Blog

Каждое место, каждый город имеет свой образ, свой миф. У Гамбурга тоже есть свой миф.

Во времена Ганзы (XIII – XVI века) наш город снабжал пивом весь север Европы, и его называли «пивным домом Ганзы». После 30-летней войны Гамбург стал самым крупным и известным среди германских городов. Петр Первый высоко ценил «Германские ворота в мир», у него на столе регулярно лежала гамбургская газета.

В России до сих пор существует миф Гамбурга. К его созданию первым приложил руку Гоголь, высказав сюрреалистическую идею, что луна, мол, ведь делается в Гамбурге. Русские казаки освобождали Гамбург (два раза) от наполеоновской оккупации, о чем многие ганзеаты до сих пор рассказывают притчи. В 20-е годы прошлого столетия Виктор Шкловский ввел в культурный обиход понятие, которое до сих пор в ходу – гамбургский счет. Это – оценка человека, произведения искусства или любого другого предмета или явления по их истинному значению. Выражение взято из практики профессиональных борцов, выступавших в цирках Европы. Они разыгрывали соревнования как спектакли, договариваясь, кто выиграет. Однако, раз в пару лет они собирались в одном из залов у нас на Репербане,  чтобы в честной борьбе, без зрителей, определить, кто из них на самом деле сильнейший. Автор этих строк слышал об этом еще от своей матери, видевшей девочкой выступления борцов.

Мы начинаем печатать небольшие рассказы о разных сторонах жизни старого Гамбурга. Попробуем представить себе, откуда пошел миф города на Эльбе. Начнем с самого вкусного – с еды. Что и как ели в старом Гамбурге?

Еда в Гамбурге была всегда лучше, чем во всех без исключения других городах Германии.

Клаус Манн

О народах обычно судят по тому, как успешно они воевали, какие строили плотины и пирамиды, какой фольклор создали. А ведь важной частью культуры, жизненного уклада, является также еда. О народе можно многое узнать по тому, как и что он ест.

Говоря о гамбургской старине, о съестном упоминают часто: в первую очередь, о бутербродах, которые, попав в Америку, превратились в знаменитые гамбургеры, и благодаря Макдональдсу сделали имя города известным во всем мире; об оч-чень политических коржиках с громким названием «ганзеаты», покрытых, под цвет ганзейских флагов, патриотической красно-белой глазурью; и даже об особенно впечатляющем блюде: мясе с кислой капустой, но с шампанским.

В нашем городе всегда любили поесть. Еда была не то чтобы изысканной, но обильной и сытной. Считалось, что изобилие еды и особенно питья делает беседу более доверительной. Больше того, для не любивших воевать гамбуржцев «лучшим оружием» всегда было знатное угощение. Деловые обеды устраивались для улаживания конфликтов между людьми или фирмами, а также для решения вопросов на городском, государственном уровне. Не случайно в ратуше Гамбурга каждый год, начиная с XIV века, устраивается самый старинный в мире регулярный банкет «Мат’ие» (дорогие читатели, не сбивайтесь, пожалуйста, на «Мать её»). На банкете по традиции присутствует почти 100 иностранных консулов, аккредитованных в городе. Важные персоны уровня министров и шефов ведущих фирм делают доклады на общегерманские и международные темы. Был на банкете и В.Путин – и не без скандала. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Гамбургская кухня славится. Ее воспевали поэты: «Лучшая в мире еда / Это в Гамбурге с кровью бифштекс», – Детлев фон Лилиенкорн (Detlev von Liliencorn,

1844–1909). А мнение писателя Клауса Манна мы поместили как эпиграф.

Еще 100 лет назад гамбуржцы в еде (как и почти во всем другом) соблюдали английскую традицию (Englische Tischzeit). Торговые люди, адвокаты, служащие пароходств называли свою обеденную трапезу странным образом – Frühstuck (завтрак). И сейчас званый обед в ратуше называется Senatfrühstuck – сенатский завтрак. В кругу семьи «завтрак» состоял из кофе для взрослых и какао для детей, а к ним гамбургская выпечка «земельн» (Semmeln) с мармеладом, сливовым и яблочным муссом или с медом (в иных семьях помнят бабушкины земелах с корицей). Это  печенье – весьма древнего происхождения, от древнеримских булочек из белой муки (simila), а в Германии они известны с VII века, то есть со времен Карла Великого.

