Author: Maria Stroiakovskaya

Текст: Юрий Одессер

Наш город, как и вся Германия, имел с Францией сложные отношения. Дружеские, экономические и культурные связи временами прерывались жестокими войнами, взаимной ненавистью. Такие перепады особенно рельефно проявились в период Великой Французской революции и Наполеоновских войн.

Идеи Французской революции вызвали в Гамбурге значительную реакцию. Они интенсивно обсуждались в появившихся новых объединениях:  якобинском клубе «Читательское общество» («Lesegesellschaft» основан в 1792),  масонской ложе «Единство и толерантность» (с 1790 года). В соседней Альтоне открылся якобинский клуб «настоящих республиканцев». Гамбург и Альтона пережили настоящий газетный бум. Правда, новые издания просуществовали недолго – они закрывались властями под сильным нажимом Пруссии, Австрии и Англии. Тем не менее (или именно поэтому), они были заметным явлением в общественной жизни.

Наибольшим успехом пользовался ежемесячный журнал «Minerva». Он выходил значительным для тех времен тиражом  6 тысяч экземпляров и отличался высоким качеством – одно время был даже признан лучшим периодическим изданием на немецком языке. Издатель, редактор и автор статей –  профессиональный журналист Вильгельм Архенхольц – превратил «Минерву» в дискуссионный форум. Здесь непредвзято излагались события во Франции, обсуждались идеология и политика Революции.

Чтобы ознакомиться с происходящим на месте, Архенхольц поехал в 1793 году в Париж, где оказался свидетелем ужасных событий. Расправившись с аристократами, революция обрушилась на своих детей – якобинцы приступили к массовым казням, начав со своих бывших соратников – жирондистов. Вернувшись в Гамбург, редактор закрыл революционную тему в журнале.

Идеями Французской революции была увлечена часть гамбургской элиты. Наиболее представительной фигурой здесь был Георг Зивекинг. Этот выдающийся  купец-интеллектуал интересен в разных отношениях, и с ним мы познакомимся поближе.

Георг Генрих Зивекинг

Основатель династии Зивекингов, Петер Никлаес Зивекинг, прибыл  к нам из Версмольда (Северный Рейн – Вестфалия) в середине XVIII века. Его сын Георг Генрих поступил подмастерьем в фирму сенатора Фогта и работал так успешно, что уже через 5 лет старый сенатор поставил его управлять частью фирмы  в паре со своим сыном. Через несколько лет Георг Генрих стал частичным, а потом полным управляющим и владельцем одного из крупнейших торговых домов Гамбурга, а Каспар Фогт, как мы уже писали, весь ушел в общественную деятельность. Важнейшим партнером фирмы, наряду с колониями и США, была Франция, с которой город на Эльбе в 1789 году заключил торговый договор.

Подкуп революцонеров

Участие германских государств в войне против Франции (1792–97 гг.) поначалу не мешало «гешефту». Опытные и ловкие ганзейские купцы (в том числе и Зивекинг) очень просто обходили запрет на торговлю с Францией, переправляя товары в соседнюю, бывшую тогда датской, Альтону, и далее к месту назначения. Но под давлением германского союзного командования гамбуржцы были вынуждены изгнать из города французского посла, организовавшего упомянутое выше «Читательское общество» (президентом которого, между прочим, был наш Георг Генрих). В ответ  Французский Конвент порвал договор, конфисковал все доступные гамбургские корабли и объявил эмбарго на торговлю с Гамбургом.

Чтобы спасти положение, Kommerzdeputation, как тогда называлась Торговая палата, послала в Париж делегацию. Для возглавившего ее Зивекинга наступили звездные дни. Он прибыл в Париж в конце марта 1796 года. Первые попытки договориться с Директорией, стоявшей во главе Французской республики, оказались тщетными.

