Текст: Константин Раздорский
Фото: интернет
Власть
Спустя два месяца после выборов наконец подписан коалиционный договор: следующие пять лет «красные» сенаторы будут управлять городом вместе с «зелеными».
Напомним, что на выборах 15 февраля гамбургские социал-демократы хотя и победили, однако утратили прежнюю монополию на власть, потеряв абсолютное большинство в законодательном собрании. «Благодарить» за это они должны все малые партии, слегка «поднявшиеся» по сравнению с предыдущими выборами, и особенно «Альтернативу для Германии», впервые в своей истории попавшую в парламент западной федеральной земли.
В итоге социал-демократам понадобился партнер по коалиции, которым стала партия «зеленых». Представители бизнеса сочли этот шаг ошибкой, так как им казался более практичным союз «красных» с либералами из СвДПГ. И все же бургомистр Шольц предпочел договариваться с менее предсказуемыми, но более знакомыми партнерами. Ну, что тут скажешь? Жираф большой – ему видней. В конце концов, Олаф Шольц – единственный в нынешнем составе Сената социал-демократ, которому доводилось работать с «зелеными» в правительстве Гамбурга.
Рождение коалиции проходило трудно: для выработки договора, текст которого занимает 115 страниц, понадобилось в общей сложности более полутора десятков раундов переговоров. После чего подавляющим числом голосов его утвердили съезды обеих земельных партийных организаций. Этот документ в полной мере отражает изменившуюся расстановку сил на гамбургском политическом горизонте.
Судя по договору, младшие партнеры социал-демократов будут играть в коалиции гораздо более заметную роль, чем ожидалось. Поэтому в ближайшие пять лет весь наш город обретет «зеленоватый» оттенок за счет большей экологичности своих проектов, которые уже по этой причине будут обходиться городскому бюджету дороже. Увеличится, похоже, и дистанция между Сенатом и Торговой палатой, поскольку новая политика властей будет в меньшей степени ориентироваться на экономические факторы, а в поле зрения правительства чаще станут попадать гражданско-правовые и природоохранные инициативы.
Наиболее заметно влияние «зеленых» может проявиться там, где его меньше всего ожидали, – в нашем порту. Правда, главный ожидавшийся конфликт внутри коалиции удалось предотвратить еще до подписания договора: младший партнер не будет против очередного углубления фарватера Эльбы. В остальном дальнейшая деятельность предприятия будет проходить в более экологичном русле: планируется сокращение вредных выбросов портового оборудования и судовых двигателей, снижение до минимума объема перевозок радиоактивных грузов.
Кстати, по поводу последнего: в коалиционном договоре содержится мысль, что Гамбург, как главный узел «атомного бизнеса» Германии, свое отслужил. Поэтому предприятия HHLA и Hapag-Lloyd, в капитале которых наш город имеет значительную долю, должны в «добровольном» порядке отказаться от обработки и транспортировки ядерных отходов. Можно лишь догадываться, какого труда стоило Олафу Шольцу согласовать такую инициативу «зеленых» с руководством предприятий. Но на этом процесс «экологизации» порта, города и Эльбы отнюдь не закончится.
В программе, предложенной Катариной Фегебанк (она главная у младших партнеров), указано, в частности, расширение возможностей подключения пришвартованных судов к береговой электросети, чтобы им не приходилось включать собственные дизель-генераторы и увеличивать выбросы в атмосферу отработанного топлива. Тут с «зелеными» нельзя не согласиться: электропитание судов с берега имеет неоспоримые преимущества, среди которых – значительное улучшение экологической обстановки в портах, увеличение срока службы судовых дизель-генераторов и экономия топлива.
У коалиции также есть планы по-новому организовать движение водного транспорта в порту, чтобы оно соответствовало более жестким экологическим требованиям. Власти намерены добиваться и дальнейшего улучшения качества речной воды. Руководство порта не в восторге от этих планов, и я не уверен, что удастся воплотить в жизнь все природоохранные задумки «зеленых». Но даже если осуществится хотя бы часть, то к своей давней мечте о гамбургском «эко-порте» они станут ближе, чем раньше.
Дальнейшее расширение площадей городских парков, поддержание их в надлежащем порядке и увеличение числа охраняемых природных зон в черте Гамбурга не вызвало больших споров между партнерами. Но похоже, что средств на это потребуется больше, чем изначально планировавшиеся 15 млн евро. Как и в случае с дополнительными расходами на детские ясли: предложенные 10 млн. евро придется как минимум удвоить.