Специфика гамбургской кухни – это, конечно, рыба и другая живность из Эльбы и Северного моря, а также относительно дешевые колониальные товары, прежде всего, пряности. Возможность их потребления в представлении горожан была одним из символов их исключительного статуса жителей знаменитого Гамбурга.

Блюда из рыбы

Интересно, что с прежних времен до нас дошли  рыбные блюда гамбургских бедняков. Богатые предпочитали все-таки изыски английской или французской кухни. Бедняки пробавлялись лососиной, крабами и прочими дарами моря, изобилие которых делало их дешевыми и непрестижными. Дело доходило до казусов с нашей сегодняшней точки зрения: Гамбургский совет, выступая в защиту народа, запретил хозяевам кормить слуг лососем чаще двух раз в неделю (!).

Посмотрим, как выглядит, например, рецепт камбалы по-финкенвердерски (Scholle Finkenwerder Art). Рыбу жарили или запекали со шпиком, луком и креветками или крабами. Подавали с соусом Beamten-Lehrer-Schusterstippe, буквально – «макание (соус) для чиновников, учителей и сапожников», которые были одинаково бедны. Изготавливали этот соус из остатков говядины, свинины, или колбасы. А суп из омаров и крабов превратился со временем в деликатес, распространившийся далеко за пределы Гамбурга. А вот печеная щука и осетр с устричным рагу стали гастрономической редкостью. Однако, есть также блюда-долгожители.

В нашем городе столетиями все жители питались, лакомились, объедались корюшкой (Stint). В феврале–апреле, во время нереста, – в свежем, а потом – в копченом виде. Каждый год Гамбург охватывала весенняя болезнь под названием «корюшковая лихорадка» (не путать с корью): одна часть гамбуржцев ловила корюшку, другая часть ее поедала. Корюшка, она хоть и маленькая (длиной 18-20 см), но из семейства лососевых, и очень вкусная. Она водится в морях и крупных озерах севера Европы, между прочим, она – главная промысловая рыба Невы и Маркизовой лужи (это часть Финского залива между невской дельтой и Кронштадтом, объясняю для тех, кто не из Питера. Говорят, корюшка – любимая рыба Путина, но и оппозиционеры уплетают ее за обе щеки). В последние несколько десятилетий про корюшку в Гамбурге забыли. Эта интеллигентная рыбка очень чувствительна, и в грязной воде нереститься не желает. Однако, «зеленые» свое дело сделали, вода в Эльбе стала чище, и корюшка плещется там снова. Появилась она и в ресторанах, и на Fischmarkt’e.

Готовится  корюшка по традиционному рецепту: рыбку обезглавливают, обваливают в ржаной муке и проводят «аутодафе» на сковородке. Жарят 3 минуты с каждой стороны, желательно – в масле без запаха. Подают с жареной картошкой, можно с яблочным муссом. Вот так просто (в ресторане за умеренную для такого деликатеса цену – 15 евро) можно похрустеть корочкой и плавничками, наслаждаясь бесподобным ароматом свежих огурцов (если огурцами не пахнет, значит рыба выловлена не вчера вечером). Ешьте корюшку руками – тогда вас не остановить до последней рыбки.

В мае кончалась свежая корюшка и начиналась селедка «матиес» (Matjes). Селедочка эта – особая. Делается она по средневековой технологии, изобретенной североевропейскими умельцами – голландцами. Годится только молодая селедка, которая уже набрала жир (до 15% веса), но еще не имеет молоки или икры (немецкое название  Matjes происходит от голландского, означающего «селедка-девушка»). Потрошат рыбу особым образом – через глотку, чтобы внутри оставалась часть кишок и, главное, поджелудочная железа – она содержит энзимы, которые придают засоленной «матиес» неповторимый вкус. Солят по традиции в дубовых бочках, выдерживая всего лишь 5 дней. Получается очень нежная малосольная селедочка. Причем у голландцев она выходит лучше, малосольнее, потому что ее перед засолом замораживают до –45°C для уничтожения вредных нематод. Немцы этого не делают и вынуждены добавлять больше соли (теперь понятно, какую селедку покупать?).

