В связи с 15-летием журнала « У нас в Гамбурге»,
примите наши самые сердечные поздравления.
Являясь ровесником века Ваш журнал на своих страницах
отслеживает все аспекты современной – деловой, культурной и общественной жизни в городе.
Обладая неоспоримой информационной ценностью,
он остается безусловным лидером русскоязычной прессы нашего прекрасного Гамбурга.
Дальнейшего взросления Вашему журналу и вечной молодости редакции.
Председатель e.V. „Rakurs“
Аркадий Коган
Текст: Юрий Одессер
В прошлых номерах мы писали о деятельности иностранцев – голландцев и англичан, еврев и французов — в нашем городе. Трудно сказать, кто из них внес больший вклад в его развитие. Зато с уверенностью можно утверждать, что самыми старинными и не ослабевающими за все время существования города на Эльбе были его связи со скандинавами.
Гамбург, можно сказать, стоит на скандинавской земле: на камнях, гальке и песке, принесенных ледником из южной Швеции еще 15 тысяч лет назад. Столетими город граничил с Данией, временами – со Швецией. Не только Альтона (бывшая до 1864 года вторым, после Копенгагена, датским городом), но и Вандсбек, Локштедт, Ральштедт, Бильштедт, острова на Эльбе – от Вальтерсхофa до Феделя – и несколько деревень на реке Альстер тоже были датскими. Харбург после Тридцатилетней войны несколько десятилетий принадлежал Швеции.
Близкое соседство приводило и к тесному сотрудничеству, и к войнам. Мы уже писали об отношениях с Данией, поэтому лишь коротко коснемся этой темы. Едва только возникнув, в 845 году наш город был полностью разграблен и сожжен датскими викингами. Однако он не только пережил разгром, но стал основным центром христианизации Скандинавии. В результате там было отменено рабство, стали более умеренными законы и нравы. Когда Гамбург превратился в значительный торговый мегаполис, датчане пытались установить над ним контроль. Дело длилось столетиями и не раз доходило до обострений, вплоть до оккупации города. Но его жителям удавалось сохранить независимость. Только в 1768 году датчане за изрядную денежную компенсацию отказались от своих притязаний на Гамбург.
Королева Кристина
У гамбуржцев в былые времена отношения с соседними скандинавскими странами были сложными. Поэтому при визитах в город властителей этих стран им оказывалось максимальное внимание. Яркий след в истории города оставил визит королевы Швеции Кристины (1626-1689), о котором мы и расскажем. Но сначала несколько слов о самой королеве.
Свободная женщина века Просвещения, Кристина вполне могла бы показаться своей среди эмансипированных женщин XXI столетия. Но она была королевой! По желанию отца с девяти лет ее стали воспитывать как мужчину – наследного принца. Обучали не только военному делу и охоте, но и наукам и искусствам, которые ей преподавались ведущими специалистами Европы.
Королевский двор Кристины был одним из самых роскошных и расточительных в Европе. Она приглашала лучших музыкантов и артистов, общалась со знаменитыми учеными (Декартом, Паскалем). В Швецию стекались произведения искусства и науки, создавались богатейшие библиотеки. И не только законным путем. Не привыкшая себя ограничивать и соблюдать условности (и законы), королева приказала в оккупированной шведами Праге изъять знаменитые коллекции императора Рудольфа II. До сих пор тысячи (!) этих произведений находятся в королевских дворцах Швеции.
Королевой Кристина пробыла всего 4 года – с 1650 до 1654-го. Здесь, в холодной Швеции, ей приходилось выполнять скучные обязанности. Кроме того, нужно было обязательно выйти замуж, чтобы оставить наследника престола. А ведь она так привыкла менять фаворитов и даже фавориток… И вообще в теплой солнечной Италии, в роскошном Риме, среди артистов и ученых, под покровительством папы все было, конечно, лучше! А для католиков было очень соблазнительно заполучить к себе дочь протестантского героя – короля Густава II Адольфа. Папа римский через своих иезуитов всячески ее завлекал. И завлек. Она отказалась от трона и перешла из протестантизма в католицизм.
