Текст: Андрей Нелидов
Фото: Елена Строяковская
В гамбургских школах начался новый учебный год. Его характерная особенность – заметно возросшее число новичков, большинство которых, около трех тысяч, составляют дети из семей беженцев. Родители привезли их в Германию в надежде на лучшую жизнь. Однако были времена, когда детей увозили отсюда, чтобы спасти их от гибели в лагерях уничтожения. Об этом напоминает памятник, открытый недавно у вокзала Dammtor.
Скульптурная группа на небольшом возвышении – подобии перрона с фрагментом железнодорожного пути – состоит из юных пассажиров. Куда же едут эти бронзовые дети? И где, собственно, их родители? Получить быстрый ответ на эти спонтанные вопросы человеку несведущему практически невозможно, ведь таблички с пояснением на памятнике нет, что я лично считаю серьезным упущением организаторов. А добавить ее рано или поздно придется, поскольку далеко не все жители нашего города и его гости знают о британской программе «Refugee Children Movement», в Германии более известной под названием «Kindertransport». Благодаря ее инициаторам в 1938–1940 годах избежало гибели в Холокосте около 10 000 еврейских детей из Германии, Австрии, Польши и Чехословакии.
…После ноябрьских погромов 1938 года у мировой общественности не осталось сомнений, что в Третьем рейхе у евреев нет будущего. Пять лет их изоляции и унижения сменились массовыми депортациями в концлагеря и гетто, а политика выдавливания из страны – угрозой физического уничтожения. С 1933 по 1937 год из Германии эмигрировало 130 тысяч евреев. Однако возможность уехать имел не каждый: с каждым годом это стоило все больших денег, и выезд сопровождался буквальным ограблением эмигрантов.
Еще одна проблема была в том, куда ехать: многие европейские страны фактически закрыли для евреев свои границы. США и Австралия заявили, что не могут увеличить уже имеющиеся квоты для еврейских беженцев. Будущий первый президент Израиля Хаим Вейцман тогда сказал, что «мир разделился на два лагеря – на страны, не желающие иметь у себя евреев, и страны, не желающие впускать их к себе». Думающие люди уже понимали, что смертельный нацистский капкан вот-вот захлопнется, и что действовать надо без промедления.
В ноябре 1938 года, сразу после печально известной «Хрустальной ночи», Великобритания, которая поначалу была против приема еврейских беженцев, изменила свою позицию и разрешила въезд десяти тысяч детей – но без родителей. Это и была программа «Refugee Children Movement», поддержанная британским правительством. Днем ее официального начала можно считать 15 ноября, когда премьер-министр Нэвилл Чемберлен принял депутацию влиятельных британских подданных еврейского происхождения и обсудил с ними основные условия приема.
Стороны договорились, что в Великобритании найдут убежище дети и подростки не старше 17 лет. Поездами они должны были добираться до Бельгии, Нидерландов и Франции, откуда их морем переправляли в английские порты. Представители местной еврейской общины гарантировали средства на переезд и обустройство из расчета 50 английских фунтов на ребенка (по нынешним ценам – около 1 500 евро), а также обязались обеспечить всем прибывающим жилье и образование.
Предполагалось, что позже дети воссоединятся со своими близкими и вместе найдут себе новую родину в Палестине. Но большинству оставшихся в Третьем рейхе родителей не суждено было вновь увидеться с дочерьми и сыновьями, уехавшими на берега туманного Альбиона. Многие спасенные дети стали единственными выжившими в Холокосте представителями своих семей. Официально программа «Kindertransport» была свернута после начала Второй мировой войны в сентябре 1939 года, но последнее судно с 80 юными еврейскими беженцами пришло в Ливерпуль через восемь месяцев – 14 мая 1940 года.
Наряду с Великобританией детей принимали и другие страны Европы, но в гораздо меньшем количестве. Нидерланды приютили полторы тысячи, Бельгия – тысячу, Франция – 600, Швеция – 450, Швейцария – 300. Но в ходе Второй мировой войны Нидерланды, Бельгия и Франция были оккупированы вермахтом, и часть нашедших там убежище детей вновь оказалась в лапах нацистов. Тем не менее, в общей сложности удалось спасти порядка 12 500 юных еврейских беженцев.
