Author: Maria Stroiakovskaya

От редактора

Взгляни на нашу обложку, читатель. Не на главное фото, на которое ты уже обратил внимание, взяв журнал в руки, а на скромную строчку в самом верху страницы. Там рядом с номером июньского выпуска стоит в скобках цифра 180. Тебе она, скорее всего, не скажет ничего, но для редакции это очередная веха нашей жизни.      

С цифрой все просто: общее число выпусков за все время существования издания обычно указывают вместе с порядковым номером в текущем году. Поскольку наш журнал ежемесячный и, следовательно, выходит двенадцать раз в год, то всякий, поделив одно на другое, поймет, что «У нас в Гамбурге» выходит уже 15 лет.

На немецком рынке СМИ лишь очень немногим ежемесячным изданиям на русском языке удалось добраться до этой отметки. Но останавливаться на ней мы вовсе не собираемся. То, чего достигли за эти полтора десятилетия, будем считать лишь промежуточным итогом своей творческой деятельности. Мы не намерены снижать обороты и надеемся еще долгие годы поддерживать диалог с читателем, обсуждая с ним все, что связано с нашей жизнью в прекрасном городе Гамбурге.

Редакция непременно отметит свое вступление в символический «Клуб 15» целой серией публикаций. Мы обязательно расскажем о том, как все начиналось,  вспомним лучшее из того, что выходило на страницах журнала, воздадим должное всем, кто писал и по-прежнему пишет для вас. Однако сделаем это не в нынешнем выпуске, что было бы, конечно, логичнее всего, а в следующем – июльском. Для такого шага у нас есть уважительная причина, и заключается она в следующем.

В начале мая во всем мире произошло много событий, связанных с 70-летием победы над нацизмом. Не остался в стороне и мегаполис на Эльбе. Русскоязычная диаспора, пожалуй, впервые отметила эту дату столь широко и разнообразно. Наряду с уже традиционным возложением цветов к мемориалам и могилам жертв национал-социалистического режима состоялись праздничные концерты, прошло чествование ветеранов Второй мировой из числа наших соотечественников.

Поздравили не только фронтовиков – теперь уже немногих оставшихся в живых участников боевых действий. Вспомнили также переживших блокаду Ленинграда, героических тружеников тыла, бывших узников концентрационных лагерей и еврейских гетто. Даже сегодня, спустя 70 лет после окончания европейской фазы Второй мировой, родственники наших погибших соотечественников находят их захоронения здесь, на немецкой земле.

Мы отдаем дань памяти и тем немцам, которые своей самоотверженностью сумели доказать, что и в страшные времена гитлеровского правления можно было оставаться человеком – способным к состраданию и достойным уважения. Самые обычные люди прятали евреев от преследований режима, спасая чужие жизни, а члены антифашистского подполья часто жертвовали своей собственной.

В редакции накопилось большое количество материалов по военной теме, и мы хотели бы, чтобы они как можно скорее дошли до читателя. Откладывать их публикацию на более поздний срок было бы нелогично, поэтому нынешний номер, как и майский, естественным образом тоже оказался под знаком Победы.

А 15-летие журнала мы отпразднуем в следующем номере. До встречи в начале июля!

Ваша Елена Строяковская.

Текст: Елена Строяковская

Фото: Е. С.

Фоторепортаж

Так вышло, что 70-летие победы над нацизмом, которое мы с вами по традиции отмечаем 9 мая, совпало с 826-м днем рождения гамбургского порта. Два праздника, органично дополнивших друг друга, – это очень круто!

Уже с утра на Landungsbrücken было столько людей, что пришлось пробираться сквозь толпу.  Хорошо, что мачты фрегата «Мир» и российские флаги были видны издалека. Спешу на борт…

Гамбургский порт поздравили с днем рождения российские парусники «Мир» и «Штандарт», которые уже не в первый раз принимали участие в параде открытия и закрытия праздника. Их стоянка находилась у Landungsbrücken. Оба корабля –  учебные, предназначены для подготовки будущих моряков. «Мир» принадлежит Государственному университету морского и речного флота имени адмирала С. О. Макарова (Санкт-Петербург). Фрегат «Штандарт» – точная копия боевого корабля, построенного Петром I в 1703 году. Она создана питерскими энтузиастами по старым чертежам в 1999-м.

