Category: Наши в городе

Текст: Ирина Лихтенштейн

Все мы слышали о глобальном потеплении. Картины тающих ледников, гибнущих животных, тайфунов и катастроф впечатляют. Можно спорить о том, потепление ли это. Но то, что климат становится экстремальнее, колебания более резкими, оспаривать невозможно.
В августе 2018 года пятнадцатилетняя девочка из Швеции Грета Тунберг вышла на одиночный протест «Skoolstrejk för Klimatet» (школьный протест за климат) перед шведским парламентом в Стокгольме. Некоторое время она протестовала одна. Но затем к ней стали присоединяться другие школьники. И вдруг как прорвало, к протестам стали присоединяться тысячи школьников не только из Швеции, но и других европейских стран.
Нас всех уже коснулись кое-какие меры, принятые правительством Германии в защиту климата и окружающей среды. Например, ограничение пластика. Лично у меня дома уже закончились яркие пластиковые пакеты из магазинов, и я постепенно привыкаю брать с собой «авоську» или тряпичную сумочку. Но бастующие считают, что правительства стран делают крайне мало в этом направлении.
20 сентября я отправилась по делам в центр Гамбурга, не подозревая о массовой забастовке школьников и молодежи Global Climate Strike. И неожиданно оказалась у Дамтора в самой гуще демонстрантов. Маленькие дети с родителями и учителями, большие дети, родители с детьми в колясках, молодые люди – шли с самодельными, нарисованными на картонках плакатами о спасении животных, Земли, сохранении природы. Стучали барабаны и звучала музыка. Такого я еще никогда не видела и представить себе не могла – мы с мужем только что вернулись из поездки в Россию, где у людей абсолютно другие проблемы.
По разным подсчетам в демонстрации участвовало от 70.000 до 100000 человек. Есть мнение: это – революция детей, аналогичная революции студентов 1968 года. Напрашивается аналогия с книгой Курта Воннегута «Крестовый поход детей» или с книгой Стругацких «Гадкие лебеди», где все дети уходят от взрослых к пришельцам из будущего ради спасения планеты. Но это и хорошо – дети очнулись, оторвались от своих смартфонов и гаджетов и задумались, как они хотят жить. И, возможно, только они могут что-то изменить, сдвинуть с мертвой точки.
Правда, меня занимает вопрос: на что готовы пойти протестующие школьники, подростки ради сохранения климата и природы? Они не будут летать с родителями к морю, или по школьному обмену, не ездить в летние лагеря? Не будут покупать модные кроссовки и джинсы? Откажутся от смартфонов? Перестанут пользоваться газом и электричеством? Не будут ездить на машинах? Но ведь школьный транспорт, автобусы – это те же машины? А если будет уничтожена автоиндустрия, где все эти дети будут работать, когда вырастут, где будут их рабочие места? В общем, у меня миллион вопросов, на которые нет ответов. Дети считают, что политики недостаточно быстро реагируют на проблемы климата, медленно изменяют законы. Может, это и наивно. Но на то они и дети – быть максималистами, за все хорошее, против всего плохого.
Учитель физики из Люнебурга, Римма Каневски, рассказывает, что девочка, организующая протесты в их городе, стала настоящей вегетарианкой, уговорила свою семью отказаться от второго автомобиля, не летать на самолете в отпуск, покупать только биопродукты и биоодежду. Кстати, я не уверена, что биопродукты лучше для климата, наверняка они требуют больше воды и больше энергозатрат? Римма Каневски рассказывает, что, занявшись этой работой, девочка кардинально изменилась: из скромной тихони она превратилась во взрослого человека, разговаривает с отцами города, собирает идеи школьников, выступает на общем собрании школы перед всеми школьниками и учителями. То есть, безусловно, все это послужило ее личностному росту. Еще интересно, что, оказывается, школьникам часто приходится спорить с учителями, чтобы те их отпустили на демонстрацию. Самые активные приходят к предметнику и предлагают альтернативно вместо посещения урока написать реферат или тест по пропущенному материалу. Официально же пропускать уроки запрещено.
Знакомый профессор физики из Вашингтона считает, что «решение проблемы не в том, чтоб радикально сокращать потребление энергии – хотя и поаккуратней с этим надо быть, – а в том, чтобы уходить от ископаемого топлива».Он также утверждает, что в Америке вовсю переходят на геотермальное отопление/охлаждение.
Ученые всего мира прогнозируют, что лет через 50 многие природные ресурсы закончатся – литий и кобальт для батарей, редкоземельные металлы для электроники, грунтовые воды. И спорят, что закончится раньше. Так что следующим поколениям все равно придется искать возобновляемые источники энергии и альтернативные, возможно, более дорогостоящие технологии.
На что готова пойти лично я? Я не готова отказаться летать самолетами, у меня семья живет в разных странах. Воду, газ и электричество экономлю давно. Стараюсь не выбрасывать еду. Пластиковые пакеты в магазине не беру. Но в чем-то же надо выбрасывать мусор? Пью водопроводную воду (в Германии, где качество позволяет), меньше покупаю воду в бутылках. За продуктами часто хожу пешком. Пользуюсь общественным транспортом, редко – машиной. Что еще можно сделать?
В феврале 2019 года я была на форуме в Гамбургской Ратуше: «Europäischer Bürgerdialog in Hamburg. Nachhaltiger Konsum und Verantwortung». Граждане могли вносить свои предложения по сохранению природы и климата, по темам: питание, одежда, транспорт. Лучшие предложения были переданы в Европейский Совет. Мне очень понравилось, и я обязательно пойду в следующем году.

