестиполосного (по три полосы в каждом направлении) станет восьмиполосным, а после развязки – от Шнельзена до Бордесхольма – вместо четырехполосного будет шестиполосным. Не меньше самих гамбуржцев заинтересованы в этом проекте и страдающие от пробок «мимоезжие» – те, кто минует наш город по дороге на север или в обратном направлении.

А дорожное движение здесь чрезвычайно активное – 155 000 автомобилей в день, что на 20% больше, чем допускают нормативы. Это один из самых загруженных в Германии маршрутов, а через десять лет число машин возрастет здесь еще на 15 000. Поэтому работы планировались так, чтобы одновременно продолжалось движение по шести полосам.

В то же время всем ясно, что избежать пробок не удастся: трасса – на границе своих пропускных возможностей, и малейший инцидент приводит к транспортному коллапсу. У водителей еще свежи воспоминания о прошлогодних проблемах из-за Rader Hochbrücke, когда летние заторы на А7 достигали рекордной длины.

 

А в апреле начались работы на требующем срочного ремонта виадуке Langenfelder Brücke, на которые федеральный центр выделил 80 млн евро. При этом как автобан, так и все 17 железнодорожных путей под мостом должны функционировать бесперебойно – здесь проходят на север пассажирские составы дальнего следования и поезда S-Bahn в направлении Хальстенбека и Пиннеберга. В таких условиях организация работ требует от строителей высшей квалификации и недюжинных способностей. А если учесть, что от туннеля под Эльбой до развязки Bordesholmer Kreuz должно быть санировано в общей сложности 20 мостов, то водителям не позавидуешь.

Чтобы прояснить общественности ситуацию с нынешним проектом, накануне начала работ в гамбургской Торговой палате дважды выступил Бернд Роте (Berndt Rothe) – технический директор фирмы Deges (Deutsche Einheit Fernstraßenplanungs- und -bau GmbH). Построив уже 1 300 км автобанов, Deges накопила достаточно опыта и с 2008 года занималась планированием работ на «семерке». Г-н Роте считает этот новый строительный проект одним из самых претенциозных в стране. Что и неудивительно: он обойдется в гигантскую сумму – не менее 800 млн евро. Таким образом, стоимость километра обновленного автобана на А7 будет в десять раз выше, чем в среднем по Германии. Конечно, объект во многом уникальный и альтернативы ему нет, однако пример Elbphilharmonie показывает, что цена вопроса в процессе строительства обычно растет.

Стержень проекта – туннели, которые возникнут за счет перекрытия автобана в трех наиболее шумных местах. Первый и самый длинный участок работ протяженностью более двух километров планируется на стыке Баренфельда и Отмаршена. Вторая «крыша» длиной 893 м защитит от шума жителей Штеллингена, а самое короткое перекрытие (560 м) сделают в Шнельзене.

Может возникнуть вопрос, почему понадобилось полностью перекрывать автобан, а не ограничиться более традиционными и гораздо менее затратными  противошумными земляными валами или стенами. Оказывается, согласно   законодательству по борьбе с шумом трасса такого масштаба, проходящая по территории города, потребовала бы на отдельных участках возведения защитных стен 17-метровой высоты. Это, естественно, не нашло понимания ни у самих жителей, ни у ведомств, отвечающих за городское развитие. Так что, было принято решение о частичном перекрытии автобана, а в остальных местах свою обычную роль сыграют стены и валы.

На перекрытых участках расширенной трассы, как и в обычных туннелях,  нужно будет проложить трубы ливневой канализации, установить вентиляцию, освещение, аварийную сигнализацию и камеры наблюдения. Каждую из систем   накануне пуска протестируют все специалисты – и особенно пожарники.

Кстати, туннели будут непривычно широки по сравнению с теми, что создают при помощи проходческих комплексов: в Штеллингене – 50 м, в Шнельзене – 43 м. Их высота составит 4,80 см, что на 30 см больше обычного. Это позволит избавиться от проблем с автоматическим контролем высоты транспортных средств, характерных для некоторых других туннелей. Например, малый зазор между верхней частью грузовых контейнеров и «потолком» туннеля под Эльбой часто вызывает срабатывание контрольного устройства, которое на некоторое время блокирует трассу и приводит к лишним заторам.

