В предыдущих статьях мы писали об обычаях и ритуалах жителей Старого Гамбурга. Что же служило основой, что формировало городскую жизнь ганзеатов в Средние века? Почему этот порядок существовал многие столетия, но потом был отвергнут?
Цеховой уклад – основа общества
Трудовое население Старого Гамбурга работало много и часто тяжело – по 15-17 часов в сутки (восьмичасовой день еще «не изобрели»). Для чего трудились? В обществе утвердилось представление, что это нужно «для прокорма» – для удовлетворения своих жизненных потребностей и ни в коем случае не для накопления и приумножения своего состояния, не для наживы. Полагали, что эти естественные потребности у каждого вполне конкретны и постоянны, а значит и доходы тоже должны поддерживаться на одном уровне. Вот такими представлениями определялся весь порядок жизни в средневековом городе. Заметим, что это касалось основной массы горожан – ремесленников и торговцев, работавших на внутригородской потребительский рынок: столяров, строителей, сапожников, пекарей и других – они задавали тон. Производители экспортных товаров даже в Гамбурге – ганзейском торговом городе – занимали особое положение, но об этом мы поговорим позже.
Ремесленники и торговцы, продавая товары покупателям, получали доходы. Чтобы их ограничить, следили за тем, чтобы число покупателей было постоянным. На выполнение этой установки были направлены все предписания, правила и обычаи. Их устанавливали и неукоснительно соблюдали цеха и всячески поддерживала христианская церковь. Стремиться к увеличению числа покупателей было нельзя. Это положение было основой деловой морали. Переманивать покупателей у соседа считалось безнравственным, нехристианским. Никакой «охоты за покупателем»! «Ни устно, ни письменно не отвращай от другого его покупателей» – таково одно из основных положений гамбургских Установлений 1710 года, о которых мы говорили в предыдущей статье.
Ни о каких формах конкуренции не могло быть и речи. Поэтому торговцы и ремесленники сидели в своих лавках и спокойно ожидали клиентов. Запрещалось даже раскладывать товар каким-то особым образом, чтобы лучше были видны его достоинства.
По тем же причинам считалось предосудительным вывешивать на улице объявления о продаже товаров, тем более с указанием адреса. А сообщения о снижении цен считались просто аморальными. Такие объявления были допустимы разве что при прямой угрозе разорения продавца.
Газеты издавались в Гамбурге уже в XVII веке. Однако бесполезно искать там сведения о предприятиях, их адресах и продукции. В современных газетах и журналах такая информация, в нашем понимании – реклама, заполняет примерно половину печатного объема, а иногда и больше. А в те времена рекламы в газетах просто не было – не только в Гамбурге, но и вообще нигде в Европе. Первыми в XVII веке стали публиковать сообщения типа «продаю такой-то товар по такому-то адресу» голландцы – самые продвинутые. В середине XVIII века за ними последовали гамбуржцы и берлинцы, а также англичане. Правда, в нашем городе, уже тогда известном своими издательствами, объявления о выходе новых книг появились раньше – в XVII веке. Но книги, согласимся, – это специфический товар.
Наряду с ограничением выпуска и продажи продукции, предъявлялись высокие требования к ее качеству. Вещам на прилавках полагалось не просто иметь товарный вид – это должны были быть хорошие вещи. В отсутствие конкуренции качество товаров контролировалось административно. В прошлом номере мы писали о цеховых комиссиях качества. Подобные комиссии создавала и городская администрация. Эти меры были направлены против недобросовестных ремесленников. Их, правда, было немного. Преобладало стремление производить качественные изделия.
Внутри Гамбурга конкуренции не было, но она существовала на международном рынке, и довольно жесткая. Для расширения круга покупателей за границей стали производить не только дорогую продукцию высокого класса, но и низкокачественную, дешевую.Таким образом удовлетворялись разные вкусы и кошельки. Первыми и здесь были опять-таки голландцы, а вслед за ними – англичане. Гамбуржцы последовали их примеру в XVIII веке, хотя это и противоречило традициям ганзеатов их трудовой морали.
