Category: Наши в городе

Текст: Леонид Черников, Григорий Флейдер

Фото: Леонид Черников 

Док  № 11 гамбургской судоверфи Blohm + Voss. Март 2015 года, перед нами – многоэтажное белоснежное здание, возвышающееся над крышами огромных производственных корпусов. При дальнейшем продвижении по территории выясняется, что этот сверкающий небоскреб – палубная надстройка уникального российского ледокольного танкера «Михаил Ульянов», прибывшего в Гамбург для профилактического осмотра и ремонта после пяти лет эксплуатации в условиях крайнего севера.

Не менее уникален и гамбургский плавучий док, который может поднять не только этот огромный танкер  (260 метров в длину, 34 метра в ширину, сухой вес – 25 тысяч тонн), но и судно в три раза тяжелее.

Где-то высоко в небе виднеется узкий мостик, соединяющий стенку дока с палубой корабля, куда мы и направляемся для беседы с капитаном этого гиганта Юрием Михайловичем Гнипелем. Это и есть цель нашего визита.

Преодолев не один десяток ступеней, мы ступаем на борт судна, и перед нами открывается прекрасная панорама Гамбурга в лучах утреннего солнца. В то же время легко  представить себе, как с борта корабля выглядит бескрайняя арктическая пустыня, оживляемая редкими визитами белых медведей.

Капитан Юрий Гнипель приглашает  нас пройти в огромное светлое помещение размерами больше спортивного зала, которое язык не поворачивается назвать «капитанским мостиком». «Зал» разделен на несколько функциональных зон, в которых находятся  пульты контроля и управления при движении танкера передним или задним ходом или при бортовой швартовке, а также рабочие места капитана, его помощников и штурмана. Кругом телефоны, факсы, экраны мониторов, клавиатуры, джойстики, папки с документами и множество комнатных цветов. Пульты управления похожи на увеличенную в несколько раз пилотскую кабину авиалайнера.

Мы сидим за большим письменным столом, и Юрий Михайлович рассказывает нам о корабле, о своей работе и о себе.

Проектировали танкер финская компания Aker Arctic Technology и ОАО «Адмиралтейские верфи» (Санкт-Петербург) по заказу ОАО «СКФ» или «Совкомфлот», что означает «Современный (не путать с «советским»!) коммерческий флот». Уникальный арктический танкер, получивший имя «Михаил Ульянов», – головное судно в серии танкеров ледового класса, строящейся для «Совкомфлота».

Кроме «Михаила Ульянова», компания «Совкомфлот» эксплуатирует спущенный годом позже и аналогичный по техническим характеристикам танкер «Кирилл Лавров».

Эти танкеры способны плавать в различных морях, однако в первую очередь они предназначены для перевозки нефти с морской ледостойкой нефтедобывающей платформы «Приразломная» на перегрузочный терминал в районе Мурманска.

Платформа «Приразломная» находится в 55 км к северу от поселка Варандей в Ненецком автономном округе и в 320 км к северо-востоку от города Нарьян-Мар. Сейчас эта платформа  – единственная, ведущая добычу нефти на российском арктическом шельфе, в нейтральных водах Печорского моря, в сложных условиях дрейфующих ледовых полей. Первая партия арктической нефти отгружена в апреле 2014 года.

«Михаил Ульянов» сдан в эксплуатацию в 2009 году и, проработав несколько лет на различных международных линиях, совершил уже пять рейсов по маршруту «Приразломная» – Роттердам, доставляя каждый раз по 70 тысяч тонн нефти очень высокого качества, сорта Arctic Oil (ARCO).

Капитан и экипаж

Если «улыбка капитана – это флаг корабля», то сам капитан – его лицо. Как и супертанкер «Михаил Ульянов», его капитан – Юрий Михайлович Гнипель – молод, энергичен, крепкого сложения, статен, всесторонне обучен и «сертифицирован»,  запрограммирован на успех. Наверное, все парни в Новороссийске с детства  мечтали, как и Юрий, о море, но только самые упорные и трудолюбивые смогли достичь высоты капитанского мостика.

В 2004 году Юрий Михайлович окончил Государственный морской университет имени адмирала Ф. Ф. Ушакова, готовящий различных специалистов для гражданского и торгового флота. В компании «СКФ» с 2003 по 2009 годы был кадетом, а затем третьим, вторым и старшим помощником капитана. В 2009 году, освоив практику маневрирования на корабле с винторулевыми колонками в рамках проекта «Сахалин-2», получил международный сертификат, а в мае 2014 занял пост капитана танкера.

