Year: 2010

Neustadt – у подножья Михеля
Этот уникальный гамбургский уголок – своеобразный музей под открытым небом, архитектурная сокровищница, в которой собраны многие свидетельства исторических событий.

Деревня у подножья «Михеля», где были также кирпичный заводик и пороховой склад, вошла в пределы ганзейского города в 17 веке. В разгар тридцатилетей войны, в 1615 -1626 годах, в том месте, где сегодня – парк «Planten un Blomen», были построены земляной вал и защитный ров «Wallanlagen». Позднее укрепления были снесены, а ров – засыпан. С Hüttenstrasse изчезли солдатские сторожки и невысокие избушки, где квартировала стража. А на месте южного бастиона «Bastion Casparus» был воздвигнут памятник «железному» канцлеру – Отто фон Бисмарку, который с 34-метровой высоты «обозревает» Новый город.

Полноправными гражданами Гамбурга жители этих мест стали только в 1685 году, когда храм святого Михаила стал кафедральным. Сегодня «Michel», как гамбуржцы любовно называют главный храм города, является его символом и предметом постоянных забот. История храмов святого Михаила насчитывает в Гамбурге более четырехсот лет. Первая небольшая капелла, посвященная архангелу Михаилу, была построена на окраине кладбища в 1600 году. А церковь воздвигли только спустя 60 лет. Так в Гамбурге появились два «Михеля» – Малый и Большой, и оба неоднократно отстраивались заново. Больше всего пришлось пострадать Большому. В 1750 году он сгорел от прямого попадания молнии. На его месте построили под руководством архитектора Георга Соннина (Georg Sonnin) новую – барочную – церковь. Она стала жертвой пожара 1906 года и по желанию горожан была воссоздана в прежнем облике. Храм St.Michaelis знаменит тем, что музыкальными делами в нем заведовал сын Иоганна Себастьяна Баха – Карл Филипп Эммануэль. А в Малом Михеле (Kleiner Michel на Michaelisstrasse 5) находится частица мощей первого гамбургского епископа – святого Ансгара, которого почитает и православная церковь.

Евреи поселились в новом городе в конце 16 века. Самая первая «волна миграции» – 250 семей. Они прибыли в Гамбург из Португалии, и их сразу прозвали «португальцами». Среди них были торговец приправами Фердинанд Диас, маклер Адриан Гонсалес, а также известный врач и философ Родриго де Кастро из Лиссабона. Последний участвовал в ликвидации эпидемии чумы в 1596 году, чем заслужил симпатии гамбуржцев настолько, что в виде исключения ему было дозволено приобрести дом в «старом городе» – Altstadt. Его потомки впоследствии служили при дворах европейских правителей. Один из них был отправлен в концентрационный лагерь в Дахау. Его сын Альфонсо до 2000 года практиковал в Гамбурге в качестве зубного врача.

Cегодня о первых еврейских переселенцах напоминает название Португальского квартала – «Portugiesische Viertel», который превратился в своебразную гастрономическую «Мекку», где можно отведать настоящей португальской кухни.

Прежде многие благотворительные учреждения содержали в Нойштадте приюты для неимущих стариков. На рыночной площади сохранился один из домов, принадлежавших еврейскому благотворительному обществу «Hertz-Joseph-Levy-Stift», состоятельные члены которого заботились о бедняках и предоставляли им в старости кров над головой. Другая богадельня «Beyling-Stift» размещалась на Peterstrasse 39, в фахверковом жилом доме 1751 года, типичном для гамбургской застройки с ее узкими улочками. Однако после войны ничего не осталось, кроме одного-единственного дома с двориком. Поэтому в конце 60-х годов на Петерштрассе по старым планам были заново построены дома в стиле барокко вместо исчезнувших с карты города. Прообразом дома 36 стал стал шестой дом с Katharinenstrasse (1780 года постройки), а здание под номером 32 является «новым воплощением» строения 1667 года, существовавшего на Düsternstrasse 8.

Одним из главных архитектурных аттракционов «нового» города бесспорно является приют для вдов мелких лавочников – «Krameramtsstuben» – позади Большого Михеля.

