Author: Maria Stroiakovskaya

Текст: Юрий Одессер

После нескольких столетий благополучной жизни Гамбург впервые попал в полосу тяжелых потрясений, вызванных наполеоновскими войнами.  Город был два раза оккупирован французскими войсками, стал жертвой экономического кризиса. Всегда нейтральный, он оказался частью Французской империи и был превращен в военную крепость.

Козаки пересекают Эльбу. 1814

 

Континентальная блокада

21 октября 1805 года в знаменитом Трафальгарском сражении адмирал Нельсон разгромил французский флот. Вместе с ним он похоронил надежды Наполеона высадиться в Англии и нанести ей серьезное поражение. Тогда император решил уничтожить своего главного врага экономическими санкциями – любая торговля с Англией и ее колониями была запрещена.

Для проведения запрета в действие был оккупирован весь север Германии. 19 ноября 1806 года французы заняли Гамбург, а еще через два дня была объявлена континентальная блокада. В гамбургском порту стали на прикол корабли, многие предприятия лишились сырья. Экономика города замерла. Появились толпы безработных.  Многие состоятельные жители покинули город. Особенно страдали малоимущие: одни вышли на улицы с протянутой рукой, другие стали промышлять на большой дороге. Лишенные работы служанки зарабатывали на пропитание проституцией.

Контрабанда наказывалась смертью, но доведенные до крайности гамбуржцы все равно занимались этим опасным промыслом. Они давали взятки французским чиновникам или использовали в качестве курьеров детей, которых драконовские законы не касались. Контрабандисты пустились во все тяжкие – из датской Альтоны прибывали катафалки с контрабандой в гробах, шли пешком «беременные» с кофейными зернами и специями под платьями. Многие торговцы не могли приспособиться и разорялись, но некоторые, даже солидные ганзеаты, по-крупному подкупали таможенников и наживали себе состояния.

Чтобы закрыть все пути контрабанде, Наполеон приказал изъять и уничтожить все хранившиеся в Гамбурге английские товары на огромную сумму в 1 млн. франков. Полиция в поисках запрещенных товаров производила обыски складов и жилищ. Купцы пытались прятать свои товары у знакомых. Тогда французы создали невиданную у  нас раньше организацию – тайную полицию (творение гения сыска Фуше). Город наводнили шпионы. Проводились повальные обыски, при которых незаконно изымались также и неанглийские товары.

В ответ на жалобы глава французской администрации генерал Компану отвечал: «Платите! Вам от этого не уйти!». Сжигались «вражеские» товары на Грасброке. Согнанные на «аутодафе» горожане с горечью наблюдали, как горят их товары, среди которых, однако, было много мешков с соломой. Сами же товары жуликоватые французские чиновники сбывали на сторону. Французский посланник в Гамбурге Бурьенн нажил на этом огромное состояние.

Англичане ввозили к нам товары  под флагом нейтральных США, поэтому в 1810 году Наполеон приказал наложить на все импортные товары «сверхналог» в 50%. Кроме того, город должен был содержать оккупационные войска и поставлять во французскую армию рекрутов (из которых мало кто вернулся из похода на Россию).

Для проведения своей жесткой политики император в начале 1811 года приказал присоединить весь север Германии к Французской империи. Здесь был образован военный округ, штаб-квартира которого находилась в Гамбурге. Город также стал столицей департамента «Устье Эльбы» («Elbmündung»), включавшего низовье Эльбы и Любек.  Так продолжалось чуть больше двух лет. Это был единственный период в длительной истории нашего города, когда он был административным центром окружающих земель.

Гамбург  включили в наполеоновскую вертикаль власти. Совет распустили, а вместо парламента («Бюргершафта») был учрежден муниципалитет. Главой города стал мэр. Демократические процедуры отменили, все чиновники назначались высшестоящими начальниками. В Гамбурге, как и на всех присоединенных к империи немецких территориях, ввели французское законодательство. Его основными элементами были знаменитый Кодекс Наполеона и суд присяжных. Кодекс, разделивший исполнительную власть и суды, утверждал гражданское равенство, неприкосновенность частной собственности. Он стал основой европейской правовой системы.

