Blog

Текст: Татьяна Борисова

Фото: Интернет

К юбилею П.И.Чайковского

   7 мая 2015 г. отмечается 175 со дня рождения Петра Ильича Чайковского. Наш город тоже оставил свой след в творческом пути композитора. Серия наших статей посвящена его визитам в Гамбург.

   Первая зарубежная поездка

Закончив в 1859 г. Императорское училище правоведения, Чайковский два года проработал в Департаменте юстиции. Но вскоре понял,  что не создан для карьеры чиновника. Молодой человек стоял на распутье, пришло желание как-то изменить свою жизнь. В этот переломный  момент как подарок судьбы  поступает предложение сопровождать В.В. Писарева в поездке по Европе  в качестве секретаря и переводчика.

Фотопортрет П.И.Чайковского, сделанный в Гамбурге в Atelier E. Bieber 

Летом 1861 г.  Писарев и Чайковский по железной дороге прибыли в Берлин,  а 21 июля – в Гамбург. Ганзейский город  понравился Чайковскому больше Берлина. И это не удивительно: после страшного пожара  1842 г. центр был отстроен заново, появились большие конторские дома, торговые галереи и  красивые здания на набережной Альстера.

Путешествующие  остановились в роскошной гостинице «Санкт-Петербург» на Аlsterarkaden. Вблизи, на Jungfernstieg, была еще одна гостиница с русским названием «Hotel de Russie». Чайковский сопровождал Писарева на деловые встречи, но в письмах в Россию чаще упоминал танцевальные вечера, рестораны и ярмарочные балаганы. Сейчас нам трудно представить себе, но в тот год Чайковский  даже не подозревал, что его ждет слава  великого композитора. И особого внимания музыкальной жизни Гамбурга в ту поездку он не уделял. А иначе обязательно пошел бы концерт Филармонического общества. Не заметил он и певицу Дезире Арто, гастролировавшую здесь. Спустя восемь лет, при встрече в Москве, она разобьет сердце молодому композитору.

Серьезно заниматься музыкой Чайковский начал в середине октября, вернувшись из зарубежной поездки, и через год поступил в консерваторию.

   Первые гастроли. Январь 1888 года.

Только через четверть века Чайковский снова оказался в нашем городе. Уже известный в России композитор отправился в первое заграничное турне, чтобы ознакомить европейцев со своей музыкой. Дирижировать на концертах он собирался сам.

Приглашение выступить  пришло  Чайковскому от  Гамбургского Филармонического общества. Дирижер Julius von Bernuth руководил серией абонементных концертов общества, и композитор должен был выступить на одном из них.  Помощь в организации поездки оказал  гамбургский издатель Чайковского Даниэль Ратер (Daniel Rahter).

Первое выступление состоялось в Gewandhaus в Лейпциге – тогдашней музыкальной столице Германии. А в доме  русского скрипача  Адольфа Бродского  он познакомился с Эдвардом Григом и Иоганном  Брамсом.

К нам Чайковский приехал вместе с Бродским 10 января 1888 г. и остановился в этот раз  в одном из лучших отелей  – «Streit´s Hotel» на Jungfernstieg.  Дни были заполнены  посещением концертов, визитами, встречами, зваными обедами. Некоторых музыкантов  Гамбурга Чайковский уже встречал в России, где они выступали в роли преподавателей или гастролирующих  исполнителей. С другими  же свел знакомство здесь.

Будучи от природы человеком стеснительным,   Петр Ильич быстро уставал от общества чужих людей  и светских обязанностей. Чтобы собраться с силами перед концертом,  он уехал  в Любек, надеясь, что  несколько дней отдыха дадут ему возможность проработать партитуры, успокоить нервы.  Но уже на третий день композитора узнали  на вечернем спектакле,  окружили навязчивым вниманием. Он стал  реже выходить из гостиницы и вернулся в Гамбург раньше, чем собирался.

Большой зал Conventgarten (Fuhlentwiete 67), где 20 января 1888 г. состоялся концерт П.И.Чайковского. В то время это был единственный большой зал в Гамбурге, где регулярно проходили концерты классической музыки. Здание было разрушено во время войны,  на его  месте сейчас находится издательство Акселя Шпригнера.

   Первая репетиция с оркестром состоялась в Гамбурге 17 января  в зале Conventgarten. Чайковский   считал, что он сам,  даже не являясь профессиональным дирижером,  лучше сможет донести и до оркестра, и до слушателей особенности своей музыки.  Солировал молодой пианист Василий Сапельников.  На следующий день  – очередная репетиция, затем Ратер пригласил гостя посетить  концертный зал Ludwigsgarten (начало улицы Reеperbahn).