А на что готовы пойти Вы ради нашей планеты и будущих поколений?
И какие у вас есть идеи?

Мои впечатления от Klimastreik?
Лена Папкова (14 лет)

Когда мы собирались на забастовку, нам сказали, что будет 40.000 человек, а потом мы прочитали что там будет 70 тысяч, а когда мы уже были на месте, нам сказали, что нас уже 100.000 и что у нас больше участников, чем в Берлине! Все очень радовались! Включили музыку и мы пошли вокруг Альстера. Потом все вернулись назад к Европа -пассажу.

Почему это важно для меня?
Ну я и так давно хотела туда пойти, а тут ещё было много информации. Я, вообще, этой темой много интересуюсь и она меня волнует. И мне на демонстрации понравилось, у меня было ощущение, что это хорошее дело.

Про насмешки демонстрантов над одинокими автомобилистами, застрявшими в пробке из-за этой демо.
Конечно, легче что-то делать хорошее, когда вас много, когда поддерживает группа. Но также легче делать и плохое, когда ты в группе. Я не хотела бы оказаться ни на одной из сторон в этой ситуации, не хотела бы кому то делать больно. Я не чувствовала бы себя лучше после такой групповой акции.

Земля, мы спасем тебя!

В конце сентября в Гамбурге прошла одиннадцатая «Неделя климата». Какие вопросы ставились на более чем 250 мероприятиях, и какие ответы дали лучшие эксперты по окружающей среде? Краткий обзор наиболее актуальных экологических проблем.

Ощущаем ли мы глобальное изменение климата?

Сомнений нет. Расходов на устранение ущерба от изменения климата становится все больше, а последствия все более неприятны. Связанное с глобальным потеплением повышение уровня моря ставит под угрозу существование вольного и ганзейского города Гамбурга. Вот почему наш процветающий город, имеющий передовой опыт исследований климата, несет особую ответственность.

Возможна повседневная жизнь без пластика, или это нереально?

Мы создали пластик, и мир не работает без него, но есть пугающие цифры – почти половина мирового объема пластмасс произведена после 2000 года.

Особая проблема – микропластик – частицы размером меньше 5 миллиметров, чем мельче, тем опасней. Через живые организмы он попадает в почву, в воду, и распространяется повсюду. Но если пластик правильно утилизировать, то вероятность его превращения в микропластик относительно мала.

Есть ли альтернатива пластику?

Пластик сам по себе – не зло, легкость может быть преимуществом, уменьшая затраты энергии на транспортировку. Но плохо, что растут горы мусора, хотя уже 30 лет есть постановления об уменьшении упаковочных отходов.

Что такое «Die 17 Ziele für nachhaltige Entwicklung»?