И вот, такая дама явилась к нам. 22 июня 1666 года она поселилась неподалеку от Церкви Святого Михаила на Krayenkamp, в роскошном дворце, скромно называвшемся Gartenhaus (дача). Дом принадлежал гамбургскому сефарду, банкиру Абраму Сеньору Тексейро, который представлял интересы Кристины и управлял ее финансовыми делами. После отречения ее доходы сократились, но она продолжала вести привычный образ жизни – по утрам выезжала проветриться на лошади, часто устраивала роскошные праздники, на которые приглашались члены Совета и вся элита города. Торжества были настолько значительны, что о них делали записи в городских анналах. Они вызывали восхищение, но и недовольство горожан, настроенных против «папистки». Все шло достаточно мирно, пока не пришло известие, что новым папой в Риме избран покровитель Кристины Климент IX. Для нее это означало, что можно ехать в Рим и не заботиться о деньгах.
В честь избрания нового папы в июле 1667 года Кристина устроила праздник, который превзошел все предыдущие. Пригласили важных персон Гамбурга и окрестностей. Столы со снедью и питьем установили даже во дворе St. Michaelis. Там же был устроен фонтан, в котором из труб текло красное и белое вино, причем хорошее. Люди попроще – чернь (Pöbel) – с ликованием напивались и, как воду, несли вино домой.
Однако, когда стемнело, на фронтоне здания засверкал транспарант с папской тиарой и надпись на латыни, сделанная из 600 ламп: «Да здравствует папа Климент IX!». Лютеранский Гамбург ахнул. Подстрекаемые священниками разъяренные (и пьяные) люди ринулись на штурм здания. Кристина приказала страже стрелять. Было убито восемь нападавших и много ранено, но это только распалило толпу. В результате Кристина, накинув на голову платок, в сопровождении дам и нескольких кавалеров спаслась бегством – через калитку на заднем дворе. Ей пришлось преодолеть пешком почти два километра до дома шведского резидента на Speersort.
Утром Совет города в полном составе пришел к ней со своими извинениями. Кристина повела себя по-королевски: она велела выдать защитникам дома и раненым огромную сумму – две тысячи талеров. Закончив свои дела, она в октябре 1668 года покинула город и больше сюда не возвращалась. Калитку, через которую бежала Кристина, еще долго называли ее именем. Сейчас на стене дома по Krayenkamp 13 висит доска, посвященная описанным событиям.
Для Гамбурга визит Кристины был событием, о котором помнят и пишут до сих пор. Для экс-королевы это был незначительный и досадный эпизод.
«Карлсон», который приглашает на «фику»
В нашем городе всегда уважали опыт других народов и с удовольствием перенимали их достижения. Были времена, когда ганзеаты увлекались всем английским – господствовала «англомания». Длительное время горожане следовали французской моде. Примерно сто лет назад для гамбуржцев, как и для других жителей Северной Германии, стал привлекательным северный образ жизни.
Оглядимся вокруг. В каждом доме обязательно стоит мебель из IKEA. Вечером, закусив бутербродом с датским сыром или норвежской рыбкой, многие из нас устраиваются у телевизора с бутылочкой датского пива – Tuborg или Carlsberg (а то и с финским изыском Lapin Kulta) – смотреть скандинавские крими.
Мироощущение скандинавов, их жизненный стиль, (skandinavisches Lebensgefühl, Lebensstil) стали у нас модными. Многим кажется, что там, на Севере, жизнь проще и легче. Люди неторопливы и довольны. Со свойственными им изобретательностью и юмором скандинавы живут легко и получают удовольствие даже в условиях неблагоприятного климата и ландшафта. Они делают свою жизнь комфортной, охотно отдыхают и всегда находят поводы для веселья. Это вызывает симпатию и желание им следовать. Жизнерадостные установки скандинавов отражены и в товарах из Скандинавии (простые и практичные формы, светлые тона материалов – в основном натуральных), а также в ритуалах повседневной жизни, одной из которых и является «фика» (Filterkaffee).
Питие кофе – «фика»– так же важно для шведов, как для англичан – чай в 5 часов вечера.
Шведы, как и их соседи финны и датчане, – большие любители кофе. По потреблению на душу населения они лидируют в мире. Кофе характерен для шведской культуре не меньше, чем Knäckebrot – хрустящий хлеб. В рабочих коллективах под кофе решаются производственные вопросы, но говорят и о домашних делах. «Фика» – часть типично шведской демократической производственной культуры, да и просто обыденной жизни.