Бомбежки второй мировой войны пощадили этот средневековый уголок. И теперь в узком дворике на улочке Krayenkamp 10/11, самые старые дома которой относятся к 1620 году, находятся кафе, картинная галерея, чайный магазин и музей–квартирка, где еще до 1968 года в уютной тесноте проживала последняя старушка. Жилище производит впечатление кукольного. На первом этаже – кухонька с печкой, столиком и стенным шкафом, на втором – спаленка с альковом, где стоит кровать 17 века. На наружной стене, у самого входа, особого внимания любителей гамбургской истории заслуживает живописное панно, подаренное газетой «Bild».

На нем изображены важные события жизни города: гамбуржцы отрубают голову Клаусу Штертебекеру; 1892 год, эпидемия чумы; война – евреи с чемоданами уезжают в Вену; на побывку прибыл моряк – герой Ганса Альберса; легендарный гамбургский водонос по имени «Hummel» несет свои ведра. Его фигура встречает гостей Нойштадта и на углу улиц Rademacherstrasse и Breiter Gang.

Местный культурный «Олимп» – центральная площадь Großneumarkt со старинной аптекой «Pelikan-Apotheke»,

существующей с 1696 года, и фонтаном, сооруженным в 1978 году. Непрерывность картинных галерей… А о музыкальном сопровождении заботятся в ресторане «Schwenders», где гостей уже несколько десятилетий балуют не только «бабушкиной кухней», но и классической музыкой. Любителей джаза ждут на соседней улице – Alter Steinweg, в доме № 10, где отрыт один из популярнейших джазовых клубов – «Cotton Club».

Летом в Нойштадте проходят праздники искусств под открытым небом. На одном из самых живописных гамбургских островов – Канальном (Fleetinsel) – между каналами Herrengraben и Alsterfleet, где футуристские здания из стекла и бетона соседствуют со старинными, пивной завод «Duckstein» проводит в июле музыкальный фестиваль.

На Петерштрассе 39, рядом с рестораном «Senator», разместился и Музей Иоганна Брамса, который родился в Гамбурге в 1833 году. Среди экспонатов – не только пульт всемирно известного композитора, но и инструмент, на котором он впервые исполнил свой первый концерт для фортепиано d-Moll, а также огромная коллекция звукозаписей.

Neustadt расположен между районами Альтона и Санкт-Паули. На востоке он ограничен каналом Alsterfleet , на юге – Эльбой, на северо-западе – бывшими защитными сооружениями, а ныне парковой зоной – «Wallanlagen». Сегодня в микрорайоне проживает 11 856 человек, 23,8% из которых – иностранцы. В Нойштадте практически отсутствует промышленность, только ремесленные мастерские. Зато в нем нашлось место для издательских домов «Axel-Springer-Verlagshaus» на Kaiser-Wilhelm-
Straße и «Gruner + Jahr» на Am Baumwall 11, а также для хирургической клиники «Klinik Fleetinsel» (Admiralitätsstrasse 4), которая специализируется на ортопедии. Здесь находится представительство «Аэрофлота» (Admiralitätsstrasse 60).

А на улице Holstenwall размещаются Музей гамбургской истории, Ремесленная палата и Торговая школа.

текст: Екатерина Филиппова

Человек, объединивший Германию
135 лет назад на карте Европы возникло новое государство – Германия. До 1871 года Германией условно называли совокупность всех раздробленных немецких земель. Объединение Германии стало мечтой многих поколений немцев: именно это было для них «превыше всего» («Deutschland, Deutschland über alles»), а вовсе не мировое господство. Воплощением своей давней мечты немцы обязаны блестящему прусскому политику Отто фон Бисмарку, чьим именем названы улицы и площади во многих городах современной Германии. И в Гамбурге тоже.

Дипломатическое искусство первого канцлера Германской империи сравнивали с искусством жонглера. О нем всегда говорили и писали разное, однако следует признать, что при всей сложности характера это был безупречно честный человек, решавший все вопросы исходя из государственных интересов – так, как он их понимал. Однажды приняв решение, он уже больше не испытывал сомнений. Его любимая фраза – «Любая политика лучше политики колебаний».

