Category: Конкурс. Архив

Однажды я встретила необычного попугая и хочу рассказать, где с ним можно познакомиться. Он живет в одном небольшом, но очень мобильном обществе под названием «Papageifischland», притом в разном обличье. То попугайчик забавно висит на кольце-жердочке в квартире главных действующих лиц этого общества – маленькая целлулоидная птичка. Вот он – большой, мягкий, красочный – гордо сидит на столе директора школы, где его торжественно приняли в ученики. А то мирно покоится в сумке своего хозяина – Леонида Росина и вместе с ним посещает официальные учреждения, куда им непременно нужно, чтобы общество «Papageifischland» осуществило задуманное и главную свою цель – восстановить историю жизни евреев в районе Альтоны с далеких времен, рассказать об этом детям и взрослым, сделать памятными эти места, привлечь сюда энтузиастов и вместе с ними сделать так, чтобы никогда не забывались славные трагические страницы этой истории.

Вот как позиционирует свое общество Леонид: «Papageifischland» – это сплав истории, преданий, мечтаний, игры и общественно полезных дел людей всех национальностей и возрастов. Это земля добрых соседей». Исходя из этого он и его жена Зинаида, а именно из них и состоит общество, строят свою работу. Леонид начал с изучения истории жизни евреев с конца 16-го века в Гамбурге по материалам, которые он нашел в Гамбургском музее истории и музее Альтоны. И вот что он узнал. До 30-х годов прошлого века жизнь в еврейских кварталах была мирной и добрососедской. В районе Альтоны евреи жили в основном на улицах Papageistrasse и Fischstrasse. Страшные события 30-х и 40-х годов снесли с лица земли дома и жителей этих улиц. Восстановить историю этих мест, напомнить живущим сейчас людям о прошлом, вернуть к жизни дух добрососедства, который царил ранее – такую задачу поставили и с большим энтузиазмом осуществляют Леонид Росин, его жена Зинаида, многие добровольные помощники и, конечно, «Spassvogel» – смешной и веселый попугай. Они выступают в близлежащих школах, устраивая веселые представления или серьезные занятия по археологии и истории, организуют интересные мероприятия, участвуют в городских симпозиумах, выставках, конкурсах и т.д.

Надолго запомнится учащимся школы, которая находится рядом с кирхой St. Trinitatis, встреча с дочерью бывшего директора Гамбургской Торашулле Йозефа Карлебаха Мирьям, приехавшую из Израиля по приглашению городских организаций, в том числе и «Papageifischland» . Несмотря на свой почтенный возраст и проливной дождь, она пришла на встречу с детьми, посвященную памяти Й. Карлебаха и жителей Гамбурга – узников концентрационного лагеря в Риге. А как интересно и познавательно бывает ходить по бывшему еврейскому кварталу в Альтоне и слушать, о чем рассказывают Леонид и Зинаида!

И взрослые жители Альтоны вспоминают встречи в общине кирхи St. Trinitatis c художником Николаем Эстисом (его выставка «Ангелы и птицы» демонстрировалась прямо в кирхе), выступление хора «Клезмерлех» Гамбургской Либеральной еврейской общины и другие интересные мероприятия, организованные пастором кирхи и обществом «Papageifischland». К своей работе Леонид и Зинаида привлекают всех, кто готов с ними сотрудничать. Это работники Сената, Гринписа, Бундесвера, полиции, музеев, школ и т.д. В знак благодарности за проделанную работу от общества им вручаются специальные красочные паспорта – «PASS für den Ehrenbürger des Papageifischlandes», которым все получатели радуются, как дети.

Паспорт общества «Papageifischland»

Одним из важнейших мероприятий этого маленького, но очень действенного общества стало открытие «Парка добрых соседей» рядом с кирхой St. Trinitatis. На месте руин еврейского квартала на небольшом клочке земли размером 100 х 50 метров высажены цветы, оформлена большая ваза, носящая название «Зеленый мир», выложена из камней разрушенных в войну синагоги и близлежащих домов символическая «Слеза», куда люди приносят землю из разных мест с могил своих близких. Так, в «День памяти жертв Холокоста» сюда принес землю из Бабьего Яра бывший киевлянин, а ныне житель Гамбурга Сергей Ермолаев, одиннадцать родственников которого нашли смерть в этом страшном месте. Каждый может принести в этот парк мешочек с землей своей родины или памятного места и смешать его с землей новой родины как знак памяти, добрососедства, надежды. Привезла землю из Яд-ва-Шема (Израиль) – мемориального музея, посвященного истории Холокоста, и я.