Сегодня строители сосредоточились на Langenfelder Brücke – до середины июня движение транспорта будет переведено на западную часть виадука, чтобы затем начать работы на его восточной половине. Мост должен быть готов через четыре года. В сентябре приступят к реконструкции А7 в районе Шнельзена. Этот объект, стоимость которого составит 222 млн евро, намечено сдать в эксплуатацию тоже в 2018 году.

В районе Штеллингена строители не спешат приступать к работе: тут возникли проблемы юридического характера. Город пока не смог договориться о суммах компенсаций с тремя десятками местных жителей, которые не намерены отдавать свою землю по предложенной им цене. Тем не менее, здешний туннель намечено сдать в эксплуатацию в 2019 году.

Еще более запутанная ситуация с перекрытием автобана сложилась в районе Баренфельда/Отмаршена. Берлин берет на себя оплату лишь 730 м туннеля, но Гамбург решил удлинить его еще на 1 300 м за свой счет. Хотя с финансами пока нет полной ясности, городские власти настроены довольно  оптимистично. Чего не скажешь о водителях: они-то знают, что только в этом году на местных дорогах их ожидает в общей сложности 270 «бутылочных горлышек». Увы, пробки – это наш крест, который мы будем нести всю жизнь.

Текст: Юрий Одессер

Фото: Интернет

С Лондоном у нас были особые отношения – Гамбург был связан с ним так тесно, как ни с каким другим городом. Многие ганзеаты досконально знали столицу Великобритании, но ни разу не бывали в Берлине. Англомания была модной «болезнью».

Вторая половина XVI века. Лучшие времена Ганзы позади. Центр тяжести мировой торговли перемещается на Запад. Балтийские порты, включая «столицу» Ганзы Любек, постепенно теряют свое значение. Гамбург ищет новые возможности, и История любезно предоставляет ему шанс.

 

Вместо Ганзы – англичане

 Британская компания Merchant Adventurers, занимавшаяся вывозом сукна со своего острова, могла иметь в Европе только один центр для складирования и продажи тканей. Длительное времени такой центр – «Штапель» (Stapel) – был в  Антверпене. Когда в 1567 г. началась испано-нидерландская война, был заключен договор на 10 лет о переносе «Штапеля»  в Гамбург. В мае 1569 года в наш порт прибыла огромная флотилия. 28 купцов привезли английское сукно. Первый опыт оказался удачным, и такие караваны стали приходить регулярно. Качественная британская шерсть не имела на континенте конкурентов, и торговать ею было очень выгодно.

   Налоги от продажи шерсти приносили самые большие доходы английской казне. С открытием «Штапеля» экономика Гамбурга получила мощный импульс для роста. Выходцы из Великобритании и Голландии, а также местные купцы и ремесленники  развили в городе бурную деятельность. Помимо торговли, была налажена обработка тканей, их отбеливание и покраска  (отбеливать – bleichen, именно в те времена появились улицы Grosse и Hohe Bleichen, Bleichenfleet). После обработки ткани отправляли во Франкфурт-на-Майне, Лейпциг и дальше в Вену.

Однако гамбургские консерваторы не дремали – производители местной ткани и купцы, торговавшие ею, выступали против конкурентов-англичан. Они действовали через Бюргершафт (парламент) при поддержке ортодок­саль­ного лютеранского духовенства. «Понаехавшие» тоже были про­те­с­­тан­тами, но другого толка. Не оставлялись без внимания и душеспасительные письма-вопли из Любека, призывавшие не отступать от старых ганзейских ксенофобских традиций, запрещавших иностранцам селиться и торговать в ганзейских городах. В итоге, не побоявшись потери больших доходов, Совет отказался продлить с «неправильными» христианами-англиканцами договор о «Штапеле». Больше 30 лет шла борьба за его возвращение. Англичане перенесли этот центр в соседний Штаде, откуда сукно привозилось к нам  уже не как иностранное, английское, а как вполне ганзейское. Гамбург сдался и в 1611 году вернул «Штапель» обратно.

В Англии общество, занимавшееся торговлей с Гамбургом, называли Hamburg Company. Другой филиал компании – Muscovy Company (Московская компания) – в 1555 году получил от Ивана Грозного монополию на торговлю с Россией через Архангельск.