Жители Гамбурга и гости города активно пользовались возможностью подняться на борт российских кораблей, экипажи которых проводили экскурсии для всех желающих.

На паруснике «Мир» был организован прием в связи с 70-летием победы над нацизмом. Гостей на борту встречали питерские курсанты и переводчик Кристине Мильш (Christine Mielsch), которая помогала экипажу во все дни его пребывания в Гамбурге.

Участниками приема на «Мире» стали ветераны Великой Отечественной войны, блокадники и бывшие узники гетто. Также было много официальных лиц: политиков, общественных деятелей и представителей бизнеса.

Российскую Федерацию на корабле официально представляли (слева направо): генеральный консул в Гамбурге Иван Хотулев, капитан «Мира» Андрей Орлов, начальник управления эксплуатации портов и флота предприятия «Росморпорт» Сергей Дадыка.

С приветственной речью выступил генеральный консул России в Гамбурге Иван Хотулев.

От имени Государственного университета морского и речного флота имени С. О. Макарова выступила проректор по международным связям Виктория Марич (на снимке слева). С гамбургской стороны к гостям обратился руководитель госдепартамента канцелярии Сената Штефан Хермс (Stefan Herms, на снимке крайний справа).

Слово для приветствия от лица курсантов было предоставлено Дмитрию Вшивкову и Даниилу Фатхиеву

Пауза после торжественных речей – напитки, чай и кофе с пирожными для ветеранов и гостей.

А курсантов ждут накрытые столы и  даже традиционные фронтовые «граммы» в честь праздника.

Интересно с борта «Мира» наблюдать за насыщенной программой дня рождения порта.

Спасибо нашим замечательным парусникам «Мир» и «Штандарт»,  их экипажам за майский визит в Гамбург! До следующих встреч!

Текст: М. Белов

Фото:  Интернет, Ю. Бутерус

Следы прошлого

Вот и отшумели майские праздники, отгремели салюты и фейерверки в честь 70-летия великого события в истории всего человечества – победы над нацизмом.

Обычно во время таких торжеств, наполненных эмоциями, люди делятся друг с другом впечатлениями и воспоминаниями. Я, например, помню рассказы своей бабушки о том, как мой прадед Иван, будучи связным партизанского отряда, отказался выдать фашистским карателям убежище своих товарищей и был за это жестоко замучен. Помню, как совсем еще маленьким рассматривал медали другого своего деда, прошедшего всю войну… А еще могу рассказать, как сейчас выглядят руины Брестской крепости, поля минувших сражений и памятные обелиски в родной Беларуси… Наверное, каждый может вспомнить о чем-то подобном, что запомнилось еще в детстве и уже никуда не денется из памяти.

Сейчас мы с вами живем в Гамбурге. В нем и сегодня, спустя семьдесят лет после Второй мировой, есть места, сохранившие страшные следы былого. Одно из них – в районе Финкенвердер. Именно здесь, на Rüschkanal, стоял построенный в военное время бункер для субмарин – стоянка подводных лодок, служившая и производственным цехом, и местом укрытия от налетов авиации союзников.

Объект имел кодовое обозначение Fink II. Сегодня его руины – часть мемориального комплекса в память о событиях Второй мировой, напоминание о многочисленных жертвах национал-социализма, своеобразное предостережение  новым поколениям. Здесь было несколько филиалов концлагерей, заключенные которых работали на местных судостроительных предприятиях.