«Концепция устойчивого развития ООН» – это меры, направленные на оптимальное использование невозобновляемых ресурсов и использование экологичных – природо-, энерго- и материалосберегающих технологий, на сохранение стабильности социальных и культурных систем, на обеспечение целостности биологических и физических природных систем. Концепция принята в 2016 году сроком на 15 лет, до 2030.

Произойдут ли крупные глобальные потрясения, если эти цели не будут достигнуты?

Климатический кризис углубляется, и если глобальное потепление составит четыре градуса, некоторые части мира станут непригодными для жизни. Многие люди все больше и больше осознают, что у нас есть серьезные проблемы. Но это осознание не отражается в наших действиях. Мы недостаточно адаптируем наш образ жизни, есть даже противоположная тенденция – мы выделяем больше СО2, чем раньше. Земля требует перемен.

Мы много знаем о проблемах климата, но не переходим реальным действиям?

Да, привычки играют большую роль, но вот, например, хорошее начало – посмотрите сколько шампуней и гелей для душа у вас в ванной комнате. Если вы их использовали, то перейдите на органические продукты или кусок мыла.

Можно ли сделать что-то для климата при приготовления пищи?

Наше питание и климат связаны. Мы можем контролировать наше покупательское поведение. Вот четыре ключевых слова: региональные, сезонные, органические и растительные продукты. Мы находим клубнику в супермаркете круглый год, но энергия, затраченая на транспортировку продуктов питания по всему миру, оставляет большой углеродный след. Так что лучше покупать продукты регионально и сезонно.

В этом году Климатическая неделя впервые проводилась на Ратушной площади.

И это – признак, что гамбургские политики теперь все больше занимаются проблемой климата. Существует давление со стороны населения, так что региональные правительства должны, наконец, действовать. И лучший способ – работать над решением вопросов всем вместе – политикам, бизнесменам и потребителям. И пусть каждый делает то, что может.

 

Текст: Евгений Виткин-Дранков

Имя настоятеля храма св. прав. Иоанна Кронштадтского протоиерея Сергия Бабурина хорошо известно большинству наших соотечественников, живущих в городе на Эльбе.
Наша беседа с отцом Сергием, как обычно называют настоятеля прихожане, происходила в его служебном кабинете. Здесь все: массивная Библия на письменном столе, картины, портреты патриарха Кирилла и других иерархов Русской Православной Церкви на стене – свидетельствует о вкусе хозяина и его административной связи с Русской Церковью.

А началась наша беседа с разговора о появившемся на экранах страны в годы перестройки фильме грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе «Покаяние», в корне изменившем отношение многих из нас к религии.

– В фильме «Покаяние» звучит фраза о необходимости найти дорогу к храму, и о том, что первый шаг на этом пути – покаяние. Как Вы понимаете эту проблему, причем не только в церковном, но и в общечеловеческом смысле, и как лично Вам удалось эту дорогу найти?

– У проблемы, которую Вы затронули, много аспектов, но если выделить главное, то Храм – это прежде всего место встречи с Богом. Повеление создать храм, как сказано в Библии, мы слышим от самого Бога. Я думаю, что режиссер Тенгиз Абуладзе имел в виду потребность человека найти смысл бытия в своих отношениях с Творцом. Это можно понимать и в общечеловеческом смысле. Ради тех, кто ищет Творца, и создавал Господь наш мир. Вы правильно подметили связь этого поиска с покаянием. Слово «покаяние» на греческом языке означает изменение своего ума и изменение взгляда на жизнь.
Что же касается моей дороги к храму, то тут особый случай. Мне было 3 года, когда моя мама нашла дорогу к храму. Поэтому я вырос в церковном окружении, в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. Многое я потом переосмыслил и впоследствии моя религиозность стала осознaнным выбором, но мои первые детские впечатления, связанные с Лаврой, пожалуй, одни из самые ярких духовных переживаний.

– Я слышал от ваших прихoжан, что Вы в своих проповедях часто рассказываете о Христе, о древниx пророках и апостолах так ярко и увлекательно, что у слушателей возникает ощущение, что Вы сами жили в то время и были лично знакомы со всеми библейскими персонажами. Не кажется ли Вам, что священнику, как и людям творческих профессий, необходимо обладать художественным воображением, даром импровизациии и в какой-то мере – навыками ораторского и актерского мастерства?

