Blog

Подвести черту под прошлым
Реемтсма – это имя в нашем городе вызывает ассоциации как с предприятием, так и с человеком. Но их не объединяет ничего, кроме прошлого.

В этом году отмечает свое столетие гамбургский табачный концерн Reemtsma – производитель таких марок сигарет, как West, R1, Davidoff, Peter Stuyvesant, Route 66. Но хорошо известный в нашем городе филолог и общественный деятель Ян Филипп Реемтсма (Jan Philipp Fürchtegott Reemtsma) отношения к нему не имеет. Правда, так было не всегда, потому что когда-то этим предприятием владела его семья.

Ян Филипп родился осенью 1952 года в Бонне в семье известных и богатых немецких промышленников. Он был пятым и последним ребенком Филиппа Карла Реемтсма – знаменитого, могущественного и в то же время глубоко несчастного человека. Из детей в этой семье, имевшей, казалось бы, абсолютно всё, в живых остался только Ян Филипп. Его старшие братья Герман и Иоганн, которых он никогда не видел, молодыми лейтенантами погибнут на фронте в 1941-м и 1945-м. Третий брат Клаус умрет в 1943-м всего шестнадцати лет от роду. Четвертый ребенок, сестра Корнелия, в 1949-м уйдет из жизни вообще младенцем. Отца Ян Филипп потеряет в семилетнем возрасте.

Богатство семьи начиналось в Эрфурте с маленькой фабрики по производству сигарет. Удачные браки, умелое управление предприятием, агрессивная реклама и поглощение конкурентов, изобретение сигаретной машины и автоматизация производства, политические интриги и альянсы превратили фабрику в один из крупнейших в мире табачных концернов. В конце 30-х годов прошлого века он контролировал в Германии около 70% производства в этой отрасли.

В 1923 году штаб-квартиру предприятия перевели в гамбургский район Баренфельд, а производственные структуры – в Альтону. История концерна и его владельцев между двумя мировыми войнами подобна современному детективному сериалу о русских олигархах. Братья Реемтсма, особенно Филипп Карл и Альвин Зигфрид, были друзьями и щедрыми финансистами Гитлера, Геринга, Гиммлера и партийных структур NSDAP. Гитлер, приверженец идеи здоровой арийской расы (говоривший Филиппу Карлу: «Вы должны травить никотином другие народы, но не немецкий»), все-таки терпел своего хитрого благодетеля.

Реемтсма снабжали Гитлера деньгами еще до 1933 года, но с точки зрения руководства концерна это были не пожертвования, а инвестиции. После прихода нацистов к власти судебные разбирательства против замеченных в коррупции «табачных королей» заканчивались ничем – не без помощи Геринга. В благодарность Филипп Карл «пожертвовал» рейхсмаршалу 12 млн марок. Зеп Дитрих, начальник охраны фюрера и будущий командир дивизии СС, получил от Реемтсма 40 000 марок после массовых убийств внутрипартийных конкурентов Гитлера из верхушки СА. Альвин Зигфрид, не будучи военным, удостоился чести стать штандартенфюрером (полковником) войск СС и получить от Гиммлера наградное оружие еще в 1939-м.

В годы войны концерн, наращивая производство сигарет для солдатского пайка, как рабов эксплуатировал в оккупированном Крыму десятки тысяч крымских татар, русских, украинцев. Труд заключенных и принудительно угнанных в Германию граждан СССР использовался братьями Реемтсма и на территории Германии. За все это Филипп Карл и Альвин Зигфрид предстали перед судом после окончания войны, но отделались денежными штрафами.

Проходит время, и 20-летний Ян Филипп становится в Гамбурге студентом, изучая германистику и философию. Но в какое время и в какой обстановке! Начало 70-х – разгар демонстраций и уличных боев между сторонниками «движения 68» и полицией. Это была не просто борьба студентов «против войны во Вьетнаме и за мир во всем мире» или «против империализма и фашистов», но борьба «послевоенного поколения, ставящего вопрос» против «поколения войны, не желающего давать ответ»!

