Blog

Бывают моменты, когда человек понимает: есть дом, работа, доход, привычный уклад жизни. Все, вроде бы, хорошо, но до полного счастья ему чего-то не хватает.

  Моя история началась в Санкт-Петербурге. Дочь родителей рабочих профессий, я всегда старалась добиться большего,  даже и в сложные периоды жизни страны. Красный диплом университета по специальности «связи с общественностью» был первым доказательством, что я могу ставить реальную цель и достигать ее. Престижная работа по специальности, достойная зарплата, два часа в день в транспорте, чтобы  добраться до места службы и обратно. Так прошло полдесятка лет трудовой деятельности в Санкт-Петербурге. Наступил момент, когда я поняла, что в рабочей рутине минуло 5 лет моей жизни, и, возможно, следующие пять или десять будут абсолютно такими же. Что пришло время изменить свою жизнь.

Посмотрев на карту мира, я решила, что хочу связать свою судьбу с Германией. «Man lernt, solange man lebt», – гласит немецкая пословица или: «Век живи – век учись», – в русском варианте. Для меня поход за  новыми знаниями стал целью и смыслом жизни на ближайшие годы. Так я приняла решение поступить учиться на мастера по журналистике в Университет Гамбурга.

Еще в Санкт-Петербурге я случайно зашла на сайт журнала «У нас в Гамбурге» и удивилась, что в немецком городе есть печатное издание на русском языке, где собрано столько полезной и интересной информации. А   для поступления в Университет мне была необходима журналистская практика в немецких СМИ. После нескольких неудачных обращений в немецкие фирмы и знакомства с системой «нахвайзов» и «унтерлагенов», я вспомнила увиденный в Интернете год назад журнал. Я позвонила в его редакцию. И мне повезло. Мне предоставили возможность пройти практику, за что я  благодарна  главному редактору. И еще – за ту дружескую, почти домашнюю атмосферу, которую создают люди, делающие этот журнал. И за бесценный опыт. Во многом благодаря журналу  Гамбург  стал мне родным.

Я считаю мегаполис на Эльбе лучшим городом для продолжения моего образования. Прежде всего потому, что СМИ  – чрезвычайно развитая сфера экономики Гамбурга, а значит, я могу получить практику в медийных компаниях и без проблем найти работу моей мечты в сфере информации.

Человеку свойственно мечтать, у всех есть свои ожидания от жизни и планы. Мечты сбываются очень легко. Просто нужно не сворачивать с намеченного пути, иметь четкий план и верить, что невозможное – возможно. И как хорошо, когда на этом пути встречаются люди, которые помогут тебе выбрать правильный маршрут и стать твоим «навигатором». Для меня таким был и остается журнал «Bei uns in Hamburg».

 

Елена Шилкова

Текст: Константин Раздорский

Фото: Интернет

9 июня в университетской клинике Эппендорф (UKE) выдано очередное свидетельство о присвоении ученой степени доктора медицины. Возможно, этот факт и не удостоился бы всеобщего внимания, если бы не две детали. Первая: степень присуждена 102-летней соискательнице. Вторая: докторская работа написана 77 лет назад.

Добавим к этому, что речь идет о человеке, весьма известном в Германии. По крайней мере, в восточной ее части, где Ингеборг Рапопорт когда-то присвоили почетное звание «заслуженный народный врач» (Verdienter Arzt des Volkes). Нам с вами хорошо знакомы эти причудливые формулировки социалистических времен – правда, в СССР звания «заслуженный» и «народный» означали разные уровни признания со стороны государства. Хотя о справедливости их присуждения можно было спорить, в данном случае высокая оценка заслуг полностью оправданна.

Ингеборг  – признанный специалист в неонатологии – разделу медицины, изучающему новорожденных и младенцев, в том числе их развитие, патологические состояния и болезни. Выдающийся педиатр внесла огромный вклад в снижение детской смертности в ГДР, и этот вклад никогда и никем не подвергался сомнению. К тому же ее судьба настолько интересна, что наших читателей стоит ознакомить с ней хотя бы вкратце.
Ингеборг Рапопорт, урожденная Зилльм (Ingeborg Syllm), появилась на свет в сентябре 1912 года в Камеруне, который в то время был африканской колонией Германии. Там тогда работали ее родители: отец был предпринимателем, а мать –  пианисткой. Вскоре после рождения девочки семья вернулась в Гамбург, где Ингеборг и выросла. Ее мать была еврейкой, но родители решили воспитывать дочь в протестантских традициях.

