Текст: Константин Раздорский
С надеждой на лучшее
В октябрьском номере мы писали о развитии нашего порта. Его будущее во многом зависит от того, будут ли проведены запланированные работы по углублению фарватера Эльбы. Сегодня мы продолжаем эту тему без прежнего оптимизма: Федеральный административный суд не принял ожидаемого решения по поводу углубления реки, переложив его на плечи коллег из Европейского суда в Люксембурге.
Для Гамбурга это означает как минимум задержку с началом работ на несколько месяцев, а в худшем случае – запрет на их проведение. Для нашего порта это было бы настоящей катастрофой: уже сейчас он многое теряет из-за того, что наиболее крупные – самые рентабельные – контейнеровозы при полной загрузке не имеют шансов войти в Эльбу из-за своей низкой осадки – то есть, из-за того, что река для них слишком мелкая. Например, один из самых больших в мире контейнеровозов «Emma Maersk» при полной загрузке в 13 500 контейнеров имеет осадку 13,7 м, а минимальная глубина фарватера Эльбы в часы прилива равна 13,5 м. Добраться от устья реки до нашего города суда с большей осадкой могут лишь недогруженными, что экономически невыгодно их владельцам.
Планируемое углубление фарватера до 14,5 м должно открыть дорогу в наш порт даже самым крупным контейнеровозам. Но эта перспектива поставлена под сомнение природоохранными организациями, которые считают, что работы на Эльбе и их последствия существенно изменят к худшему качество речной воды и условия жизни ее обитателей. Поэтому немецкие экологические союзы BUND и Nabu при поддержке Международного фонда дикой природы WWF подали в Федеральный административный суд иск против организации Hamburg Port Authority (HPA), ответственной за планирование работ по углублению Эльбы, а также против Федерального ведомства по водным ресурсам и судоходству.
Рассмотрев проектную документацию на 2600 страницах, суд в Лейпциге вынес 2 октября неутешительный для Гамбурга вердикт, который огласил председательствующий Рюдигер Нольте. Он сообщил, что при тщательном изучении проекта у суда возникло немало вопросов, для ответа на которые недостаточно приведенных авторами пояснений. Отдельные недостатки документа могут быть исправлены, однако есть места, выходящие за рамки компетенции национального законодательства по судоходству и водным ресурсам. Поэтому дело передается в высшую на континенте инстанцию административного права – Европейский суд в Люксембурге.
Такой вердикт стал тяжелым ударом для властей мегаполиса на Эльбе: даже если судебное решение окажется благоприятным для города, оно может быть принято не раньше весны следующего года, что означает весьма существенную задержку с началом работ. Представители BUND и Nabu воодушевлены очередной промежуточной победой, зато первый бургомистр Олаф Шольц на встрече с журналистами не скрывал своего разочарования: «Мы надеялись на совсем другое решение». Оппозиция во главе с христианскими демократами сразу же обвинила «красный» Сенат в некомпетентности при подготовке проекта, на что руководителю городской администрации, пожалуй, впервые трудно было возразить.
Но совсем не трудно представить себе реакцию гамбургского бизнеса, если решение Европейского суда окажется не в пользу сторонников углубления Эльбы. Перспективы экономического развития порта, а значит – и самого города, будут существенно ограничены. Наш порт играет важную роль в обслуживании экспортно-импортных поставок, и если пропускная способность речного фарватера не будет соответствовать темпам развития немецкой внешней торговли, то морские перевозчики переориентируют свои крупнейшие контейнеровозы на более глубоководные североморские порты, где нет столь жестких ограничений по осадке. И если это будет, к примеру, немецкий Вильгельмсхафен, то экономика Германии в целом вряд ли пострадает, чего не скажешь об экономике нашего города.
Какое решение примет Европейский суд, сейчас можно лишь гадать: подход к таким вопросам быстро меняется. Не далее, как в 2010 году гамбургский Сенат официально обращался в правительство ЕС, чтобы выяснить, не нарушит ли углубление Эльбы европейских природоохранных законов. Через год Еврокомиссия сообщила, что никаких юридических препятствий для проекта не имеется. Гамбург посчитал этот ответ своей большой победой и важной вехой на пути к реализации работ. А сегодня получается, что его ценность фактически равна нулю.
Теперь природоохранное законодательство ЕС рассматривает защиту водных ресурсов континента как один из своих высших приоритетов. И если жестко следовать букве закона, то можно легко парализовать экономическое развитие целых регионов на берегах крупных рек. К примеру, Бремен и Бремерхафен тоже нуждаются в углублении реки Везер, проект которого уже рассматривается Европейским судом при полной непредсказуемости ожидаемого решения. В этом смысле мы с Бременом – товарищи по несчастью, и не исключено, что вердикт по Везеру, который будет вынесен раньше, станет приговором, предопределив решение по Эльбе.
