Текст: Юрий Шалимов
Фото: Ю. Бутерус, В. Т.
Ностальгия по железному занавесу
Как-то во время недавней демонстрации в Гамбурге я обратил внимание на плакат в руках молодого беженца. На нем было написано по-немецки: «Нам холодно!». И я тогда подумал: «А нам – тревожно!». Нет, пока еще не страшно. Но уже тревожно.
Все-таки Запад неисправимо наивен. Когда он требовал поднять железный занавес, то думал о своих ценностях, которым злые дяди не дают проникнуть в окруженный высоким забором социалистический лагерь. Но там зрела область высокого давления, и пресловутый занавес играл роль стенок перегретого котла. Как ни странно, последовавший взрыв оказался неожиданным для обеих сторон: западные ценности были перемолоты в мгновение ока, а содержимое котла частично разбросало по всему миру, который до сих пор с трудом нас переваривает.
Мы, конечно, не подарок, но разница в воспитании с местным населением была все же не столь разительной, чтобы нам совсем уж не прижиться по эту сторону бывшего железного занавеса. Примерно такая же картина была, когда грянул балканский кризис , и Европа не спеша продолжает перерабатывать тех, кто приплыл на волне иммиграции из того региона. Но то, что происходит сейчас, уже не просто волна, а настоящее цунами, опасное не столько даже своей мощью, сколько чужеродностью. И создается впечатление, что коренное население это не вполне понимает.
Скажу честно: я снимаю шляпу перед самоотверженностью немцев, готовых помочь всем. В конце концов, именно поэтому и мы с вами здесь. Только иногда поневоле задумываешься, чего же больше в их действиях – гуманизма или житейской наивности? Полагаю, они просто не хотят повторения ситуации, когда накануне Второй мировой большинство стран Европы и Америка отвернулись от еврейских беженцев. Чем все тогда закончилось, мы знаем.
Но тут есть очевидная разница: евреев никогда нельзя было упрекнуть в нежелании ассимилироваться или хотя бы играть по местным правилам в новой для них стране. А с нынешними беженцами это как раз под большим вопросом. Обычные немцы исходят из того, что каждый человек, если уж он приехал сюда, должен быть порядочен и лоялен. Но все еще удивляются, когда сталкиваются с обратным. Охотно верю, что большинство прибывающих беженцев – хорошие люди, но судить о них, к сожалению, приходится по той грязной пене, которую приносит с собой иммиграционная волна.
Чего греха таить: и в нашей среде нередко встречаются те, кто исповедует принцип «местные нам должны» и ведет себя соответственно. Поэтому до беженцев следовало бы сразу донести грубо сформулированную мысль, что в Германии никто им ничего не должен, а попытки качать права или устанавливать свои правила будут немедленно пресекаться. Иначе хвост начнет вилять собакой.
Сейчас в гамбургских СМИ много сообщений о разного рода конфликтах в пунктах первоначального приема беженцев и в общежитиях для соискателей убежища. Пятеро молодых афганцев недавно пострадали в результате массовой драки в центральном пункте приема на Schlachthofstraße. Для восстановления порядка туда выезжали сразу одиннадцать патрульных машин полиции. Такие же разборки имели место в Осдорфе и Айдельштедте. Там, кстати, зарегистрирован первый случай конфликта на религиозной почве – 24-летнего беженца из Ирана избили за то, что он поменял веру, перейдя из ислама в христианство. И похожих примеров можно привести множество.
Новый сенатор по социальным вопросам Мелани Леонхард заявила, что городские власти не намерены терпеть никаких проявлений насилия в местах проживания беженцев. «Наши действия не должны оставлять впечатления, что «право сильного» и другие виды неподобающего поведения оправдывают себя в глазах соискателей убежища», – сказала она. Зачинщикам беспорядков грозит на первый раз перевод в менее комфортные общежития.
Вот он – типичный подход благополучных немцев, уверенных, что снижение стандартов проживания – эффективный вид наказания. Для европейцев – возможно, но не для тех, кто боролся за выживание в Сирии, Афганистане или в других странах, где жизнь человека не стоит и евроцента. Скорее наоборот – люди становится только злее. Гораздо эффективнее немедленная депортация: и воздух чище, и другим урок, чтоб впредь неповадно было.
Кстати, примеры такого рода уже есть: с начала года отправились домой 917 беженцев, и в последнее время число депортируемых растет особенно быстро. Недавно выслали в Сербию большую группу ее граждан, которые требовали для себя более комфортабельного места проживания, а в случае отказа угрожали руководству общежития расправой. Это, кстати, яркий пример того, о чем я говорил в предыдущем абзаце.