 

Снобы и англоманы

Членами Merchant Adventurers были большей частью британские аристократы. Эти снобы вели  замкнутый образ жизни внутри своей фактории в Английском доме (примерно там, где сейчас находится знаменитая «средневековая» пивная Gröningen). C горожанами общались, в основном, по делам. Позже, кроме этой  компании, стали  торговать сукном и независимые английские купцы. Но участвовать в общественной жизни города англичане не торопились. Они оставались верны своему тесному кругу и  привычному укладу. С «аборигенами» были вежливы и проявляли интерес только к местной кухне – более обильной и жирной, чем на их родине.  О них говорили: 25 лет живут как чужие, ничему не научившись на новом месте.

Зато британскому образу жизни все больше подражали высшие слои немецкого общества. Иногда уважение к сынам «туманного Альбиона» переходило в преклонение перед всем английским (Anglomanie). Вот что писала в 1801 году газета «Hamburg und Altona»: «В Гамбурге все английское: одежда, манеры, язык, образ жизни. Даже английские пороки перенимаются с религиозным усердием. Иные, желая выглядеть по-английски элегантно, надевают заморские очки, спотыкаются и натыкаются на прохожих. Другие так перестроились на ангийский лад, что чувствуют себя скорее на лондонской Fleet-Street, чем на гамбургской Bleichen-Fleet. Они скучают по-английски и уходят по-английски. Читают английские газеты, едят из английской посуды ростбиф и пудинг, а запивают португальскими винами, привезенными из Лондона».

Английские следы на берегах Эльбы

Британское присутствие чувствовалось в разных сферах жизни ганзейского города.

 

   Финансы. Для торговли английским сукном братья Беренберг, прибывшие из Голландии вслед за «Штапелем», основали  в 1590 году первый в Германии частный банк – Berenberg Privatbank. Позже он стал соучредителем таких известных предприятий, как Hapag, Hamburger Vereinsbank и Norddeutscher Lloyd. Этот банк-долгожитель существует до сих пор и имеет штаб-квартиру на Альстере (Neuer Jungfernstieg 20).

   Медицина. Приехавший в середине XVIII века из Англии доктор Колин Росс стал популярным городским врачом. Он модернизировал важный раздел народной медицины Гамбурга – акушерское дело (его сын, Даниель Росс, совладелец фирмы Ross,Vidal & Company, первым наладил регулярные торговые связи с Ост-Индией и Китаем).

   

Городские парки. Влияние британцев весьма наглядно проявилось в развитии садово-парковой культуры нашего города. По Elbchaussee, вдоль берега Эльбы, и сейчас тянутся «английские» парки, заложенные мастерами из «туманного Альбиона». Наиболее известен Jenischpark в Klein Flottbek‘e, созданный в конце XVIII века в имении Каспара Фогта. Работы проводил англичанин Джеймс Бут, а позже – его сыновья. Помимо образцового ландшафтного парка, они создали садово-парковую школу, получившую мировую известность. Тогда же по заказу Соломона Гейне, дяди поэта, английскими специалистами был разбит парк, существующий и сейчас под названием Heinepark.

 Спорт. Многие британские виды спорта попали на континент через наш город. В середине 30-х годов XIX века англичане вместе с юношами из известных гамбургских семей основали «Hamburger Ruder Club». На Альстере стали проводить ежегодные регаты европейского значения. В 1869 году в Horn’e впервые на севере Германии состоялись скачки дерби. В 1898 году основан  первый клуб водного поло.

 

Суперинженер Линдли

 

В нашем городе английские инженеры внедряли  свои технические и строительные открытия больше, чем где бы то ни было на континенте. Причиной тому, однако, послужила не столько склонность гамбуржцев к инновациям, сколько пожар 1842 года. Тогда нужно было вновь застроить треть площади города. Уже через несколько дней после пожара Совет утвердил детальный план восстановления, представленный английским инженером Вильямом Линдли, который раньше руководил строительством ж/д линии Гамбург-Бергедорф. С использованием английского опыта у нас была построена лучшая на континенте канализационная система. Все городские нечистоты стали сбрасываться не в Альстер или прямо на улицы, как раньше, а в подземные каналы.

По планам Линдли  провели радикальную реконструкцию порта, без которой Гамбург не смог бы стать торговым центром мирового значения. Кроме того, этот инженер предложил проект осушения заболоченного Хаммербрука, после реализации которого местность стала годной для заселения.

Важное новшество, которое переняли ганзеаты  у Англии –  газовое освещение. Работы провела британская фирма при деятельном участии того же Линдли.