В Гамбурге Чайковский  неоднократно бывал на обедах в семье  Ратера, а также  в гостях у Теодора Але-Лаллемана. Этот старейший член Филармонического общества был очарован музыкой Чайковского,  беседовали  они подолгу и с удовольствием.  Але-Лаллеману было уже 83 года, но он нашел в себе силы прийти и на репетиции,  и на концерт. Как музыкальный критик,   он считал, что у Чайковского есть все задатки стать хорошим немецким композитором и умолял его  остаться жить в Германии, где традиции классической музыки,  общественные  условия, высокая культура дадут нужное направление его творчеству. Но представить свою жизнь вне России Чайковский не мог.

В то время, особенно в творческой среде, было принято обмениваться фотографическими портретами. Але-Лаллеман пожелал получить в подарок фотографию Чайковского и направил его в лучшее ателье города –  Atelier E. Bieber Neuer Jungfernstieg,  дом 20. Сделанный там снимок оказался очень удачным, и Чайковский  позже часто дарил отпечатки знакомым, например, А.П. Чехову.

19 января прошла третья репетиция, а затем – генеральная, открытая для публики. Предлагая недорогие  билеты на генеральную репетицию, Филармоническое общество старалось привлечь своих будущих слушателей.  Вечером  Ратер  устроил обед  в честь Петра Ильича. После многочисленных речей Чайковский обратился к хозяину с благодарственным  словом на немецком языке.  Как и другие дружеские встречи, этот парадный обед  закончился в одной из гамбургских пивных. В  гостиницу Чайковский вернулся только к 3 часам ночи.

20 января,  в день своего концерта,  Чайковский с утра отвечал на письма из России.  Как раз тогда он получил приятное известие: ему назначена пенсия от царя, что даст возможность полнее посвятить себя музыке.  Побывав в магазине фирмы Бернштейн (Neuer Wall 84) Петр Ильич принял молодого скрипача  Вилли Бурместера, который исполнил для автора его  Скрипичный концерт и оставил очень приятное впечатление.

Вечером  – главное событие, ради которого композитор прибыл на берега Эльбы: абонементный концерт в Сonventgarten. В первом отделении  –  Оксфордская симфония Гайдна, дирижировал Юлиус фон Бернут.  Второе отделение полностью посвящено Чайковскому:  Серенада для струнного оркестра, Фортепианный концерт номер 1,  Финал Третьей оркестровой сюиты. За дирижерским пультом – сам композитор.   Серенада исполнялась в Германии в первый раз, а Первым концертом он уже дирижировал в декабре в Лейпциге.  Волнение было огромным, позже Чайковский писал брату: «дирижировал я спокойно, но к концу так устал, что боялся не выдержать!».

  Зрители принимали музыку с интересом, но аплодировали по-немецки сдержанно: уж очень  произведения не походили на привычные сочинения немецких и европейских композиторов. Эту сдержанность почувствовал  и сам автор. В Петербург  он писал,  что финал оркестровой сюиты  был не во вкусе немецкой публики. Посетители концертов абонемента, мол, не приветствуют современный симфонический стиль, из всех композиторов они готовы слушать только Брамса.

Потом Филармоническое общество дало в честь Чайковского прощальный  ужин, на котором было более 100 человек. Собравшиеся  восторгались его творчеством, звучали тосты, приветственные речи. Петр Ильич позже отмечал, что стиль жизни в Гамбурге вовсе не солидно-бюргерский, что он никогда не  кутил так много, как в этом  веселом, красивом и приветливом городе.

На следующий день в прессе появились большие статьи о прошедшем концерте. Отдавая дань таланту композитора  «молодой русской школы», критики подчеркивали его  оригинальность и  необузданный темперамент: Чайковский –  весьма одаренный, великолепно образованный и интересный музыкант. Однако замечали,  что его произведения нарушают законы композиции  и  развивается он слишком односторонне,  в национальном стиле.  Сам композитор  с большим интересом читал все статьи, радуясь критике, которая означала интерес к его творчеству. Он писал петербургским друзьям, что в газетах  Гамбурга  о нем пишут большие статьи, много ругают, но высказывают больше уважения, внимания и интереса, чем в России.

21 января композитор был на  концерте в Ludwigsgarten:  исполнялась его увертюра «Ромео и Джульетта»  и  «Итальянское каприччио»,  дирижировал  Лаубе.  А вечером  – очередной званый ужин, на этот раз в союзе музыкантов (Tonkünstlerverein). В честь гостя исполняли песни на его музыку, а  Сапельников сыграл  три его  произведения.

22 января с утра вещи были упакованы,  в ожидании Сапельникова Петр Ильич прогулялся по набережной  Альстера.  Затем  они  отправились на вокзал.

