Текст: Андрей Нелидов
Фото: Wikipedia, www.jameslast.com
Молодежь уже понятия не имеет, кто это такой, а старшее поколение удивляется: разве этот «дедушка легкой музыки» еще жив? Конечно, жив – причем настолько, что в свои 85 совершает большое европейское турне, один из концертов которого прошел 26 марта в нашем городе.
Для него это было, по сути, домашнее выступление, поскольку немецкий музыкант, известный всему миру под англоязычным псевдонимом Джеймс Ласт, уже 60 лет «прописан» в нашем городе. Друзья по-свойски зовут его Ханси, так как при рождении ему дали самое обычное имя – Hans Last. Было это 17 апреля 1929 года в Бремене. Он был в семье младшим, пятым, ребенком. Его отцу Луису не довелось стать профессиональным музыкантом, о чем тот, похоже, всегда жалел и в свободное от работы время с лихвой компенсировал недостаток музыкального образования своими природными данными, постоянно выступая с любительскими ансамблями. По той же дорожке пошли и старшие братья Ханса – Роберт и Вернер. В такой атмосфере младшему просто невозможно было остаться вне музыки.
Отец обнаружил у последнего отпрыска недюжинные способности и хотел, чтобы сын получил соответствующее образование. Вот только не повезло парню со временем: его детство и юность пришлись на годы национал-социализма и войны. К 1943 году в Германии не осталось гражданских музыкальных училищ, поэтому пришлось пойти в военное. Так юный Ханс Ласт оказался в армейском музыкальном училище в Бюкебурге. Ему хотелось специализироваться на кларнете, но пришлось заниматься тубой и контрабасом. В программу занятий входило также фортепиано – играли только классику и, конечно, марши.
В апреле 1945 года училище закрыли. Одногодков Ханса, родившихся до 1 апреля, отправили в войска, а ему повезло вернуться домой в Бремен. Профессиональная карьера музыканта-недоучки началась уже после войны: с июня он играл на фортепиано и контрабасе в американском армейском клубе. Впрочем, сам Ласт не считал это настоящей работой. А вот место в танцевальном оркестре Бременского радио, которое он получил в конце года, устраивало его во всех отношениях. Наряду с основной работой он играл в небольшом ансамбле, где находила выход его приверженность новому музыкальному увлечению – джазу.
В 1950 году популярный мужской журнал «Die Gondel» признал Ханса лучшим джаз-басистом года и затем подтверждал этот выбор еще дважды. По радио в то время нередко звучали записи «Andras Hartmann Trio», в составе которого Ласт играл со своим братом Робертом. На первом в ФРГ джазовом фестивале, состоявшемся в 1953 году во Франкфурте-на-Майне, он вошел в состав «German All Stars». Записи этого звездного ансамбля вышли на долгоиграющей пластинке, причем больше всего критики хвалили ритм-группу, представленную в том числе и басистом Ластом.
К тому времени он уже имел опыт аранжировщика и художественного руководителя ансамбля. Однажды ему предложили организовать для Бременского радио струнный оркестр. Так появился первый коллектив под его единоличным руководством, что отразилось даже в названии – Hans Last Orchester. Здесь музыкант впервые начал использовать возможности магнитофонной записи для обогащения оркестрового звучания инструментов. Но рамки Бременского радио, финансовые возможности которого были ограничены, вскоре стали тесны для Ханса. К тому же в 1955 году он женился, и молодые супруги перебрались в Гамбург, обосновавшись в районе Лангенхорн.
Ласт устроился басистом в танцевальный оркестр Nordwestdeutsche Rundfunk (впоследствии – Norddeutsche Rundfunk, NDR) и, кстати, одним из первых стал применять вместо привычного контрабаса электрическую бас-гитару – одну из моделей фирмы Gibson. Одновременно он продолжал заниматься аранжировками, причем поначалу получал за каждую 150 марок – вдвое больше, чем в Бремене. Позднее этот тариф увеличился в три раза: как аранжировщик Ханс имел большой успех. Это открыло ему дорогу к саундтрекам в кинематографе, а в 1963 году вышли две первые долгоиграющие пластинки фирмы «Polydor» с оркестровыми записями Ласта.