В мегаполисе на Эльбе и во всей северной Германии «матиес» едят с картошкой в мундире и зеленым горошком, приправленными «соусом сапожников» (Schusterstippe) и луком. Можно эту селедочку добавлять в салат – вместе с кусочками копченого сальца – получается совсем по-гамбургски. Знатоки отправляют в рот филе «матиес», держа его за хвостовую часть и запрокинув голову. Запивать «матиес» нужно «дижестивом» (люблю красивые слова!). В этом качестве используют, опять же, голландского происхождения анисо-кариандровую водку «женефер» (Genever).

В следующем номере мы расскажем о мясных блюдах.

Текст: Юрий Одессер

В предыдущих номерах мы открыли новую рубрику  «Старый Гамбург». Начали с кухни, потому что еда в Гамбурге, как известно, дело очень важное. О нем  мы еще будем вспоминать, а сейчас приступаем к теме, как и полагается, с самого начала. Итак!

Мифы Гамбурга… История всякого города, государства наполнена мифами. Люди склонны приукрашивать свое прошлое – так догадки, вымыслы и даже сказки становятся «историческими фактами». Рассказывая о нашем городе, мы попытаемся отделить «зерна от плевел» – реальность от мифов. При этом не будем забывать, что мифы, просуществовавшие десятки, а то и сотни лет, становятся частью реальной жизни и тоже требуют к себе уважения. Мы проследим путь развития Гамбурга от небольшой деревеньки до огромного мегаполиса севера Германии и попробуем понять, как это произошло.

Кто первый?

Представим себе, дорогой читатель, что живем в VIII веке, и нам нужно заложить город на Нижней Эльбе, который бы стал основой для большого государства. Конечно, нам есть смысл обратить внимание на место впадения речки Альстер в Эльбу. Рядом есть возвышение, которое с незапамятных времен носило название Хаммабург (Hammaburg – в переводе с нижнесаксонского – лесистое возвышение над низиной). Оно с трех сторон хорошо защищено от недружественных соседей – речками Альстером и Билле, но никогда не заливается водой при регулярных здесь наводнениях.

Неслучайно это место избирали для своей стоянки даже первобытные люди. Этот факт открыл не археолог, а …школьник. Он нашел на месте раскопок каменный нож, или скребок каменного века. Так что, история Гамбурга началась еще в древние времена.

Далее примем к сведению, что через это место, по высокому берегу Эльбы, еще в давние времена проходила сухопутная дорога  с востока на запад, а водный путь по Эльбе связывал большую часть Европы с Северным морем. Это значит, что устье Альстера годилось и для торгового порта, и для военного поселения, которое могло бы контролировать важный перекресток торговых путей. Вот почему это выигрышное место было постоянным предметом споров и войн между племенами германцев саксов и славян абодритов, жившими по Нижней Эльбе еще в последней трети первого тысячелетия. Но кто из них пришел первым и стал основателем Гамбурга? Всегда считалось, что это были, конечно, саксы. Однако уже в послевоенное время археологи раскопали на Домской площади, в центре современного Гамбурга, следы славянского поселения – характерные черепки посуды, датируемые началом IX века. Но более поздние исследования, проведенные другим способом, опять отдали приоритет саксам. И все вернулось на свои места. Такова неопределенность предыстории Гамбурга. А вот в его истории появляются настоящие мифы.

Карл Великий

История многих городов и народов (в том числе и русского) тесно связана с норманнами. Скандинавские завоеватели появились у границ империи Карла Великого на рубеже VIII и IX веков. Известие, что враги уже всего в  нескольких днях конного марша от его столицы, Карл получил в 810 году. Опасность обозначилась явственно, и император приказал построить укрепления во всех морских портах и причалах, особенно в устьях рек. Логично предположить, что приказ касался и устья Альстера, то есть Хаммабурга.