Нам было очень интересно узнать, насколько трудно управлять гигантским судном размером с авианосец в условиях полярной ночи, когда за бортом ревет пурга, поверхность воды скована дрейфующим льдом, а столбик термометра падает ниже минус 45 градусов. При этом выяснилось, что обеспечить стабильность судна в таких условиях, а также взаимодействие со всеми механизмами нефтедобывающей платформы – задача еще более сложная, но вполне посильная как для «умной» техники, так и для хорошо обученной команды.

Максимальная численность экипажа танкера – 39 человек, однако сейчас команда состоит всего из 25 человек, включая кока и буфетчицу. Работа на корабле  весьма престижна и хорошо оплачивается, поэтому текучка кадров практически отсутствует. Бытовые условия здесь очень благоприятные. Благодаря современным системам связи члены экипажа не чувствуют себя оторванными от мира, как, например, в кругосветном плавании на подводной лодке, и могут постоянно общаться со своими семьями. Отработав четыре месяца, экипаж получает отпуск такой же продолжительности. Каждый член команды, от капитана до обслуживающего персонала, должен владеть английским языком, разумеется, в различной степени – это одно из необходимых условий зачисления в экипаж.

Команда арктического челночного танкера «Совкомфлота» «Михаил Ульянов» под руководством капитана Гнипеля отлично справилась со всеми задачами в учениях «Арктика-2014» по поиску и спасению людей, а также ликвидации разливов нефти. Учения прошли в Печорском море в районе нефтедобывающей платформы «Приразломная» и вахтового поселка Варандей.

Сейчас у танкера другие задачи, и из капитанской рубки видны силуэты главных церквей Гамбурга. Ремонтно-профилактические работы в доке № 11 судоверфи Blohm + Voss идут круглосуточно,  в три смены,  потому, что время – деньги!  24 марта супертанкер «Михаил Ульянов» покинет наш город, получив гарантию исправной работы  на следующие 5 лет перевозок в полярных условиях.

Как говорят моряки: «Семь футов под килем»!

Гамбург желает экипажу счастливого пути и будет рад новым встречам.

Основные технические характеристики танкера «Михаил Ульянов»

Дизельэлектроход, общая мощность энергетической установки – 25 МВт

Движительная установка – 2 поворотные винторулевые колонки типа

«Azipod» мощностью по 8,5 МВт.

Длина – 260 м.     Ширина – 34 м.     Осадка – 13,6 м.

Грузоподъемность — 70 000 тонн.

Двойной корпус из стали особой прочности.

Оборудован системами носового приема нефти и

динамического позиционирования фирмы Kongsberg,

посадочной площадкой для тяжелых вертолетов.
Скорость хода в открытой воде — 16 узлов.
Скорость хода кормой вперед во льду толщиной 1,2 метра – 3 узла.

Александр Коварский

В Доме ученых шла дискуссия на тему интеграции и трудовой деятельности иммигрантов. Часа два я рассказывал о своей работе в Германии, прочитал главы из напечатанного.

– Да это же какие-то «Университеты» у тебя получились! – произнес один из участников.

«А ведь он прав, – мелькнуло в голове, – восемь лет многому научили». В этом повест-вовании, уж не знаю  к какому жанру его отнести, попытаюсь обобщить свой опыт.

НАЧАЛО

Иммиграция далась мне непросто. В 1994 году, в 55 лет, приехал с женой и сыном из Петербурга в город Росток на Севере Германии, окончил языковые курсы и ринулся на поиски работы. Без этого не представлял себе дальнейшей жизни.

Наверное, многие соотечественники испытали то же, оставшись не у дел. Часто мои запросы оставались без ответа, изредка приходили отрицательные. В телефонном разговоре с одной из фирм в Потсдаме секретарша милым голоском проворковала: «Извините, у нас очень печальный опыт работы с советскими инженерами!».

Позвонил старому приятелю Карлу, жившему недалеко от Лейпцига. Мы учились вместе в ленинградском институте, а подружились в походе по Алтаю в 1964 году.

«Тебе пора подумать о пенсии, –  сказал он. Нормальную уже не получить – для этого нужно лет 40 проработать, а минимальную еще успеешь – 60 месяцев в запасе есть. Профессия значения не имеет. Попытай счастья в «цайтфирмах», поначалу туда проще устроиться».