Тогда полномочный посол запросил у своего города огромную сумму в 300 тысяч марок. Для взяток. Полученные деньги он разложил по карманам всех пяти членов Директории (теперь это называется «откат»). «Высокие директора» тут же подписали договор, который предусматривал выплату Гамбургу 13 млн ливров (примерно 150–200 млн теперешних евро). Деньги давались под личные гарантии Зивекинга. Ради своего города патриот Зивекинг рисковал всем своим состоянием, именем и, возможно, жизнью. Он спас город, и город его не подвел. «Это был счастливейший и важнейший момент моей жизни!», – сказал Зивекинг во время торжеств в его честь в Гамбурге.

Бал «якобинцев»

Гамбуржцы неслучайно послали в Париж именно Зивекинга. Он был известным сторонником французской революции. Политические предпочтения успешного предпринимателя основывались на идеях Просвещения. В его круг входили такие известные деятели, как Лессинг и Клопшток. Привлекательные идеи свободы, равенства, гуманности, толерантности привели его в гамбургскую масонскую ложу «Св. Георг к зеленеющим елям» , в  которой он через несколько лет стал «мастером стула».

Там он еще в 1777 году развивал свои идеи свободы, под которыми сейчас мог бы подписаться каждый (или почти каждый): «Свобода – это не беззаконие. Сам высший творец Вселенной, свободнейшее существо, в каждом своем действии руководствовался вечными законами красоты, мудрости и силы, порядка и гармонии. Свободен тот, чей выбор определяется разумом, а не насилием со стороны. Свобода в государстве означает не независимость от законов, но безопасность от неразумных законов и произвольного посягательства власть имущих на наши права».

Зивекинг прославился в городе и далеко за его пределами организацией  праздненства, посвященного первой годовщине взятия Бастилии. Это было торжество в стиле того места, где оно проводилось – в знаменитом «Zylinderviertel» (как он стал называться позже), районе проживания городской элиты – «людей в цилиндрах» – в Харверстерхуде. Среди 80 гостей – интеллектуалы и известные люди Гамбурга и  Северной Германии, иностранные гости, но аристократов почти не было.

Служанки пришли в белых платьях и соломенных шляпках, дамы собирали пожертвования в пользу бедных. После пушечного салюта ели и пили, поднимали тосты за конец деспотии королей. Конечно, были танцы. Хор девушек с кокардами, как у санкюлотов, исполнил написанную Зивекингом специально для этого вечера оду. Сначала: «Свободные немцы, настало время / разбить цепи рабства / поклянемся в верности нашему союзу / последуем за нашей сестрой Францией!». Дальше упоминались троны деспотов, дрожащие рабы и Свобода, Свобода, Свобода!!! Гости в едином порыве подпевали, утирая слезы умиления.

Праздник остался в памяти людей, хотя и не имел большой прессы, и Сенат это событие просто проигнорировал. А французы в Париже его очень приветствовали и гамбуржцев хвалили. Даже вождь жирондистов Бриссо писал о торжестве в Харверстерхуде с восторгом: идеи Французской революции проникают через границы и завоевывают Германию. Однако жившие в Гамбурге французы (например, деловой представитель Парижа Гандольф) идти на праздник отказались. Они считали его всего лишь «пиарной» затеей Зивекинга и Фогта, заинтересованных в торговле с Францией. Гамубргское общество – одно из самых спокойных в Европе, и подвигнуть его к революционным действиям едва ли возможно, поэтому восторги парижской прессы неуместны. Сейчас сказать трудно, был праздник серьезной политической акцией или любительским театрализованным представлением. Скорее всего и то, и чуть-чуть другое.

Казнь короля

Узнав о казни короля и якобинском терроре, Зивекинг понял, что в революцию играть опасно. На гильотине оказался даже тот самый Бриссо, который неумеренно хвалил гамбуржцев. Зивекинг, чтобы преодолеть убежденность гамбуржцев в его проякобинской позиции, опубликовал письмо «К моим согражданам», в котором осудил извращения революции: «Это –  анархия, неповиновение закону, атеизм, ужас и смерть». Однако он остался верен принципам Просвещения. Вместе с несколькими своими единомышленниками он купил поместье в Neumühlen, ставшее  местом встреч интеллектуальной элиты города. Там бывали такие видные деятели, как Вильгельм Гумбольд, Фридрих Клопшток,  философ, юрист и купец Фридрих Якоби.