По его же проекту и при участии экспертов из Англии в Гамбурге на Steinstraße были построены первые на континенте общественная прачечная и баня. Любопытно, что необходимость личной чистоты Линдли обосновывал вовсе не требованиями гигиены, а чисто моральными факторами.

Однако полезная деятельность Линдли оценивалась в городе по-разному. Правительство способствовало его работе, а парламент ей всячески препятствовал. Пока город восстанавливался после пожара, нововведения Линдли проводить удавалось. Однако в 1857 году бюргершафт не продлил контракт с Линдли. Почему? Потому, что нельзя постоянно следовать за иностранцами. Нужно давать дорогу своим –  немецким – инженерам. А эта «чисто английская» любовь к машинам-механизмам приводит к безработице и кризисам…

Лидеры во многих технических областях,  специалисты Великобритании активно участвовали в восстановлении Гамбурга. Однако с объединением Германии, совпавшим с окончанием восстановления города, начался рост национализма, не обошедший и берега Эльбы. С 70-х годов XIX века участие англичан в жизни города  пошло на убыль.

 

Текст: Сергей Прокошенко

Фото: Владимир Снатенков

В английском языке есть такое выражение: «Катящийся камень мхом не обрастает». Именно из этой фразы родилось название легендарной британской рок-группы «The Rolling Stones», что можно перевести не только дословно. Его истинный смысл – «вольные странники» или «перекати-поле». И если у нас в Гамбурге кто-то и заслуживает такого определения, то это, безусловно, всем известный Владимир Снатенков и вся его семья.

Володя – профессиональный путешественник, счастливо сочетающий в одном деле свою работу и хобби. Нет, даже две работы и два хобби – я ведь забыл ещ е про фотографию. Хотел написать «не каждому так везет», но потом понял, что в данном случае везение не при чем: Снатенков и путешествия просто не могли не встретиться в этой жизни. Сегодня Владимир Александрович – действительный член Русского географического общества и отличный фотограф, чьи снимки  постоянно ввергают меня в черную зависть. И все же больше всего я ценю его как работающего с молодежью прекрасного педагога, главный воспитательный принцип которого можно сформулировать предельно кратко: «Делай, как я».

Работа Снатенкова не имеет ничего общего с нынешним массовым туристическим бизнесом: «Мир из окна автобуса обманывает туриста: в его путевку включено все, кроме самой страны и ее народа». Бывало, что он в одиночку проходил 200-километровые маршруты в пустынях Гоби и Сахара. Призвание Володи родилось из того романтического настроения рюкзачно-палаточных походов и песен под гитару у костра, которое до сих пор греет его душу.

На счету Владимира -130 стран, а в вместе с женой Леной и тремя их детьми  Пашей, Дашей и Сашей  они  прошли через всю Африку и Азию, в том числе и трудно доступные точки.

Сейчас они путешествуют по  Латинской Америке – Мексике, Белизу, Гватемале, Кубе…  и 16 мая возвращаются в Гамбург. А 24-го, в 18 часов,  расскажут о своей поездке в бард-кафе «Гнездо глухарей».

24.05    18.00     «Куба – любовь моя» – музыкальный фоторепортаж с острова Свободы с  участием известных путешественников – семьи Снатенковых. «Kulturladen».  Alexanderstrasse 16, U1 Lohmü hlenstrasse, U/S Berliner Tor,  www.bardcafe.de

А пока мы публикуем присланный нам по электронной почте фрагмент дневника 17-летней Даши Снатенковой о восхождении на один из вулканов Мексики.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вулкан La Malinche

Вулкан La Malinche (4500м) находится возле городка Huamantla. Мы решили остановиться в кемпинге  на высоте 3300 метров. Здесь много соснового леса, свежий воздух, поляны, спортивные площадки и очень привлекательное место.

Расставив палатки, мы побежали на спортивную площадку. Саша откуда-то добыл баскетбольный мяч и мы принялись играть. Я очень люблю баскетбол, и у меня всегда находятся силы для азарта. Бегать и резко двигаться было немного трудно, чувствовалась высота. Сделав небольшой рывок или прыжок, мы начинали тяжело дышать, а сердце так громко стучало, что казалось, слышно всем. Поэтому приходилось довольно часто прерывать игру, чтобы отдышатся. Но все-таки это было здорово! Вскоре Паша ушел с площадки, а Саша и я играли до самой темноты. Возвращаясь в лагерь, я чувствовала, как тянет мышцы и немного ломит кости от давно забытых движений.