А это означает, что «Отец Европы» – Карл Великий – оказался еще и отцом-основателем Гамбурга. Так длительное время и утверждалось, потому что для авторитета Гамбурга у врагов (и у друзей) был нужен знаменитый патрон. Но… Но дотошные ученые всячески возражали: ведь, если нет документа, подтверждающего «отцовство» Карла, да и археологических свидетельств тоже не нашлось, значит нет и факта. Карл оказался не законным, а мифическим «отцом» Гамбурга. Но кто будет вникать в тонкости? И по-прежнему в иных популярных изданиях величают Карла отцом-основателем, а в городе можно увидеть памятники с надписью: Gründer Hamburgs  (Основатель Гамбурга).

 

 

 

 

 

 

Епископ Ансгар

Так или иначе, при личном участии Карла или без оного, Гамбург был основан в начале IX века как форпост на краю стремительно расширяющейся каролингской империи.  Так наступающая армия устраивает командный пункт поближе к линии фронта. В то время хорошо понимали (как, впрочем, и во все времена): мало завоевать соседа – нужно приобщить его к своей культуре, религии. Поэтому Хаммабург был не столько военным, сколько христианским миссионерским центром. Впервые он упоминается в письменных источниках 832 года. Тогда и начинается вполне определенная история города.

 

 

Первой известностью, если не сказать –  славой, Гамбург обязан Ансгару, основателю гамбургского архиепископства (831). Этот бенедиктинский монах, безусловно, был харизматической личностью, обладал талантом убеждения. Успехи его были впечатляющими: за считанные годы он обратил в христианскую веру население нынешних Швеции, Дании и Шлезвига, за что был заслуженно удостоен звания апостола Севера и возведен в ранг святых.

Ансгар создал в Хаммабурге крупный религиозно-культурный центр с монастырем бенедиктинцев и деревянной церковью Мариенкирхе. Он обучал молодых датчан и славян в миссионерской школе и посылал их проповедниками к землякам. В Хаммабурге были построены дома для графа, епископа и других священнослужителей, а также для купцов и ремесленников. Здесь же находился небольшой порт, причалы которого выходили на один из рукавов Альстера (засыпанный в 1866 году Reichenstraßenfleet). Селение было окружено большими деревянными оградами. На месте уничтоженной норманнами или славянами Мариенкирхе был построен Домский собор – главная церковь Гамбурга, которую снесли сами гамбуржцы в 1806 году.

 

Споры  и поиски достоверности

 Казалось бы, с историей Хаммабурга все ясно, но…

Изложенная выше версия основания Хаммабурга известна только из одного источника – «Vita sancti Anscharii». Эту биографию епископа Ансгара написал его ученик и последователь на должности епископа Бремена и Гамбурга Римберт (Rimbert). Версия считалась настолько достоверной и стала столь привычной, что в ее подлинности никто не сомневался и подтверждать ее с помощью археологических раскопок не торопился.

 

 

Так вот, в 2005 году на Домской площади были проведены тщательные раскопки и исследования с применением современной техники. К великому разочарованию ученых и широкой публики, никаких следов Хаммабурга времен Ансгара обнаружено не было. Единственно подтвердилось, что на Домской площади примерно в 900 году  действительно был собор. фото Hammaburg Domkirche

Среди ученых продолжаются споры о существовании Хаммабурга. Одной рукописи, написанной 1200 лет назад человеком, который не был свидетелем событий, слишком мало. Кто знает, не поддался ли епископ Римберт соблазну приукрасить жизнеописание любимого учителя, как это было вполне допустимо в Средние века, и не стал ли он создателем мифа о Хаммабурге, дошедшего до нас как безусловная истина?

Вопрос остается открытым. Мы же с вами, дорогой читатель, как и полагается неофитам – новоиспеченным жителям Гамбурга, – конечно, горячие патриоты города. Поэтому для нас история Хаммабурга – это не миф, а самая что ни на есть истина! И мы уверены, что при очередных строительных работах найдут его остатки, как обнаружили фундамент Епископской башни. Но об этом уже в следующем номере.