Впереди были встречи и концерты в Берлине, Магдебурге, Лейпциге, позже в Праге, Париже и Лондоне. Везде Чайковский  выступал пропагандистом своих произведений и русской музыки в целом.

 

Продолжение в следущих номерах.

При подготовке статьи использовалось также  исследование:  «Tschaikowsky in Hamburg». Peter Fedderen, 2006, Еine Dokumentation der  Tschaikowsky-Gesellschaft e.V.

www.bildarchiv-hamburg.de/hamburg/gebaeude/conventgarten/index.htm

 

 

Текст: Юрий Одессер

Наш город, как и вся Германия, имел с Францией сложные отношения. Дружеские, экономические и культурные связи временами прерывались жестокими войнами, взаимной ненавистью. Такие перепады особенно рельефно проявились в период Великой Французской революции и Наполеоновских войн.

Идеи Французской революции вызвали в Гамбурге значительную реакцию. Они интенсивно обсуждались в появившихся новых объединениях:  якобинском клубе «Читательское общество» («Lesegesellschaft» основан в 1792),  масонской ложе «Единство и толерантность» (с 1790 года). В соседней Альтоне открылся якобинский клуб «настоящих республиканцев». Гамбург и Альтона пережили настоящий газетный бум. Правда, новые издания просуществовали недолго – они закрывались властями под сильным нажимом Пруссии, Австрии и Англии. Тем не менее (или именно поэтому), они были заметным явлением в общественной жизни.

Наибольшим успехом пользовался ежемесячный журнал «Minerva». Он выходил значительным для тех времен тиражом  6 тысяч экземпляров и отличался высоким качеством – одно время был даже признан лучшим периодическим изданием на немецком языке. Издатель, редактор и автор статей –  профессиональный журналист Вильгельм Архенхольц – превратил «Минерву» в дискуссионный форум. Здесь непредвзято излагались события во Франции, обсуждались идеология и политика Революции.

Чтобы ознакомиться с происходящим на месте, Архенхольц поехал в 1793 году в Париж, где оказался свидетелем ужасных событий. Расправившись с аристократами, революция обрушилась на своих детей – якобинцы приступили к массовым казням, начав со своих бывших соратников – жирондистов. Вернувшись в Гамбург, редактор закрыл революционную тему в журнале.

Идеями Французской революции была увлечена часть гамбургской элиты. Наиболее представительной фигурой здесь был Георг Зивекинг. Этот выдающийся  купец-интеллектуал интересен в разных отношениях, и с ним мы познакомимся поближе.

Георг Генрих Зивекинг

Основатель династии Зивекингов, Петер Никлаес Зивекинг, прибыл  к нам из Версмольда (Северный Рейн – Вестфалия) в середине XVIII века. Его сын Георг Генрих поступил подмастерьем в фирму сенатора Фогта и работал так успешно, что уже через 5 лет старый сенатор поставил его управлять частью фирмы  в паре со своим сыном. Через несколько лет Георг Генрих стал частичным, а потом полным управляющим и владельцем одного из крупнейших торговых домов Гамбурга, а Каспар Фогт, как мы уже писали, весь ушел в общественную деятельность. Важнейшим партнером фирмы, наряду с колониями и США, была Франция, с которой город на Эльбе в 1789 году заключил торговый договор.

 

Подкуп революцонеров

Участие германских государств в войне против Франции (1792–97 гг.) поначалу не мешало «гешефту». Опытные и ловкие ганзейские купцы (в том числе и Зивекинг) очень просто обходили запрет на торговлю с Францией, переправляя товары в соседнюю, бывшую тогда датской, Альтону, и далее к месту назначения. Но под давлением германского союзного командования гамбуржцы были вынуждены изгнать из города французского посла, организовавшего упомянутое выше «Читательское общество» (президентом которого, между прочим, был наш Георг Генрих). В ответ  Французский Конвент порвал договор, конфисковал все доступные гамбургские корабли и объявил эмбарго на торговлю с Гамбургом.

Чтобы спасти положение, Kommerzdeputation, как тогда называлась Торговая палата, послала в Париж делегацию. Для возглавившего ее Зивекинга наступили звездные дни. Он прибыл в Париж в конце марта 1796 года. Первые попытки договориться с Директорией, стоявшей во главе Французской республики, оказались тщетными.

Тогда полномочный посол запросил у своего города огромную сумму в 300 тысяч марок. Для взяток. Полученные деньги он разложил по карманам всех пяти членов Директории (теперь это называется «откат»). «Высокие директора» тут же подписали договор, который предусматривал выплату Гамбургу 13 млн ливров (примерно 150–200 млн теперешних евро). Деньги давались под личные гарантии Зивекинга. Ради своего города патриот Зивекинг рисковал всем своим состоянием, именем и, возможно, жизнью. Он спас город, и город его не подвел. «Это был счастливейший и важнейший момент моей жизни!», – сказал Зивекинг во время торжеств в его честь в Гамбурге.