Утром, на рассвете, папа нас разбудил. Вставать совсем не хотелось. Болели мышцы от вчерашней тренировки. Хотя нас предупреждали не напрягаться перед походом, чтобы не было забитости в теле.  На улице веяло утренней прохладой и было зябко. Но вставать все же пришлось. Наскоро умывшись, мы собрались возле беседки, чтобы сложить приготовленную для перекуса еду в рюкзачки. Есть совсем не хотелось. А тут еще холодная рисовая каша со сгущенкой. Очень невкусно. Но надо проглотить хоть пару ложек: путь далекий.

Все необходимое – одежду, еду, воду – приготовили с вечера. Теперь нам осталось дождаться полного рассвета. Теплые вещи очень нужны в любых горах, так как наверху может оказаться очень холодно или ветрено. Мама вышла с нами попрощаться, она остается, потому что плохо переносит высоту. А после долгой езды ей необходимо отдохнуть.

Вышли в седьмом часу. Тропа широкая и слегка набирает высоту. Вокруг приятный лес, по которому шли довольно долго. Под ногами вулканическая пыль, присыпанная иголками. Внезапно подъем становится очень крутым. Мы сбавляем шаг, но идти от этого не легче. Я начинаю отставать – ну очень круто! Несмотря на больную ногу, папа идет впереди всех. Саша шагал с легкостью и немного пылил своими большими ботинками. А Паша, как всегда, молчал, но шел не отставая. Вокруг нас поднялась пыль, от чего дышать стало тяжелее. А солнце потихоньку выползло из-за макушек сосен, сразу стало жарко.

Делали небольшие привалы. В основном ждали меня, пили воду, отдыхали. А подъем был неумолимым, все уходил куда-то вверх — все выше и выше. Мы шли налегке: с тяжелыми рюкзаками было бы слишком тяжело. Но эта мысль никак не бодрила. Откуда-то взялась сильная слабость, ноги, как чужие, еле-еле передвигались. На остановках я пыталась уйти вперед, чтобы не заставлять моих попутчиков каждый раз ждать. Но как я ни старалась, они все же меня нагоняли. Как они могут так быстро? Чтобы немного отвлечься от напряжения, я слушала музыку – это помогало.

Так незаметно мы доползли до окраины леса. Солнце уже сильно палило, и, вглядываясь в даль, можно было видеть весь дальнейший путь. Впереди высился вулкан с его крутыми склонами. Неужели нам еще так далеко до вершины? Вскоре тропа потерялась на осыпи. Путь шел все так же вверх, что оказалось довольно тяжело. Мы перебрались на траву и медленно продвигались вперед. Каждый шел своим путем и темпом. Папа все так же впереди. «И как он может так быстро ходить, даже с больной ногой? Может, она у него уже не болит? Хорошо, что мама не пошла, ей было бы очень тяжело», – думала я.

Хотя солнце очень сильно грело, но все же дул прохладный ветер. Папа не советовал идти в футболке, можно обгореть, но я сняла лишние вещи, лишь бы дойти до вершины! И вот, минуя утомительную осыпь, мы добрались до каменных глыб. Здесь папа сказал, что нам подниматься еще часа два, а то и больше. Еще так долго и все время вверх! Может, не надо идти дальше? Я задала этот вопрос вслух, на что они рассмеялись. Мне стало неловко, зачем их подводить, и вообще дело надо довести до конца.

Карабкаясь по камням, мы потихоньку набирали высоту. Признаков тропы никаких не было, но папа хорошо ориентируется, и бояться нечего. Следуя за ним, мы на четвереньках медленно поднимались. В некоторых местах приходилось лезть по скалам, и я боялась упасть. Ну, ничего, все обошлось. А тем временем виды открывались удивительные. Далеко-далеко видна довольно ровная поверхность с некоторыми горками и кратерами вулканов. Внизу раскинулись города, но все это покрывалось какой-то прозрачной дымкой. Сверху это напоминало стратосферу, которая обволакивает поверхность земли. Но это только один край ландшафта. Когда поднимемся на вершину, нам откроется все пространство до горизонта с другой стороны вулкана. Нужно было спешить, с противоположной стороны на вулкан карабкалось большое белое облако. Если оно закроет верх, будет обидно, потому что мы ничего не увидим.