Этот небольшой парк часто посещают теперешние жители Альтоны, приносят цветы, сочувствуют тем, кто горюет здесь. И в этом добрая заслуга Леонида и Зинаиды. Как и многие из нас, они приехали сюда почти 15 лет назад, осмотрелись и поняли, что сидеть сложа руки они не будут. Леонид как очень деятельный, любознательный человек, сразу же познакомился с историей города и своего района – Альтоны, узнал об участи еврейских кварталов и их жителей в страшные военные годы, изучил материалы

и понял, что может многое сделать для того, чтобы и другие узнали и могли принять участие в добрых делах по увековечению памяти о прошлом и налаживанию добрых отношений с местными жителями.

Так появилось общество «Papageifischland» с забавным символом – маленьким попугаем.

Придите и вы в «Парк добрых соседей», поклонитесь земле, хранящей память об ушедших, поговорите с Леонидом и Зинаидой, которые часто работают там. А если можете, сделайте что-нибудь тоже, хотя бы посадите цветок, чтобы еще красивее стал этот клочок земли, чтобы никогда не исчезли людская память и желание сделать добро другим.

И последнее: рядом с парком Леонид устроил маленькую верфь, где готовится к закладке «пароход искателей счастья» – небольшая модель корабля, подобного тем, на каких прибывали в Гамбург эмигранты в поисках лучшей доли. Где только возможно, Леонид ищет строительные материалы, пилит, строгает, ему увлеченно помогают дети. Энтузиасты с инструментом, вас там ждут!