В давних советских анкетах была графа: «Чем вы занимались до 1917-го года?». Вот так и повзрослевшие немецкие дети стали спрашивать своих мам и пап, что те делали в годы нацизма. Натолкнувшись на стену молчания, они подняли бунт против родителей. Именно из студенческого «движения 68» вышла-выросла почти вся современная верхушка немецких социалистов.

Ян Филипп прекрасно знал, чем занимались и на чем зарабатывали свои миллионы его отец и старшее поколение семьи. Он решил подвести под прошлым отсекающую черту – как минимум для себя лично. Он посвятил свое будущее не производству сигарет, а науке – истории, восстанавливающей справедливость по отношению к жертвам нацизма, а также филологии, искусству, меценатству, благотворительности.

Вступив в права наследника отцовского бизнеса, он продал свою часть наследства и тем самым раз и навсегда отстранился от прошлого. С 1980 года Ян Филипп – мультимиллионер без концерна. Он считает себя обязанным материально помогать тем, кто когда-то за мизерную пайку работал на его семью. Он становится профессором Гамбургского университета, заметным общественным деятелем, публицистом антифашистского толка.

Но его популярность и богатство снова притянули к себе «злой рок семьи Реемтсма». В марте 1996 года Ян Филипп был похищен возле своего дома в Бланкенезе. Пробыв в плену вымогателей 33 дня, он балансировал на грани жизни и смерти. Его освободили родственники, отдав похитителям 30 млн марок – рекордный для Германии выкуп. Ни до, ни после таких сумм не выплачивалось. Позже Интерпол и частные детективы нашли и арестовали участников похищения, и преступники получили длительные сроки заключения. Но из 30 млн марок 29 млн так до сих пор и не найдены: деньги, заработанные на сигаретном дыме, сами превратились в дым.

Сейчас Ян Филипп работает профессором литературы в Йене, руководит собственными меценатскими и благотворительными фондами. Он считает своей главной задачей способствовать тому, чтобы человечество усвоило уроки истории. «Масштабы ужаса безграничны! – говорит Реемтсма о преступлениях, совершенных на полях сражений Второй мировой войны, на оккупированных нацистами территориях и в концлагерях. – Видя ужасы человеческой истории, невозможно поверить, что все это творится перед глазами БОГА, который, не вмешиваясь, наблюдает за нашими кровавыми вакханалиями».

Многие люди, как и Ян Филипп, становятся атеистами, не понимая, что самые страшные преступления против людей совершают сами же грешные люди, а вовсе не БОГ, который есть ЛЮБОВЬ и который лишь дает людям свободу выбора, свободу самим решать, по какому пути они хотят идти.

Текст: Ингвар Латтке

Текст: Вера Таривердиева

Юбилей

Если бы меня спросили, какую запись я слушаю чаще всего, я ответила бы без заминки: сонаты и партиты Баха в исполнении Марка Лубоцкого. Это, наверное, одна из самых близких и необходимых мне музык. И мало в чьем исполнении я это могу слушать безостановочно. Когда-то мне этот диск подарил сам Марк, с которым имею счастье дружить. Марк – музыкальная достопримечательность Гамбурга. И не только Гамбурга. Просто здесь он живет со своей очаровательной женой Ольгой Довбуш-Лубоцкой и сыном Давидом.
Каждая встреча с Марком – радость и «эпические» воспоминания. Ну представьте себе, что помнит лауреат Первого конкурса имени Чайковского? Ученик Ямпольского и Ойстраха. Человек, которому посвящен Альфредом Шнитке скрипичный концерт и три сонаты. Который дружил и работал с Бриттеном, Ростроповичем, Кондрашиным, Зандерлингом. Перечислить все и всех невозможно. Лучше просто прочесть книги Марка ( «Скрипкиада», «Непреклонная», «Бессмертие листа клена»), где он вспоминает невероятные истории из своей и многих музыкантов жизней.
В последний свой приезд отправилась навестить Марка. Сделали друг другу исключение: Марк согласился на интервью, а я записывала наш разговор. Он был, как всегда, о музыке, о жизни, а для нас жизни вне музыки нет. Беседа вышла за рамки журнального формата, ведь почти год не виделись. И многим хотелось поделиться.