Эйфория и страх смертельный

Когда к Рождеству 1812 года остатки «Великой армии» Наполеона возвращались во Францию (30 тыс. из первоначальных 600 тыс. человек), гарнизон Гамбурга присоединился к ним. Французское руководство, да и состоятельные горожане, стали опасаться беспорядков со стороны озлобленных бедняков. Бунт не заставил себя долго ждать.  24 февраля контрабандисты, поддержанные толпой, избили таможенников и растащили на дрова имперские гербы (гамбуржцы называли их «стервятниками»). Начались грабежи. Для наведения порядка мэр и начальник полиции (оба немцы) создали гражданскую гвардию – Bürgerwache – из 500 горожан. Гамбуржцы получили оружие. Весьма интересен руководящий состав гвардии: командующий – писатель, командиры пяти подразделений: книгоиздатель, юрист, два купца и кровельщик.

В начале марта стало известно о приближении к городу казаков во главе с полковником Теттенборном. Полковник, уроженец Тюбингена, раньше служил в австрийской армии, а потом перешел в русскую. Проявил он себя смелым и толковым офицером. Но Теттенборн испытывал финансовые трудности. Узнав, что французы покидают Гамбург, он решил разжиться у богатых ганзейцев. С 600 казаками и отрядом немецких ополченцев из 900 солдат он в начале марта 1813 года пошел на город.

Очевидцы описывали небывалый восторженный прием казаков в Гамбурге 18 марта 1813 года. Жители приветствовали освободителей, выстроившись по обеим сторонам дороги уже в километре от города. Перед воротами три девушки в белом увенчали Теттенборна венком и вручили ему ключ от города.

В самом городе все улицы, дворы и сады были запружены народом. Звонили в колокола, тысячи жителей не переставая кричали «ура». Дамы осыпали казаков цветами, летели вверх шапки, люди обнимались и плакали, пъяные от счастья. На главных улицах поставили бюсты царя Александра, увенчанные лавровыми венками. Перед каждым бюстом Теттенборн кричал «ура», поддержанное горожанами, которые  извлекли его из коляски и на руках внесли в отведенный ему дом. Казаков усадили за вынесенные на улицу столы и потчевали ганзейскими блюдами: соленой и копченой селедкой, яйцами, ну и, конечно, водкой. Праздник в городе продолжался заполночь. Иллюминация на улицах, балы, театрализованные представления. На местах, где раньше висели французские гербы, теперь прикрепили – нет, не гамбургские, а царские гербы!

Вновь собрались Совет и «Бюргершафт» города. По просьбе Теттенборна они присвоили ему – первому – звание почетного гражданина Гамбурга (сейчас их 35). Кроме того, Сенат предложил выполнить любое его пожелание – как награду за бескровное освобождение города. Теттенборн назвал огромную сумму  – 100 тыс. талеров. Члены Совета были в шоке, однако находившийся в эйфории «Бюргершафт» даже удвоил сумму.

Город жил в счастливом угаре, но не забывал о деле – заработали в полную силу порт и предприятия. Однако после нескольких дней эйфории стали приходить отрезвляющие сообщения о продвижении к городу французских частей. Поползли слухи: «Если придут французы, они нас всех казнят!». По совету Теттенборна горожане стали готовиться к обороне города: укреплять городские валы, усиливать гражданскую гвардию. Был создан добровольческий Ганзейский легион из 6000 человек (часть из них прибыла из Любека), который должен был присоединиться к отряду Теттенборна. Легионеров одели в униформу, схожую с русской. Женщины Гамбурга готовы были взяться за оружие, но сначала занялись шитьем униформы для гвардейцев, а также знамен легиона (красный крест на белом фоне).

В конце апреля прибыли ружья из Англии. Но ожидаемые русские войска не появлялись. Теттенборн непрерывно праздновал в правительственном дворце. За взятие Гамбурга русское командование присвоило ему звание генерал-майора. Новоиспеченный генерал присвоил часть денег, собранных населением для легиона. Когда бургомистр возмутился, тот обещал упечь его в Сибирь. Казаки развлекались у костров на Юнгфернштиге.

Казаки-освободители производили на гамбуржцев двойственное впечатление. До сих пор историки пишут, что казаки мазали себе волосы маслом, предназначенным для еды, поедали фитили светильников и ели собачье мясо. Но главная проблема, мучившая жителей – этих казаков было очень мало, а к городу приближалась большая французская армия. Что произошло потом, мы расскажем в следующем номере.

Текст: Елена Строяковская

Фото:  Ю. Бутерус 

От редактора

Дорогие читатели! У вас в руках наш мартовский выпуск – 177-й по счету. Еще три номера, и будет 180. Поскольку ежемесячный журнал выходит 12 раз в год, нетрудно подсчитать, что в июне нам стукнет 15 лет. По человеческим меркам это возраст подростковый, но для русскоязычного издания в Германии – весьма солидный: единицы газет и журналов смогли перевалить через эту отметку. Так что у нас с вами есть повод и для радости, и для гордости.