Она ходила в гимназию, затем училась медицине, сдав государственный экзамен в 1937 году. Следующий год Ингеборг работала ассистентом врача в клинике Israelitisches Krankenhaus и одновременно готовила диссертацию на соискание докторской степени. Темой ее исследования стали «Паралитические явления как осложнения после дифтерии», а научным руководителем работы был   известный педиатр Рудольф Дегквитц, который впоследствии отсидел семь лет в тюрьме за критику нацистского режима. Когда диссертация была уже написана, Ингеборг просто не допустили к защите – из-за еврейского происхождения ее матери.

Это был не только болезненный удар по самолюбию молодого специалиста, но и недвусмысленный сигнал тревоги: антисемитский настрой в немецком обществе дошел до такого градуса, что надо было думать уже не о защите диссертации, а о спасении жизни. В 1938 году Ингеборг сумела эмигрировать в США, где сначала работала ассистентом врача и одновременно повышала квалификацию по разным направлениям педиатрии, которые представляли для нее интерес. В 1944 году в университете Цинциннати она познакомилась со своим коллегой Сэмюэлем Митей Рапопортом (Samuel Mitja Rapoport) и два года спустя вышла за него замуж.

Супруг придерживался прокоммунистических взглядов и во времена оголтелого маккартизма и «охоты на ведьм» опасался вызова в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности. Он был на конгрессе педиатров в Цюрихе, когда узнал, что действительно попал в ее «черные списки». Он больше не вернулся в Америку и с трудом вытащил оттуда Ингеборг, в то время как раз беременную их очередным ребенком. Семья обосновалась в Вене, но из-за противодействия США Сэмюэль не смог получить должность профессора ни в Австрии, ни во Франции, ни в Великобритании.

В 1950 году супруги переехали в ГДР, где Сэмюэль стал профессором  в берлинской клинике Charité, а впоследствии стал выдающимся биохимиком. Ингеборг работала старшим врачом в клинике Hufeland, потом занималась экспериментальными исследованиями в университетском институте биохимии. С 1959 года до формального выхода на пенсию в 1973-м ее судьба была связана с клиникой Charité, где она была сначала доцентом, потом профессором.

У Рапопортов четверо детей, и почти все они пошли по стопам родителей. Том стал, как и отец, биохимиком – он профессор Гарвардского университета. Дочери Зузан и Лиза – соответственно детский врач и медсестра (обе, кстати, работали в Charité). И только Михаэль предпочел собственный путь – преподает математику в Боннском университете. Кстати, жизнь этой семьи стала темой документального телефильма «Рапопорты – три наших жизни» (Die Rapoports – unsere drei Leben), который впервые был показан в 2004 году на канале ARTE, а год спустя удостоен премии Adolf-Grimme-Preis. В октябре 2012 года в связи со 100-летием Ингеборг Рапопорт руководство клиники Charité организовало торжественный академический акт в честь нее и ее супруга, который ушел из жизни в 2004-м.

На их историю обратил внимание декан гамбургской университетской клиники UKE. Профессор Уве Кох-Громус заметил явную несправедливость, допущенную по отношению к Ингеборг, и решил спустя 77 лет исправить ее. Правда, сначала руководство клиники предложило присвоить госпоже Рапопорт звание почетного доктора медицины. Но с этим не согласились ни сама Ингеборг, ни профессор Кох-Громус: оба они хотели «настоящего» звания.

По счастью, юридических препятствий к этому не оказалось, поскольку в свое время научный руководитель диссертации профессор Рудольф Дегквитц выдал Ингеборг справку о том, что ее работа выполнена успешно и считается принятой, но к защите не допущена лишь на основании действовавших в то время законов. Все это дало UKE возможность провести реальную защиту диссертации в форме устного собеседования с «самой пожилой в мире соискательницей докторской степени» – так, по крайней мере, утверждала известная американская деловая газета «The Wall Street Journal».