Берег Эльбы в ХIX веке 

Семья Зивекинг за последние почти два с половиной столетия дала Гамбургу много видных деятелей, в том числе нескольких сенаторов. Бургомистр Курт Зивекинг установил в 1957 году партнерские отношения с Ленинградом. Имена Зивекингов носят три улицы города.

Под влиянием Французской революции в Германии зародилось стремление к свободе, которое по иронии судьбы потом оказалось направленным против французов. Борьба с   наполеоновской оккупацией стала начальным толчком для немецкого патриотизма, получившего интенсивную националистическую окраску. Но об этом мы поговорим в следующих номерах.

Текст: Константин Раздорский

Фото:  Интернет, Е. С.

Точка отсчета

Федеральный президент Германии Йоахим Гаук в числе многих других высоких гостей побывал в нашем городе на торжествах в связи с 350-летием  Торговой палаты Гамбурга. Созданная первоначально для борьбы с пиратами, она считается старейшим объединением предпринимателей из всех 80 промышленно-торговых палат страны.

Впрочем, с такой оценкой никогда не были согласны жители Бремена,   которые полагают, что они в этом вопросе опережают гамбуржцев по крайней мере лет на 200. У каждой стороны есть свои весомые доводы, но за многие годы споров историкам почему-то так и не удалось прийти к однозначному выводу в пользу бременской гипотезы. А поскольку мы не специалисты, то не будем углубляться в дебри научных исследований, предпочитая остаться верными традиционной и, не скроем, более близкой нам версии гамбургского приоритета. Ведь в большинстве источников, и это вы при желании можете проверить сами в любых поисковиках, именно Торговая палата нашего города именуется старейшей в Германии.

Долгое соперничество Гамбурга и Бремена по вопросу о старшинстве предпринимательских объединений оставило весьма симптоматичный след в их официальных наименованиях. Из восьмидесяти ныне существующих в Германии палат 78 называют себя «промышленно-торговыми»,  а гамбургской и бременской разрешено именоваться просто «торговыми» – как в те давние времена, когда промышленности в современном понимании этого слова не было.

Во второй половине XVII века ганзейские купцы терпели огромные убытки от постоянных пиратских нападений на торговые корабли в Балтике, Северном и других морях. Гамбургское адмиралтейство не проявляло особого рвения в деле защиты морских путей от разбойников или же не справлялось с этой задачей. И когда алжирские пираты за короткое  время захватили сразу восемь судов с грузом на 1,5 млн гамбургских марок, терпение купцов лопнуло, и они решили взять охрану морских перевозок в собственные руки.

Для этого 19 января 1665 года была создана Коммерческая депутация – постоянная комиссия, в которую представители купечества избрали шестерых предпринимателей и одного судовладельца (кстати, из семи человек состоит сегодня и президиум Торговой палаты). Депутация имела целью отстаивать перед городскими властями общие интересы купечества, но первой ее задачей стало финансирование и строительство боевых кораблей для эффективной защиты грузов от пиратов. Первым конвойным судном, сошедшим со стапелей по заказу гамбургской депутации, стал «Leopoldus Primus» (длина 40 метров, 54 пушки). За ним последовал «Wappen von Hamburg» и десятки других.

При выходе из порта каждое торговое судно, владелец которого хотел обеспечить ему охрану на пути в порт назначения, должно было платить представителям депутации так называемые «конвойные». Эти деньги нужны были не только для строительства кораблей, но и для покупки пушек и другого вооружения, а также для оплаты судовых команд и солдат-наемников. По сути, это была хорошо организованная система самообороны, которая уже вскоре принесла первые успехи. С пиратством было покончено довольно быстро, и хотя эра Ганзы клонилась к закату, морские грузовые перевозки стали гораздо безопаснее, чем раньше.