Вера Венедиктова

Эльвиру я видел всего один раз в жизни, но не забуду никогда. За таким началом можно предположить амурную историю, роковую любовь с первого взгляда и тому подобное, но это совсем не тот случай. Просто мы беседовали пару часов о всяких пустяках, о которых говорят за чаем люди, впервые оказавшиеся в одной компании. Потом хотел встретиться с ней ещё, выяснить некоторые подробности биографии, но увы, не пришлось. Когда мы встретились, она была уже в преклонном возрасте, и вскоре умерла. А встреча оказалась незабываемой. Почему? Почему о ней вспоминаю? Попробую объяснить.
Познакомился я с Эльвирой не случайно, инициатива исходила с её стороны. Представила нас друг другу Эльза – наша общая знакомая и её ровесница. Вот с Эльзой я встретился на художественной выставке по воле случая. Завели разговор у картин русских художников. Слово за слово, познакомились, потом стали изредка ходить друг к другу в гости. Покойный муж Эльзы был родом из Украины. Он попал в Германию во время войны, а затем, не желая быть выданным обратно в СССР, перебрался в Англию. Она же в нежном восемнадцатилетнем возрасте подрядилась туда работать няней, чтобы поскорее выйти из-под родительской опеки. В начале их знакомства языком общения был немецкий, потом – английский. Довольно быстро сблизились, поженились и перебрались в Канаду, где у мужа оказались родственники. Там прожили много лет, вырастили детей, а потом вернулись в её родной Гамбург. Муж тяжело заболел и умер, но она продолжает с чувством собственного достоинства носить его фамилию, труднопроизносимую для немцев.
На выставке она подошла ко мне, услыхав русскую речь. Ей захотелось вновь  послушать звучание языка, знакомого со времён замужества. Правда, когда впоследствии мне с трудом удалось вытянуть из неё несколько полузабытых слов, оказалось, что это слова украинского языка, известного мне с детства. Я объяснил ей разницу, стал учить русскому в обмен на немецкий. Учить украинскому было бы проблематично из-за отсутствия подходящих текстов. В центральной библиотеке Гамбурга, где можно найти книги на разных языках, русский отдел весьма обширен, а украинский представлен двумя словариками, которые я с трудом отыскал на полках  рядом с книгами на венгерском и урду.
Наши уроки были на самом деле обыкновенными чае- или кофепитиями, во время которых мы общались больше по-немецки. Лишь изредка заговаривали по-русски, вернее, я напоминал ей русские аналоги немецких слов. Иногда она пробовала читать русские газеты или писать по-русски письма родственникам мужа, и тут уж моя помощь была просто необходима. Эти беседы скрашивали её одиночество, поскольку дети, разъехавшиеся по белу свету, очень редко навещали мать. Эльза отличалась здравым умом, была всё ещё полна жизненной энергией. Она с удовольствием вспоминала минувшие годы, рассказывала смешные анекдоты и занимательные истории. Всегда со вкусом одевалась, регулярно обновляла причёску в ближайшей парикмахерской. «Я сижу там перед зеркалом с закрытыми глазами, пока мастер не закончит работу, – призналась она, – неприятно видеть, какой я стала». В беседах со старушкой я не только шлифовал немецкий, но узнавал много любопытных фактов о жизни в до- и послевоенной Германии. В свою очередь рассказывал ей о пережитом, о детстве в Украине, студенческих годах в Москве и десятилетиях работы в Молдавии.
Однажды она спросила меня: «Вы не будете против, если следующую беседу мы проведём втроём? Моя знакомая, Эльвира, хочет повидаться и побеседовать с вами». «Я-то не против, но почему она хочет на меня поглядеть, я ведь не киноактёр?». «Видите ли, она приехала в конце войны в Гамбург из Бессарабии совсем молоденькой девушкой и с тех пор никуда больше не выезжала. Когда узнала, что вы тоже оттуда, очень захотела вас увидеть». «Да, я действительно из тех краёв, но сам-то не молдаванин. Впрочем, с удовольствием побеседую. Можете рассказать о ней подробнее?».
«Ей было лет семнадцать, когда она приехала. Мы почти ровесницы и даже когда-то дружили. Правда, очень короткое время. Поэтому знаю о ней не так уж много. Она из «фольксдойче» – так называли тогда немцев, не проживающих на территории Германии. Документы для приезда получила с большим трудом. Вроде бы мама её не немка, а тогда требовалось, чтобы папа-немец подтвердил, что это его дочь. Туманная история, подробностей не знаю, но точно то, что на вокзале её никто из знакомых или родни не встретил. Она сидела на чемодане и плакала, а я случайно проходила мимо. Заговорила с ней, познакомилась и подсказала, где можно снять угол. Она была самой красивой девушкой в округе. Стройная фигура, большие тёмно-карие глаза, длинные чёрные волосы. После войны черноволосых в Гамбурге вообще было мало. Хорошо танцевала. Мы ходили вместе на танцы и её всегда приглашали, а меня – нет. Я была светленькой, но не блондинкой, настоящие блондинки большая редкость. А главное – очень худой, смотреть не на что. К ней же парни прямо в очередь записывались. Конечно, светловолосые девушки тоже бывают эффектными, но без макияжа имеют бледный вид – как в прямом, так и в переносном смысле. Эльвира же могла почти не прибегать к помощи косметики. Она многим нравилась, к ней всё время приставали. Немного погодя вышла замуж, хотя родители парня были против: они держали на юге большой крестьянский двор, а у неё за душой ничего не было. Муж работал в порту, а Эльвира вела дом, вырастили двух сыновей. Потом дети разъехались, муж умер. Она больна диабетом и астмой, в последнее время чувствует себя плохо. Иногда мы встречаемся, вспоминаем молодость. Я рассказала ей о вас и она захотела увидеть земляка».
К следующему чаепитию я надел костюм, купил букет цветов. Эльза нас познакомила. Эльвира оказалась полноватой старушкой, страдающей одышкой, со следами былой красоты на болезненно пухлом лице. Выглядела она, как типичная старая молдаванка, разве только одеждой отличалась. Впрочем, говорить о типичности сложно. Однажды ко мне в Гамбург приехала родственница из Молдавии и попросила пойти с ней в поход по магазинам. Занятие это мне не по нраву (как и большинству мужчин), но тут пришлось уступить – не так часто гости приезжают. Отправились в центр, где магазины сплошной полосой. Она примеряла всё подряд, от шляпок до обуви. Спустя короткое время я запросил пощады и, «запустив» её в очередной магазин, решил на уличной скамейке перевести дух. Подошло время обеда, по улице сновали клерки, туристы, а я, глядя на них, пытался угадать, кто откуда прибыл и чем занимается. Вдруг увидел идущую навстречу молодую русоволосую женщину с детской коляской. Младенца она почему-то оттуда достала и несла на руках, напоминая сошедшую с картин мадонну. Так я её мысленно окрестил и, вглядевшись в характерные северогерманские черты красивого лица, уточнил про себя определение – «немецкая мадонна». Когда она поравнялась со мной, оказалось, что за ней следует ещё мальчик лет четырёх, и «немецкая мадонна» внезапно сказала ему по-русски: «Миша, иди быстрее, что ты там болтаешься, как хвостик». В другой раз, вновь собравшись на очередных курсах немецкого языка, соученики заспорили: «Кто выглядит, как типичный немец?». Провели тайное голосование, каждый бросил в шапку свёрнутую записку с предлагаемой кандидатурой. В итоге на первом месте оказался рослый голубоглазый обладатель орлиного профиля, который оказался евреем с Украины.
Но Эльвира в самом деле была похожа на типичную молдаванку. Во всяком случае, она выглядела точно как сестра-близнец женщины, которая в Кишинёве была нашей соседкой по лестничной площадке. Мы сидели за столиком в саду у Эльзы, пили чай и ели замечательно приготовленный хозяйкой абрикосовый пирог. Летний жаркий день зноем напоминал солнечную Молдавию. Мы болтали о погоде и прочих пустяках. Когда хозяйка отправилась в дом, чтобы заварить свежий чай, я решил сделать Эльвире маленький сюрприз, потешить её ностальгические чувства и произнёс одну из немногих знакомых мне румынских фраз: «Ştiţi româneşte?» (Вы говорите по-румынски?). Реакция оказалась неожиданной: «Нет, нет! Я немка!». Она возбуждённо стала это доказывать: «У нас в семье все говорили только по-немецки! Мы немцы!». Я ответил, что верю и отношусь к ней с совершенным почтением. «Нет, нет, вы не подумайте! Я настоящая немка! У меня немецкий паспорт давным-давно имеется!», – продолжала она.
Я понял, что невзначай «наступил на любимую мозоль», и попытался успокоить Эльвиру. Заявил, что не имею никаких сомнений в её истинном происхождении, что мне вообще-то всё равно, с кем вести беседу. Но она разволновалась, раскраснелась, ей стало трудно дышать. Она достала из сумочки ингалятор и воспользовалась им. Однако это мало помогло. Её дыхание, сопровождаемое свистящими хрипами, оставалось учащённым и затруднённым. Пришедшая с чаем Эльза поспешила обратно в дом и вызвала скорую помощь.
Когда санитары увезли Эльвиру, я рассказал Эльзе, что произошло в её отсутствие. Выразил сожаление, что мой бестактный вопрос спровоцировал приступ астмы. Она успокоила меня: «Вы не должны корить себя за бестактность. Вы задали абсолютно невинный вопрос, всё в рамках приличия. Просто в последнее время приступы у неё участились. В прошлый раз я говорила вам об этом».
По дороге домой я думал о судьбах старушек, о том времени, в котором прошла молодость их и моих родителей, хлебнувших горя в военную пору. Ежедневно по телефону справлялся у Эльзы о здоровье Эльвиры. Та оставалась в больнице, чувствовала себя неважно. Потом ей стало немного лучше, её выписали домой.
Через пару месяцев мне позвонила Эльза и сообщила, что Эльвира умерла. Эльза была на похоронах и попыталась узнать у родственников подробности её происхождения. И снова, теперь уже родственники, стали горячо доказывать, что она была настоящая немка.