По приказу командования военно-морских сил Третьего рейха строительство бункера началось в марте 1941 года на территории верфи Deutsche Werft. Для этого был существенно расширен Rüschkanal. Два первых отсека построили в том же году. Летом, после начала войны против СССР, был приказ возвести еще два. В 1942 году объект был готов к сдаче в эксплуатацию, но проектировщикам и строителям дали заказ на пятый бокс. В итоге работа над бункером длилась дольше запланированного и закончилась только в начале 1944-го.

Объект Fink II имел пять боксов длиной 151 м, в каждом из которых могли разместиться по три субмарины. Ширина бункера составляла 153 м, толщина верхних перекрытий – до 3,6 м. По своим размерам Fink II был существенно больше, чем находившийся неподалеку другой бункер – Elbe II – с длиной боксов 42 м, но значительно уступал объекту Valentin в Бремене, длина которого составляла рекордные для Германии 426 м.

В бункере Fink II и ремонтировали субмарины, и производили новые. За все время было построено 114 подводных лодок – большей частью модели VII C. Работали здесь насильно угнанные из разных уголков Европы рабочие, а также заключенные концлагерей –  военнопленные и гражданские лица. Во время воздушных налетов бункер использовался как бомбоубежище.

В ночь на 9 апреля 1945 года союзники в очередной раз  бомбили Гамбург. 440 британских самолетов сбросили на порт и акваторию около полутора тысяч бомб, потопив несколько судов и разрушив часть инфраструктуры. Хотя массивные перекрытия Fink II обеспечивали высокий уровень защиты, новые британские авиабомбы шесть раз пробили трехметровый потолок и взорвались внутри отсеков. Из примерно трех тысяч укрывавшихся в бункере людей погибло только 58, но это были заключенные и военнопленные. По злой иронии судьбы они стали жертвами той силы, которая призвана была спасти их.

Оказались повреждены и затоплены некоторые из готовившихся к спуску на воду подводных лодок, значительным разрушениям подверглись производственные помещения. Тем не менее, Fink II продолжал работать почти до самого конца войны – последняя субмарина сошла со стапелей 18 апреля, за три недели до капитуляции Третьего рейха.

В октябре 1945 года британские оккупационные власти предприняли попытку взорвать бункер. В результате были разрушены верхняя часть несущих стен и потолочные перекрытия, однако в массе своей перегородки боксов и внешние стены устояли. Полтора десятилетия после этого до полуразрушенного Fink II никому не было дела, и лишь в начале 60-х годов гамбургские власти решили его дальнейшую судьбу: обломки камня и бетона сровняли до пятиметровой высоты, а отсеки засыпали. Но еще вплоть до 1973 года – времени закрытия Deutsche Werft –  останки бункера привлекали к себе внимание любопытных горожан. Лишь в конце 80-х их полностью засыпали.

Планировалась и полная их ликвидация, но выяснилось, что затраты будут слишком высоки и себя не оправдают. В итоге в 2004 году решили выйти из создавшейся ситуации с помощью недорогого общественно-полезного проекта. Через два года на руинах бункера Fink II открыли парк и мемориальный комплекс в память жертв национал-социализма.

Вот такая достопримечательность есть у нас в городе. Меня невольно бросает в дрожь, когда я бываю в таких местах. Наверное, потому, что они хранят память о событиях прошлого. И здесь посещают меня двоякие чувства. Когда-то тут делали подводные лодки – оружие, направленное против нашей с вами Родины. Причем делали в том числе и руками наших соотечественников – военнопленных или угнанных в неволю граждан СССР. А сегодня мы живем в этом городе и считаем его своим.

Мне жаль Гамбург и его мирных жителей, ставших жертвами бомбардировок. Но, как говорится, на войне как на войне – и не мы ее начали: ответственность лежит на Гитлере и на каждом, кто поддерживал нацистский режим словом и делом. Очень хочется, чтобы в мире никогда больше не повторялось ничего подобного. К сожалению, и сегодня мы видим тех, кого история ничему не научила. Но все же будем верить в лучшее – в то, что наши деды и прадеды, миллионы погибших в той далекой войне отдали свои жизни не зря.