 

Бал «якобинцев»

Гамбуржцы неслучайно послали в Париж именно Зивекинга. Он был известным сторонником французской революции. Политические предпочтения успешного предпринимателя основывались на идеях Просвещения. В его круг входили такие известные деятели, как Лессинг и Клопшток. Привлекательные идеи свободы, равенства, гуманности, толерантности привели его в гамбургскую масонскую ложу «Св. Георг к зеленеющим елям» , в  которой он через несколько лет стал «мастером стула».

Там он еще в 1777 году развивал свои идеи свободы, под которыми сейчас мог бы подписаться каждый (или почти каждый): «Свобода – это не беззаконие. Сам высший творец Вселенной, свободнейшее существо, в каждом своем действии руководствовался вечными законами красоты, мудрости и силы, порядка и гармонии. Свободен тот, чей выбор определяется разумом, а не насилием со стороны. Свобода в государстве означает не независимость от законов, но безопасность от неразумных законов и произвольного посягательства власть имущих на наши права».

Зивекинг прославился в городе и далеко за его пределами организацией  праздненства, посвященного первой годовщине взятия Бастилии. Это было торжество в стиле того места, где оно проводилось – в знаменитом «Zylinderviertel» (как он стал называться позже), районе проживания городской элиты – «людей в цилиндрах» – в Харверстерхуде. Среди 80 гостей – интеллектуалы и известные люди Гамбурга и  Северной Германии, иностранные гости, но аристократов почти не было.

Служанки пришли в белых платьях и соломенных шляпках, дамы собирали пожертвования в пользу бедных. После пушечного салюта ели и пили, поднимали тосты за конец деспотии королей. Конечно, были танцы. Хор девушек с кокардами, как у санкюлотов, исполнил написанную Зивекингом специально для этого вечера оду. Сначала: «Свободные немцы, настало время / разбить цепи рабства / поклянемся в верности нашему союзу / последуем за нашей сестрой Францией!». Дальше упоминались троны деспотов, дрожащие рабы и Свобода, Свобода, Свобода!!! Гости в едином порыве подпевали, утирая слезы умиления.

Праздник остался в памяти людей, хотя и не имел большой прессы, и Сенат это событие просто проигнорировал. А французы в Париже его очень приветствовали и гамбуржцев хвалили. Даже вождь жирондистов Бриссо писал о торжестве в Харверстерхуде с восторгом: идеи Французской революции проникают через границы и завоевывают Германию. Однако жившие в Гамбурге французы (например, деловой представитель Парижа Гандольф) идти на праздник отказались. Они считали его всего лишь «пиарной» затеей Зивекинга и Фогта, заинтересованных в торговле с Францией. Гамубргское общество – одно из самых спокойных в Европе, и подвигнуть его к революционным действиям едва ли возможно, поэтому восторги парижской прессы неуместны. Сейчас сказать трудно, был праздник серьезной политической акцией или любительским театрализованным представлением. Скорее всего и то, и чуть-чуть другое.

 

Казнь короля

Узнав о казни короля и якобинском терроре, Зивекинг понял, что в революцию играть опасно. На гильотине оказался даже тот самый Бриссо, который неумеренно хвалил гамбуржцев. Зивекинг, чтобы преодолеть убежденность гамбуржцев в его проякобинской позиции, опубликовал письмо «К моим согражданам», в котором осудил извращения революции: «Это –  анархия, неповиновение закону, атеизм, ужас и смерть». Однако он остался верен принципам Просвещения. Вместе с несколькими своими единомышленниками он купил поместье в Neumühlen, ставшее  местом встреч интеллектуальной элиты города. Там бывали такие видные деятели, как Вильгельм Гумбольд, Фридрих Клопшток,  философ, юрист и купец Фридрих Якоби.

Берег Эльбы в ХIX веке 

Семья Зивекинг за последние почти два с половиной столетия дала Гамбургу много видных деятелей, в том числе нескольких сенаторов. Бургомистр Курт Зивекинг установил в 1957 году партнерские отношения с Ленинградом. Имена Зивекингов носят три улицы города.

Под влиянием Французской революции в Германии зародилось стремление к свободе, которое по иронии судьбы потом оказалось направленным против французов. Борьба с   наполеоновской оккупацией стала начальным толчком для немецкого патриотизма, получившего интенсивную националистическую окраску. Но об этом мы поговорим в следующих номерах.