Неизбежен рост выплат и на улучшение ситуации в школах полного дня (Ganztagsschulen), так как «зеленые» добились внесения этого пункта в текст договора. Больше средств из бюджета потребует Ведомство науки и высшего образования, оказавшееся в ведении младших партнеров: они уже пообещали создать 2600 новых учебных мест в высших учебных заведениях. А ведь совсем недавно Олаф Шольц говорил, что у этого ведомства нет поводов жаловаться на плохое финансирование.
В целом, если бросить взгляд на оставшийся позади процесс переговоров, создается впечатление, что «зеленым» удалось «продавить» и внести в текст договора больше проектов, чем можно было ожидать от младшего партнера с относительно малой долей участия в коалиции. И при этом они сами, а вслед за ними и некоторые СМИ, умудряются называть Шольца жестким и неудобным переговорщиком. Видимо, первый бургомистр, которого все знают как реалиста и прагматика, стал бы удобным лишь в том случае, если бы вообще забыл слово «нет». Надеяться на это было бы наивно, однако за необходимое бизнесу углубление фарватера Эльбы, видимо, пришлось заплатить свою цену.
Как бы то ни было, в середине апреля коалиционный договор подписали и утвердили. 56-летний Олаф Шольц снова стал главой городского правительства, получив 75 голосов «за» из 120 присутствовавших членов парламента (один депутат участия в заседании не принял). «Против» были 44, один воздержался. «Красно-зеленую» коалицию при голосовании составляли 72 депутата, а еще 3 голоса Шольц получил от оппозиции – и уже не впервые. Это лишний раз подтверждает его высокий личный авторитет даже у политических противников.
При утверждении состава Сената депутаты голосовали за команду в целом. Сенаторами утверждены четверо женщин и семеро мужчин (а с учетом самого Шольца – восемь). Таким образом, женская доля в правительстве не достигла своего политкорректного идеала в 50% и оказалась меньше, чем в предыдущем кабинете, за что глава кабинета уже получил свою порцию критики.
Вторым бургомистром Гамбурга (заместителем Шольца) стала 38-летняя Катарина Фегебанк – «зеленая» не только по партийной принадлежности, но и по опыту руководящей работы на столь высоком уровне. Впрочем, не исключено, что она компенсирует этот «недостаток» своей кипучей энергией: судя по переговорам с «красными», ей палец в рот не клади. Она также утверждена сенатором по делам науки и высшего образования.
Семь членов правительства сохранили посты, которые занимали в прежнем кабинете. В их числе и двое беспартийных – 67-летний сенатор по экономике, транспорту и инновациям Франк Хорьх и 65-летняя глава ведомства культуры Барбара Киселер. За внутренние дела будет по-прежнему отвечать 45-летний социал-демократ Михаэль Нойман, за финансовые – 49-летний Петер Ченчер. Сенатором по социальным вопросам, по делам семьи и интеграции остался 58-летний Детлеф Шееле, шефом Ведомства школ и профессионального образования – 54-летний Тиз Рабе. Свою работу в области здравоохранения и защиты прав потребителей продолжит 58-летняя Корнелия Прюфер-Шторкс.
Бывший второй бургомистр, 58-летняя социал-демократка Доротее Штапельфельд осталась в кабинете, но сменила направление деятельности, получив пост сенатора по делам городского развития и жилья. Природоохранную тематику и энергетику отныне будет курировать 49-летний Йенс Керстан, бывший руководитель парламентской фракции «зеленых». Его 41-летний коллега Тилль Штеффен утвержден сенатором по делам юстиции. Теперь нам остается только наблюдать, насколько хорошо впишутся «зеленые» колесики в этот «красный» механизм власти.
После Зигфрида Ленца это вторая невосполнимая литературная утрата. В отличие от негромогласного Ленца, Грасс – фигура бунтарская и противоречивая, что сказалось и в его творчестве, и в политических взглядах. Неоспорим лишь масштаб личности писателя и его всесторонней поистину возрожденческой одаренности. Начинал Грасс как поэт, автор балетных либретто и драматург, и лишь позднее нашел себя в «коронном» прозаическом жанре. Вторая его творческая ипостась – изобразительное искусство, профессиональному изучению которого Грасс посвятил 8 лет и оставил яркий след как художник, график (в основном иллюстратор собственных книг) и скульптор.
И в биографии Грасса было несколько темных страниц, которые он постарался задвинуть в глубину своей памяти. В общественной жизни и в творчестве писатель выступал пламенным обличителем нацизма, исторически постепенно «двигаясь вспять» ( название одного из его произведений военного времени) по волнам собственной памяти. Пока, наконец, в вышедшей в 2006 году исповеди «Луковица памяти» не прозвучало признание, произведшее эфффект разорвавшейся бомбы. Да, как и все в те далекие времена, он поддался ложным идеям, в 15 лет добровольно вступил в армию, а в 17 – в танковые части СС. 8 мая 1945 года под Мариенбадом Грасс попал в плен и провел год в американском лагере для военнопленных.