Проведя немало часов в «арбайтсамтовских» коридорах рядом с молодыми немецкими инженерами, понял, что я им не конкурент. Попросил «бератора» перевести меня из ка-тегории «академиков» в «рабочую» – там легче с трудоустройством. Стал рассылать свои заявления по всей стране. Одна гамбургская посредническая фирма имела филиал в Ростоке, и я вручил документы секретарше. Вскоре пригласили на собеседование. Шеф, одетый с иголочки стройный молодой человек в очках, со шкиперской бородкой, в конце разговора посоветовал:

– У нас работает монтажником Андрей, один из ваших. На выходные всегда  приезжает в Росток. Если хотите, переговорите с ним, вот телефон.

И в ближайшую субботу я сидел в гостиной просторной трехкомнатной квартиры Андрея.

Он приехал два года назад с молодой красивой женой, сынишкой Павликом и большим кланом родственников из Казахстана. В ту пору ему было лет 45. Среднего роста, крепкий, с внимательными серыми глазами и приветливой улыбкой, он сразу мне понравился. Рассказал, в чем заключается работа  «электроинсталлатера», так называются монтажники, обрисовал бытовые условия.

–  Вдали от семьи трудятся многие, со временем к этому привыкаешь. Ничего страшного! – добавил он.

При виде ухоженного дома, достатка, который чувствовался во всем, появилось ощущение, что хозяин крепко стал на ноги. И добился этого на новой родине своим трудом!

Посоветовавшись с женой, подписал трудовой договор с  фирмой. Мне предоставили две недели для подготовки к экзамену по электробезопасности. Кроме зарплаты 10 ДМ в час, полагались командировочные 1000 ДМ, не облагаемые налогом. Скрепя сердце согласился с предложением. И нас тут же сняли с государственного обеспечения.

Первым объектом, куда направили, стали реконструируемые ростокские очистные со-оружения. Старшим в бригаде электриков  был Роланд, немолодой приземистый человек с красивой окладистой бородой и лысиной. Если бы вместо комбинезона на него  надели тогу, он послужил бы хорошей моделью для художников. Роланд привел меня на большую подстанцию, кивнул головой на одну из ячеек и ушел. От множества кабелей рябило в глазах, предстояло их разделать, уложить и «расключить». Монтажные чертежи отличались от советских, в одной ячейке помещались как силовые, так и кабели управления, и телефония – у нас все было порознь. Я пожалел, что не пошел учиться хотя бы на полугодовые курсы электриков. Ну, как же – ведь раньше работал главным энергетиком предприятия, монтажники были у меня в подчинении! К концу дня ячейку все-таки осилил, позвал Роланда.

– Ну, что ж, для первого раза неплохо! – он дружески подмигнул.

Коллеги сделали в три раза больше. К концу недели дела пошли лучше, и я от них почти не отставал.

Через месяц меня перевели в Гамбург, на строительство ганзейского торгового центра на берегу Эльбы, где трудился Андрей. К моей радости, поместили в одном с ним общежитии на Mozartstrasse. Он прекрасно говорил по-немецки, хотя и с русским акцентом, нередко поправлял меня. На выходные уезжали в Росток.  Эта стройка запомнилась как самая тяжелая. Глубокой осенью здание стояло без окон и дверей, по этажам гуляли сквозняки, от них негде было укрыться. Лицо и руки обветрились, стали грубыми и красными. Мы очень уставали.

После работы шли с Андреем в магазин за продуктами. Обычно жарили или тушили мясо с овощами, отваривали картошку, а потом все смешивали. После ужина валились на кровати.

После Нового года получил назначение в Берлин. Пожалуй, это была лучшая работа в моей карьере электрика. С помощью знакомых нашел дешевое жилье. К этому времени у меня уже была машина, дорога в Росток по 19-му автобану занимала часа два (для сравнения: в ту пору из Гамбурга – 5-6 часов). А главное, работы вел мастер Клаус. Лет сорока, высокий и худощавый, с зачесанными назад темными волосами, он носил сильные очки, за которыми глаза казались маленькими и смеющимися. Клаус учился в Москве, полюбил русский язык и овладел им в совершенстве. Утром подходил ко мне, клал руку на плечо и спрашивал:

– Ну, что мы будем сегодня делать, Саша?

– Наверное, закончим то, что не успели вчера.

– Правильно! – И объяснял задание на день.

А иногда, в свободную минуту, просил: «Поговори со мною о чем-нибудь!», –  и на душе становилось необыкновенно хорошо. Такая досада, что через два месяца электрофирма из Телтова, от которой работал Клаус, оказалась неплатежеспособной, и меня снова перебросили в Гамбург. Зарплату подняли.