Автору этих строк вообще повезло. Прямо под его квартирой (и над знаменитым «Cotton-Club») находится популярный скандинавский кафе-ресторан «Karlsons. До него в этом помещении пытались обосноваться разные кафе и рестораны, но посетителей было мало, и они прогорали. «Karlsons » всегда заполнен – немецкая публика идет сюда на знаменитую шведскую «фику». Пища здесь в основном простая, вкусная и, что называется, здоровая. Никакого алкоголя, даже пива.
«Karlsons » – одно из проявлений скандинавского стиля в Гамбурге, которого мы лишь коснулись, и к которому в дальнейшем еще вернемся.
Текст: Андрей Нелидов
Солидный деловой имидж мегаполиса на Эльбе остается мощным фактором притяжения для многих предприятий, которые все чаще выбирают наш город, чтобы открыть здесь свои филиалы или даже перенести сюда штаб-квартиры.
Справедливости ради отметим, что в 2014 году этот процесс был чуть менее активным, чем в предыдущем. Согласно данным Гамбургского общества содействия экономике (Hamburgische Gesellschaft für Wirtschaftsförderung, HWF), в 2013 году в наш город «приехало» 75 предприятий, а в прошлом – чуть больше 60. Специалисты HWF объясняют это, среди прочего, негативным влиянием в украинского кризиса. Тем не менее, среди гамбургских «новоселов» из Восточной Европы – четыре украинских компании и семь российских. Итого – 61 предприятие с общей численностью рабочих мест около 4 100.
«Не могу сказать, что я абсолютно доволен, но считаю, что для не слишком благоприятных условий прошлого года это весьма достойный результат», – подвел итог сенатор по экономике Франк Хорьх. Он особо отметил появление в Гамбурге зарубежных фирм, которые поставляют комплектующие для авиационного завода Airbus в Финкенвердере, как французская Aircelle, или делают оборудование для производства возобновляемых видов энергии. Сингапурский холдинг Frasers Hospitality Group намерен превратить здание бывшей Гамбургской финансовой дирекции в роскошный пятизвездочный отель.
Кстати, лишь десять из более чем шестидесяти «прописавшихся» в нашем городе предприятий – «туземные». Самая многочисленная группа иностранцев – из Китая, высадившего в Гамбурге десант из двух десятков компаний, в том числе по одной из Тайваня и Гонконга. К примеру, Hong Kong Qianhe Shipping специализируется на ликвидации последствий загрязнения моря при авариях на танкерах и очистке нефтяных резервуаров. За последние 10 лет Qianhe Shipping превратилась в одно из самых больших предприятий в своей сфере, открыв восемь филиалов в крупнейших портах Гонконга и континентального Китая. И вот теперь она обосновалась и у нас.
Появление у нас таких компаний позволяет сенатору Хорьху оптимистично смотреть в будущее. Он уверен, что и в последующие несколько лет нашему городу обеспечен приток новых фирм. Его оптимизм разделяет и новый руководитель HWF Рольф Шриттматтер, говоря о «новоселах» этого года. Среди них такие всемирно известные бренды, как DeWind (подразделение корейского Daewoo, занимающееся ветрогенераторами), американские Twitter (социальная сеть для коротких сообщений), Kellogg (кукурузные хлопья) и Tesla (автомобили с электроприводом, выставочный центр на Große Bleichen).
Многие международные и отечественные компании, уже работающие на севере Германии, проявляют все больший интерес к тому, чтобы перебраться на берега Эльбы и Альстера. Среди них, к примеру, известный в стране и за ее пределами производитель микрофонов и стереонаушников Sennheiser и его дочерняя фирма Streaming Technology, ранее «прописанные» под Ганновером. Немецко-датская судовладельческая компания Scandlines и нефтяной концерн Deutsche Tamoil переехали в Гамбург соответственно из Ростока и Эльмсхорна.
Уже упомянутый Kellogg перенес в наш Sprinkenhof свою региональную штаб-квартиру в Северной Европе, покинув Бремен, где теперь остался лишь его производственный цех. Американский гигант пищевой промышленности снял в Гамбурге офис на двух этажах общей площадью 1300 кв. м. в непосредственной близости от знаменитого Chilehaus. «Мы специально искали место в центре города, недалеко от вокзала, чтобы сотрудники при необходимости могли быстро добраться до Бремена, где у нас ближайшее производство», – пояснил этот выбор представитель руководства Маркус Драйсихакер.