Своим стихотворением об израильских атомных бомбах он обрушил на себя шквал критики, которой не ожидал. И действительно, антисемитом Грасс никогда не был. Страстно обличал Холокост и создал полнокровные еврейские образы в своей «данцигской трилогии». Правда, трезвые головы сумели вовремя отделить зерна от плевел. Вот что пишет по этому поводу авторитетный израильский публицист Том Сегев (Tom Segev): «Я уверен, что в памяти потомков останутся не этот скандал и саморазоблачение писателя в юношеских грехах, а заслуги литератора, помогшего немцам переработать травму нацистского прошлого».
19 марта 1945 года Адольф Гитлер разослал в войска и партийному руководству на местах приказ, грозивший противнику «тактикой выжженной земли». Он обязывал командование вермахта и местные власти уничтожать на территории рейха всю военную, промышленную и хозяйственную инфраструктуру, а также ценное имущество, которое могло достаться врагу. Забегая вперед, отметим, что это грозное распоряжение фактически осталось невыполненным – в том числе из-за того, что местные власти и командиры по сути саботировали фанатичный и самоубийственный для немецкого народа приказ фюрера.
Вечером 28 апреля в дверь дома на улице Woldsenweg в Эппендорфе, где жил университетский профессор, признанный специалист по международному праву Рудольф фон Лаун, кто-то позвонил. Неожиданным визитером оказался Герман Бурхард, до войны – известный педиатр, профессор медицины. Теперь он служил в Харбурге военврачом в дивизии фольксштурма. Как выяснилось, ему срочно требовался юридический совет: Бурхард хотел знать основные обязанности и права парламентера. Он был намерен пойти к англичанам и просить их не вести артиллерийский огонь по заводоуправлению предприятия Phoenix, в подвале которого теперь находился дивизионный госпиталь. Военврач надеялся на понимание со стороны противника, поскольку в лазарете было несколько британских военнопленных.
Свидетелем разговора стал сын фон Лауна – Отто, гостивший у родителей лейтенант вермахта. Бурхард серьезно рисковал, излагая при нем свой план, поскольку не знал, как тот отреагирует. Офицер лишь несколько дней назад был переведен в Гамбург под начало коменданта гарнизона. Но реакция Отто фон Лауна удивила профессора: лейтенант не только не осудил его, но и вызвался пойти вместе с ним в качестве переводчика, поскольку говорил по-английски. Более того, он умудрился получить негласное разрешение на свою миссию от коменданта гарнизона генерал-майора Альвина Вольца, который даже снабдил парламентеров соответствующими удостоверениями. Уже один этот факт говорит о том, насколько реальная ситуация на местах отличалась от пропитанной слепым фанатизмом атмосферы рейхсканцелярии.
анним воскресным утром 29 апреля Герман Бурхард и Отто фон Лаун сели в машину возле штаба комендатуры на Rothenbaumchaussee. В Харбурге, к ним присоединился директор завода Phoenix Альберт Шефер, который должен был подтвердить англичанам, что предприятие больше не производит продукции военного назначения. Затем они двинулись дальше на юг, в район Аппельбюттеля. В конце концов парламентеры оказались на том участке линии фронта, который занимала так называемая боевая группа «Панцертойфель» – учебно-резервный батальон 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд». Здесь они должны были встретиться с командиром части.
Поначалу гамбургская тройка упала духом: англичане фактически отклонили их просьбу не обстреливать госпиталь, сославшись на то, что немцы сами не слишком разборчивы в выборе целей. Атмосфера переговоров изменилась, только когда Отто фон Лаун передал британскому офицеру привезенные предусмотрительным Германом Бурхардом письма трех английских военнопленных из его лазарета. Послания были адресованы родителям солдат и фактически подтверждали, что их сыновья живы. После этого парламентерам снова завязали глаза и опять куда-то повезли. Только под вечер их накормили в каком-то доме, похожем на небольшой отель с рестораном. На обратной стороне тарелки Бурхард прочел его название: «Hoheluft».
Утром 30 апреля англичане позволили Шеферу вернуться в город. Под стельками его ботинок лежали письма на имя коменданта гамбургского гарнизона генерал-майора Вольца. В одном британское командование призывало его сдать город, в другом предлагало перемирие на 48 часов для переговоров о капитуляции. Эти предложения были приняты немецкой стороной.