Именно она была основой всего жизненного уклада гамбуржцев (как, впрочем, и жителей большинства других европейских городов). Его основными чертами были стабильность, следование сложившимся традициям. Жили степенно, вели дело размеренно, без чрезмерного рвения. Горожанин вращался в привычном кругу. У него были постоянные покупатели, которых он обслуживал без суеты и спешки. Даже ходили чинно, не шаркая и не стуча ногами. Люди жили в соответствии с библейскими заповедями: не укради, не обмани, не блуди. В результате многолетнего опыта утвердилось мнение, что нарушать эти принципы не только аморально и богопротивно, но и не выгодно! Можно много потерять. Выгодно быть хорошим семьянином, честным продавцом, добропорядочным бюргером. Простые горожане, ремесленники, торговцы были преисполнены чувством собственного достоинства, гордостью.
Цеховой уклад – тормоз прогресса
При определенных преимуществах такой уклад имел и теневые стороны. Гамбургский консерватизм известен с начала существования города. Конечно, он способствовал стабилизации общества, но, с другой стороны, затруднял продвижение талантливых и неординарных людей, новых идей.
Цеха жестко следили за сохранением своей монопольной роли. О том, как громили работавших вне цеха мастеров-конкурентов, мы уже писали. Показательной можно считать историю с компанией Merchant Adventurers, занимавшейся вывозом сукна из Англии. В 1567 году она заключила с гамбургским Советом договор на 10 лет о продаже через Гамбург всего экспортируемого в Европу английского сукна. Торговля сукном была чрезвычайно выгодной. В городе была налажена обработка тканей, прежде всего, их отбеливание (отбеливать – bleichen; именно в те времена в городе появились улицы Grosse- и Hohe Bleichen). Потом ткани направлялись в другие города и страны.
В Гамбург прибыли богатые деловые люди – торговцы сукном и специалисты по его обработке: англичане, голландцы и немецкие купцы из других городов. Развернулись вспомогательные производства. Начался мощный экономический подъем. Однако часть населения города – текстильщики – пострадала от конкуренции дешевого английского сукна. Они организовали кампанию протеста. Их могущественными союзниками были священнослужители – лютеране, которые не могли смириться с вторжением в город «неправильных» христиан – сторонников англиканской церкви. В результате «из-за протестов евангелического населения», несмотря на потерю больших доходов, Совет города отказался продлить договор со «сбивателями цен» – англичанами. Договор был возобновлен лишь через 35 лет и действовал до 1824 года.
Как мы видим, ремесленники соблюдали собственный денежный интерес, используя цеховые организации, даже если в итоге страдало дело. Вот еще пример. В Гамбурге изготовители стационарных клавишных музыкальных инструментов были приписаны к столярному цеху. Члены этого цеха не могли равнодушно наблюдать, какие деньги получали эти «отщепенцы» за всякие там клавесины и клавикорды. Они требовали на цеховых собраниях своего участия в их высокооплачиваемой работе. Известны случаи, когда табуреточники и изготовители шкафов добивались права делать корпуса клавесинов, не имея, естественно, никакого представления об особенностях этой работы. Жаловаться было некому. В результате качество инструментов падало, покупатели исчезали, а талантливые мастера разорялись.
Монопольная власть цехов зачастую приводила к абсурдным ситуациям. К 1775 году в Гамбурге остался лишь один (!) член цеха изготовителей шерстяной ткани серж – Rasche. Одна фирма взялась было производить серж. Но не тут-то было. Такое право имел только член цеха Raschenmacher. Ткани импортировались, чему закон не препятствовал. Наконец умер ткач – «последний из могикан», и вместе с ним исчез его цех. Только тогда в Гамбурге вновь стали делать ткань серж.