И вот, после пятичасового подъема мы добрались до вершины! Было радостно, но усталость чувствовалась. Сидя на камнях, мы всматривались в даль. Вот видны два вулкана Попо и Ицта. Совсем недавно мы были на перевале между ними. На самом горизонте виднеется снежная шапка – это вулкан Оризаба. Он третий по величине в Северной Америке. Папе с Пашей еще предстоит на него взобраться. Пока мы любовались красотами, на вершину к нам зашел еще один турист. Совсем недавно мы его видели еще так далеко, и вот он догнал нас! Так быстро! Он взбежал на вулкан за два часа! А мы карабкались пять, обидно.

Перекусив, мы отправились в обратный путь. Наверху оказалось не очень холодно, куртки вполне хватало. Но надвигаются тучи, лучше поспешить. По камням слезали осторожно, чтобы не подвернуть ногу. А идти по осыпи вниз – это просто удовольствие! Летишь себе, как на лыжах! Только вот пыли много, а так классно. Спускались почти без остановок. Перед лесом решили съесть оставшиеся припасы.

У Паши разболелась голова, но он терпеливо ждал, когда мы окончим трапезу. Видно было, что он хочет быстрее спуститься. Головная боль или тошнота – это признаки горной болезни. Она проявляется у всех в разное время и с разной силой, в зависимости от состояния здоровья. Так, например, у Саши и у папы вообще не было никаких признаков «горняшки». Наоборот, они чувствовали себя бодро, и у них наблюдался избыток энергии, как это бывает обычно.

Спускаться по крутой пыльной тропе было непросто. Обувь скользила, и идти приходилось змейкой. По дороге мы встретили две группы людей. Им еще так долго подниматься! Мы им немного подсказали, как лучше пройти. Тем временем тучи не по-хорошему густели. Пройдя самую крутую часть леса, мы услышали гром. Облака совсем сгустились, и мы невольно прибавляли шаг. Потихоньку начался дождь, который превратился в сильный ливень, а затем в град. Нам оставалось минут двадцать до лагеря. По-прежнему отставая, я еле поспевала за всеми. В конце я уже бежала, лишь бы не быть последней, натерла мозоли, и ноги казались бесчувственными от боли и усталости. Как это плохо – отставать и все время за кем-то гнаться. Ужасно не люблю это чувство, поэтому пришлось догонять спешивших в лагерь попутчиков.

Мы не сильно промокли, но вот как же те встречные, которые попались нам на спуске? Им там ужасно! Это даже может быть опасно, особенно, если спустится туман или тучи! Там ведь негде укрыться, а спешить уж точно нельзя. А гром и молнии так и сменяли друг друга. Хорошо, что мы пошли так рано. Перемена погоды в горах всегда внезапна и непредсказуема! Спускались мы три часа, а все восхождение длилось восемь часов.

В лагере нас встретила мама. Она накормила нас горячим супом и напоила чаем. Мы сидели под крышей и смотрели на этот холодный дождь. Конечно, с погодой нам повезло. Да и восхождение оказалось очень интересным. Было немного трудно, но это того стоит; а виды – просто замечательные!

 

Март 2014 года. Мексика. Даша Снатенкова

Текст: Константин Раздорский

Редакция «Hamburger Abendblatt» организовала коллективное интервью с действующим первым бургомистром и пятью его коллегами, в разное время возглавлявшими городскую администрацию. Взгляды политиков на прошлое, настоящее и будущее Гамбурга, думаем, интересны и  нашим читателям. 

Двухчасовая «встреча в верхах» прошла во всех смыслах на высоком уровне – как по составу участников, так и по месту проведения, которым стал 13-й этаж высотки Axel-Springer-Verlag. Зал со стенами из дубовых панелей еще помнит умершего в 1985 году легендарного издателя, а окна до пола позволяют видеть одновременно прошлое, настоящее и будущее мегаполиса – храм St. Michaelis, силуэты порта и стеклянный айсберг строящейся филармонии. Подходящее обрамление для коллективного портрета шести бургомистров, откликнувшихся на приглашение журналистов.

Кстати, это вполне могла быть и «великолепная семерка», но по уважительной причине не смог приехать живущий в Берлине 76-летний социал-демократ Ханс-Ульрих Клозе, руководивший правительством нашего города в 1974–1981 годах. Так что встреча оказалась чисто гамбургским «междусобойчиком», поскольку все шестеро ее участников – местные жители. Двое из них – Кристоф Альхаус и Оле фон Бойст – представляют CDU, остальные четверо – социал-демократы. Это Клаус фон Донани, Ортвин Рунде, Олаф Шольц и Хеннинг Фошерау. Шестерке политиков «противостояла» шестерка журналистов «Hamburger Abendblatt» во главе с главным редактором Ларсом Хайдером.