– Вы абсолютно правы. Все, перечисленное Вами – неотъемлемая, хотя и второстепенная, составляющая нашего служения, но используем мы все это не в плане лицедейства, а лишь для того, чтобы лучше донести до верующих наши мысли и чувствa.

– Ваш Храм освящен в честь святого праведного Иоанна Кронштадтского. В советские годы о нем всегда говорили лишь в негативном плане. А между тем, это был яркий, талантливый и очень гуманный человек. И все-таки почему Храм, настоятелем котоpого Вы являетесь, носит его имя?

– Иоанн Кронштадтский был всю жизнь непримиримым борцом с ревoлюционным движением, постоянно пророчески предупреждал, что оно уничтожит Россию. Поэтому советская власть делала все, чтобы очернить его имя и даже уничтожить память о нем в народе. В Ленинграде верующие всегда шли к стенам Иоанновского монастыря на Карповке, где был погребен Кронштадтский батюшка. Мы назвали храм его именем, потому что он – один из самых выдающихся пастырей в истории Санкт-Петербурга, города-побратима Гамбурга.
С его примера во всей России начинается широкое социальное служение Церкви. Хочу обратить Ваше внимание на одну интересную деталь. У нас в храме перед входом в алтарь есть фреска, посвященная важнейшим событиям в жизни отца Иоанна. На одном из фрагментов фрески изобpажен момент, когда отец Иоанн Кронштадтский исцеляет иноверку. Это не чья-то выдумка, а реальный факт. Хорошо известно, что этой исцеленной молодой еврейкой была бабушка знаменитого православного священника Александра Меня.

– В связи с этим у меня к Вам еще один вопрос: как Вы относитесь к Александру Меню, и что привлекает Вас в нем?

– В Александре Мене меня привлекает то, что он, подобно Иоанну Кронштадтскому, был человеком, во многом опередившим свое время. Его не страшили никакие гонения и угрозы. А его труды и написанные им книги актуальны и в наши дни. Но самое главное, что вызывает мое почтительное отношение к нему, – что он остался верен своему долгу священнослужителя до самого смертного часа.
На месте трагической гибели отца Александра Меня воздвигнут храм, при котором открыт мемориальный музей, где хранятся его личные вещи и документы, связанные с его деятельностью. Я дружу с племянником Александра Меня – отцом Виктором Григоренко, который служит священником в том самом поселке Семхоз, где когда-то жил и трагически погиб отец Александр Мень.

– Однако вернемся к основной теме нашей беседы. Ведь первые детские впечатления, связанные с Троице-Сергиевой лаврой, определили впоследствии весь Ваш жизненный путь. Закончив Семинарию, а затем и Духовную Академию, Вы стали священником в одном из приходов Московской епархии. Затем в Вашей судьбе произошел крутой поворот, и Вы переехали из Москвы в немецкий город Гамбург. Расскажите, если можно, подробнее о своей жизни, о том, как началась Ваша пасторская деятельность в нашем городе.

– Когда я в 2003 году был назначен Священным Синодом Русской Православной Церкви на служение в Гамбург, у нашей православной общины не было постоянного церковного помещения. Богослужения проводились в лютеранском молитвенном доме, что было крайне неудобно и обременительно с точки зрения очень высокой арендной платы.
Мы начали искать более подходящее помещение и вскоре нашли его. Это была лютеранская кирха возле станции метро Messehallen. Нашей общине удалось приобрести в собственность этот храм, выкупив у города земельный участок на котором она стоит. Необходимые средства выделил тогда митрополит Кирилл, будущий патриарх Московский и всея Руси. Средства же на ремонт храма и его благоукрашение собирали всем миром. Были у нас и благотворители, но очень много сделали наши усердные и очень ответственные прихожане.
Митрополит Кирилл в 2007 году принял участие и в освящении храма. А через несколько лет после этого события, рядом с храмом был построен наш духовно-культурный и образовательный центр, названный Домом Чайковского. В нем работают кружки по интересам для взрослых и детей. У нас очень серьезно преподается русский язык и литература для детей, действуют художественная школа и театральная школа Елены Зотовой. На сцене концертного зала проводятся лекции, конференции, выступают популярные артисты и творческие коллективы, проводятся международные музыкальные фестивали «Дни Чайковского» и «Романсиада».
Есть в деятельности «Дома» еще одно направление – медицинское. Остеопаты и физиотерапевты из реабилитационного центра в сотрудничестве с врачами Эндоклиники делают все, чтобы помочь пациентам с заболеваниями опорно-двигательного аппарата и суставов, причем не только из Гамбурга, но и приезжающим из России, Украины и других стран.
Для строительства этого дома наша община взяла огромный банковский кредит, который нам очень непросто возвращать. Кратко скажу и о нашем проекте Православное кладбище Гамбурга. Это парк и комплекс деревянной архитектуры. Дважды в месяц в небольшом деревянном храме совершаются богослужения, после которых мы имеем возможность пообщаться за чашечкой чая.