Геннадий Брагинский

«Я поэт. Тем и интересен»,  – так сказал о себе Владимир Маяковский. Расхожая истина: талантливый человек всегда интересен. Мне довелось еще раз в этом убедиться, встретив в жизни человека, о котором и хочу рассказать.

Рисовать Юрий Шутов начал, как говорится, с пеленок. Только со временем «это» у многих проходит. У нашего героя – стало призванием, делом самой жизни.

В 1971 году он заканчивает художественно-графический факультет смоленского педагогического института. Три года преподает рисунок в родном институте, а с 1974 года работатет в мастерских художественного фонда России. Много и напряженно работает,утверждая себя в различных областях – живописи, графике, декоративно-прикладном искусстве. Занимается монументальной живописью, росписью интерьеров (Смоленский драматический театр, ДК АЭС), овладевает искусством витража, пишет портреты и натюрморты, пейзажи и тематические картины.

Его работы экспонируются на ежегодных областных выставках, в 1971 году – на республиканской выставке (Москва, Манеж), в следующем году – на выставке «Советский натюрморт» (Москва, Выставочный зал на Кузнецком мосту), региональных выставках в городах Иваново, Костроме, Смоленске, Минске.

В 1977 году Юрий принят в члены Союза художников СССР. Тогда же он становится членом международной ассоциации художников ЮНЕСКО.

Убежденный реалист, сторонник фигуративного искусства он проявляет живой интерес к творчеству художников начала ХХ века, сюрреалистов Сальвадора Дали, Макса Эрнста, Жоана Миро. Эти мастера провозгласили источником своего творчества сферу подсознания, а художественным выражением – необычные, парадоксальные сочетания предметов и явлений, которым придавалась предметно-пластическая достоверность.