Ингеборг, которой в этом сентябре исполнится 103 года, с радостью согласилась выдержать этот нелегкий экзамен. С помощью коллег она обновила свой научный багаж актуальными знаниями по теме исследования. В мае профессор Кох-Громус и два его коллеги-экзаменатора прибыли в берлинскую квартиру соискательницы и провели с ней 45-минутную беседу на профессиональные темы. К удивлению гостей, собеседница показала великолепную эрудицию и прекрасную память. В итоге защита была признана успешной. А в июне г-жа Рапопорт в праздничной обстановке получила в UKE долгожданное свидетельство о присвоении ученой степени доктора медицины. Справедливость восторжествовала…

Текст: Наталия Штарк

Фотографии: Слава Березовски, Юрий Бутерус

Творчество

Очень часто проблемой для журналиста становится поиск такого заголовка для статьи, который вызывал бы эмоциональный отклик у читателя и одновременно был  квинтэссенцией тех мыслей и чувств, которые автору важно донести.

С этой проблемой я сталкивалась не единожды, но, к счастью, не на этот раз. Потому, что название «Нет предела совершенству» вспыхнуло в моей голове сразу, как только я стала обдумывать, что написать в заметке о прошедшем в четвертый раз на сцене Ernst Deutsch Theater спектакле «Vom Rag zum Rap» ансамбля Tanzbrücke Hamburg.

 С удовольствием посмотрев это замечательное шоу  трижды, я могу резюмировать, что каждый раз его создателем  Наташей Дергачевой, автором этого проекта, изменялась не только форма этого замечательнго замысла – рассказать о джазе языком танца и музыки, но и совершенствовалось воплощение этой идеи на сцене исполнителями. В общем, каждый спектакль смотрелся по-новому, наполнялся новой энергией и обогащался новыми красками, что добавляло яркости, живости, эмоций всему происходящему и переживаемому нами, публикой и участниками.

В четвертом исполнении  полюбившегося проекта (не случайно в театре был вновь аншлаг) на сцене вместе с юными танцорами блистала Жюли Сильвера, талантливая джазовая певица из Америки. Ее пение  – искреннее и наполненное чувством –  было лично для меня воздушным поцелуем из прошлого, посланным великой Эллой Фицджеральд.

Самым ярким для меня подтверждением стремления коллектива к соверщенству  было бессменное сопровождение сценического действа ведущим Алексеем Дергачевым. 

Его стиль ведения оттачивался от спектакля к спектаклю и достиг высочайшего уровня мастерства. Казалось, что обаятельный ведущий – не молодой учитель, для которого «Tanzbrücke»  – зов души и часть его семьи, ведь он сын Наташи, а настоящая профессия, которой он владеет пркрасно!  Возникало ощущение, что Алексей разговаривает со всем залом, но с  каждым из нас по-особому – с кем-то доверительно, с кем-то мужественно, а с другими – иронично и задорно, но при этом непринужденно и филигранно владея словом и аудиторией. Алексей  – безусловная звезда шоу «Vom Rag zum Rap». Браво, Алеша, и спасибо за удовольствие видеть и слушать тебя!

 

 

И напоследок о том, что на концертах «Tanzbrücke» всегда весело. С одной стороны, так и должно быть у детей, а дети – это главные действующие лица любого проекта «Тanzbrücke».  А с другой  – они заражают этим весельем и нас, взрослых, и мы вспоминаем, что и мы были детьми и имели право веселиться от души, озорничать и проказничать. Выражением этого права оставаться и во взрослом состоянии немного ребенком стала традиционная «проповедь» Боба Ланезе, умудренного корифея джаза и руководителя Down Town Big Band, которую он читает в роли пастора. Когда он призвал нас, свою «паству», к помощи и поддержке предстоящего футбольного поединка  HSV за сохранение своего места в первой лиге, то мы просто разразились хохотом, который перекрыл остаток речи «наставника»!

Так что, дорогие друзья – творите, смейтесь и совершенствуйтесь каждый день – как это делают дорогие моему сердцу девочки и мальчики ансамбля «Tanzbrücke Hamburg» и их взрослые коллеги и наставники.