А началось все с разговора о предстоящих в этом году юбилеях. 18 мая Марку исполняется 85 лет, он родился в один год с М. Л. Таривердиевым. Микаэл Леонович считал, что нет ничего глупее, чем сидеть на своем юбилее. И Лубоцкий с этим согласен.

Подведение итогов
– К юбилеям я отношусь скептически. Потому, что юбилейное состояние может увести от главных принципов. А главный принцип означает, что важнейшие вопросы, которые должны волновать человека и человечество, – они ежедневные. О них нужно думать и помнить всегда. Но уж если приходит время подводить итоги, скажу: я не до конца всерьез отношусь к себе на протяжении всей жизни. Во всем, что я делаю, не нахожу окончательных для себя ответов».
– А какие ответы Вы ищете?
– Я инструменталист, скрипач, всю жизнь имел дело с интерпретацией музыки. И когда я говорю, что не нахожу ответов, я подчеркиваю, что для меня человек в искусстве представляет ценность, только когда он сомневается. В том, чем он занимается, и в том, что его увлекает. Увлечение, увлеченность приводит к движению навстречу процессу познания, направленного на проникновение в глубь исполняемого сочинения, в глубь музыки.
– Кто из композиторов Вам ближе? Кто Ваш любимый собеседник?
– Исполнитель более всеяден, чем создатель произведения. В музыкальной классике такое количество шедевров! И все это – наши собеседники. Я всегда любил учиться больше, чем учить. У меня особое отношение к процессам ознакомления и изучения. Для меня чрезвычайно важен именно момент личного соприкосновения с материалом.
– Марк, Вы первый исполнитель многих современных сочинений. Например, концерта для скрипки Бенджамина Бриттена (первое исполнение в СССР). Ваша интерпретация была признана самим автором наиболее адекватной смыслу сочинения. Вам посвящали свои произведения многие композиторы, вошедшие в историю музыки ХХ века. Как Вы считаете, время шедевров прошло?
– Невозможно это утверждать. Если существует культура, искусство, то этот процесс бесконечен. И гений может родиться в любом обществе, как это доказано уже предыдущими веками развития. Но! Для этого должны быть социальные структуры, которые бы востребовали этот гений. Так что шедевры создаются, только если есть какое-то число членов общества, заинтересованных в этом.
– То есть любой гений тоже нуждается в собеседнике?
– Да, наверное. Когда задумываюсь о своей жизни, я понимаю, что у меня была очень счастливая судьба. Мне посчастливилось быть собеседником замечательных людей. Моими учителями, моими партнерами в музыке были необыкновенные люди. Моя последняя книга, уже третья по счету, посвящена общению с ними. Это не мемуары и не дневники, а книга о моих учителях и друзьях в музыке. Она как раз о том, сколько дает человеку знакомство, а еще лучше – дружба, с такого рода личностями.

Эмиграция
– Удивительно, как Гамбург связан с русской музыкой. Петр Ильич Чайковский, Альфред Шнитке, Софья Губайдулина, Вы…… Да и Микаэл Таривердиев теперь не чужой. Как Вы здесь оказались?
– Я эмигрировал рано. Силою обстоятельств в 1976 году приземлился в Голландии. Долго жил в Амстердаме, преподавал, много гастролировал. Жизнь была очень напряженной. Как-то на одном из совместных выступлений мой друг виолончелист профессор Вольфганг Мельхорн рассказал мне про гамбургскую Hochschule für Musik und Theater Hamburg (HfMT), где он преподавал, и посоветовал мне работать там.
В то время тяжело болела моя жена. После ее ухода я хотел изменить что-то радикально. В этот момент Гамбургская HfMT меня пригласила. И все как-то сложилось вместе. В Амстердаме я чувствовал себя «своим» уже давно. А Гамбург для меня самый близкий из немецких городов. Его музыкальные традиции, архитектура, интенсивный внутренний пульс. Hochschule, которую возглавлял тогда профессор Рауэ, приняла меня радушно. Что касается моей исполнительской деятельности, то в Германии я выступал менее активно, чем в Голландии, Японии, США. Но я остался жить в Гамбурге. Хотя с Амстердамом не порвал. У меня там живет старший сын, известный ученый, академик Голландской академии наук.