Я спросил: «почему сюрреализм?» И услышал от художника следующее. В России формы искусства как бы законсервировались, соцреализм достиг пика своего развития. За пределами бывшего СССР развивались десятки направлений авангардизма, от дадаизма до гиперреализма, и все они стремились к поиску новых, нестандартных средств выражения формы и содержания.

Русские художники, часто лишенные возможности иметь достоверную информацию о современном западном искусстве, тем не менее, также искали пути хотя бы формального обновления искусства, оставляя содержательную часть произведений на откуп официальным комиссиям и выставочным комитетам. Возникают многочисленные группы художников, которые экспериментируют с материалом и техникой живописи, добиваясь большей выразительности образно-пластического языка.

Юрий Шутов также много экспериментирует с материалом, изучает формы и приемы таких мастеров, как Густав Климт, Австрия; Поль Дельво и И Рене Магритт, Бельгия; Макс Эрнст, Германия. С восхищением принимает он возвращение к зрителю незаслуженно забытого властью русского художника Павла Филонова. В пейзажах, натюрмортах, портретах и композициях Шутова 60-90-х годов прослеживается желание не подражать, а развивать творческую манеру, стиль европейских мастеров в ритмах современной жизни. Поэтому его работы – постоянные экспонаты художественных выставок различного ранга.

В 1995 году художник впервые принимает участие в международной выставке в германском городе Хагене (земля Северный Рейн-Вестфалия) – побратиме города Смоленска. Выставка состоялась в старинном замке Вассершлосс Вердинген и пользовалась неизменным успехом у горожан и приезжих любителей современного искусства.

С 2001 года Юрий Шутов живет и работает как свободный художник в Гамбурге. Новые знакомства, новые впечатления не могли не отразиться в творчестве художника.

Он пишет гамбургские пейзажи,делает зарисовки знаменитых соборов, ажурных мостов, обращается к сюжетным композициям. В последних все более настойчиво звучит  мотив философского осмысления действительности, делается попытка понять предназначение человека в сложном современном мире. Таковыми являются композиции «Всадник» и «Рыцарь и время». Обратите внимание, уважаемый зритель, на последнюю картину. Мы не видим лица рыцаря! Осталась только оболочка! Не теряет ли человечество в образе этого персонажа такие благородные рыцарские качества, как добродетель, мужество, справедливость, верность, обязанность защиты бедного и униженного… Художник как бы предупреждает: человечество мчится сквозь время к краю пропасти, но еще не поздно,  – пока не поздно – возродить все лучшее в человеке, вернуться на столбовую дорогу прогресса…

Свои живописные работы художник строит на контрасте. Изысканная тональность может резко нарушаться: светлому гармонично противостоит темное, и это противостояние мы встречаем во многих его картинах.

Преобладание ассоциативности, отсутствие чисто сюжетной основы в его работах ведут к многозначности художественного восприятия, различного толкования. Порой название картин как бы настраивают зрителя на реальный сюжет, и все же, невзирая на это, структура живописи предполагает иное прочтение. Своим творчеством художник  пытается говорить о самых сложных философских проблемах бытия, стараясь создать гармонию если не реального мира, то хотя бы гармонию в своих картинах.

«Чтобы получить признание и обычного зрителя, и специалистов, – говорит он, – нужно быть глубоко индивидуальным, даже «немного сумасшедшим», по выражению Михаила Шемякина. То есть делать то, что еще не делал никто.  Больше всего ценится впечатление единичной вещи».

В 2002 году картины художника экспонировались в Гамбургской галерее «Imagine», в 2004 – на третьей региональной выставке в г. Пиннеберг.

В 2006 году состоялись две выставки в помещении Управления церквей (Гамбург-Харбург), и в городской библиотеке. В 2007 году – в типографии Buhman (Гамбург). Круг общения постепенно растет – от русскоязычных художников (Николай Эстис, Иван Осинский, Юрий Соловей и др.) до местных художников (Юрген Ваксмут, Метхильд Боллов и др.). В апреле 2010 года в галерее «Хагенринг» города Хагена с большим успехом прошла большая выставка художника, где впервые экспонировались скульптурные композиции, открывших новое направление в его творчестве.

Картины Ю. Шутова находятся в музеях России, в частных коллекциях США, Франции, Израиля, Белоруссии, и теперь уже Германии.

С работами художника можно ознакомиться на сайте «Интернет-выставка художника Юрия Шутова».

Пожелаем же ему новых творческих замыслов и успехов в их осуществлении, и будем с нетерпением ждать новых творческих встреч с прекрасным мастером.

Текст: Михаил Колчинский

Ольга Львова