– Расскажите, пожалуйста, о Вашей личной жизни. Какой Вы в быту, в семье? Собираются ли Вaши cыновья пойти по Вашим стопам?

– Что касается моей личной жизни, то она практически полностью связанa с заботой о наших храмах и Доме Чайковского. Большоe хозяйство требует многих хлопот. Я почти каждый день работаю в нашем церковнoм бюро. При необходимости вместе с другими батюшками выезжаем к больным, нуждающимся в нашей поддержкe, посещаем гамбургские тюрьмы. К сожалению, в семье я провожу меньше времени, чем хотелось бы. У меня большая и очень дружная семья. Пока никто из моих детей не проявил желания пойти по моим стопам, а подталкивать к этому я никого не хочу.

– Как Вы проводите свой отдых, чем увлекаетесь на досуге, еcть ли у Вас свое хобби?

– Раньше у меня было много увлечений, но теперь для них у меня не осталось времени. Осталась любовь к книгам и спортивный досуг с детьми. Мы с супругой и детьми любим путешествовать пo историческим и духовно значимым местам. В заключение скажу, что чем больше служу, тем больше убеждаюсь, что нет ничего интереснее, глубже и увлекательнее человеческой души, и по мере приближения к ней все остальное, что раньше сильно занимало, меркнет все больше.

– Ваши слова, отец Сергий, что нет ничего увлекательнее человеческой души, вселяют надежду. Спасибо Вам за искреннее и откровенное интервью. Успехов Вам во всех Ваших задумках и начинаниях. Дай Бог, чтобы в глазах, сердцах и душах людей всегда сиял целебный и спасительный свет Любви, Доброты и Милосердия.