Новоселье Kellogg – хороший пример, на котором легко показать преимущества Гамбурга как важного экономического перекрестка Европы. Начнем с того, что американцы затеяли переезд не от хорошей жизни. Компания из города Батл-Крик (штат Мичиган) – мировой лидер в производстве зерновых хлопьев и различных продуктов из них. Ее оборот в прошлом году составил 11 млрд евро, однако прибыль в последнее время снижается, так что руководство вынуждено искать выход, в том числе – и за счет экономии и структурных реформ.
Прошлым летом объявлено, что два европейских подразделения – Germanics (Германия, Швейцария, Австрия) и Nordics (Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания) – сливаются в одно. Новое региональное управление решили разместить в нашем городе, хотя рассматривались также кандидатуры Копенгагена, Берлина, Мюнхена и Дюссельдорфа. И вот тут-то на первый план вышли чисто географические преимущества нашего города: его расположение обеспечивает тесный контакт Германии с другими немецкоязычными странами и одновременно близость к рынку Скандинавии.
У решения руководства Kellogg в пользу Гамбурга были и другие веские резоны. Например, что здесь уже находятся штаб-квартиры многих предприятий, играющих важную роль в европейской пищевой промышленности, – таких, как концерн Unilever, производитель замороженной продукции Iglo или крупнейшее в стране объединение торговых сетей Edeka. Кроме того, в нашем городе – прекрасная инфраструктура для бизнеса и достойного уровня жизни сотрудников компаний.
Эти факторы давно принял во внимание знаменитый Philips, который у нас уже отнюдь не новичок. Тем не менее, новоселье ему тоже предстоит: в Фульсбюттеле, на Röntgenstraße, полным ходом идет строительство нового здания, где будет региональная штаб-квартира концерна для филиалов в Германии, Швейцарии и Австрии. Фирма из Нидерландов явно укрепляет свои позиции на Альстере, заключив новый договор аренды на 15 лет. Наш город стал вторым важнейшим исследовательским центром предприятия после его родного Амстердама. Этот престижный статус Гамбурга Philips намерен в дальнейшем сохранять за счет инвестиций в разработку современного медицинского оборудования, что принесет нам дополнительные рабочие места.
И напоследок – пример из совсем другой сферы бизнеса. Известная компания, производящая нижнее белье и предметы эротического ассортимента Beate Uhse AG, спустя 70 лет после своего основания созрела, чтобы из Фленсбурга перебраться южнее – к нам. У предприятия 86 секс-шопов в четырех странах, его торговый оборот в прошлом году составил 143 млн евро. Основные подразделения компании – в Германии и Нидерландах, есть службы и в Бельгии, Франции, Великобритании. Но предприятие работает по немецким законам и, судя по всему, его руководство сделало ставку на Гамбург, как на основное место деятельности.
Ранее, в ходе структурной реорганизации, в Фульсбюттель уже перевели службы маркетинга и кадров, коммуникационный центр. Теперь за ними последует управленческий аппарат. В ближайшее время Beate Uhse AG планирует открыть в центре города еще один фирменный магазин.
В заключение подчеркнем, что «новоселья» предприятий не только свидетельствуют об укреплении делового имиджа Гамбурга. Их приток дает увеличение налоговых поступлений и приводит к росту доходной части городского бюджета. Так что в итоге выигрываем все мы.
Текст: Татьяна Борисова
Фото: Интернет
Уже больше 20 лет Общество Чайковского (Tschaikowsky-Gesellschaft e.V.) занимается изучением и сохранением наследия великого русского композитора в Германии, поиском его неизвестных писем, нотных материалов. А предшественником этой международной организации была Студия Чайковского, созданная в Гамбурге.
Tschaikowsky-Studio
Яркие детские впечатления часто определяют будущую жизнь человека. Еще в детстве Луиза фон Вестернхаген (Louisa von Westernhagen), услышав Пятую симфонию Чайковского, была до глубины души поражена этой музыкой. С годами Луиза стала профессиональной пианисткой, выступала с концертами. И всегда мечтала посетить родину Чайковского и его последний дом в Клину. Много лет спустя ее мечта сбылась: В 50-х годах прошлого века она побывала в России и познакомилась с сотрудниками дома-музея. И даже выучила русский язык.
Вестернхаген начала собирать документы, связанные с жизнью Чайковского, установила тесные контакты с музыковедами, исследовательскими центрами и музеями, с родственниками композитора. Например, она была знакома с самым младшим из племянников композитора Юрием Давыдовым, о котором с трепетом в голосе говорила: «Он сидел на коленях у Чайковского!». Из поездок в тогда еще Советскую Россию она привозила полученные в подарок фотографические портреты композитора, партитуры его произведений. Все это стало частью фонда Студии Чайковского, созданной ею в Гамбурге в 1952 году. Некоторые документальные свидетельства она разыскивала в Европе сама и покупала.