Цеха контролировали в городах всю экономическую жизнь. Этот порядок стал мощным тормозом для развития капитализма. Поэтому прокламированная еще во время Французской революции экономическая свобода была в 1810 году введена в Пруссии. В нашем городе цеха были окончательно распущены в 1864 году. Однако их важное достижение – производство продукции высокого качества – гамбуржцы сохранили до сих пор.
До встречи в следующем номере, дорогие читатели!
Текст: Юрий Одессер
Юбилей
Похоже, Нобель до конца дней не собирался раскаиваться в своем «милитаризме». И все же главный парадокс его жизни заключался в том, что изобретатель и производитель взрывчатки, сделавший на ней миллионы, владелец и совладелец более 90 предприятий, часть из которых производила оружие, действительно считал себя пацифистом. Тогда это в глазах общества выглядело примерно так, как если бы сегодня пацифистом объявил себя знаменитый конструктор стрелкового оружия Михаил Тимофеевич Калашников.
Единственной проблемой, занимавшей владельца с самого начала работы фабрики, была безопасность производства и применения нитроглицерина. Он чрезвычайно взрывоопасен, чутко реагирует на любые толчки и удары. К тому же у Нобеля к нему был особый, семейный счет: в результате взрыва в 1864 году в стокгольмской лаборатории погиб младший брат Альфреда Эмиль. Буквально через месяц после начала работы фабрики в Крюммеле производство пришлось остановить из-за очередной трагедии.
Известно, что большинство представителей российской монархической династии имело солидную долю немецкой крови. «Чистые» Романовы дали истории всего пять царей, последний из которых, Петр I, стал одновременно и первым императором. Это правильное, хотя и далеко не полное, название официального титула всех последующих российских самодержцев. Из первых пяти императоров (от самого Петра до его дочери Елизаветы) лишь трое были Романовыми по крови. И эта кровь «разводилась» впоследствии обычными для Европы династическими браками: будущие российские самодержцы традиционно женились на немецких принцессах – за исключением одной датской.
Судьба не проявляла особой милости к Карлу Петеру Ульрихау с раннего детства. Почти сразу после рождения он остался без матери: по одним данным, Анна Петровна скончалась от родильной горячки, по другим – простудилась во время фейерверка, которым герцог отмечал появление на свет сына. Когда мальчику было 11 лет, ушел из жизни и отец. После его смерти управление герцогством Гольштейн-Готторпским и заботу о воспитании сироты взял на себя его дядя, епископ Ойтинский, впоследствии ставший королем Швеции Адольфом Фредриком. Однако назначенные им воспитатели мало беспокоились о том, чтобы дать мальчику образование, соответствующее его аристократическому титулу, зато жестоко наказывали за любые провинности.
На интернет-сайте общества (www.zarpeteriii.de) говорится, что со дня основания в 2008 году оно занимается изучением фактов жизни и политической деятельности Петра III, стремясь восстановить историческую справедливость по отношению к нему. Именно эта организация предложила установить в парке кильского замка памятник российскому императору и герцогу Гольштейн-Готторпскому в одном лице (см. публикацию Т. Борисовой «На полпути к постаменту», № 153). К 250-летию правления Петра Федоровича общество организовало передвижную выставку «Кильский принц на царском престоле», целью которой было ознакомить немецкую общественность с последними научными изысканиями по этой теме.
«Главным же достижением короткого правления Петра III, – цитируем сайт «Кильского царского общества», – становится манифест о даровании вольности российскому дворянству, освобождающий дворян от обязанности нести государственную службу. Теперь дворянин может в любой момент выйти в отставку и заниматься частными делами или даже поступать на службу за границей».
В ходе поездки гости были приятно удивлены, что их интерес к российской истории взаимен: о визите делегации сообщало местное телевидение, члены общества даже давали интервью. Они уезжали на родину с сознанием, что занимаются полезным делом, которое способствует лучшему взаимопониманию между народами России и Германии.