…Мальчик с громоздким дворянским именем Отто Эдуард Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен (Otto Eduard Leopold von Bismarck-Schönhausen) родился 1 апреля 1815 года в поместье Шёнхаузен (нынешняя Саксония-Анхальт). После окончания школы в Берлине будущий «железный канцлер» изучал юриспруденцию в университете Гёттингена, работал в суде, потом записался добровольцем на военную службу. После смерти родителей он в 30-летнем возрасте унаследовал родовое поместье Шёнхаузен, но жил в Померании, где стал активно заниматься политикой. Он был членом прусского ландтага, возглавляя его крайне правое крыло – в течение всей своей жизни Бисмарк оставался последовательным сторонником монархической власти.

Не имея дипломатического образования, он тем не менее восемь лет был прусским посланником при парламенте Германского союза и уверенно чувствовал себя на этом поприще. Позже ему доверили быть прусским посланником в России и послом во Франции. На наш пристрастный взгляд, в своих мемуарах он уделил Петербургу до обидного мало внимания. И все же: «Я вынес из моего пребывания в России лишь приятные воспоминания, которыми обязан любезности двора, пожилых мужчин и дам светского круга».

Отношение Бисмарка к России всегда было дружественным: «С Францией мы никогда не будем жить в мире, с Россией у нас никогда не будет необходимости воевать, если только либеральные глупости или династические промахи не извратят положения». Но это объяснялось не  какой-то особой симпатией к русским, а от политического прагматизма самого Бисмарка: «Я лично получу одинаковое удовлетворение, против кого бы ни двинулись наши войска – против французов ли, русских, англичан или австрийцев, лишь бы мне доказали, что этого требуют интересы здравой и хорошо продуманной прусской политики. Мое отношение к иностранным правительствам определяется лишь пользой или вредом, какой может, по моему разумению, произойти отсюда для Пруссии».

И в этом своем подходе Бисмарк был чрезвычайно последовательным. Для него не существовало вечного врага или вечного друга: все зависело от того, чего в данный момент требовали интересы государства. Именно поэтому Пруссия по инициативе Отто фон Бисмарка, ставшего в 1862 году ее премьер-министром и министром иностранных дел, сначала воевала против Дании в союзе с Австрией за обладание Шлезвиг-Гольштейном, а через два года послала войска против своего недавнего союзника. Череду войн за объединение германских земель завершила франко-прусская кампания. После поражения Франции в январе 1871 года была провозглашена Германская империя (Второй рейх), король Пруссии Вильгельм I повысил свой монарший статус до императора. Он отблагодарил своего верного советника, сделав его имперским канцлером и оставив при этом на посту премьер-министра Пруссии. Отто фон Бисмарку был пожалован княжеский титул, а также поместье Фридрихсру под Гамбургом. Еще через 20 лет, после выхода в отставку, он получил титул герцога Лауэнбургского, которым тяготился настолько, что отправлял назад письма, если они были присланы ему как герцогу.
Осыпанный за долгую жизнь многочисленными монаршими милостями, канцлер в целом равнодушно относился к наградам. Первую он получил еще в молодости, когда с риском для собственной жизни спас тонувшего в озере своего конюха: «Признаюсь, что получив свой первый знак отличия, медаль за спасение , я был обрадован и даже польщен, ибо в то время я, простой провинциальный юнкер, не был еще избалован в этом отношении. На государственной службе я быстро утратил эту свежесть восприятия; не припомню, чтобы в дальнейшем получение наград доставляло мне объективное удовольствие. (…) Я нигде не испытывал потребности носить ордена, кроме как в Петербурге и Париже; в этих столицах просто необходимо показываться на улице не иначе, как с ленточкой в петлице, если хочешь, чтобы полиция и публика обращались с тобой вежливо».

Последовательный во всем, канцлер был последователен и в своих личных антипатиях, которых придерживался вплоть до конца жизни. Бисмарк терпеть не мог социалистов, даже провел в жизнь закон, запрещающий социалистическую агитацию. Ради того, чтобы не дать левым зарабатывать очки, он сработал «на опережение», выступив инициатором ряда законов социального характера. Именно благодаря Бисмарку в Германии появились больничные кассы и несколько видов социального страхования для рабочих. Но когда канцлер понял, что это не ослабило социал-демократического движения, он потерял интерес к прогрессивным нововведениям и в своих мемуарах не уделил им ни слова.