Текст: Вера Венедиктова

Во время празднования Hafengeburstag в мае этого года стартовал «Год памяти и почитания» – инициатива общества «Papageifischland» и его партнеров. В его рамках отмечалось 80-летие беспримерного подвига команды пассажирского лайнера «Сент Луис» во главе с капитаном Шредером, самоотверженно спасавших беженцев-евреев из Германии. В цркви St. Trinitatis прошло торжественное богослужение, здесь же работала специальная выставка . Затем состоялось открытие памятного символа – якоря с «Сент Луиса» в парке «Kapitän-Schröder-Park» . Одна из целей «Года памяти и почитания» – противодействие проявлениям антисемитизма, которые, к сожалению, случаются все чаще.
Уже давно читателям журнала известна эта фамилия – Росины, о них мы писали неоднократно. Многие гамбуржцы знакомы с ними – одни вместе с Леонидом и Зинаидой увлеченно работали в небольшом парке, другие ходили c ними к могиле капитана Шредера на кладбище Nienstedtener, третьи совсем недавно пришли к якорю с «Сент Луиса». Для тех же, которые все-таки еще не знакомы с Росиными, кратко повторим их историю, потому что без этого не прочувствовать их целеустремленности и не оценить в полной мере результатов их многолетних нелегких усилий.
Приехав в Гамбург более двадцати лет назад, Леонид и Зинаида не стали сидеть сложа руки. Они ознакомились с историей города и своего района – Альтоны, узнали много нового о здешней жизни евреев с конца 16 века, и эта история захватила их. До прихода нацистов жизнь в еврейских кварталах Альтоны – на улицах Papageistrasse и Fischstrasse – была в основном мирной и добрососедской. Трагические события 30-40-х годов снесли с лица земли дома и жителей этих улиц.
И Росины решили восстановить историю этих мест, напомнить живущим сейчас людям о страшном прошлом, чтобы оно никогда не повторилось. Они создали общество «Papageifischland» и на месте руин еврейского квартала на клочке земли 100х50 метров рядом с кирхой St. Trinitatis разбили парк. Посадили цветы, оформили большую вазу и назвали ее «Зеленый мир», выложили из камней разрушенных в войну синагоги и близлежащих домов символическую «Слезу», куда можно принести землю с могил своих близких в разных странах.
Множество людей побывало в этом парке – жители города, школьники, ветераны войны, работники администрации района, муниципальные депутаты. Некоторые из них стали активно помогать в осуществлении задумок Росиных.
Следующий очень интересный проект – увековечение имени капитана Шредера. Национальный музей Холокоста «Яд ва-Шем» в Израиле присвоил Шредеру звание Праведника народов мира. А Сенат Гамбурга поддержал инициативу Росиных и присвоил его имя новому парку. Определены границы парка – территория от Рыбного рынка до исторического еврейского кладбища и от бывшей границы еврейского квартала (Pepenmölenbekstraße) до Kirchenstraße. Теперь нужно обустроить парк, сделать его местом памяти Густава Шредера и всех немецких праведников мира.
Практическую помощь энтузиастам в их благородном деле постоянно оказывают пастор Hauptkirche St. Trinitatis Torsten Morche и Seemannspastor der Nordkirche Matthias Ristau. Они ведут заседания, переписку и телефонные переговоры. Оба пастора провели богослужения в память капитана Шредера, внесли большой вклад в организацию специальной выставки в церкви St. Trinitatis, рассказывающей о подвиге капитана «Сент Луиса» и его команды.
Еще один партнер общества «Papageifischland» – Altonaer Stadtarchiv e.V. в лице его руководителя Вольфганга Вакано (Wolfgang Vacano). Он снабжает Зинаиду и Леонида историческими сведениями о жизни евреев в кварталах Альтоны, редкими фотографиями. От него они узнали, что на месте парка когда-то стояла большая синагога – самая крупная на севере Европы, в ней тогда служил знаменитый раввин Йозеф Карлебах. Эти исторические данные послужили основой для создания концепции инфо-центра и вебсайта парка.
Работники Морского музея (IMM), администрации района Альтона и депутаты помогли доставить якорь с «Сент Луиса» из Бремерхафена и установить его в парке имени Шредера.
К партнерам Росиных теперь с полным правом можно отнести и Гамбургскую либеральную еврейскую общину. На недавнем заседании ее правления Леонид Росин рассказал об осуществленных и планируемых проектах своего общества. Председатель общины Галина Жаркова поблагодарила энтузиастов за их самоотверженную работу и пообещала всемерную помощь.
Уже создана из членов общины специальная группа для информационной поддержки нового проекта и помощи в его осущеcтвлении. Вместе с группой инициаторам предстоит обсудить и обустроить Аллею праведников и благотворителей на территории, примыкающей к Рыбному рынку. А в тоннеле рядом стоящего моста – создать ниши, в которых будут размещены фотографии более 600 Праведников народов мира – немецких граждан, которые в годы войны спасали евреев.
«Представляя немецких праведников, – говорит Леонид Росин,- мы побуждаем людей к пониманию ужаса последствий антисемитизма». Уже сделан графический дизайн этого проекта. Проем в потолке тоннеля предлагается закрыть стеклянным куполом с мозаикой в форме кипы (Kippa), это будет отражением слогана, который теперь стал актуальным – «Кипа принадлежит Германии».
Предложения партнерской помощи от организаций и отдельных граждан приветствуются! Для контакта E-Mail: museumPFL@gmail.com