Дружба со Шнитке

– Ваша дружба с Альфредом Гарриевичем – широко известный факт. Я с интересом прочла в Вашей книге об этой дружбе, которая началась в 1962 году и никогда не прерывалась, даже в годы Вашей эмиграции. Он был одним из главных собеседников Вашей жизни. А как он оказался в Гамбурге?
– В 1990 году освободилось место ведущего профессора по композиции в Hochschule für Musik und Theater Hamburg, которое раньше занимал знаменитый Дьердем Лигети. И возник вопрос, кто из композиторов такого уровня мог бы его заменить. Остановились на Шнитке. Альфред переехал в Гамбург вместе со своей семьей. И я получил возможность постоянного общения с ним. А для него этот город был очень привлекательным: здесь находится музыкальное издательство Ганса Сикорского, здесь работает Джон Ноймайер, поставивший на музыку Шнитке несколько балетов. В Гамбурге же увидела свет опера Альфреда «История доктора Иоганна Фауста».
Как-то я сказал Альфреду, что было бы хорошо, если бы один из близких ему людей подробно о нем написал.
– Пиши, – коротко ответил он.
– Я многого не знаю.
– Ну, спрашивай.
Это началось не совсем всерьез. Он был немногословен. Но все-же удалось кое-что за ним записать.
Семь лет назад по моей инициативе было основано Всегерманское общество Альфреда Шнитке. Потом была образована Академия Шнитке. Для меня очень многое в Гамбурге связано с появлением здесь Шнитке. Об этом говорится в моей книге «Бессмертие листа клена».

Лубоцкий трио, или Ольга – жена и муза

Последние двадцать лет рядом с Марком находится человек поразительной доброты и музыкант высокого профессионального уровня, составивший замечательный ансамбль с Марком не только в семье – виолончелистка Ольга Довбуш. Другого человека Марк с его строгостью и профессиональным максимализмом вряд ли бы допустил так близко к сердцу. И в жизни, и в музыке.
– Марк, а как Вы познакомились с Ольгой Довбуш, Вашим партнером по музыке и матерью Вашего младшего сына Давида?
– Это случилось, когда она училась у профессора Мильхорна в Хохшуле. Мы стали вместе готовить программы и играть в концертах. Потом наш ансамбль получил название «Лубоцкий трио». С нами выступали замечательные музыканты Бренно Адельчи Амброзини, Дмитрий Винник, Ральф Готони, Амир Тебенихин.
– Я знаю, что вы много записываете. Ольга сказала, что сейчас готовится новый СД.
– В последнее время мы выпустили пять дисков. С очень трудными и разнообразными программами. Диск, посвященный 80-летию Альфреда Шнитке совместно с Ириной Шнитке, которая исполняет партию фортепиано. Трио Римского-Корсакова и Эдисона Денисова. Два струнных трио Сергея Танеева.

«Скрипкиада»
В конце разговора Марк начинает читать фрагмент своего романа.
Я слушаю и вспоминаю, как Давид Зильберман в первый раз привел меня в их дом. Первое, что я увидела, были картины Бориса Жутовского, замечательного художника и нашего общего друга. И эта общность расширялась и крепла в такой близкой мне атмосфере. В которой все живет музыкой и служением искусству.
А Марк продолжает своим тихим голосом читать главу «Скрипкиады»:
«Для почетных гостей XIX съезда партии, первого послевоенного и, как оказалось, последнего в жизни вождя, сыграть «Прелюд» Баха! Они пьют и жрут, а мы им – Баха! А во главе нашего ансамбля не кто иной – сам Давид Федорович (Ойстрах)».
Я слушаю Марка. И вспоминаю финал его «Скрипкиады»:
«В подземном переходе стоял неумолкающий, как морской прибой, гул. Но невозможно было перекрыть несущиеся звуки волшебного «гварнери». Я, укрывшись в толпе, потрясенный, слушал. Это казалось невероятным, но его Бах парил над всеми мирскими шумами, над всем чудовищным гулом, неразберихой, суетой, мелочной торговлей, нищенством, торгашеством. Бах был недосягаем».
Наш вечный собеседник Бах.