Это разочарование во многом предопределило уход Бисмарка из политики в 1890 году. К тому же молодой кайзер Вильгельм II хотел проводить собственную линию и не нуждался в опеке со стороны «железного канцлера». Князя отправили в почетную отставку, компенсировав ее невиданными доселе почестями: по всей Германии возникали памятники Бисмарку, десятками создавались общества его имени, в честь него называли улицы и площади, он стал почетным гражданином многих немецких городов, в том числе и Гамбурга.

…Объединитель Германии умер в 1898 году в своем поместье Фридрихсру, которым сегодня владеет его правнук Фердинанд фон Бисмарк, унаследовавший и княжеский титул прадеда.

Текст: Юрий Шалимов

Ключ от квартиры, где деньги лежат
Окраинный микрорайон Meiendorf, спрятавшийся на территории Ральштедта и «одной ногой» ступивший в соседний с Гамбургом Шлезвиг-Гольштейн, настолько невелик, что составители толстенного справочника «Hamburg. Von Altona bis Zollenspieker» уделили ему всего лишь три абзаца. Потому, что по административным масштабам Майендорф – не более чем «das Quartier» – группа кварталов. Такая скромная квартира большого дома под названием Гамбург.

Под знаком «J»
Если вы достанете из своего бумажника любую евромонету немецкого производства и посмотрите на ее реверс, т. е. на обратную сторону, то внизу, рядом с годом выпуска, увидите маленькую букву, указывающую на монетный двор. В Германии таких предприятий пять, и знаком J обозначена продукция старейшего из них – гамбургского, известного с IX века, а именно (поскольку  нумизматы любят точность) – с 834 года. За долгие века Гамбургский монетный двор не раз менял свой адрес, прежде чем прописаться в Майендорфе. Короткая подковообразная улица, на которой он расположен сейчас, так и называется – Bei der Neuen Münze.

Здесь делают деньги тоннами. Пример из новейшего времени: к вводу евро в январе 2002 года в Майендорфе отчеканили 3,57 млрд. монет всех номиналов. При этом здесь работает всего 80 сотрудников. Доброе имя предприятия обеспечивает им массу заказов: продукцию поставляют не только для стран еврозоны, но и по заказам других, чаще заморских, государств. Но могут сделать вещь «тиражом» и в один экземпляр – здесь принимают частные заказы на изготовление настольных медалей. Хотите подарить знакомым к «серебряной» свадьбе медаль из серебра? Обойдется это лишь в 17 евро – если заказывать одну для самих юбиляров. При заказе пятидесяти и больше (чтобы сделать сюрприз всем гостям), можно рассчитывать на 15 евро за штуку. Подарок, который с годами будет становиться все дороже – причем во всех смыслах.

По дороге времени
Территория, на которой находится Майендорф, впервые упоминается в хрониках 1318 года. Тогда эти земли были гольштинскими, а поселение именовалось Altrahlstedt. Разором и голодом прокатилась тут в XVII веке Тридцатилетняя война, а еще спустя полтора столетия в книге местной истории появилась «русская страница». Так случилось, что принц Карл-Петер-Ульрих, герцог Гольштейн-Готторпский, стал в 1761 году русским царем под именем Петр III, сохранив одновременно власть и у себя на родине. Унаследовавшая после его смерти оба престола Екатерина Великая распорядилась в 1773 году передать нынешние ральштедтские земли Дании.

А в декабре 1813 года окрестные поля стали полем боя между датскими и русскими войсками. Кто победил – известно, и уцелевшие конторские книги с немецкой дотошностью донесли до наших дней, что «местные дворы приняли на постой 458 офицеров, 21 333 солдата и 2 545 лошадей из Московии» и кормили всю эту ораву почти до конца 1814 года.

Давняя связь Гамбурга и Любека еще более укрепилась, когда в 1865 году, через 22 (!) года после начала работ, открылось движение по шоссе между двумя ганзейскими городами. Французское слово «chaussee», видимо, осталось немцам в наследство от наполеоновских войн. Бывшая пыльная дорога, щедро унавоженная конскими «яблоками», ныне представляет собой современную трассу, внесенную в атласы как бундесштрассе В75.