 

Текст: Юрий Одессер

Эльвиру я видел всего один раз в жизни, но не забуду никогда. За таким началом можно предположить амурную историю, роковую любовь с первого взгляда и тому подобное, но это совсем не тот случай. Просто мы беседовали пару часов о всяких пустяках, о которых говорят за чаем люди, впервые оказавшиеся в одной компании. Потом хотел встретиться с ней ещё, выяснить некоторые подробности биографии, но увы, не пришлось. Когда мы встретились, она была уже в преклонном возрасте, и вскоре умерла. А встреча оказалась незабываемой. Почему? Почему о ней вспоминаю? Попробую объяснить.
Познакомился я с Эльвирой не случайно, инициатива исходила с её стороны. Представила нас друг другу Эльза – наша общая знакомая и её ровесница. Вот с Эльзой я встретился на художественной выставке по воле случая. Завели разговор у картин русских художников. Слово за слово, познакомились, потом стали изредка ходить друг к другу в гости. Покойный муж Эльзы был родом из Украины. Он попал в Германию во время войны, а затем, не желая быть выданным обратно в СССР, перебрался в Англию. Она же в нежном восемнадцатилетнем возрасте подрядилась туда работать няней, чтобы поскорее выйти из-под родительской опеки. В начале их знакомства языком общения был немецкий, потом – английский. Довольно быстро сблизились, поженились и перебрались в Канаду, где у мужа оказались родственники. Там прожили много лет, вырастили детей, а потом вернулись в её родной Гамбург. Муж тяжело заболел и умер, но она продолжает с чувством собственного достоинства носить его фамилию, труднопроизносимую для немцев.
На выставке она подошла ко мне, услыхав русскую речь. Ей захотелось вновь  послушать звучание языка, знакомого со времён замужества. Правда, когда впоследствии мне с трудом удалось вытянуть из неё несколько полузабытых слов, оказалось, что это слова украинского языка, известного мне с детства. Я объяснил ей разницу, стал учить русскому в обмен на немецкий. Учить украинскому было бы проблематично из-за отсутствия подходящих текстов. В центральной библиотеке Гамбурга, где можно найти книги на разных языках, русский отдел весьма обширен, а украинский представлен двумя словариками, которые я с трудом отыскал на полках  рядом с книгами на венгерском и урду.
Наши уроки были на самом деле обыкновенными чае- или кофепитиями, во время которых мы общались больше по-немецки. Лишь изредка заговаривали по-русски, вернее, я напоминал ей русские аналоги немецких слов. Иногда она пробовала читать русские газеты или писать по-русски письма родственникам мужа, и тут уж моя помощь была просто необходима. Эти беседы скрашивали её одиночество, поскольку дети, разъехавшиеся по белу свету, очень редко навещали мать. Эльза отличалась здравым умом, была всё ещё полна жизненной энергией. Она с удовольствием вспоминала минувшие годы, рассказывала смешные анекдоты и занимательные истории. Всегда со вкусом одевалась, регулярно обновляла причёску в ближайшей парикмахерской. «Я сижу там перед зеркалом с закрытыми глазами, пока мастер не закончит работу, – призналась она, – неприятно видеть, какой я стала». В беседах со старушкой я не только шлифовал немецкий, но узнавал много любопытных фактов о жизни в до- и послевоенной Германии. В свою очередь рассказывал ей о пережитом, о детстве в Украине, студенческих годах в Москве и десятилетиях работы в Молдавии.
Однажды она спросила меня: «Вы не будете против, если следующую беседу мы проведём втроём? Моя знакомая, Эльвира, хочет повидаться и побеседовать с вами». «Я-то не против, но почему она хочет на меня поглядеть, я ведь не киноактёр?». «Видите ли, она приехала в конце войны в Гамбург из Бессарабии совсем молоденькой девушкой и с тех пор никуда больше не выезжала. Когда узнала, что вы тоже оттуда, очень захотела вас увидеть». «Да, я действительно из тех краёв, но сам-то не молдаванин. Впрочем, с удовольствием побеседую. Можете рассказать о ней подробнее?».
«Ей было лет семнадцать, когда она приехала. Мы почти ровесницы и даже когда-то дружили. Правда, очень короткое время. Поэтому знаю о ней не так уж много. Она из «фольксдойче» – так называли тогда немцев, не проживающих на территории Германии. Документы для приезда получила с большим трудом. Вроде бы мама её не немка, а тогда требовалось, чтобы папа-немец подтвердил, что это его дочь. Туманная история, подробностей не знаю, но точно то, что на вокзале её никто из знакомых или родни не встретил. Она сидела на чемодане и плакала, а я случайно проходила мимо. Заговорила с ней, познакомилась и подсказала, где можно снять угол. Она была самой красивой девушкой в округе. Стройная фигура, большие тёмно-карие глаза, длинные чёрные волосы. После войны черноволосых в Гамбурге вообще было мало. Хорошо танцевала. Мы ходили вместе на танцы и её всегда приглашали, а меня – нет. Я была светленькой, но не блондинкой, настоящие блондинки большая