Его музыкальный авторитет был к тому времени уже настолько высок, что NDR предложило ему пожизненную занятость. Он отказался, опасаясь, что эта работа ограничит рамки его творчества, и после десяти лет сотрудничества с компанией уволился фактически «в никуда». Хотя первые пластинки Ласта не принесли ему большой известности, он вдруг понял, что раньше явно недооценивал возможности грамзаписи.
«Polydor» проявил незаурядную дальновидность, предоставив ему – единственному из своих клиентов – отдельный офис и секретаршу. Тогда же, 50 лет назад, фирма решила ориентироваться на международный рынок, предложив Ласту впредь именоваться Джеймсом. Трудно сказать, в этом ли было дело, но успех не заставил себя ждать. Ласт умудрялся выпускать по 12 альбомов в год. Оркестр много ездил в турне по разным странам и в 1972 году побывал даже в Советском Союзе, где его хорошо знали. За месяц музыканты выступили 20 раз – в Тбилиси, Ленинграде, Киеве и Москве.
К декабрю 1973 года во всем мире было продано уже более 80 млн пластинок с записями оркестра. Тогда же Ласт выпустил сотый золотой диск, оставив позади таких звезд, как Элвис Пресли (76 золотых дисков) и группа «Битлз» (58). Сейчас на счету маэстро 17 платиновых, 207 золотых и 11 серебряных дисков, а также 6 золотых кассет.
Оркестр Джеймса Ласта был настоящей фабрикой хитов для фирмы «Polydor», целых двадцать лет обеспечивая треть всех ее продаж в Германии. Но даже лучшие дни рано или поздно остаются позади. Новое руководство компании сделало ставку на более современные музыкальные направления: при переезде в новое здание Ласта оставили без офиса, а потом лишили и возможности работать в привычной студии в Ральштедте. Он получал все меньше денег на производство дисков, так что все труднее становилось держать высокий уровень качества. В итоге Джеймс Ласт предпочел перебраться во Флориду, где у него есть своя студия звукозаписи. Сейчас он живет фактически на два дома – в Палм-Биче и Гамбурге.
Зарабатывая в свое время огромные деньги, этот выдающийся аранжировщик, композитор и музыкальный продюсер так и не стал настоящим богачом. Его постоянно обманывали все кому не лень – от личного налогового консультанта до финансовых советников. С их помощью он покупал нефтяные буровые вышки, виноградники и хлопковые поля, которых порой вообще не существовало в природе. Чтобы рассчитаться с многочисленными долгами, ему пришлось взять кредит в гамбургской Sparkasse. И только накануне 70-летия Ласта его счета наконец вышли в плюс.
Он удостоен множества наград и почетных званий – немецких, зарубежных, международных. Самый свежий из таких фактов общественного признания датируется прошлым декабрем. Во время торжественной церемонии в отеле Atlantic Джеймсу Ласту вручили премию «Гамбуржец года» в категории «За жизненный вклад в музыкальное искусство». Учредила награду телекомпания «Hamburg 1», которая ежегодно определяет победителей в шести номинациях.
Последние два года, кстати, выдались для 85-летнего маэстро нелегкими: тяжелая болезнь потребовала вмешательства хирургов. Но Ласт недаром говорит, что лучшим лекарством для него всегда остается музыка. Сейчас он чувствует себя достаточно хорошо для участия в большом европейском турне из 24 концертов Non Stop Music. Он стартовал 22 марта в баварском Байройте, уже показал себя в Гамбурге, среди прочего заедет в Лондон и Вену, а закончит в Кельне 26 апреля – через несколько дней после своего очередного дня рождения.
Уже объявлено, что столь масштабное турне будет последним: все-таки возраст дает о себе знать. Впрочем, Ласт любит шутить, что даже когда он будет лежать в гробу, то приподнимет его крышку, чтобы еще раз подирижировать. Если позволит здоровье, он готов работать и дальше, не давая никому повода упрекнуть себя к консерватизме или косности. В этом году, например, он собирается принять участие в знаменитом фестивале тяжелого рока в Вакене. Вот вам и «дедушка легкой музыки»!