Следует признать, что сейчас географическое положение основных немецких портов на Северном море – не самое выгодное. Понятно, что такая ситуация сложилась исторически, когда глубины Эльбы и Везера с лихвой хватало для свободного прохода в порты Гамбурга и Бремена торговых судов любых размеров и осадки. А сегодня многие из тех, кто знает о нашем городе понаслышке, бывают поражены, когда понимают, что крупнейший морской порт Германии находится не на берегу моря, а в сотне километров от него.
Такое расположение Гамбурга с экономической точки зрения скорее недостаток, чем достоинство, потому что многое усложняет. Например, сейчас городу нужно уже в шестой раз углублять Эльбу, что потребует больших средств, которые может сэкономить стоящий прямо на море Вильгельмсхафен.
JadeWeserPort – самый глубоководный (16,5 м) порт Германии, который не зависит от приливов и принимает самые большие контейнеровозы с полной загрузкой. Но не будем обольщаться: порт Роттердама способен обрабатывать суда с осадкой до 24 м. Он может принять даже гигантский рудовоз «Berge Stahl» – один из крупнейших в мире сухогрузов, осадка которого равна 23 м.
Впрочем, у нас в Германии пока нет прямой зависимости между глубиной портов и объемами обрабатываемых грузов. По этому показателю самый глубокий JadeWeserPort находится лишь на третьем месте после «мелких» Гамбурга и Бремена-Бремерхафена. Отметим заодно, что глубина знаменитого Панамского канала составляет всего 12 метров, что не мешает ему успешно работать: водная трасса настолько перегружена, что очередь для прохода по ней продается на аукционах. Тем не менее, Суэцкий канал с 20 метрами осадки все же более эффективен, чем Панамский. И оба, кстати, планируют себя по-горбачевски «расширить и углубить». Но они в этом смысле сами себе хозяева, а вот Гамбургу, похоже, ничего другого не остается, кроме как ждать решения из Люксембурга и надеяться на лучшее. Иначе будущее нашего порта и всего города окажется под вопросом.
Макс Эмден (Max James Emden) «провинился» перед третьим рейхом своим еврейским происхождением. Многие за одно лишь это попали в концлагеря и газовые печи, а ему повезло остаться в живых: у него просто «отжали» бизнес и вынудили покинуть родину. Он входил в число тех немногих евреев, кто вовремя уехал из Германии, провел остаток жизни в комфорте и умер своей смертью в собственной постели. Не совершив ничего героического, он тем не менее многое сделал для нашего города и стал частью его истории.
После окончания школы Макс перешел в евангелическую веру. Возможно, его религиозные взгляды тут были вообще ни при чем , просто статус христианина позволял обойти многие ограничения, существовавшие в то время для евреев. Например, в сфере высшего образования. Так Эмден искал собственный путь в профессии, не связанной с торговлей, – изучал химию и минералогию в Гейдельберге, Женеве, Цюрихе и Лейпциге, даже написал докторскую диссертацию. Срочную службу в армии проходил в 1-м лейб-гусарском полку в Данциге. В 30-летнем возрасте ему пришлось взять на себя руководство частью отцовского бизнеса – гамбургским магазином на Rödingsmarkt 64–66. И в качестве предпринимателя Макс Эмден оказался достойным преемником своих успешных родственников.
Тем временем в Германии собственность Макса постепенно переходила в руки новых – арийских – владельцев. Шантажу нацистских властей он противостоять не мог. В 1935 году Эмден вынужден был уступить Альтоне принадлежащий ему земельный участок в районе Ботанического сада, причем по бросовой цене. Его загородный дом Sechslinden, где сегодня находится Jenisch-Gymnasium, просто конфисковали как еврейскую собственность. Поскольку Макс привык жить на широкую ногу и не особенно считался с расходами, его состояние понемногу таяло. И однажды настал день, когда Эмдену пришлось распродавать свою богатую коллекцию изобразительного искусства.
Время от времени оглядываться в прошлое всегда полезно. Только договоримся сразу: автор не настолько стар, чтобы ругать настоящее и восхвалять минувшее, утверждая, что раньше-то и кипяток был сто градусов, и нынешние девушки уже не те, поскольку не волнуют нас так, как раньше. Тем не менее, иногда приходится соглашаться с тем, что полвека назад Гамбург был по некоторым показателям впереди сегодняшнего.