редкость. А главное – очень худой, смотреть не на что. К ней же парни прямо в очередь записывались. Конечно, светловолосые девушки тоже бывают эффектными, но без макияжа имеют бледный вид – как в прямом, так и в переносном смысле. Эльвира же могла почти не прибегать к помощи косметики. Она многим нравилась, к ней всё время приставали. Немного погодя вышла замуж, хотя родители парня были против: они держали на юге большой крестьянский двор, а у неё за душой ничего не было. Муж работал в порту, а Эльвира вела дом, вырастили двух сыновей. Потом дети разъехались, муж умер. Она больна диабетом и астмой, в последнее время чувствует себя плохо. Иногда мы встречаемся, вспоминаем молодость. Я рассказала ей о вас и она захотела увидеть земляка».
К следующему чаепитию я надел костюм, купил букет цветов. Эльза нас познакомила. Эльвира оказалась полноватой старушкой, страдающей одышкой, со следами былой красоты на болезненно пухлом лице. Выглядела она, как типичная старая молдаванка, разве только одеждой отличалась. Впрочем, говорить о типичности сложно. Однажды ко мне в Гамбург приехала родственница из Молдавии и попросила пойти с ней в поход по магазинам. Занятие это мне не по нраву (как и большинству мужчин), но тут пришлось уступить – не так часто гости приезжают. Отправились в центр, где магазины сплошной полосой. Она примеряла всё подряд, от шляпок до обуви. Спустя короткое время я запросил пощады и, «запустив» её в очередной магазин, решил на уличной скамейке перевести дух. Подошло время обеда, по улице сновали клерки, туристы, а я, глядя на них, пытался угадать, кто откуда прибыл и чем занимается. Вдруг увидел идущую навстречу молодую русоволосую женщину с детской коляской. Младенца она почему-то оттуда достала и несла на руках, напоминая сошедшую с картин мадонну. Так я её мысленно окрестил и, вглядевшись в характерные северогерманские черты красивого лица, уточнил про себя определение – «немецкая мадонна». Когда она поравнялась со мной, оказалось, что за ней следует ещё мальчик лет четырёх, и «немецкая мадонна» внезапно сказала ему по-русски: «Миша, иди быстрее, что ты там болтаешься, как хвостик». В другой раз, вновь собравшись на очередных курсах немецкого языка, соученики заспорили: «Кто выглядит, как типичный немец?». Провели тайное голосование, каждый бросил в шапку свёрнутую записку с предлагаемой кандидатурой. В итоге на первом месте оказался рослый голубоглазый обладатель орлиного профиля, который оказался евреем с Украины.
Но Эльвира в самом деле была похожа на типичную молдаванку. Во всяком случае, она выглядела точно как сестра-близнец женщины, которая в Кишинёве была нашей соседкой по лестничной площадке. Мы сидели за столиком в саду у Эльзы, пили чай и ели замечательно приготовленный хозяйкой абрикосовый пирог. Летний жаркий день зноем напоминал солнечную Молдавию. Мы болтали о погоде и прочих пустяках. Когда хозяйка отправилась в дом, чтобы заварить свежий чай, я решил сделать Эльвире маленький сюрприз, потешить её ностальгические чувства и произнёс одну из немногих знакомых мне румынских фраз: «Ştiţi româneşte?» (Вы говорите по-румынски?). Реакция оказалась неожиданной: «Нет, нет! Я немка!». Она возбуждённо стала это доказывать: «У нас в семье все говорили только по-немецки! Мы немцы!». Я ответил, что верю и отношусь к ней с совершенным почтением. «Нет, нет, вы не подумайте! Я настоящая немка! У меня немецкий паспорт давным-давно имеется!», – продолжала она.
Я понял, что невзначай «наступил на любимую мозоль», и попытался успокоить Эльвиру. Заявил, что не имею никаких сомнений в её истинном происхождении, что мне вообще-то всё равно, с кем вести беседу. Но она разволновалась, раскраснелась, ей стало трудно дышать. Она достала из сумочки ингалятор и воспользовалась им. Однако это мало помогло. Её дыхание, сопровождаемое свистящими хрипами, оставалось учащённым и затруднённым. Пришедшая с чаем Эльза поспешила обратно в дом и вызвала скорую помощь.
Когда санитары увезли Эльвиру, я рассказал Эльзе, что произошло в её отсутствие. Выразил сожаление, что мой бестактный вопрос спровоцировал приступ астмы. Она успокоила меня: «Вы не должны корить себя за бестактность. Вы задали абсолютно невинный вопрос, всё в рамках приличия. Просто в последнее время приступы у неё участились. В прошлый раз я говорила вам об этом».
По дороге домой я думал о судьбах старушек, о том времени, в котором прошла молодость их и моих родителей, хлебнувших горя в военную пору. Ежедневно по телефону справлялся у Эльзы о здоровье Эльвиры. Та оставалась в больнице, чувствовала себя неважно. Потом ей стало немного лучше, её выписали домой.
Через пару месяцев мне позвонила Эльза и сообщила, что Эльвира умерла. Эльза была на похоронах и попыталась узнать у родственников подробности её происхождения. И снова, теперь уже родственники, стали горячо доказывать, что она была настоящая немка.