Главной темой беседы стало будущее Гамбурга: бургомистры обсуждали экономические и социальные недостатки и преимущества города, упущенные и реализованные возможности, его шансы на ускоренное развитие и на ведущие позиции в глобальной конкуренции. При этом действующий глава городской администрации Олаф Шольц по вполне понятным причинам реже вступал в разговор, сознательно отдавая инициативу своим коллегам. Хотя участникам интервью в разное время довелось играть разные роли, будучи то политическими соперниками, то партнерами по правящей коалиции, их обмен репликами порой  напоминал встречу одноклассников – хорошо знающих друг друга, но давно не видевшихся.

 

Разбудить «спящую красавицу»

Для начала бургомистры обсудили вопрос о месте мегаполиса на Эльбе в глобальной иерархии городов. Хеннинг Фошерау сразу определил нас в категорию «вторых» после столиц, однако добавил при этом, что Гамбург не имеет смысла сравнивать, например, с гигантским «вторым» Шанхаем. На эту лигу мы явно не тянем, хотя можем претендовать на первые роли среди таких городов, как Милан и Барселона. Наши возможности вполне позволяют удерживать ведущие позиции в этой категории.

Ортвин Рунде сослался на американского экономиста и социолога Саскию Зассен, которая считает, что настоящему мегаполису нужно иметь от 10 до 15 млн жителей. В этом смысле Гамбург не таков и вряд ли таким  станет, поскольку его население в обозримом будущем не сможет вырасти до десяти миллионов.

Поэтому власти давно задумывались о более тесных связях со столичным регионом. На этой основе разрабатывались, например, планы трассы «Трансрапид» между Берлином и нашим городом. На попутный вопрос Хеннинга Фошерау, кто же был тогда против этих планов, Рунде ответил не без сарказма: «Тот, кто сейчас строит в Берлине аэропорт» (имея в виду столичного правящего бургомистра Клауса Воверайта и его многострадальный проект).

Кристоф Альхаус добавил, что второй по населению Гамбург в некоторых областях нередко скатывается на третье место и даже ниже, что не может не беспокоить. Если наш город порой называют «спящей красавицей», то он как минимум должен позаботиться о том, чтобы, во-первых, оставаться красивым, а во-вторых, однажды все-таки проснуться.

Ведущий встречи Ларс Хайдер спросил, не кажется ли участникам, что за последние десять лет в мегаполисе было сделано меньше, чем хотелось бы. Оле фон Бойст сказал, что так не думает: было немало достойных идей, овладевших умами горожан. Например, HafenCity – новый район, возникший практически на пустом месте. Правда, это был «чистый» проект, который реализовали на свободных портовых площадях, поэтому ни городу, ни его жителям не пришлось ничем жертвовать. В отличие, например, от жилищного строительства.

Приобретения и потери

Клаус фон Донани подтвердил, что за последние годы в городе было сделано много хорошего, но нельзя отрицать и того, что Гамбург за это время «потерял» немало банков, страховых компаний, книжных издательств и средств массовой информации, которые перенесли свои штаб-квартиры в Берлин и другие регионы страны. Экс-бургомистр также выразил надежду, что Эльбу все-таки углубят, иначе наш порт станет слишком мелководным для наиболее крупных грузовых судов.

Город должен наращивать свою мощь, но для этого ему нужен другой менталитет и жители, поддерживающие его новые цели. В жизни нашего мегаполиса, где всегда был силен предпринимательский дух, гораздо более активную роль должна играть наука. Фон Донани напомнил, что в XIX веке целых 60 лет городские власти пытались, но так и не смогли создать сенатскую комиссию для учреждения университета, который возник лишь в 1919 году – то есть, почти на сто лет позже мюнхенского.

 

Самодостаточность и «Rote Flora»

Олаф Шольц подчеркнул, что Гамбург –  крупнейший из нестоличных городов Европейского Союза. Мегаполисы, подобные ему, Милану и Барселоне, высоким уровнем своего экономического и социального развития обязаны не поддержке со стороны, а только самим себе. Конечно, во многом этому способствовал особый статус Гамбурга как вольного города и федеральной земли. В нем представлены практически все отрасли экономики, поэтому он самодостаточен.