Через12 месяцев занятости в различных «цайтфирмах» начал искать постоянную работу. В один из периодов безработицы я попал в Шверин, на семинар по интеграции иностранцев. Внимание привлек сосед лет 50 с красным одутловатым лицом. Темный пиджак со следами пепла на плече мешковато сидел на нем. Позабыл, о чем шла речь, поразили его слова:
После Зигфрида Ленца это вторая невосполнимая литературная утрата. В отличие от негромогласного Ленца, Грасс – фигура бунтарская и противоречивая, что сказалось и в его творчестве, и в политических взглядах. Неоспорим лишь масштаб личности писателя и его всесторонней поистину возрожденческой одаренности. Начинал Грасс как поэт, автор балетных либретто и драматург, и лишь позднее нашел себя в «коронном» прозаическом жанре. Вторая его творческая ипостась – изобразительное искусство, профессиональному изучению которого Грасс посвятил 8 лет и оставил яркий след как художник, график (в основном иллюстратор собственных книг) и скульптор.
И в биографии Грасса было несколько темных страниц, которые он постарался задвинуть в глубину своей памяти. В общественной жизни и в творчестве писатель выступал пламенным обличителем нацизма, исторически постепенно «двигаясь вспять» ( название одного из его произведений военного времени) по волнам собственной памяти. Пока, наконец, в вышедшей в 2006 году исповеди «Луковица памяти» не прозвучало признание, произведшее эфффект разорвавшейся бомбы. Да, как и все в те далекие времена, он поддался ложным идеям, в 15 лет добровольно вступил в армию, а в 17 – в танковые части СС. 8 мая 1945 года под Мариенбадом Грасс попал в плен и провел год в американском лагере для военнопленных.
Своим стихотворением об израильских атомных бомбах он обрушил на себя шквал критики, которой не ожидал. И действительно, антисемитом Грасс никогда не был. Страстно обличал Холокост и создал полнокровные еврейские образы в своей «данцигской трилогии». Правда, трезвые головы сумели вовремя отделить зерна от плевел. Вот что пишет по этому поводу авторитетный израильский публицист Том Сегев (Tom Segev): «Я уверен, что в памяти потомков останутся не этот скандал и саморазоблачение писателя в юношеских грехах, а заслуги литератора, помогшего немцам переработать травму нацистского прошлого».
Давно всем известные, избитые, затасканные, и тем не менее уже порядком подзабытые слова. Далеко не каждому из нас сегодня захочется над ними поразмыслить и разобраться в их глубинной важности. И это понятно – повседневная круговерть затягивает, мы варимся в кипятке собственных проблем и трудностей… Порой очень сложно остановиться, глубоко вдохнуть и просто оглядеться вокруг. Быть может, обратить внимание на то, что никогда особо не интересовало, до чего попросту не было никакого дела. 
По рассказам сотрудников приюта, посетителей, желающих взять в свой дом «подкидышей», очень много. Правда, не все имеют представление о трудностях, с которыми приходится сталкиваться в этом процессе. Нет, речь вовсе не о каких-то бюрократических проволочках, и уж конечно же, платить за животное не нужно. А вот найти общий язык с питомцем, понравиться друг другу, сразу ознакомиться с его недостатками. Нужно ведь осознать и прочувствовать ответственность, которую берешь на себя, когда решаешь забрать из Thierheim собаку. Не щеночка, но уже взрослого пса, со своим характером и привычками, со своим прошлым – это и есть главная проблема.
Именно этот путь я и выбрала поначалу, поступив в 15 лет на дирижерско-хоровое отделение вильнюсского музыкального училища. Довольно скоро я, правда, поняла, что моя дорога – это сольное пение. В Вильнюсе я получила серьезное музыкальное образование – фундамент моей дальнейшей оперной карьеры. Основы вокальной техники изучала у литовских мастеров в Вильнюсской музыкальной академии, а сценическое мастерство там преподавала нам профессор, которая в свое время училась у самого Станиславского… Так что я и сейчас активно использую этот багаж.
– Подготовка каждой роли – длительный и сложный процесс. Сначала, как и полагается, прорабатываю текст, перевод. Но вообще я по натуре практик – спонтанно пытаюсь охватить партию целиком во всех аспектах. Очень доверяю первоначальному импульсу. Как и все, прослушиваю, конечно, эталонные записи. Но только после того, как созрело мое собственное решение. Опасаюсь попасть под влияние чужих концепций.