Текст: В.А. Колбаса-Ревин

Эмиграция… Для меня это слово всегда звучало не уютно. И когда стал вопрос о переселении на ПМЖ в Германию, мысли были в смятении.

Причин тому несколько. Во-первых, отрыв от Родины, где я прожил без малого 31 год, и где оставались мои родители. Во-вторых, неизвестность давила на сердце: «Что ждет меня и мою семью там, в далекой Германии?».

Уверен, что каждый, кто вынужденно или же по своей воле покинул однажды Отчизну, задавался таким вопросом. Для одних новая Родина стала второй матерью, для других так и осталась чужбиной.

Мы с женой Татьяной тоже столкнулись со многими трудностями: языковой барьер, подтверждение дипломов, непонимание законов бюрократической системы. Все эти мирские неурядицы в конечном счете приводили душу в смятение. Для нас, верующих людей, крещеных в православии, это было неприемлемо. Душа искала покоя и умиротворения.

Верующему человеку спасение души – лишь в единении с церковью. Но мы по незнанию и не могли предположить, что уютный мир православия находится всего в каких-то ста километрах от нашего дома. Совершенно случайно от знакомых узнали, что в Гамбурге вот уже несколько десятилетий действует  православный храм.

Не раздумывая, мы с супругой в ближайшее воскресенье поехали на Божественную литургию. В храме нас приняли как родных, и мы воистину испытали на себе суть заповеди Божией «Возлюби ближнего своего». С тех пор, без малого шесть лет, мы  – прихожане храма Святого Прокопия Устюжского.

У храма очень интересная история. (Взято с официальной страницы храма):

«Свободный ганзейский город Гамбург известен в первую очередь как торговый мегаполис, и потому здесь издавна располагаются многочисленные консульства разных стран. 2 января 1902 года по инициативе русских купцов, приезжавших в Гамбург, была открыта маленькая часовня, освященная в честь Св. Николая Мирликийского. Находилась она на последнем этаже жилого дома в Harverstehude

Для ее освящения в Гамбург приезжал настоятель царской русской посольской церкви в Берлине Алексий фон Мальцев. После революции и особенно после Второй мировой войны увеличилось число беженцев. Пришлось устраивать временные церкви в бараках. Главный комендант английских оккупационных властей подарил постоянно находившемуся в Гамбурге епископу Афанасию земельный участок недалеко от Mittelweg. Его вынужденно использовали сначала под картофельное поле, пока по воле Божией не выкопали на этом поле ценную бронзовую плиту, давшую чудесную возможность строительства церкви. По инициативе священника – отца Стефана Ляшевского – церковь была освящена в честь Блаженного Прокопия Любекского и Устюжского.

Когда на месте первой церкви началось строительство новой школы, то православная община получила взамен нынешний земельный участок в районе Stellingen. Благодаря щедрым пожертвованиям многих гамбуржцев удалось построить новую церковь в чисто русском стиле. По установившейся традиции в центре купола, символизирующего космос, изображен Пантократор в окружении ангелов, участвующих рядом с Ним в Божественной литургии. И взору прихожан, которые только лишь встают на путь духовного совершенствования, воочию предстает сходство Бога с человеком, им открывается картина из Святого Писания, изображающая Бога-Отца, Бога-Сына и Святаго Духа. В 1964 году храм был освящен в честь Святого Блаженного Прокопия Устюжского и Любекского.И на многие годы церковь стала центром православия в Гамбурге.

Ежегодно 21 июля, в день Святого Прокопия, в церкви проводится престольный праздник. В этом году храму исполняется 50 лет. По традиции литургию в этот день служит правящий архиерей архиепископ Берлинский и Германский Марк.

Сердечно приглашаем всех разделить с нами это радостное событие. Престольный праздник состоится 21 июля по адресу: Hagenbeckstraße, 10.

В программе праздника:     9.30 встреча владыки

10.00 Божественная литургия

После Богослужения – праздничная программа, посвященная 50-летию со дня основания храма.

 

 

Текст: Татьяна Борисова

Рассказом о двух последних визитах П.И. Чайковского в наш город мы завершаем  заметки на тему «Чайковский и Гамбург».