Собранные документы Вестернхаген хранила в своей гамбургской квартире. Здесь было и ее бюро, в котором она вела обширную переписку, переводила на немецкий язык письма Чайковского к Надежде фон Мекк и другим адресатам, готовила эти письма к публикации. В сотрудничестве с музыкальным издательством Сикорского составила систематический указатель произведений композитора. Проводила посвященные Чайковскому выставки в Германии и других европейских странах: например, в 1965 г. в Музыкальной библиотеке Гамбурга.
Студией Луиза фон Вестернхаген занималась с большим энтузиазмом, но преемников не нашла. Некоторые музеи были готовы принять ее коллекцию, но она опасалась, что интереснейшие документы просто «утонут» в запасниках. Студия Чайковского просуществовала больше 20 лет, до 1976 года, прекратив свою деятельность со смертью фон Вестернхаген. С 1979 г. фонды Студии приняла на хранение в библиотека университета Тюбингена, где они теперь доступны для исследователей.
Фото: Е.С.
Бюст Чайковского в гамбургской филармонии
В 1959 году Луиза фон Вестернхаген обратилась в гамбургское министерство культуры с предложением установить к 120-летию Чайковского бюст композитора в филармонии Hamburger Musikhalle (нынешний Laeiszhallе). Горячей поддержки у тогдашнего министра культуры Бирманна-Ратьена эта идея, однако, не нашла. Но Вестернхаген не сдавалась, она аргументировала свое предложение тем, что город на Эльбе сыграл в судьбе Чайковского особую роль: знаменитая Пятая симфония посвящена члену Гамбургского филармонического общества Теодору Аве-Лаллеманну. В России чтят творчество и память немецких композиторов, почему бы Германии не сделать ответный жест.
Вестернхаген устроила так, что бюст Чайковского стал подарком городу. Мраморный скульптурный портрет работы московского мастера Ашота Алахвердянца был предназначен для Казахстана, но «переадресован» в Гамбург. Был организован сбор пожертвований на оплату скульптуры. Уже к сентябрю 1960 г. поклонники Чайковского из разных земель Германии собрали половину необходимой суммы, остальное было пожертвовано гамбуржцами и жителями севера страны. Значительную сумму внесли благодарные потомки Теодора Аве-Лаллеманна.
Министерство культуры под напором Луизы фон Вестернхаген согласилось с установкой подаренного городу бюста, но старательно делало вид, что оно здесь ни при чем. Поэтому и место выбрали достаточно скромное – в том фойе филармонии, которое носит имя Брамса, и где уже стояла его скульптура. И торжественного открытия бюста русского композитора не было. Правда, город выделил деньги на изготовление постамента с именем Чайковского и оплатил транспортные и таможенные расходы.
9 ноября 1960 г. гамбургская пресса сообщила об установке бюста Чайковского в филармонии и опубликовала благодарность министерства культуры Гамбурга в адрес Студии Чайковского и спонсоров за этот дар. Теперь бюст находится в Laeiszhalle как бы в бессрочной аренде и не может быть передан никому другому.
Луиза фон Вестернхаген спокойно восприняла отсутствие торжеств в день открытия памятника, ей было важнее, что исполнилась ее мечта. И теперь люди с почтением останавливаются перед изображением великого русского мастера гармонии.
Общество Чайковского
В 1993 г. во время международного симпозиума в Тюбингене, посвященного100-летию со дня смерти композитора, любители музыки, исполнители и музыковеды из разных стран основали общественную организацию Tschaikowsky-Gesellschaft e.V. С самых первых дней она наладила связи с домом-музеем Чайковского в Клину и российскими музыковедами.
Сейчас в обществе более 150 поклонников великого композитора из 10 стран мира, поэтому оно по праву считается международным. Есть в нем и гамбуржцы. Это, например, старейший член Общества Петер Феддерсен (Peter Feddersen), выступивший в свое время инициатором открытия мемориальной доски памяти Чайковского на здании бывшей гостиницы «Streits», и хорошо известная нашим читателям пианистка Наталия Фрайтаг.