Текст: Максим Науменко
Фото: Тамара Илиопол

Здравствуйте, дорогие читатели! Как и обещали, мы продолжаем рассказывать вам, уважаемые, об островке русского бильярда в нашем мегаполисе. Клуб «Олимп» развивается и растет, причем в буквальном смысле. Ррасширяется помещение, устанавливаются новые столы, все больше и больше народа желает приобщиться к этой прекрасной игре – и вот уже тренер Вероника Шатохина почти не знает выходных.

Приходит стар и млад. Едва минул час тренировки с совсем юным дарованием девяти лет, как уже нужно переходить в «большой зал», чтобы проконтролировать, как оттачивают свое мастерство те, кто повзрослее. Изящная фигурка тренера передвигается от одного стола к другому, а ваш покорный слуга слышит обрывки профессиональных фраз, обращенных к народу с киями в руках: «Спину ровнее!», «Фиксируем руку, удар должен быть акцентированным!».
Любопытная деталь – я отхожу в соседнее помещение, дабы найти президента клуба, и в дверях сталкиваюсь с… Брюсом Ли. Пока я размышляю о причине своей внезапной галлюцинации, парень-китаец, невероятно похожий на легендарного мастера восточных боевых искусств, тоже идет тренироваться. Так-то! Через пару минут я наблюдаю, как он старательно делает стойку у стола по всем канонам бильярдного искусства, а Вероника строгим голосом подсказывает ему на английском языке 🙂
Так что и языкового барьера нет. Чуть позже подходит немецкая молодежь – и вот уже вскоре все столы заняты, а руководство клуба Александр Илиопол и его сын Константин обсуждают между собой очередное расширение площади. Актуально ведь!

Еще через десять минут из краткой беседы с Вероникой я узнаю, что количество учеников растет с каждым днем, в детской школе уже десять постоянных «клиентов» и еще несколько пока не определившихся с масштабом своих бильярдных желаний. Любимчиков, как и полагается, у тренера нет, но уже высветились яркие претенденты на то, чтобы зажечь свою звезду на бильярдном небосклоне.
Тренируются в охотку, с упорством и невероятным трудолюбием, и хотя с техникой еще уйма вопросов, желания отточить эту самую технику и заниматься весь день напролет – хоть отбавляй. Но в этом деле, как и в любом другом виде спорта, главное – не переборщить, в один голос говорят профессионалы, и у нас нет абсолютно никаких причин им не верить.
Так что результаты имеются, достигнуты в рекордно короткое время, и остается только благодарить основателей клуба за их энтузиазм. Много говорить тоже не хочется – ведь будет гораздо лучше, если вы сами посетите «Олимп», приведете туда дражайших отпрысков и увидите все своими собственными глазами. Хочу только поторопить, дорогие читатели, поскольку при нынешних темпах может получиться так, что придется заранее резервировать стол, если захотите сыграть партию-другую. Желающих и правда предостаточно – видел собственными глазами.

Напомним еще, что в «Олимпе» регулярно проходят турниры, в которых каждый из вас может принять участие! Ближайший, кстати, состоится в мае – это будет чемпионат Германии по свободной пирамиде, правда, точного расписания пока нет. В любом случае, времени потренироваться еще предостаточно. Прийти в клуб можно практически в любое время, но для подстраховки лучше предварительно позвонить по телефону.

Редакция журнала очень рада по мере сил и возможностей способствовать русскому бильярдному буму в Гамбурге! Будем «покорять Олимп» вместе с вами! Приходите, не пожалеете!

Клуб и школа русского бильярда «OLYMP»,
Billstraße 123, 20539 Hamburg,
телефоны: 040 7892198, 0176 200 360 67, 0176 616 517 71.

Питие в старом Гамбурге

Наш город всегда был благоприятным местом для пития. Здесь прохладно, сыро, и конечно, хочется согреться. В ходу были разные горячительные  средства – и собственное пиво, и кое-что покрепче.

 

 

Да, в нашу гавань  заходили корабли…, и с ними появлялись напитки со всего света.   И хотя в простых пивных Гамбурга до середины XX века пили в основном шнапс с тмином, подобный скандинавскому «Аквавиту» (вода жизни) крепостью под 40°, все же образцом для подражания столетиями была Англия не исключая и пития.