Текст: Юрий Одессер

Основным занятием горожан после становления графского Гамбурга в конце XII века стала торговля. А главным условием для успешной торговли были свобода и независимость города, что его жители хорошо понимали и боролись за них  все последующие столетия.

Город и графы

Независимость была естественной потребностью еще у первых свободных поселенцев, начинавших обустройство графского города в конце XII века. Их община изначально имела самоуправление, а в дальнейшем горожане пользовались каждым удобным случаем для получения от графа Адольфа III дополнительных свобод и привилегий. Они выторговали у него большие уступки, когда Адольф перед уходом в III крестовый поход хотел заручиться их лояльностью  на время своего отсутствия.

Жители ухитрились использовать даже 26-летнюю оккупацию своего города датчанами: ранее состоявший из двух частей Гамбург был объединен. В 1220 году  построили первую общую ратушу (на углу нынешних Kl. Johannisstraße и Dornbusch). В ней заседал Совет (правительство) из 30 членов с двумя бургомистрами, которые ежегодно сменялись у кормила власти. В Совет мог быть избран любой житель, «если его часто видели на улицах».

Для защиты своей свободы и независимости горожане брались за оружие: в 1227 году они приняли участие в знаменитой битве при Борнхёведе и разгромили датчан. В случае  необходимости «честные купцы» шли даже на подлог. Для нейтрализации попытки церкви вернуть себе епископскую часть города его жители сфабриковали Freibrief – документ о своих правах, подписанный якобы императором Фридрихом  Барбароссой.

Повезло Гамбургу со своим следующим властителем – графом Адольфом IV. После его ухода в монастырь город  реально стал независимым. Такое его положение длительное время не вызывало конфликтов. В 1270 году Гамбург впервые назван «свободным городом» (freie Stadt). В 1276 году было законодательно запрещено проживание в нем аристократов. К этому времени относится зарождение гамбургской республики, в которой власть принадлежала купцам-ганзеатам – вплоть до 1918 года.

Между Ганзой и Данией

Главные силовые центры средневековой Северной Европы – Ганза и Дания – были в состоянии перманентного конфликта. Гамбургу, имеющему свои собственные деловые интересы, приходилось постоянно лавировать между ними. Он не всегда поддерживал военные акции Ганзы против Дании. За такую  оппортунистическую политику город подвергался порицанию и даже оказывался на грани исключения из Ганзы.

Положение еще более осложнилось после 1460 года, когда умер официальный властитель Гольштейна бездетный граф Адольф VIII. Его наследником стал избранный аристократами Шлезвига датский король Кристиан I. Он потребовал, чтобы Гамбург, относившийся к Гольштейну, признал его власть. Для города это могло означать потерю независимости. Гамбуржцы нашли компромиссное решение: король лишь частично стал господином города, при этом остававшегося свободным. Король подтвердил все его привилегии и торговые льготы. Такая борьба на дипломатическом поле, переходившая иногда в военные конфликты, продолжалась между Гамбургом и датской короной три столетия. Известны эпизоды, когда датчане осаждали Гамбург, один раз они даже оккупировали его, но ненадолго. Город в таких случаях подключал все свои международные связи, и датчанам приходилось уступать.

У Гамбурга была возможность выкупить свою независимость. В 1650 году Дания предложила за высокую, но вполне доступную плату продать свое право на гамбургский суверенитет, а в придачу отдавала находившиеся под ее властью Альтону, Оттензен, Пиннеберг и ряд островов на Эльбе. Совет города дал согласие, но недальновидные и прижимистые члены «Бюргершафта» отказались. В случае удачи этой сделки судьба Гамбурга могла бы быть совсем другой.

Многовековая борьба Гамбурга за независимость от Дании закончилась в 1768 году заключением взаимовыгодного Готторпского договора Gottorper Vergleich. По нему Дания за плату почти в полтора миллиона рейхсталеров переставала претендовать на наш город. Интересно, что в заключении договора приняла участие Россия, и Екатерина II поставила свою подпись под ним.