И в первых публикациях, которые готовил еще брат композитора Модест Петрович, а особенно в изданиях советского периода некоторые музыкальные произведения и документы Чайковского подвергались произвольной корректировке из моральных или идеологических соображений. Своей целью нынешние исследователи видят освобождение оригиналов от позднейших исправлений и изменений и издание их в первозданном виде. Совместно с домом-музеем Чайковского общество участвует в подготовке Нового полного собрания сочинений композитора, которое публикуют издательства «Музыка» (Москва) и «Schott» (Германия). В 1993 году вышел первый том – Шестая Патетическая симфония. Всего издано уже пять томов.
Кроме того, общество ежегодно издает собственные сборники «Studien» и «Mitteilungen», куда включены редко публикуемые документы, исследования членов Общества и музыковедов. За эти годы выпущено уже 14 томов «студий» и 20 томов научных сообщений.
Поиск и сохранение наследия великого русского композитора – главная задача общества. Одним из ведущих специалистов по творчеству Чайковского в Германии является многолетний член правления общества профессор Томас Кольхазе (Thomas Kohlhase), который оценивает научную работу общества как «активную, основанную на достоверных источниках, свободную от идеологических рамок». По инициативе общества к 120-летию со дня смерти композитора дому-музею в Клину подарено свыше 50 писем и других биографических материалов, приобретенных у профессора Мабиля. Член научного совета Общества Чайковского Люцинда Браун подарила антикварное издание нот французского водевиля, одну из мелодий которого использовал Петр Ильич во второй части Первого фортепианного концерта. В музей поступили и найденные одним из членов Общества два подлинных письма композитора.
Ежегодные собрания Общества по традиции проходят в городах, связанных с именем русского композитора. В этом году Общество Чайковского принимает наш сосед – Любек. В пятницу, 10 июля, в Институте Брамса откроется выставка о жизни и творчестве Брамса и Чайковского. 11 июля пройдет научный симпозиум «Без границ? Чайковский и Германия», во время которого о новых исследованиях творчества композитора расскажут немецкие музыковеды. Годовое собрание 2015 года приурочено к музыкальному фестивалю земли Шлезвиг-Гольштейн, который в этом году тоже проходит под знаком юбилея композитора. За дополнительной информацией можно обратиться к д-ру Александру Вуиа (Dr.Alexander Vuia, info@tschaikowsky-gesellschaft.de или сайт www.tschaikowsky-gesellschaft.de
Текст и фото: Светлана Колосова
руководитель отдела документальных фильмов «Первый канал» Россия – специально для журнала « У нас в Гамбурге»
«Вот здесь могилы сербов, здесь сначала были похоронены французы и англичане, но их всех эксгумировали и забрали после войны на родину. А вот это все – общие могилы русских военнопленных, но, извините, там нет имен, они все безымянные, и сколько их, тоже неизвестно. Мы предполагаем, около 14 тысяч, но не исключено, что больше», – это нам историк Frau Pliska объясняет схему кладбища Kriegsgraeberstaette в местечке Sandbostel (чуть больше часа езды от Гамбурга в сторону Бремена). В одной из братских могил покоится и мой дед, Павел Иванович Кирейчев. Он умер здесь, в Stalag XB, 12 мая 1942 года. Ему было 24 года.
Мы ничего не знали о нем с июня 1941. Пропал без вести и казалось, что уже бесполезно его искать.
Деда мне вернул Facebook, точнее Мария Иванова из Минска. Я тогда написала, что в наших архивах ничего о нем нет, а Мария, опытный любитель-поисковик пропавших советских солдат и их могил, предположила, что в фамилии Кирейчев могла быть допущена ошибка, и стала перебирать варианты в разных архивах. И нашла – действительно, вместо «й» невнимательный писарь написал «и», и человек исчез. На 71 год. Хотя в карточке военнопленного, присланной мне из Германского центра документации в Дрездене, были указаны адрес и имя жены – моей бабушки Александры Петровны.
Мама моя никогда отца не видела, его призвали в армию под Белосток в сентябре 1939, а она родилась в ноябре. Нет уже ни бабушки, ни мамы. Не успели они узнать, что дед отступал до Смоленска, и 27 июля 1941 попал в плен.