Текст: Юрий Шалимов
Перспектива

После полутора десятков лет споров и согласований начались работы по углублению и расширению судоходного фарватера Эльбы. Для Гамбурга это вопрос экономического выживания в конкуренции с другими портами Германии и Европы. Реализация долгожданного проекта сопровождается протестами из-за возможных негативных последствий экологического характера.
Не знаю, как вы, дорогой читатель, а я в свое время очень удивился, когда впервые узнал, что крупнейший морской порт Германии находится совсем не на берегу моря, а примерно в сотне километров от него. Другими словами, это фактически речной порт, который со времен Средневековья удерживает за собой пальму первенства в перевалке морских грузов.
Это, конечно, довольно круто, но следует признать, что с точки зрения современных экономических перспектив наш город с годами становится все более уязвимым даже по сравнению со своими отечественными конкурентами, не говоря уже о таких европейских гигантах, как голландский Роттердам и бельгийский Антверпен.
Пока что Гамбург еще держится за ними, занимая третье место в Европе по обороту контейнеров, однако тенденция радовать нас не может. Если Роттердам и Антверпен за последние десять лет увеличили свой оборот более чем на 27%, то в нашем порту он не только не вырос, но даже снизился почти на 11%. При этом Бремерхафен за то же время добился уверенного роста оборота на 13% и продолжает наступать нам на пятки. Если так пойдет и дальше, он довольно скоро отберет у нас звание крупнейшего морского порта Германии. А в чем, собственно, причина гамбургского отставания?

Речная ловушка
Дело в том, что наш мегаполис в гораздо большей степени, чем конкуренты, зависит от своего географического положения, а точнее – от Эльбы, от полноводности реки, от состояния ее дна. И будущее нашего порта трудно назвать безоблачным. Угроза для его экономических перспектив исходит с двух главных направлений. Первое – радикальное обмеление Эльбы – пока что можно рассматривать лишь как теоретическое, но все-таки потенциально опасное с учетом прогнозов глобального изменения климата с последующим пересыханием основных притоков реки. С другой стороны, потепление способно частично компенсировать потерю воды в Эльбе за счет повышения уровня Мирового океана – если таковое, конечно, будет.
Поэтому гораздо реальнее представляется угроза со стороны уже существующих тенденций в судостроении. Современный рынок морских грузоперевозок требует все более крупных судов, у которых большая осадка. Если для глубоководных портов это проблемой не является, то для Гамбурга становится постоянной головной болью, так как глубина Эльбы имеет свои пределы.
Например, контейнеровоз-гигант OOCL Hong Kong, вмещающий более 21 тысячи стандартных морских контейнеров (TEU), при полной загрузке имеет осадку 16 м, а глубина Эльбы позволяет лишь 15,1 м, да и то в условиях прилива. Это значит, что такое судно вообще не имеет шансов зайти в наш порт, если его предварительно не разгрузить для уменьшения осадки. Поэтому маршруты больших контейнеровозов планируются так, чтобы на пути в Гамбург оставить часть груза в тех городах, где глубины позволяют этим судам швартоваться у причалов. То есть, схема доставки усложняется, что чревато дополнительными затратами. Налицо явный экономический проигрыш по сравнению с глубоководными портами.
Поэтому фарватер Эльбы на участке между Глюкштадтом и границей Гамбурга нуждается в углублении с тем расчетом, чтобы независимо от приливов и отливов в порт могли входить и выходить из него суда с осадкой 14,5 м (сейчас норма – 13,5 м). Углубление реки на один метр позволяет увеличить загрузку каждого судна в среднем на 1 300 контейнеров, что в годовом исчислении обеспечивает городу рост оборота на три миллиона TEU без привлечения дополнительных судов. Вот ради чего в конце июля на Эльбе появились землечерпалки, которые начали поднимать со дна реки излишек грунта.