Законодательство по вопросам высылки беженцев недавно ужесточено, для обеспечения депортации выделяется больше сотрудников ведомства внутренних дел. Балканы признаны относительно благополучным регионом, так что выходцев оттуда сейчас высылают быстро и без предупреждения, лишая их возможности заранее скрыться на территории Германии. Раньше это некоторым удавалось, однако теперь, похоже, калитка закрыта.
Впрочем, на место депортируемых прибудут тысячи новых беженцев из стран, где идут боевые действия. Высылать их из Германии не станут по гуманитарным причинам, и депортация как действенный воспитательный инструмент потеряет свою эффективность. Пока что криминальные разборки проходят, как правило, в местах проживания беженцев, но рано или поздно они выплеснутся и на улицы города – это лишь вопрос времени. И в случае правонарушений потенциальных преступников не ждет ничего более страшного, чем комфортабельная тюремная камера, а это значит, что они останутся на шее немецкого государства.
Разумеется, не все беженцы имеют криминальные наклонности. Большинству из них, особенно семейным людям с детьми, действительно нужна помощь. И они ее получают. Берлин выделил федеральным землям дополнительные средства для приема беженцев. Сейчас гамбургские власти прилагают все усилия, чтобы обеспечить людей зимней одеждой и расселить их из летних палаток в общежития с отоплением. По некоторым данным, в нашем городе уже более восьмидесяти пунктов приема и расселения соискателей убежища. Социальное ведомство нанимает дополнительный персонал, чтобы ускорить регистрацию прибывающих и обработку их документов, а также обеспечить их безопасность.
Кстати, по поводу последней. Когда мои коллеги по журналу «У нас в Гамбурге» готовили иллюстрации к этому материалу и решили сделать несколько снимков возле одного из общежитий, представители администрации не позволили им этого. Они настояли на том, чтобы уже сделанные фотографии были удалены с карты памяти, записали номер машины наших журналистов и грозили позвонить в полицию. Это первый за 15 лет случай в истории нашего издания.
Нет, мы не в обиде: видимо, это делается для блага самих же беженцев – чтобы лишний раз не «светить» адреса их проживания и тем самым препятствовать возможным агрессивным действиям местных радикальных группировок. Ведь нападения на общежития для иностранцев – вполне реальная угроза в нынешних условиях. Правда, засекречивание мест проживания беженцев представляется мне весьма наивной мерой борьбы с ней. Общежития находятся не в безвоздушном пространстве, поэтому тот, кто действительно хочет иметь необходимую информацию, получит ее без особого труда и в полном объеме.
Нельзя не заметить наметившегося в городе раскола в обществе по отношению к прибывающим. Сразу в нескольких районах (например, в Нойграбене-Фишбеке и Кляйн-Борстеле) прошли демонстрации против строительства общежитий и жилых домов для беженцев. Правда, протесты эти направлены не против самих соискателей убежища, а против явного гигантизма городских планов по их размещению.
К примеру, в Билльвердере (округ Бергедорф) планируется построить целый квартал домов, где поселят 4 000 беженцев. Жители с полным на то основанием опасаются возникновения очередного гетто на территории, где почти нет социальной инфраструктуры. При таких масштабах строительства жилых объектов велик потенциал для возможных конфликтов иностранцев между собой, а также с местным населением. Это же касается и Риссена (округ Альтона), где намерены разместить тоже четыре тысячи беженцев – при том, что население всего района – порядка 15 000 жителей.
Уже известно, что в следующем году Гамбургу предстоит принять около 40 тысяч соискателей убежища. Оптимизма это, понятное дело, не вселяет. Смотрю по телевизору фронтовые сводки с австрийской границы и начинаю тосковать по железному занавесу в европейском исполнении. Так и хочется воскликнуть: где ты, благословенная «граница на замке»? Где ты, контрольно-следовая полоса, двойная колючая проволока и ты, легендарный Никита Карацупа со своим верным Ингусом?
В общем, хочется напомнить Германии про ее высеченное в камне «Ordnung muss sein!». Смотрю телевизор, взвешиваю свои гуманистические ценности и вдруг ловлю себя на мысли: черт побери, а ведь я, завзятый демократ и либерал, стремительно правею. Неужели я один такой?
Прошло еще несколько дней. Везу в сторону Альтоны двух интересных женщин, доезжаю до исторического музея. Впереди, над зелеными кустами маленького парка, вижу большой памятник Бисмарку, а на его голове стоит горный козел, гордый и сильный, с необычно большими рогами. – Что вы думаете о нем?, – спрашиваю я своих пасажирок. – Я не понимаю современное искусство, – говорит одна. – Это издевательство над Бисмарком, – возмущается другая.
В первую очередь хочу поблагодарить всех, кто отклинулся на статью «Прощание с иллюзией».