В 1710 году депутация получила место и право голоса в законодательном собрании Гамбурга. А 280 лет назад, 26 января 1735 года, при ней создали публичную коммерческую библиотеку – первое в мире специализированное собрание книг по экономическим вопросам. В соответствии с интересами членов депутации первыми ее приобретениями стали географические атласы и собрания навигационных карт, планы портов, отчеты о путешествиях в различные страны мира, описания их монет и других платежных средств, а также мер и весов,  брошюры по морскому праву и торговому законодательству зарубежных стран.

В 1750 году вышли 100 экземпляров первого каталога коммерческой библиотеки – одного из первых в мире печатных книжных каталогов вообще. Число томов в собрании росло быстрыми темпами, и в начале XIX века проблема с их размещением приняла такие размеры, что библиотекарю Иоганну Георгу Мёнкебергу – кстати, деду и полному тезке будущего гамбургского бургомистра – пришлось официально хранить часть книг у себя дома. В 1841 году библиотека вместе с депутацией въехала в здание Новой биржи, где сегодня и «прописана» Торговая палата. К тому времени в собрании насчитывалось порядка 25 тысяч томов. Любопытно, что во время Большого пожара 1842 года сгорело только 16 книг, да и то лишь потому, что они были на руках у читателей, дома которых пострадали от огня. Сегодня в этой библиотеке более 180 тысяч томов.

В 1867 году Коммерческая депутация была переименована в Торговую палату Гамбурга. В 1907-м она получила официальное право представлять интересы и промышленных предприятий. Сегодня палата объединяет 166 тысяч компаний различного профиля и размера – от крохотных фирм со штатом из одного человека до международных концернов. У нее есть представительство в Берлине, а также пять зарубежных, в том числе два российских – в Санкт-Петербурге и Калининграде.

Повседневной работой Торговой палаты руководит президиум во главе с президентом – сейчас это избранный в 2011 году Фриц Хорст Мельсхаймер. Но высшим органом организации является пленум – это своего рода «экономический парламент» из 66 представителей предприятий, которые избираются раз в три года и работают на общественных началах. Общий объем годовых членских взносов Торговой палаты составляет около 38 млн. евро (по данным 2013 года). На эти деньги она поддерживает и консультирует малые предприятия, обеспечивает молодежи профессиональное обучение с параллельной практикой в фирмах, организует прием экзаменов и прочие мероприятия. Ну и, конечно, лоббирует интересы бизнеса в политической сфере.

Торговая палата и Ратуша – ближайшие соседи, они стоят «спина к спине», как два бойца, прикрывающие друг друга от опасности с тыла. Однако не всегда отношения политиков и предпринимателей бывали гармоничными: если их интересы не совпадали, то палата и Сенат (или городской парламент) оказывались по разные стороны баррикад. Не случайно бизнесменов порой называют «занозой в заднице» у властей: экономика нередко определяет действия политиков – как, впрочем, и наоборот: политика часто дает направление развитию бизнеса. Для Гамбурга это особенно характерно.

А то, что вклад нашего города в экономику всей страны весьма важен, косвенным образом подтвердилось в день 350-летия Торговой палаты: одним из участников юбилейного торжества стало первое лицо государства – федеральный президент Германии Йоахим Гаук. В присутствии первого бургомистра Олафа Шольца и президента Торговой палаты Фрица Хорста Мельсхаймера он расписался в «золотой книге» почетных гостей палаты, а потом выступил перед приглашенными, которых набралось в зале более полутора тысяч. Среди них был, кстати, и глава Всемирной федерации торговых палат Петер Михок из Словакии.

В своей речи Йоахим Гаук, в частности, сказал: «Сегодня, как и 350 лет назад, мы используем возможности торговых палат, поскольку они представляют на рынке определенные ценности, признаваемые всеми людьми: у них есть воля к самоорганизации, они верят в силу знаний и инноваций, привержены свободе и открытости миру». Федеральный президент считает, что именно эта открытость миру больше всего помогала нашему городу на протяжении всей его истории. И, похоже, он таки прав…