Успешными оказались проводившиеся в окрестностях Майендорфа археологические раскопки: были найдены каменные орудия труда и более поздние изделия из рога оленя. Время пощадило небольшой участок земли в этих краях, название которого заставляет усмехнуться каждого русского – Tundrasteppe. Видели бы они настоящую тундру…

Люди
Община Rahlstedt образовалась за счет слияния пяти «квартир» только в 1927 году, но она по-прежнему оставалась пригородом Гамбурга – лишь перед самой войной жители Майендорфа стали горожанами. Не первое десятилетие проживает здесь Ортвин Рунде (Ortwin Runde), с 1997 по 2001 год занимавший пост первого бургомистра Гамбурга. Лучший отдых для него – это прогулки с собакой, а еще он любит велосипед. На предвыборных плакатах, указывая время и место его встреч с избирателями, так и писали: Fahrradtour. С 2002 года Ортвин Рунде является депутатом Бундестага от социал-демократической партии и входит в руководство парламентской фракции SPD.

Старший комиссар Герд Бранд (Gerd Brand) – личность в Майендорфе почти легендарная: в гамбургской полиции он служит уже больше чем 41 год. Жаль, скоро на пенсию. Он не считает, что «русские» совершают правонарушения чаще, чем коренные немцы.  Герр Бранд владеет английским языком и часто в качестве общественной нагрузки встречает коллег-полицейских из других стран, готовя им культурную программу. Он тепло отзывается об офицерах петербургской милиции, побывавших здесь два года назад. А еще ветеран уже лет 20 преподает в автошколе соседнего Фольксдорфа, и знаете – практически все у него сдают с первого раза!

Лист цветущего дерева
Если Гамбург – один из самых зеленых городов Германии, то Майендорф – одно из самых зеленых мест Гамбурга.

Сюда охотно приходят и приезжают погулять «на горке» – так называют холмистый природный заповедник Höltigbaum, где даже травинки запрещено срывать, однако в сезон там и сям видны ножки свежесрезанных грибов. Статус природоохранной зоны (Naturschutzgebiet) этот парк, где теперь есть еще и конно-спортивная школа, получил недавно. В 1992 году эту местность районные власти получили от… Бундесвера: раньше здесь был танковый полигон. От служебных сооружений и следа не осталось, но будет служить еще не одному поколению любителей велосипеда и роликовых коньков бывшая танковая трасса из массивных бетонных плит. Тишина, чистейший воздух и полная безопасность для катающихся из-за отсутствия автомобильного движения. В этом природном заповеднике впервые в Германии предпринята попытка совместить производство экологически чистых продуктов с активными природоохранными мероприятиями. То есть, рядом с идиллическим пастбищем, где пасутся овцы, можно увидеть защищенный сеткой водоем, где перед дождем подает голос лягушка редкого вида, закусывающая редкими же насекомыми… С тропинок тут сходить нельзя, но на горку несложно подняться по Туннельной долине, в которой всегда прохладно. Она образовалась якобы в ледниковый период: действительно, с правой стороны такие изгибы поверхности земли, как будто здесь когда-то резвились былинные великаны.

Если выйти вечером на балкон западной стороны единственного в округе 15-этажного здания по улице Finnmarkring,

то дух захватывает от вида раскинувшегося впереди Гамбурга с его разноцветными мерцающими огнями, с контурами церковных шпилей и ратуши. Днем же стартующие в центре города воздушные шары-монгольфьеры почему-то непременно движутся в сторону Майендорфа и величественно поворачивают в небе над ним, отправляясь в обратный путь.

Добраться в этот район быстрее всего на метро, линией U1 до станции Meiendorfer Weg. И уже через десяток шагов Вы будете ступать по листве леса.. О воздухе не расскажешь – его нужно вдохнуть самому. Кто-то однажды назвал Майендорф воздушным курортом. Шутил, но попал в точку.

Текст: Евгений Дворецкий

Человек, двигавший континенты
В районе St. Pauli есть улица Альфреда Вегенера (Alfred-Wegener-Weg). Большинству наших читателей его имя не скажет ничего, хотя вклад этого немецкого ученого в учение о геодинамике Земли почти столь же весом, что и вклад Альберта Эйнштейна в физику. В ноябре мы отмечаем несколько круглых дат, связанных с его жизнью и научной деятельностью.