«Евгений Онегин», западноевропейская премьера 1892 года

С годами опера стала любимым жанром Чайковского, и он стал предпочитать ее симфонической музыке. Как-то в поисках нового сюжета ему помогла певица Елизавета Лавровская, предложив написать оперу по поэме Пушкина «Евгений Онегин». После некоторых сомнений Петр Ильич перечитал поэму и, восхитившись, за ночь набросал первый вариант либретто. Свое новое произведение он назвал «Лирическими сценами», включив в нее  самые эмоционально сильные моменты пушкинского произведения.

Западноевропейская премьера «Евгения Онегина» состоялась  в Гамбурге  19 января 1892 года, спустя 10 лет после российской. Бернхард Поллини (Bernhard Pollini), интендант гамбургской оперы «Stadt-Theater»,  купил права на постановку «Евгения Онегина»  в Германии и Австрии.

Чайковский, который перед этим был на гастролях в Варшаве, прибыл в Гамбург за два дня до премьеры.  Поллини настоятельно приглашал его остановиться у себя на квартире, что смущало ценившего уединение композитора. Но в эти дни в семье у Поллини оказался больной гриппом, и  гость из Санкт-Петербурга остановился в знакомой  гостинице «Streit´s».

После  генеральной  репетиции 18 января стало ясно, что работа с немецкими  певцами Петру Ильичу непривычна. Неуверенность ощущалась с обеих сторон, и композитор попросил дирижировать премьерой  Густава Малера, который в должности капельмейстера театра разучивал оперу.

С Малером Петр Ильич познакомился задолго до этого.  Как дирижер 32-летний Густав Малер  мог успешно соперничать даже  с многоопытным гамбургским капельмейстером   Гансом фон Бюловым (Hans von Bülow). Недаром перед премьерой Чайковский писал о Малере так: «Маэстро здесь не просто какой-нибудь средней руки, но прямо-таки гениальный».

 

 

 

 

Петр Ильич опасался, что за границей будет трудно найти подходящих исполнителей на главные роли.  Но остался доволен артистами нашего города: «Выучено музыкантами и певцами было замечательно, по-немецки четко. Кати Беттак (Kathi Bettaque), пожалуй, лучше всех русских исполнительниц роли Татьяны». Правда, постановка некоторых сцен его удивила: пародийно выглядели, например, крестьяне в шляпах, дарящие цветы дамам на балу.

Премьера прошла удачно, но большого восторга у публики не вызвала: мало сценических эффектов, слишком много психологии, драматургия отсутствует, характеры персонажей непонятны. Терзания русских героев воспринимались как нарушение норм поведения.  И только с приходом 20 века и моды на психологический театр эту оперу  оценили, и теперь она стала самой часто исполняемой русской оперой и известна в Европе больше, чем сама поэма Пушкина.

В эти годы Чайковский уже не вел дневниковых записей, поэтому трудно восстановить его пребывание  в Гамбурге. Но он наверняка встречался со своими старыми знакомыми: дирижером Гансом фон Бюловым, музыкальным критиком Йозефом Ситтардом, а 18 января слушал «Тангейзера», которым дирижировал Густав Малер.

Вокруг имени нашего композитора возникали легенды. Так, уже в 20 веке писатель Бернд Весслинг в своем сочинении «Чайковский получил дирижерскую палочку Штрауса» писал  о якобы состоявшемся после премьеры «Евгения Онегина» большом приеме в честь Петра Ильича, где ему от имени сената города были вручены кубок и золотая медаль. А на последовавшем затем обеде в русском стиле с икрой и фаршированными фазанами композитору подарили серебряную дирижерскую палочку, когда-то принадлежавшую Иоганну Штраусу. История красивая, правда,  никаких документальных подтверждений не имеющая. Но приятно сознавать, что имя Чайковского окружено в Гамбурге такими чудесными легендами.

На следующий день после премьеры  композитор уехал в Париж, планируя затем выступления  в Амстердаме и Гааге.  Однако для него  длительное пребывание за границей и обилие концертов были утомительны, и он отменил эти гастроли. Уже 2 февраля Петр Ильич возвратился  в Санкт-Петербург, откуда поехал в Майданово: сочинение музыки  было для него важнее зарубежных гастролей. В Майданове он  заканчивает работу над своим следующим шедевром – балетом «Щелкунчик».