Свобода или безопасность

Как известно, свобода и безопасность находятся в тесной взаимозависимости, причем в обратной: чем больше одной, тем меньше другой. Это объяснил еще великий Спиноза. Гамбуржцы остро прочувствовали проблему выбора между свободой и безопасностью после наполеоновской оккупации. И хотя город вновь стал независимой республикой, он начал осторожно искать сближения с остальной Германией.

Чтобы лучше понять, что происходило в этот период в Гамбурге, кратко ознакомимся с перипетиями освободительного движения в остальной Германии.

Наполеоновские войны вызвали к жизни немецкое движение сопротивления. Чтобы мобилизовать народ против французов, идеологи борьбы проповедовали ненависть к захватчикам. Поэт Эрнст Мориц Арндт в пафосной стихотворной форме не только выступал против политики французов, но отрицал в целом их философию и образ жизни. Он утверждал, что всякая «примесь чужого вещества» наносит народу непоправимый вред. Он призывал ненавидеть не только французов, но и всех чужих. Чужой – значит враждебный. Другой идеолог-националист, отец немецкого спортивного движения Фридрих Людвиг Ян, считал, что несчастье Германии – поляки, французы, священники, помещики и евреи. Идеология борьбы обретала экстремистские, националистические формы, наполненные мистической ненавистью, которая не требует объяснений.

Для победы над французами, помимо возбуждения в народе ненависти к врагам,  ранние немецкие националисты считали необходимым объединение немцев. После войны проблема национального единства вышла на первое место. Для ее решения националисты стали использовать ненависть – как инструмент, уже показавший свою эффективность. Французы были побеждены и для этой цели не годились. Поэтому переключились  на традиционного козла отпущения – евреев. Подправили идологическую базу – присутствие евреев как народа противоречит идее чистоты германских племен. Как раньше ненависть к французам, так позже травля евреев стала использоваться как средство в пропагандистской кампании «борьбы за выживание». В этой борьбе должен был сформироваться германо-христианский «Großvolk» – «великий народ» (Ф.Л. Ян).

Идеи ранних немецких националистов не повлияли на процесс становления единой Германии. Объединение страны произошло по монархическому сценарию, скорее вопреки идеологии национализма (хотя у националистов и Бисмарка было много общего, например, «не речи решают большие вопросы, а железо и кровь»). Судьба уготовила этой идеологии стать основой для, наверное, самого страшного режима в истории Германии, да и всего человечества. Она стала инструментом жесточайшей диктатуры, которая методично уничтожала одних «немецких врагов» и планировала ликвидацию или подчинение всех других. Неслучайно NS-авторы отмечали Яна и Арндта как первых, имевших расовое сознание.

А что же Гамбург? Многие его граждане погибли на чужой войне, а сам он пережил тяжелую французскую оккупацию. Поэтому жители думали о необходимости присоединения к большому сильному немецкому государству, способному защитить город от иноземной агрессии. В 1871 году Гамбург вошел в единый Германский Рейх. Однако это произошло, когда другого выхода не было. Ведь гамбуржцам было нелегко отказаться от вожделенной свободы. Поэтому национализм, как идеология движения к немецкому единству, не получил у нас такого развития, как в большинстве других немецких, прежде всего прусских городов.

Были еще причины, не позволившие гамбургскому патриотизму переродиться в национализм. Деловые и торговые люди в своей массе были толерантны, они не могли питать мистическую ненависть к чужим. Ведь эти чужие были их деловыми партнерами и за границей, и внутри города. Голландцы и англичане, евреи и французы привносили в экономику и культуру города свои достижения в течение всей истории его существования. И это стало одним из важнейших факторов успешного развития города. Мы об этом подробно говорили в предыдущих номерах журнала. Конечно, и в Гамбурге бывали сильные проявления и религиозного, и бытового национализма и нетерпимости. Но в целом историческая модель гамбургского общества своим существованием опровергает основное положение национализма, что иностранное   влияние наносит безусловный вред всему народу в целом.