Кузнецы и пекари, шляпники и скорняки, столяры, плотники и другие мастеровые составляли значительную часть населения Старого Гамбурга. Но самым массовым делом его жителей во времена Ганзы стало пивоварение – Braugewerbe. Этим был занят каждый второй ремесленник. В конце XIV века на 8–10 тысяч горожан приходилось почти 500 пивоварен. Brauerei
Приведем наиболее важные из них. Каждый цех должен был иметь своего патрона в Совете города, который отстаивал привилегии цеха и решал важные внутренние споры. Членом цеха мог стать только христианин. Он должен был несколько лет обучаться у мастера, набраться опыта во время странствий (Gesellenwanderung) и изготовить образцовое изделие (Meisterstück). Недовольный чем-либо подмастерье был обязан обратиться к патрону и ни в коем случае не выступать вместе с другими подмастерьями против мастеров.
Но уж «законных» своих членов цехи не оставляли на произвол судьбы ни в болезни, ни в старости. Мы уже писали о социальном обеспечении вдов цеха мелких торговцев. А вот что говорилось на этот счет в правилах цеха каменщиков: при болезни или старческой немощи член цеха получал содержание из специальной кассы. В нее каждый подмастерье должен был полгода вносить ежемесячно 4 шиллинга – заработок одного дня. Если больному подмастерью требовался уход, то при нем, как сиделки, находились два подмастерья, а содержание он получал из кассы. В старости подмастерье также имел право получить от любого мастера восьмидневную зарплату.
В 1300 году банда крестьян напала на Гамбург с банальной целью – пограбить. Выбрали они для этого подходящий день, когда военнообязанные мужчины участвовали в какой-то военной операции далеко от города. Вооруженные холодным оружием бандиты штурмом взяли ворота Миллентор и ворвались в город в районе Rödingsmarkt‘a – тогда он был пограничным (Neustadt построили через 300 лет). Однако на их пути оказалась небольшая группа горожан. Это были молодые подмастерья-пивовары Brauknechten. С палками или просто с кулаками они набросились на разбойников, крича при этом: «Buuhr, stah!» («Bauer, bleib stehen!» – «Крестьяне, стойте!»). От неожиданности бандиты действительно остановились, а после потасовки предпочли ретироваться. Память об этом геройском и патриотическом выступлении пивоваров хранит название улицы «Großer Burstah». Совет города разрешил пивоварам раз в два года устраивать по этому поводу праздник. Веселье длилось целую неделю, и на это время мастера давали своим «кнехтам» отпуск.
Он родился в деревне Цеммин, в Померании, и был первым ребенком мелкого чиновника. Семья была небогатой, на столе мясо было не каждый день, в основном питались картофелем, овощами и медом. Мальчик учился в лицее, увлекался парусным спортом и греблей. О времени, когда Гитлер пришел к власти, Бертольд вспоминал так: «То, что меня тогда интересовало, были девочки и паруса». Из-за тяжелого материального положения семьи мечту стать доктором пришлось оставить. Бертольд выучился на банковского работника: его первый заработок составлял 30 марок в месяц. Но мать мечтала о другой карьере для сына, и в мае 1938 года он переехал в Гамбург, где поступил на службу в компанию «Rhenania-Ossag Mineralölwerke AG».
Вот ее короткая биография: родилась в Гамбурге в 1920 году, в 1941-44-х помогала мужу спасать евреев, снабжала их продуктами питания. мать троих дочерей. В зрелом возрасте в 1984 году получила диплом воспитателя, а в 1993-м защитила диссертацию по проблемам педагогики. В 1999 году Центральный совет евреев Германии присудил Бертольду Байтцу и Эльзе премию имени Лео Бека (Leo-Baeck-Preis).
Как рассказывает Джермен Гвишиани, работавший в 60-х годах членом Государственного комитета по внедрению новой техники при правительстве СССР, Никита Хрущев был готов снабжать газом Европу при условии финансирования и построения необходимой инфраструктуры западными фирмами. Бертольд Байтц был одним из главных переговорщиков с немецкой стороны. «Это – лучший из капиталистов», – говорил о Байтце Никита Хрущев.