Ведущий не преминул заметить действующему бургомистру, что именно замкнутость города в его границах мешает, например, нашему аэропорту стать авиаперекрестком европейского значения. Олаф Шольц возразил, что вынести воздушную гавань за пределы города никогда не представлялось возможным. С ним не согласились его старшие коллеги Клаус фон Донани и Хеннинг Фошерау, напомнив, что в 60-е годы существовал совместный план Гамбурга, Шлезвиг-Гольштейна и федерального центра построить новый аэропорт в  Кальтенкирхене.

Однако этому проекту не суждено было стать реальностью, так как Гамбургу предлагали инвестировать несоразмерные 60% средств в аэропорт в Шлезвиг-Гольштейне, а его партнеры так и не захотели увеличивать свои доли финансирования. Олаф Шольц тут же доказал, что информацией об этом проекте он тоже владеет, сказав, что аэропорт в Кальтенкирхене должен был иметь две взлетно-посадочные полосы и обслуживать 15 млн пассажиров в год. Нынешний «Фулльсбюттель» обслуживает 13,5 млн пассажиров, имеет те же две полосы и отнюдь не исчерпал возможностей дальнейшего развития.

Следующей темой обсуждения стала печально знаменитая «Rote Flora». На вопрос ведущего, как уладить этот годами зреющий конфликт, Кристоф Альхаус сказал, что готового рецепта у него нет, а решение проблемы – задача действующего бургомистра. Оле фон Бойст добавил, что владелец здания Клаусмартин Кречмер постоянно пытается набить себе цену, но город на эту тактику не должен поддаваться. Возможно, это не совсем типичный ответ для христианского демократа, сказал фон Бойст, но даже такой неспокойный объект, как «Rote Flora», Гамбург вполне может себе позволить. Не надо только создавать поводов для «войны», которая никак себя не оправдывает. И ни при каких обстоятельствах не привлекать для решения таких проблем полицию, присовокупил от себя Клаус фон Донани.

Лицо города

В своем разговоре бургомистры не могли, конечно, обойти вопрос о жилищном строительстве. С одной стороны, есть жалобы от населения по поводу слишком высокой арендной платы, с другой – многие критикуют упрощенную и порой однообразную архитектуру жилых объектов. Как тут сохранить неповторимое «лицо» Гамбурга? Олаф Шольц сообщил, что у нас более 920 000 квартир и немало зданий впечатляющей архитектуры. Лицо города создают не отдельные объекты, а их ансамблевое сочетание. И многие жители правы, когда говорят, что Гамбург – красивейший в Германии (в мире – поправил Оле фон Бойст).

Ситуация с жильем в нашем мегаполисе не столь драматична, как в Париже или Лондоне, продолжил Олаф Шольц, но если ничего не строить, положение может резко ухудшиться.Чтобы контролировать ситуацию, мы ежегодно должны сдавать в эксплуатацию более 6 000 квартир. Средний доход в Германии составляет примерно 2 800 евро в месяц, но в квартирах нуждаются и люди, зарабатывающие меньше. При этом стоимость одного квадратного метра качественного жилья равна 2 700 евро. Понятно, что социальные квартиры невозможно строить без поддержки города, тем более что и цены на землю в разных районах разные. Поэтому мы решили, что в тех районах, где участки под строительство продает город, треть квартир должна быть социальной.

Одной из последних тем беседы стал вопрос о том, когда же в Гамбурге появится первый бургомистр женского пола. Оле фон Бойст признался, что пока  не видит на политическом горизонте женщины, которая готовилась бы к этой роли. Клаус фон Донани сказал, что предсказать ее появление невозможно, хотя кто в 2000 году мог подумать, что мы получим женщину – федерального канцлера? А через пять лет это стало явью. Но лучший ответ на этот вопрос в итоге нашел Оле фон Бойст, заметивший ведущему: Гамбург получит женщину- бургомистра года через три после того, как представительница «слабого» пола возглавит редакцию «Hamburger Abendblatt».

Тот же фон Бойст эффектно завершил встречу, ответив на последний вопрос о том, хорошо ли быть бургомистром. Под общий смех участников он сказал, что лучше всего быть экс-бургомистром – воспоминания еще живы, а изматывающая повседневная работа уже в прошлом.