За полтора десятилетия мы сделали большой шаг вперед. В редакции хранятся все номера журнала, так что можно сравнить первые черно-белые выпуски 2000 года с последними – полноцветными в полиграфическом смысле и полновесными по содержанию. Кстати, некоторые наши читатели тоже имеют полную подшивку номеров. Мы хотели бы найти этих людей и поблагодарить за верность журналу, поэтому просим их выйти с нами на связь.

Содержание нашего издания позволяет проследить за тем, как развивалась русскоязычная диаспора Гамбурга, ее предпринимательская и общественная деятельность. Местной эмиграции в среднем примерно 20 лет, и не будет преувеличением сказать, что мы ведем ее летопись. Сегодня я хотела бы предложить читателям лично поучаствовать в этом процессе, рассказав на страницах журнала о том, как начиналась ваша жизнь в Германии. Просто опишите свой первый эмигрантский год. Думаю, всем будет интересно вспомнить свои первые шаги в немецком, первое жилье, первую работу, первые успехи и разочарования, новых друзей, приятные сюрпризы и недоразумения.

Для примера могу коротко рассказать о себе.

 Мы приехали в Германию 3 января 1992 года: утром вылетели из глубоко заснеженной Москвы, в Гамбурге оказались вечером. Поразила плюсовая температура, зеленая трава и еще не убранная после Рождества уличная иллюминация. Прозрачный воздух, легко дышится, улицы чистые и сразу после дождя сухие, без луж. Перемены во всем – шоковые, в магазинах от незнакомых товаров и этикеток кружится голова. Народ приветливый, но все по-немецки, а мы не знаем ни слова. Приходилось выкручиваться за счет английского, который я много учила, но лишь  теоретически, без живого общения.

Полгода заставляла себя читать вывески, потом пошла на вечерние языковые курсы (дочь в это время уже ходила в немецкую школу, сын – в гимназию). Во время прогулок с нашим пуделем Эрни нашла русских, которых тогда в Гамбурге было немного, и сведения о русской воскресной школе, куда отправила дочку. После курсов стала немного понимать по-немецки и познакомилась с соседкой Барбарой Кёлер, которая не только «разговорила» меня, но и дала множество полезных практических советов. Мы с ней подружились, и я по сей день очень ей благодарна.

Конечно, проблем разного рода было много, но нам так же много и помогали, в том числе и в государственных учреждениях. Хотя бюрократизм был и есть, но при всем этом – человеческое отношение. Известная гамбургская сдержанность для нас преградой не стала: так здесь воспитывают – не вмешиваться в чужую личную жизнь. Но если тебе нужна помощь, то местные немцы, как правило, оказываются очень доброжелательными и бескорыстно делают все, что в их силах. 

Вот примерно в тако или  совсем по-другому вы можете изложить историю своего первого года, также можно воспользоваться псевдонимом. Письмо в редакцию отправляйте в электронном виде (info@buih.de) или обычной почтой (Informbüro Verlag GmbH, Winterhuder Weg 29, 22085 Hamburg) с пометкой «Как это было».

И помните: ваш рассказ станет частью эмигрантской летописи, которая представляет интерес не только для нынешнего поколения, но и для наших детей и внуков. 

Текст: Татьяна Борисова

Фото: Интернет

К юбилею П.И.Чайковского

   7 мая 2015 г. отмечается 175 со дня рождения Петра Ильича Чайковского. Наш город тоже оставил свой след в творческом пути композитора. Серия наших статей посвящена его визитам в Гамбург.

   Первая зарубежная поездка

Закончив в 1859 г. Императорское училище правоведения, Чайковский два года проработал в Департаменте юстиции. Но вскоре понял,  что не создан для карьеры чиновника. Молодой человек стоял на распутье, пришло желание как-то изменить свою жизнь. В этот переломный  момент как подарок судьбы  поступает предложение сопровождать В.В. Писарева в поездке по Европе  в качестве секретаря и переводчика.

Фотопортрет П.И.Чайковского, сделанный в Гамбурге в Atelier E. Bieber 

Летом 1861 г.  Писарев и Чайковский по железной дороге прибыли в Берлин,  а 21 июля – в Гамбург. Ганзейский город  понравился Чайковскому больше Берлина. И это не удивительно: после страшного пожара  1842 г. центр был отстроен заново, появились большие конторские дома, торговые галереи и  красивые здания на набережной Альстера.