Как только я получила карточку военнопленного, я сразу написала в музей Sandbostel, мне быстро ответили – да, это наши документы. И через пару месяцев, в мае 2013, мы с мужем поехали туда. Несколько запомнившихся деталей из первой экскурсии, которую провела для нас тогда Frau Pliska, сотрудник мемориального комплекса: Sandbostel был крупнейшим лагерем военнопленных на севере Германии, здесь были заключенные из 27 стран мира, но советские военнопленные составляли большинство, и так, как обращались с ними, не обращались ни с кем.
В Stalag XB была жесткая норма питания для французов и англичан — 300 граммов хлеба, литр Wassersuppe (вода с капустными листьями), три картофелины. Плюс пакеты помощи Красного креста. Условия их содержания, согласно Женевской конвенции, регулярно проверял Красный Крест. Пайка Sowjets: 100 граммов «русского» хлеба и одна картофелина в день. Рецепт «русского» хлеба — 50 процентов муки, 20 процентов травы, 20 соломы, 10 целлюлозы. Красный крест к Sowjets не пускали. Только их отправляли работать на военные заводы близ Гамбурга (это тоже запрещает Женевская конвенция).
Безумно везло тем, кто попадал на работу к местным крестьянам – их хотя бы подкармливали. Поэтому, объяснили нам, в большинстве карточек военнопленных в графе «профессия» указано «крестьянин», опытные люди подсказывали именно так записываться, чтобы попасть на спасительные сельхозработы. У моего деда стоит «слесарь», хотя был он родом из маленького поселка Моховой, что в Горьковской области и знал, наверное, с какой стороны к корове подойти.
Продержался он в лагере полгода. По словам Frau Pliska, умирали советские военнопленные сотнями, диагнозы в карточках — сыпной тиф и туберкулез. Но сами историки этим диагнозам не верят, считают, что умирали от голода и истощения. Из воспоминаний узника Stalag XB Сергея Литвина: «Обнаженные трупы советских военнопленных везли на кладбище на телеге, в телегу впрягались не лошади, а такие же военнопленные. Похоронная команда сбрасывала тела в длинные рвы и они лежали там в несколько слоев, пока рвы полностью не заполнялись».
«Советское» кладбище и сейчас представляет собой огромные длинные прямоугольники – безымянные братские могилы. После войны на памятнике значилось число – 62 тысячи погибших, но точно историки не могут сказать, несмотря на всю четкость немецкой бюрократии. Поэтому памятник переделали и число убрали. Только три именные плиты установлены теми, кому посчастливилось отыскать следы своих близких.
В прошлом году мы с детьми привезли небольшую мраморную табличку с именем моего деда – русского солдата Павла Кирейчева. Кроме нашей, установлены доски Михаилу Куликову и Анатолию Покровскому, умершим в 1944 и 1945 гг., эти совсем немного не дожили до прихода американцев.
В одном из бывших бараков вся стена сейчас оклеена копиями персональных карточек советских военнопленных. Младшему было 12 лет, нескольким – по 13-14, говорит фрау Плиска, сыновья полка, наверное. Были и женщины – на карточках врача Веры Пугачевой и студентки медицинского института Ларисы Орловой пометки – в июле 1942 переданы гестапо.
Сюда, в музей, приводят немецких школьников. И в этом бараке нам показали керамические таблички — местная Berufsschule, узнав на экскурсии, что на могилах русских нет имен, предложила перенести имена с карточек на такие таблички и поместить на стене на кладбище. Пишут иногда с ошибками, неровно, но старательно. Сделали больше 1000 табличек. Часть уже на мемориале, закреплена на вертикальных каменных плитах. Карточек в архиве почти 15 000. Акция продолжается.
В апреле 2015 года руководство мемориала пригласило нас на 70-летие освобождения лагеря. Все прошло очень достойно. Смогли приехать три бывших узника лагеря. Всем за 90, двое из Польши и один итальянец. К сожалению, за месяц до церемонии скончался россиянин Сергей Литвин, которого тоже ждали.
Были родственники тех, кто погиб здесь в годы войны (около 60 семей, три из России), и дети тех, кто освобождал Stalag XB, британских солдат и офицеров. Очень много местных жителей, школьников, местных политиков и дипломатов из разных стран – СШA, Великобритании, Франции, Италии, Греции, Сербии, Украины. «Мы много раз звонили в русское консульство в Гамбурге, но они почему-то не приехали», посетовал Andreas Ehresmann, управляющий музеем Stiftung Lager Sandbostel. На мой вопрос – почему не прислали даже венка, пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова сообщила, что наше посольство «не получало официального приглашения». Но цветы на русских могилах были – мы привезли.