История вопроса
Вообще-то говоря, поддерживать соответствующую требованиям глубину фарватера приходится постоянно. Не успело в 2000 году завершиться очередное, восьмое по счету углубление Эльбы, как тут же начались разговоры о необходимости девятого – размеры строящихся контейнеровозов росли, как на дрожжах. Сейчас гигантские суда на Эльбе способны разойтись друг с другом лишь на специальном участке реки (так называемый Begegnungsbox), где именно с этой целью расширен фарватер. Но и он сегодня уже недостаточно широк.
Хотя первые заявки на углубление Эльбы были поданы в 2002 году, приходится констатировать, что нынешние работы начались с опозданием на полтора десятилетия. Потому что к 2007 году рост контейнерного оборота в гамбургском порту фактически обнулился. Негативную роль сыграл здесь, безусловно, и мировой финансово-торговый кризис, но если порты-конкуренты вышли из него без видимых потерь, то наш порт, по большому счету, с тех пор так полностью и не оправился. Его докризисный годовой оборот контейнеров резко упал с десяти до семи миллионов, но потом все же стабилизировался чуть ниже отметки девять миллионов.
Сейчас в мировом рейтинге портов мы находимся лишь на 19-м месте. Правда, весной этого года был зафиксирован первый достойный внимания прирост оборота контейнеров – на 6,4%, но за это следует благодарить судововладельческую компанию Hapag-Lloyd, которая перенесла в Гамбург конечную точку сразу четырех своих трансатлантических маршрутов.

Запоздалый старт
Постоянная техническая корректировка планов, жалобы природоохранных организаций и связанные с этим длительные судебные процессы, многочисленные юридические согласования проекта на федеральном и особенно – европейском – уровнях стоили нашему городу 16 фактически потерянных лет (бюрократия, кстати, – одна из причин, почему Великобритания решила свалить из ЕС).
Сейчас работы наконец-то начались, причем планы предусматривают не только углубление фарватера, но и его расширение: на участке от Гамбурга до Веделя – с 250 до 270 м, от Веделя до Глюкштадта – с 300 до 320 м. Семикилометровый Begegnungsbox между Виттенбергом и Веделем будет расширен до 385 м, благодаря чему количество проходящих по реке судов достигнет 2 800 в год, что вдвое больше, чем сегодня. Предусмотрена также модернизация навигационного оборудования на речном фарватере.
Кроме того, в общий пакет проекта входит ряд мероприятий, которые призваны компенсировать нарушение экологического баланса в русле реки. Это явная уступка природоохранным организациям, которые хотя и не смогли остановить работы, но кое-что все-таки выторговали для защиты редких видов животных и растений. Кстати, по данным экологов, нынешний этап углубления Эльбы является самым крупным за всю историю – объем извлеченного со дна реки грунта должен составить примерно 40 млн кубометров.
С точки зрения гамбургских защитников природы, проводимые работы – настоящая катастрофа для окружающей среды в русле Эльбы. Именно поэтому они в кооперации с коллегами из Нижней Саксонии и Шлезвиг-Гольштейна многое сделали для того, чтобы маршруты крупных контейнеровозов заканчивались не в Гамбурге, а в глубоководном порту Jade-Weser-Port в Вильгельмсхафене. Но это означает, что вырученные средства потекут в Нижнюю Саксонию, минуя наш бюджет. С чем администрация города никак не может согласиться, предпочитая инвестировать огромные суммы в очередное углубление реки.

Денежный вопрос
Общие затраты на реализацию проекта предварительно оцениваются в 776 млн евро, что сопоставимо с расходами на строительство печально известной Elbphilharmonie. При этом федеральный центр берет на себя около 490 млн евро, а на долю Гамбурга останется 286 млн евро. Правда, опыт предыдущих масштабных проектов показывает, что к 2021 году, когда работы планируется завершить, итоговая сумма затрат может изрядно подрасти.
Еще раз обращу ваше внимание на то, что углубление Эльбы носит циклический характер, причем с годами расходы города на эти цели стремительно растут. А ведь наряду с проблемой фарватера есть еще одна беда похожего характера – постоянное заиливание дна в самом порту. Некоторые специалисты даже утверждают, что чем больше мы углубляем реку в ее нижнем течении, тем больше ила она приносит в порт во время приливов.
Хотя эта гипотеза пока не признана официально, факт остается фактом – наш город с каждым годом тратит все больше средств на то, чтобы поднять ил со дна и вывезти его за пределы мегаполиса. И порой возникает ощущение, что мы выкладываем деньги из одного кармана, чтобы потом положить их в другой. А может, нам просто отказаться от масштабного углубления фарватера? Вдруг мы сэкономим на этом суммы, сравнимые с потерями от снижающегося оборота контейнеров? Надо будет прикинуть на досуге…