Путешествующие  остановились в роскошной гостинице «Санкт-Петербург» на Аlsterarkaden. Вблизи, на Jungfernstieg, была еще одна гостиница с русским названием «Hotel de Russie». Чайковский сопровождал Писарева на деловые встречи, но в письмах в Россию чаще упоминал танцевальные вечера, рестораны и ярмарочные балаганы. Сейчас нам трудно представить себе, но в тот год Чайковский  даже не подозревал, что его ждет слава  великого композитора. И особого внимания музыкальной жизни Гамбурга в ту поездку он не уделял. А иначе обязательно пошел бы концерт Филармонического общества. Не заметил он и певицу Дезире Арто, гастролировавшую здесь. Спустя восемь лет, при встрече в Москве, она разобьет сердце молодому композитору.

Серьезно заниматься музыкой Чайковский начал в середине октября, вернувшись из зарубежной поездки, и через год поступил в консерваторию.

   Первые гастроли. Январь 1888 года.

Только через четверть века Чайковский снова оказался в нашем городе. Уже известный в России композитор отправился в первое заграничное турне, чтобы ознакомить европейцев со своей музыкой. Дирижировать на концертах он собирался сам.

Приглашение выступить  пришло  Чайковскому от  Гамбургского Филармонического общества. Дирижер Julius von Bernuth руководил серией абонементных концертов общества, и композитор должен был выступить на одном из них.  Помощь в организации поездки оказал  гамбургский издатель Чайковского Даниэль Ратер (Daniel Rahter).

Первое выступление состоялось в Gewandhaus в Лейпциге – тогдашней музыкальной столице Германии. А в доме  русского скрипача  Адольфа Бродского  он познакомился с Эдвардом Григом и Иоганном  Брамсом.

К нам Чайковский приехал вместе с Бродским 10 января 1888 г. и остановился в этот раз  в одном из лучших отелей  – «Streit´s Hotel» на Jungfernstieg.  Дни были заполнены  посещением концертов, визитами, встречами, зваными обедами. Некоторых музыкантов  Гамбурга Чайковский уже встречал в России, где они выступали в роли преподавателей или гастролирующих  исполнителей. С другими  же свел знакомство здесь.

Будучи от природы человеком стеснительным,   Петр Ильич быстро уставал от общества чужих людей  и светских обязанностей. Чтобы собраться с силами перед концертом,  он уехал  в Любек, надеясь, что  несколько дней отдыха дадут ему возможность проработать партитуры, успокоить нервы.  Но уже на третий день композитора узнали  на вечернем спектакле,  окружили навязчивым вниманием. Он стал  реже выходить из гостиницы и вернулся в Гамбург раньше, чем собирался.

Большой зал Conventgarten (Fuhlentwiete 67), где 20 января 1888 г. состоялся концерт П.И.Чайковского. В то время это был единственный большой зал в Гамбурге, где регулярно проходили концерты классической музыки. Здание было разрушено во время войны,  на его  месте сейчас находится издательство Акселя Шпригнера.

   Первая репетиция с оркестром состоялась в Гамбурге 17 января  в зале Conventgarten. Чайковский   считал, что он сам,  даже не являясь профессиональным дирижером,  лучше сможет донести и до оркестра, и до слушателей особенности своей музыки.  Солировал молодой пианист Василий Сапельников.  На следующий день  – очередная репетиция, затем Ратер пригласил гостя посетить  концертный зал Ludwigsgarten (начало улицы Reеperbahn).

В Гамбурге Чайковский  неоднократно бывал на обедах в семье  Ратера, а также  в гостях у Теодора Але-Лаллемана. Этот старейший член Филармонического общества был очарован музыкой Чайковского,  беседовали  они подолгу и с удовольствием.  Але-Лаллеману было уже 83 года, но он нашел в себе силы прийти и на репетиции,  и на концерт. Как музыкальный критик,   он считал, что у Чайковского есть все задатки стать хорошим немецким композитором и умолял его  остаться жить в Германии, где традиции классической музыки,  общественные  условия, высокая культура дадут нужное направление его творчеству. Но представить свою жизнь вне России Чайковский не мог.