Когда нет работы по специальности, посреднические фирмы могут какое-то время по-держать работника в резерве или предложить ему любую другую работу, но с сохранением тарифа. На оптической фабрике в Моорфлите неделю стоял на конвейере и закреплял наждачные шкурки для шлифовки линз, а неделю в белом халате, словно аптекарь, сортировал готовую продукцию. Ремонтировал помещение фирмы в центре города. Штукатурить помог один профессионал, с симпатией ко мне относившийся. Словно художник, подправляющий ученика, он несколькими мастерками раствора значительно улучшил мои результаты. Гамбургскому шефу стены понравились, и он направил меня в  выставочные залы. В этой работе было что-то театральное. Монтируя электропитание на стендах и в избушках, ощущал себя работником  сцены.

Через12 месяцев занятости в различных  «цайтфирмах» я начал искать постоянную работу.

Продолжение в след. номере

Текст: Елена Строяковская

Фото:  Ю. Бутерус 

От редактора

Дорогие читатели! У вас в руках наш мартовский выпуск – 177-й по счету. Еще три номера, и будет 180. Поскольку ежемесячный журнал выходит 12 раз в год, нетрудно подсчитать, что в июне нам стукнет 15 лет. По человеческим меркам это возраст подростковый, но для русскоязычного издания в Германии – весьма солидный: единицы газет и журналов смогли перевалить через эту отметку. Так что у нас с вами есть повод и для радости, и для гордости.

За полтора десятилетия мы сделали большой шаг вперед. В редакции хранятся все номера журнала, так что можно сравнить первые черно-белые выпуски 2000 года с последними – полноцветными в полиграфическом смысле и полновесными по содержанию. Кстати, некоторые наши читатели тоже имеют полную подшивку номеров. Мы хотели бы найти этих людей и поблагодарить за верность журналу, поэтому просим их выйти с нами на связь.

Содержание нашего издания позволяет проследить за тем, как развивалась русскоязычная диаспора Гамбурга, ее предпринимательская и общественная деятельность. Местной эмиграции в среднем примерно 20 лет, и не будет преувеличением сказать, что мы ведем ее летопись. Сегодня я хотела бы предложить читателям лично поучаствовать в этом процессе, рассказав на страницах журнала о том, как начиналась ваша жизнь в Германии. Просто опишите свой первый эмигрантский год. Думаю, всем будет интересно вспомнить свои первые шаги в немецком, первое жилье, первую работу, первые успехи и разочарования, новых друзей, приятные сюрпризы и недоразумения.

Для примера могу коротко рассказать о себе.

 Мы приехали в Германию 3 января 1992 года: утром вылетели из глубоко заснеженной Москвы, в Гамбурге оказались вечером. Поразила плюсовая температура, зеленая трава и еще не убранная после Рождества уличная иллюминация. Прозрачный воздух, легко дышится, улицы чистые и сразу после дождя сухие, без луж. Перемены во всем – шоковые, в магазинах от незнакомых товаров и этикеток кружится голова. Народ приветливый, но все по-немецки, а мы не знаем ни слова. Приходилось выкручиваться за счет английского, который я много учила, но лишь  теоретически, без живого общения.

Полгода заставляла себя читать вывески, потом пошла на вечерние языковые курсы (дочь в это время уже ходила в немецкую школу, сын – в гимназию). Во время прогулок с нашим пуделем Эрни нашла русских, которых тогда в Гамбурге было немного, и сведения о русской воскресной школе, куда отправила дочку. После курсов стала немного понимать по-немецки и познакомилась с соседкой Барбарой Кёлер, которая не только «разговорила» меня, но и дала множество полезных практических советов. Мы с ней подружились, и я по сей день очень ей благодарна.

Конечно, проблем разного рода было много, но нам так же много и помогали, в том числе и в государственных учреждениях. Хотя бюрократизм был и есть, но при всем этом – человеческое отношение. Известная гамбургская сдержанность для нас преградой не стала: так здесь воспитывают – не вмешиваться в чужую личную жизнь. Но если тебе нужна помощь, то местные немцы, как правило, оказываются очень доброжелательными и бескорыстно делают все, что в их силах. 

Вот примерно в тако или  совсем по-другому вы можете изложить историю своего первого года, также можно воспользоваться псевдонимом. Письмо в редакцию отправляйте в электронном виде (info@buih.de) или обычной почтой (Informbüro Verlag GmbH, Winterhuder Weg 29, 22085 Hamburg) с пометкой «Как это было».

И помните: ваш рассказ станет частью эмигрантской летописи, которая представляет интерес не только для нынешнего поколения, но и для наших детей и внуков.