90 лет назад в книге Вегенера «Происхождение континентов и океанов» («Die Entstehung der Kontinente und Ozeane»), вышедшей в 1915 году, впервые  была сформулирована его  гипотеза о дрейфе земных материков. Немало потешились тогда представители фундаментальной науки над еретическим предположением о том, что континенты могут плавать по поверхности Земли, как сухари в супе. Никто в то время не мог знать, что ядро планеты не является твердым, а ее мантия сродни крышке на кипящей кастрюле. Не знал об этом и сам Вегенер, полагавший, что континенты движутся под влиянием вращения Земли. Толчком к этой его идее послужил лежавший на поверхности факт: контуры африканского и американского материков при взаимной «стыковке» подозрительно совпадают. Это заметили задолго до Вегенера. В середине XVIII века немецкий теолог Теодор Лилиенталь писал: «Подобие очертаний противоположных берегов многих континентов и их совпадение столь удивительны, что будь они расположены рядом, они бы целиком вписались друг в друга, как это можно видеть на примере южных частей Африки и Америки». Но именно Вегенер первым предположил, что в основе всех этих совпадений лежало медленное расхождение материков, когда-то составлявших единый континент, которому ученый дал имя Пангея.

Книга Вегенера выдержала несколько изданий во многих странах, в том числе и в России, где она вышла дважды – в 1922 и 1925 годах. Большинство специалистов отнеслись к его гипотезе скептически: слишком фантастичной она казалась, да и аргументов было не густо. После смерти Вегенера его идею на долгие годы забыли. Только в начале 70-х годов она вновь стала овладевать умами, и споры между сторонниками теории дрейфа континентов («мобилистами») и ее противниками («фиксистами») возобновились с новой силой. Не утихают они и сегодня, хотя концепция тектоники литосферных плит уже завоевала место под солнцем и обросла многочисленными геофизическими аргументами.

Для нас важно и то, что Альфред Вегенер несколько лет провел в нашем городе, чем и объясняется появление его имени на карте Гамбурга. Он родился в Берлине – 1 ноября 1880 года. Посвятил себя физике, астрономии и метеорологии: учился в Гейдельберге, Инсбруке и Берлине, получил докторскую степень по астрономии. Но сидеть в обсерватории было не в его характере, и он переносит область своих интересов на метеорологию. Вместе со старшим братом Куртом устанавливает рекорд продолжительности полета на аэростате (52 часа). Затем отправляется в первую из своих четырех экспедиций в Гренландию, где закладывает метеорологическую станцию.

В 1913 году он женится на Эльзе Кёппен (Else Köppen) – дочери своего учителя, известного метеоролога и климатолога, профессора Владимира Кёппена (Wladimir Köppen). Владимир Петрович родился в Санкт-Петербурге, где окончил университет, а с 1875 по 1919 год работал в Морской обсерватории в Гамбурге. После Первой мировой войны Вегенер руководит здесь отделом теоретической метеорологии, одновременно являясь профессором местного университета. С Гамбургом связаны годы его плодотворной научной деятельности.

Труд Вегенера «Термодинамика атмосферы» до сих пор является настольной книгой у многих специалистов. Он был разносторонним ученым: когда в 1916 году в Гессене упал метеорит, расчеты «метеоролога» позволили обнаружить место его падения. После этого появляется его очередная научная работа – «Происхождение лунных кратеров», базирующаяся на признанной сегодня концепции метеоритных ударов. И все же главной целью Вегенера, теперь уже профессора университета в австрийском Граце (с 1924 года), является Гренландия. Там он получает новые данные в подтверждение своих теорий, туда он стремится всей душой, там он и закончит свой жизненный путь в ноябре 1930 года – буквально через несколько дней после своего 50-летия. Во время перехода от метеорологической станции «Eismitte» к побережью у него остановится сердце.

В год столетия Альфреда Вегенера, в Бремерхафене был создан Институт полярных и морских исследований его имени, сотрудники которого работают сегодня в Антарктиде и северных полярных широтах. И, конечно, в Гренландии, куда всегда стремился автор одной из самых революционных идей в современной науке.

Текст: Андрей НЕЛИДОВ