В то время, особенно в творческой среде, было принято обмениваться фотографическими портретами. Але-Лаллеман пожелал получить в подарок фотографию Чайковского и направил его в лучшее ателье города –  Atelier E. Bieber Neuer Jungfernstieg,  дом 20. Сделанный там снимок оказался очень удачным, и Чайковский  позже часто дарил отпечатки знакомым, например, А.П. Чехову.

19 января прошла третья репетиция, а затем – генеральная, открытая для публики. Предлагая недорогие  билеты на генеральную репетицию, Филармоническое общество старалось привлечь своих будущих слушателей.  Вечером  Ратер  устроил обед  в честь Петра Ильича. После многочисленных речей Чайковский обратился к хозяину с благодарственным  словом на немецком языке.  Как и другие дружеские встречи, этот парадный обед  закончился в одной из гамбургских пивных. В  гостиницу Чайковский вернулся только к 3 часам ночи.

20 января,  в день своего концерта,  Чайковский с утра отвечал на письма из России.  Как раз тогда он получил приятное известие: ему назначена пенсия от царя, что даст возможность полнее посвятить себя музыке.  Побывав в магазине фирмы Бернштейн (Neuer Wall 84) Петр Ильич принял молодого скрипача  Вилли Бурместера, который исполнил для автора его  Скрипичный концерт и оставил очень приятное впечатление.

Вечером  – главное событие, ради которого композитор прибыл на берега Эльбы: абонементный концерт в Сonventgarten. В первом отделении  –  Оксфордская симфония Гайдна, дирижировал Юлиус фон Бернут.  Второе отделение полностью посвящено Чайковскому:  Серенада для струнного оркестра, Фортепианный концерт номер 1,  Финал Третьей оркестровой сюиты. За дирижерским пультом – сам композитор.   Серенада исполнялась в Германии в первый раз, а Первым концертом он уже дирижировал в декабре в Лейпциге.  Волнение было огромным, позже Чайковский писал брату: «дирижировал я спокойно, но к концу так устал, что боялся не выдержать!».

  Зрители принимали музыку с интересом, но аплодировали по-немецки сдержанно: уж очень  произведения не походили на привычные сочинения немецких и европейских композиторов. Эту сдержанность почувствовал  и сам автор. В Петербург  он писал,  что финал оркестровой сюиты  был не во вкусе немецкой публики. Посетители концертов абонемента, мол, не приветствуют современный симфонический стиль, из всех композиторов они готовы слушать только Брамса.

Потом Филармоническое общество дало в честь Чайковского прощальный  ужин, на котором было более 100 человек. Собравшиеся  восторгались его творчеством, звучали тосты, приветственные речи. Петр Ильич позже отмечал, что стиль жизни в Гамбурге вовсе не солидно-бюргерский, что он никогда не  кутил так много, как в этом  веселом, красивом и приветливом городе.

На следующий день в прессе появились большие статьи о прошедшем концерте. Отдавая дань таланту композитора  «молодой русской школы», критики подчеркивали его  оригинальность и  необузданный темперамент: Чайковский –  весьма одаренный, великолепно образованный и интересный музыкант. Однако замечали,  что его произведения нарушают законы композиции  и  развивается он слишком односторонне,  в национальном стиле.  Сам композитор  с большим интересом читал все статьи, радуясь критике, которая означала интерес к его творчеству. Он писал петербургским друзьям, что в газетах  Гамбурга  о нем пишут большие статьи, много ругают, но высказывают больше уважения, внимания и интереса, чем в России.

21 января композитор был на  концерте в Ludwigsgarten:  исполнялась его увертюра «Ромео и Джульетта»  и  «Итальянское каприччио»,  дирижировал  Лаубе.  А вечером  – очередной званый ужин, на этот раз в союзе музыкантов (Tonkünstlerverein). В честь гостя исполняли песни на его музыку, а  Сапельников сыграл  три его  произведения.

22 января с утра вещи были упакованы,  в ожидании Сапельникова Петр Ильич прогулялся по набережной  Альстера.  Затем  они  отправились на вокзал.

Впереди были встречи и концерты в Берлине, Магдебурге, Лейпциге, позже в Праге, Париже и Лондоне. Везде Чайковский  выступал пропагандистом своих произведений и русской музыки в целом.

 

Продолжение в следущих номерах.

При подготовке статьи использовалось также  исследование:  «Tschaikowsky in Hamburg». Peter Fedderen, 2006, Еine Dokumentation der  Tschaikowsky-Gesellschaft e.V.

www.bildarchiv-hamburg.de/hamburg/gebaeude/conventgarten/index.htm