Главными пунктами их «исхода» стали 16 крупных европейских городов, в том числе Берлин, Бремен, Вена, Ганновер, Данциг, Дюссельдорф, Кельн, Нюрнберг, Прага, Франкфурт-на-Майне, Штутгарт… Около тысячи детей отправилось к берегам Англии из Гамбурга. Сейчас в Лондоне, Берлине, Гданьске, Гамбурге и Роттердаме стоят памятники юным беженцам, созданные одним и тем же дуэтомизраильских скульпторов – Франком Майслером и Арье Овадия.
Душой этого проекта стал Франк, сам родившийся в Данциге и ставший участником программы «Kindertransport». Он уезжал в Англию десятилетним. Нацисты позволяли каждому ребенку иметь при себе один чемодан, одну сумку, одну семейную фотографию и десять рейхсмарок. Через три дня после отъезда Франка его мать и отца депортировали сначала в варшавское гетто, а потом в концлагерь Аушвиц-Биркенау, где они оба и погибли. Такая или похожая участь ждала родителей большинства юных пассажиров.
Вырос Франк Майслер в Лондоне, учился в Манчестере на архитектора.В 1960году переехал в Израиль и от архитектуры понемногу перешел к пластике,
которая нравилась ему больше всего. Сегодня это признанный во всем мире скульпторкрупных и малых форм, и тема Холокоста постоянна в его творчестве. Вместе сАрье Овадия Франк Майслер работал над детскими скульптурными группами, установленными на вокзалах европейских городов. Они напоминают нам о юных пассажирах и их родителях, а также о тех людях, которые готовили программу «Kindertransport» и спасли от гибели тысячи детей.
Памятник участникам и организаторам уникальной спасательной операции поставлен в нашем городе благодаря инициативе общества Kindertransport Organisation Deutschland e. V. во главе с Лизой Бехнер и помощи спонсоров. Торжественная церемония открытия состоялась в мае этого года в присутствии вице-президента Бундестага Петры Пау и первого бургомистра Гамбурга Олафа Шольца.
Среди почетных гостей была и 93-летняя жительница Израиля Мириам Гиллис-Карлебах, дочь главного раввина Гамбурга Йозефа Карлебаха, в марте 1942 года расстрелянного в лесу под Ригой вместе с женой и тремя их младшими детьми. Старших родители сумели вовремя отправить в Англию. Мириам оказалась в Палестине, довольно поздно (в 46 лет) получила аттестат зрелости, потом изучала педагогику, стала профессором в университете Рамат-Гана и возглавила институт имени своего отца. Она, кстати, уже 20 лет является почетным сенатором Гамбургского университета и награждена в ФРГ «Крестом за заслуги».
91-летняя Эстер Бауэр приехала в Гамбург из Нью-Йорка. Она родилась в Эппендорфе и не стала участницей программы «Kindertransport» только потому, что ее отец, директор Israelitische Töchterschule, в 1939 году дважды сопровождавший поезда с юными еврейскими беженцами из Гамбурга, не посмел взять Эстер с собой. «Иначе ты лишила бы места одного из детей», – сказал он тогда дочери. Воспитанная в строгости, она ничуть не удивилась этому решению. Позже Эстер вместе с родителями оказалась в Терезиенштадте, где ее отец, спаситель чужих детей, вскоре умер. А на долю его дочери выпал Аушвиц, где она лишь чудом выжила, и Маутхаузен, освобожденный впоследствии американцами.
Обо всем этом Эстер Бауэр рассказала ученикам Joseph-Carlebach-Schule, которым наряду с почетными гостями и курсантами полицейской академии Гамбурга была доверена честь открыть скульптурную группу взорам всех присутствовавших. Куратор проекта Лиза Бехнер назвала этот момент часом рождения семерых новых гамбуржцев. И добавила, обращаясь к жителям города: «Я передаю заботу об этих детях в ваши руки и сердца».
Прошло еще несколько дней. Везу в сторону Альтоны двух интересных женщин, доезжаю до исторического музея. Впереди, над зелеными кустами маленького парка, вижу большой памятник Бисмарку, а на его голове стоит горный козел, гордый и сильный, с необычно большими рогами. – Что вы думаете о нем?, – спрашиваю я своих пасажирок. – Я не понимаю современное искусство, – говорит одна. – Это издевательство над Бисмарком, – возмущается другая.