Геннадий Брагинский

 

«Я поэт. Тем и интересен»,  – так сказал о себе Владимир Маяковский. Расхожая истина: талантливый человек всегда интересен. Мне довелось еще раз в этом убедиться, встретив в жизни человека, о котором и хочу рассказать.

Рисовать Юрий Шутов начал, как говорится, с пеленок. Только со временем «это» у многих проходит. У нашего героя – стало призванием, делом самой жизни.

В 1971 году он заканчивает художественно-графический факультет смоленского педагогического института. Три года преподает рисунок в родном институте, а с 1974 года работатет в мастерских художественного фонда России. Много и напряженно работает,утверждая себя в различных областях – живописи, графике, декоративно-прикладном искусстве. Занимается монументальной живописью, росписью интерьеров (Смоленский драматический театр, ДК АЭС), овладевает искусством витража, пишет портреты и натюрморты, пейзажи и тематические картины.

Его работы экспонируются на ежегодных областных выставках, в 1971 году – на республиканской выставке (Москва, Манеж), в следующем году – на выставке «Советский натюрморт» (Москва, Выставочный зал на Кузнецком мосту), региональных выставках в городах Иваново, Костроме, Смоленске, Минске.

В 1977 году Юрий принят в члены Союза художников СССР. Тогда же он становится членом международной ассоциации художников ЮНЕСКО.

Убежденный реалист, сторонник фигуративного искусства он проявляет живой интерес к творчеству художников начала ХХ века, сюрреалистов Сальвадора Дали, Макса Эрнста, Жоана Миро. Эти мастера провозгласили источником своего творчества сферу подсознания, а художественным выражением – необычные, парадоксальные сочетания предметов и явлений, которым придавалась предметно-пластическая достоверность.

Я спросил: «почему сюрреализм?» И услышал от художника следующее. В России формы искусства как бы законсервировались, соцреализм достиг пика своего развития. За пределами бывшего СССР развивались десятки направлений авангардизма, от дадаизма до гиперреализма, и все они стремились к поиску новых, нестандартных средств выражения формы и содержания.