Лирическая опера «Иоланта», 1893 год

Из написанных Чайковским  десяти опер  «Иоланта» стала последней. После премьеры  «Евгения Онегина» Поллини решил  поставить в Гамбурге  балет «Щелкунчик» и оперу «Иоланта». Чтобы не повторилась история с «Евгением Онегиным», где некоторые мизансцены выглядели развесистой клюквой, Петр Ильич  неоднократно звал гамбургских музыкантов в Санкт-Петербург, чтобы те  на месте  ознакомились с русской  постановкой. Кроме того, он и сам хотел с самого начала присутствовать на репетициях в ганзейском городе. Но ни то, ни другое не сложилось.

Композитор ие смог приехать  и  на премьеру «Иоланты», которая состоялась  3 января 1893 г. Его очень ждали в Гамбурге, но он в эти дни  навещал во Франции свою старую гувернантку Фанни Дюрбах.

Нельзя сказать, что «Иоланта» имела в нашем городе оглушительный  успех. Но поскольку либретто было написано по известной в Европе драме датского писателя Г. Герца «Дочь короля Рене», эта опера понравилась публике больше, чем «Евгений Онегин». Отзывы же  гамбургских критиков были самыми теплыми, например, Йозеф Ситтард писал, что Чайковский –  самый значительный русский композитор нашего времени.

Сожалея, что премьера прошла без автора, Поллини очень просил Петра Ильича  приехать на второе представление «Иоланты», рассчитывая обсудить  с ним  еще и постановку «Пиковой дамы».

6 сентября 1893 года композитор снова прибыл в Гамбург, и в этот раз остановился  у Поллини в его большой квартире на Heimhuder Straße, 54. Дом этот сохранился до наших дней. Уже на следующий день в  «Stadt-Theater» открылся  новый театральный сезон. В первом отделении зрителям представили «Иоланту», во втором – оперу «Паяцы» Леонкавалло. Дирижировал Густав Малер.  В роли Иоланты выступила популярнейшая тогда в нашем городе певица Kathi Bettaque, уже знакомая нам по партии Татьяны. «Иоланта» исполнялась  в Гамбурге в том театральном  сезоне еще пять раз, но  больше ее не давали.

В квартире  Поллини состоялся вечер в честь петербургского гостя, на котором присутствовал Густав Малер. Был там и молодой чешский композитор Йозеф Фёрстер (Josef Foerster), и Чайковский,  всегда готовый помочь начинающим музыкантам,  дал ему рекомендательное письмо к своему берлинскому издателю.

Уезжая, Петр Ильич  наверняка думал еще не раз вернуться в город на Эльбе, где полюбили его музыку, где у него появились друзья. После этой последней поездки все знакомые в Петербурге отмечали, что композитор  был в очень хорошем, приподнятом и радостном настроении.

Перебирая события осени 1893 года и теперь уже зная дату неожиданной смерти композитора,  поневоле отсчитываешь: он вернулся в Санкт-Петербург 10 сентября, оставалось два месяца до его трагической смерти 6 ноября. На следующий день в газетах Гамбурга были опубликованы некрологи. 18  ноября  в «Stadt-Theater» состоялся концерт памяти композитора, в котором  исполнялись увертюра из «Ромео и Джульетты», сцена письма из «Евгения Онегина» и «Иоланта». За дирижерским пультом стоял друг композитора  Густав Малер.

В 1940 году, в год  100-летия Чайковского,  в Гамбурге, в большом зале  еще не разрушенного войной «Conventgarten»,  состоялся праздник в честь композитора. В 1952 г. Луиза фон Вестернхаген  создала общество Tschaikowsky-Studio e.V., которое подарило нашему городу бюст Петра Ильича, стоящий сейчас в Laeiszhalle. Преемником Студии Чайковского стало  нынешнее общество Tschaikowsky-Gesellschaft e.V. По инициативе члена этого общества Петера Феддерсена на здании гостиницы «Streit´s» установлена мемориальная доска  в память великого русского композитора.

 

При подготовке статьи использовалось в том числе и   исследование   «Tschaikowsky in Hamburg»  Петера Феддерcена (Peter Feddersen), члена общества  Tschaikowsky-Gesellschaft e.V.