Из Южной Америки привозили ром, который чаще потреблялся в виде грога по-английски.  Английский  вице-адмирал Вернон по прозвищу «Старый грог» («Old Grog», грог – моряцкая накидка из грубой ткани), в XVIII веке ввел требование для королевского флота разбавлять ежедневную дозу рома водой. Это имя и стал носить получившийся напиток. Появилась пословица «Ром – дóлжно, сахар – нужно, воду – можно».

Но нашим свободным ганзеатам не было нужды опасаться строгих офицеров, как матросам на кораблях ее величества. Поэтому они делали грог таким образом: «Rum mut, Zucker kann, Woter deit nich not», что с Plattdeutsch можно перевести как «Ром – дóлжно, сахар – можно, а воды – не нужно».

Напиток легко приготовить самому. В стакан для грога (из прозрачного стекла, лучше с ручкой или с подстаканником) засыпаете две чайные ложки сахара, на оставленную в стакане ложечку (или специальный стеклянный штифт) наливаете кипящую воду, сахар размешиваете и перед приемом добавляете ром.

Если рома вы не пожалели, то получаете знаменитый гамбургский «жесткий грог» – «steifen Grog». После приема его в изрядных количествах ганзеат чувствовал себя совсем «groggy» и абсолютно счастливым. А вы, дорогой читатель, напробовавшись, можете с полным правом распевать: «От шторма с ветром нас спасет любимый грог и Господь Бог».

Разновидность англо-гамбургского зимнего грога – это Eisbrecher (ледокол). Чтобы его приготовить, в отличие от «steifen Grog»,  наливают не кипяток, а горячее вино, а также добавляют кусочки апельсиновой или лимонной корки. На кораблях во время дальнего плавания грог с лимонным соком спасал экипажи от цинги.

Другая разновидность грога – ромовый пунш со сливками с несколько неожиданным названием «Фарисей». Готовится он просто, а получается – вкусно. Итак, сливки с сахаром и ванилином хорошо взбиваем и остужаем в холодильнике. В чашку на ложку сахара льем сначала подогретый ром, а потом горячий и крепкий кофе. Все это хорошо перемешиваем, сверху помещаем шапку из сливок – можно пить! Варьируя соотношение рома и кофе, получаем широкую гамму напитков – от сладкого для хрупких дам до крепкого для крутых мужчин.

Этот пунш готовят по всему побережью Северной Германии. Причем, в каждой деревне, в каждом городе уверяют, что появился он именно там. Гамбуржцы не спорят – они спокойны в своей увернности: «Фарисей», безусловно, возник в Гамбурге. И мы, как настоящие патриоты-неофиты, не можем с этим  не согласиться.

Как дело было? В одном из районов нашего города жил пастор, который особенно переживал за заблудших овец своей паствы, слишком пристрастившихся к вину. Он им настоятельно советовал вместо вина пить кофе – для просветления души. А те, чтобы не расстраивать пастора, стали маскировать ром под кофе. Сердитый пастор, поняв уловку, восликнул: «Ах вы…   фарисеи!».

До середины XX века в простых пивных Гамбурга пили в основном шнапс с тмином, подобный скандинавскому «Аквавиту» (вода жизни) крепостью под 40°.

  

 

 

 

 

 

 

 

 

Красное вино привозили в Германию из Бордо и с юга Франции с XIII века. Горожане ценили вино, которое они называли «Ротспон» – красное вино (с Plattdeutsch буквально «красное дерево» – деревянные бочки становились от вина красными, в отличие от пивных).  Во Франции еще незрелое вино загружали в бочках на ганзейские корабли «когге» и везли  нескольких недель на север Германии. После дозревания в дороге и в подвалах Гамбурга его разливали по бутылкам. По качеству оно не уступало разлитому в бутылки во Франции, а по мнению некоторых экспертов, даже превосходило его.

Рассказывают, что особо изощренные французские виноделы отправляли свое вино для выдержки в северогерманском климате, разливали его здесь по бутылкам и везли назад во Францию. Недаром эта технология сохранилась до сих пор, а иные фирмы даже продают «Ротспон», но изготовленный совсем другим способом (древняя технология не защищена патентом). Герб мегаполиса на Эльбе, водонос Хуммель или другая гамбургская символика на бутылках с вином «Rotspon aus Hamburg» подтверждают его оригинальность, то есть, что это ни в коем случае не «Rotspon aus Lübeck» и тем более – не подделка. Гамбургский «Ротспон» состоит, как правило из смеси вин, например, бордосских «Мерло» (85%) и «Каберне» (15%).