Русские художники, часто лишенные возможности иметь достоверную информацию о современном западном искусстве, тем не менее, также искали пути хотя бы формального обновления искусства, оставляя содержательную часть произведений на откуп официальным комиссиям и выставочным комитетам. Возникают многочисленные группы художников, которые экспериментируют с материалом и техникой живописи, добиваясь большей выразительности образно-пластического языка.

 

Юрий Шутов также много экспериментирует с материалом, изучает формы и приемы таких мастеров, как Густав Климт, Австрия; Поль Дельво и И Рене Магритт, Бельгия; Макс Эрнст, Германия. С восхищением принимает он возвращение к зрителю незаслуженно забытого властью русского художника Павла Филонова. В пейзажах, натюрмортах, портретах и композициях Шутова 60-90-х годов прослеживается желание не подражать, а развивать творческую манеру, стиль европейских мастеров в ритмах современной жизни. Поэтому его работы – постоянные экспонаты художественных выставок различного ранга.

В 1995 году художник впервые принимает участие в международной выставке в германском городе Хагене (земля Северный Рейн-Вестфалия) – побратиме города Смоленска. Выставка состоялась в старинном замке Вассершлосс Вердинген и пользовалась неизменным успехом у горожан и приезжих любителей современного искусства.

С 2001 года Юрий Шутов живет и работает как свободный художник в Гамбурге. Новые знакомства, новые впечатления не могли не отразиться в творчестве художника.

Он пишет гамбургские пейзажи,делает зарисовки знаменитых соборов, ажурных мостов, обращается к сюжетным композициям. В последних все более настойчиво звучит  мотив философского осмысления действительности, делается попытка понять предназначение человека в сложном современном мире. Таковыми являются композиции «Всадник» и «Рыцарь и время». Обратите внимание, уважаемый зритель, на последнюю картину. Мы не видим лица рыцаря! Осталась только оболочка! Не теряет ли человечество в образе этого персонажа такие благородные рыцарские качества, как добродетель, мужество, справедливость, верность, обязанность защиты бедного и униженного… Художник как бы предупреждает: человечество мчится сквозь время к краю пропасти, но еще не поздно,  – пока не поздно – возродить все лучшее в человеке, вернуться на столбовую дорогу прогресса…

Свои живописные работы художник строит на контрасте. Изысканная тональность может резко нарушаться: светлому гармонично противостоит темное, и это противостояние мы встречаем во многих его картинах.

Преобладание ассоциативности, отсутствие чисто сюжетной основы в его работах ведут к многозначности художественного восприятия, различного толкования. Порой название картин как бы настраивают зрителя на реальный сюжет, и все же, невзирая на это, структура живописи предполагает иное прочтение. Своим творчеством художник  пытается говорить о самых сложных философских проблемах бытия, стараясь создать гармонию если не реального мира, то хотя бы гармонию в своих картинах.

«Чтобы получить признание и обычного зрителя, и специалистов, – говорит он, – нужно быть глубоко индивидуальным, даже «немного сумасшедшим», по выражению Михаила Шемякина. То есть делать то, что еще не делал никто.  Больше всего ценится впечатление единичной вещи».

В 2002 году картины художника экспонировались в Гамбургской галерее «Imagine», в 2004 – на третьей региональной выставке в г. Пиннеберг.

В 2006 году состоялись две выставки в помещении Управления церквей (Гамбург-Харбург), и в городской библиотеке. В 2007 году – в типографии Buhman (Гамбург). Круг общения постепенно растет – от русскоязычных художников (Николай Эстис, Иван Осинский, Юрий Соловей и др.) до местных художников (Юрген Ваксмут, Метхильд Боллов и др.). В апреле 2010 года в галерее «Хагенринг» города Хагена с большим успехом прошла большая выставка художника, где впервые экспонировались скульптурные композиции, открывших новое направление в его творчестве.

Картины Ю. Шутова находятся в музеях России, в частных коллекциях США, Франции, Израиля, Белоруссии, и теперь уже Германии.

С работами художника можно ознакомиться на сайте «Интернет-выставка художника Юрия Шутова».

Пожелаем же ему новых творческих замыслов и успехов в их осуществлении, и будем с нетерпением ждать новых творческих встреч с прекрасным мастером.

Текст: Михаил Колчинский