Наконец, самое любопытное: наш город имеет собственный виноградник. Ясно, что это – почти шутка, аттракцион, но все здесь делается всерьез. Гамбургский Weinberg насчитывает целых 100 лоз красного и светлого винограда и находится на склоне горки Stintfang, напротив Landungsbrüken (у которого раньше  ловили корюшку). Если вы станете на этой площади спиной к Эльбе, то увидите горку – остатки старинных укреплений со смотровой площадкой наверху. Ниже этой площадки  – виноградник, который, как и получаемое вино, называется «Stintfang Cuvee».

Каждый год, с основания в 1995 году, урожай винограда везут в Штутгарт, делают там вино и отправляют драгоценные 40–50 бутылок назад в Гамбург. В продаже их, конечно, нет – они предназначены только для представительских целей,  например,    для подарков о-о-чень почетным гостям города. Сбор винограда проводится со всей возможной торжественностью, обычно при участии высших чиновников города.  На последнем сборе присутствовала президент гамбургского парламента Carola Veit.

Не обходится, однако, без курьезов. В 2010 году почти весь урожай украли за день до сбора неизвестные злоумышленники. К этому событию предпочли отнестись с юмором, посчитав, что кому-то нехватало денег для покупки фруктов. Остатки урожая передали бездомным.

 

   Пиво. О нем в нашем городе говорится много. Здесь расскажем лишь о некоторых любопытных нюансах. Есть сведения, которые выглядят как  очередной гамбургский миф: якобы, гамбуржцы, а никакие не монахи, изобрели современный способ изготовления пива с хмелем в качестве консерванта. Технология была столь эффективна, что пенный напиток мог сохраняться долгое время. Это позволило продавать «жидкое золото»  весьма удаленным потребителям: и англичанам, и скандинавам, и даже новгородцам.

В XIV-XV веках работали сотни городских пивоварен. Тогда именно благодаря пиву Гамбург совершил очередной рывок в своем развитии, и не зря наш город называли тогда «пивным домом Ганзы». Пивоварня была почти в каждом доме. За разглашение секрета применения хмеля наказывали жестоко – смертной казнью. Тем не менее, гамбургское  «ноухау» «уплыло» сначала, якобы, в Англию и в Голландию, а  потом – в конце XIV века – в славный город Айнбек (Einbeck). Пивовары этого городка сами претендуют на первенство, во всяком случае, они экспортировали пиво через Гамбург. Именнно они в начале XVII века наладили пивоварение в Мюнхене.

А пивная монополия Гамбурга со временем выдохлась, и сейчас в городе остались считанные пивоварни. Из них отметим промышленную Holsten-Brauerei («Holsten», «Astra», год основания – 1879) и небольшую Gröninger Privatbrauerei (1722, 1982 год).

При входе в подвал Gröninger c интерьером XVIII века висит весьма знаменательная надпись – цитата из документа Средних веков с просьбой бургомистра к гражданам во вторник в ручей не какать (переведено щадяще), поскольку в среду из него берут воду для пивоварения. Это наверняка шутка, но ведь  есть и другой документ, который вполне согласуется с первым. Чтобы гарантировать знаменитый специфический вкус местного пива, правительство города рекомендовало  пивоварам использовать не ключевую воду, а только воду из каналов. Это при том, что по берегам лежали кучи отходов, в том числе и фекалий.

Со временем пивовары все-таки перестали брать воду из каналов. Однако гамбургское пиво выходит из моды (надеемся, по другим причинам).  Держится лишь фирма «Holsten», умельцы которой  в свое время придумали смешать пиво и лимонад,   и получился «Alsterwasser» – популярный напиток, прекрасно утоляющий жажду.

А вот  в России гамбургское пиво пользуется неослабевающим успехом, особенно «Holsten Premium». Более того, его с 2000 года варят в Калуге.

 

Текст: Юрий Одессер