Author: Maria Stroiakovskaya

Текст: Юрий Одессер

Фото: Wikipedia

Люди разными путями пытаются усовершенствовать общество. Основная альтернатива: политические революции или социальные реформы. Мы проиллюстрируем путь реформ  на примере деятельности видного представителя ганзеатской элиты конца XVIII века, типичного патриота нашего города.

Каспар Фогт – купец, патриот, интеллектуал

Раньше мы упоминали, что старые гамбуржцы не признавали выходцев из других мест, презрительно называя их «квидье». Не исключено, что это была реакция на успешную конкуренцию приезжих. Если поинтересоваться происхождением наиболее известных семей, то оказывается, что практически все основатели династий были инородцами, а многие из них, к тому же, начинали свой путь с самой низкой ступени социальной лестницы. Больше того, пришельцами со стороны было и подавляющее большинство меценатов, гамбургских патриотов. Именно им наш город в значительной степени обязан своим процветанием.

Да, Гамбург всегда притягивал (и притягивает) к себе честолюбивых и талантливых людей из других земель Германии и даже, как нам хорошо известно, из других стран. Показательный пример тому – Каспар Фогт-старший (Caspar Voght,1707-81). Он родился в Беверштедте, городке под Бременом (ну, настоящий «квидье»), попал в наш город в 14 лет и прошел путь от подмастерья до сенатора. Но предметом нашего рассмотрения будет его сын Каспар Фогт-младший (1752 – 1839). В его судьбе воплотились два главных качества ганзеатов: торговый и вообще предпринимательский успех и деятельность на общественном поприще.

Отец оставил Каспару огромное хорошо налаженное дело в международной торговле шелковыми и льняными тканями. Однако, как это нередко бывает, отпрыск успешного купца больше тяготел к далеким от гешефта материям – к литературе, политике, науке. Когда ему исполнилось 20 лет, отец послал его учиться торговому ремеслу в Лиссабон. Однако вместо этого упрямый сын пустился в трехгодичное путешествие по всей Европе, воспользовавшись страхами матери, потерявшей во время знаменитого лиссабонского землетрясения в 1775 году двух братьев.

Это был традиционный Grand Tour, которым  еще в средние века обычно завершалось воспитание детей благородных фамилий Европы. Позже эту традицию переняли и состоятельные семьи среднего класса. Конечно же, гамбургские ганзеаты здесь были не последними. Молодой Фогт побывал в Амстердаме, Лондоне, Париже, а потом в Мадриде и Кадисе, городах Италии и Германии. Он не только устанавливал деловые контакты, полезные для отцовского предприятия, но и выполнял большую «гуманитарную программу». Специально поехал в Женеву, чтобы познакомиться с Вольтером, а в Риме был представлен Папе Пию VI.

Торговец

После смерти отца в 1781 году, Каспар Фогт возглавил семейное дело вместе с компаньоном Георгом Генрихом Зивекингом (Georg Heinrich Sieveking). Свои успехи в торговле Фогт без лишней скромности охарактеризовал так: «Я был первым гамбургским торговцем, который из Мокка привез кофе, из Балтимора – табак, из Суринама – кофе, из Африки – каучук». В сферу деятельности компании входила прежде всего торговля с бывшими английскими колониями в Северной Америке, которую Фогт сам инициировал и наладил. Не случайно в 1783 году Каспар Фогт поручил сотруднику фирмы «Caspar Voght und C°» Иоанну Абрахаму де Боору  передать от Сената Гамбурга – одной из старейших демократий Европы – первому правительству США поздравление с независимостью.

Фермер из Флотбека

При всем при том Каспар Фогт не любил торговое дело и занимался им по необходимости. Мы уже отметили – его влекли иные сферы. В 1785 году он вступил в Патриотическое общество и стал одним из выдающихся деятелей патриотического движения (смотри нашу предыдущую статью). Еще с юношеских лет Каспар почувствовал вкус к занятиям в ландшафтном парке своего отца. Когда стало ясно, что в этой области он достиг профессионального уровня, Фогт передал руководство почти всеми делами фирмы своему партнеру Зивекингу. За более глубокими знаниями Фогт направился в Англию, которая считалась в то время, как, впрочем, в значительной мере и сейчас, одним из лидеров в садово-парковой культуре.

 

Полученные сведения Фогт применил в своем имении в Кляйн Флоттбеке, бывшем тогда пригородом Гамбурга, а сейчас ставшем его частью. Здесь создали образцовый английский парк (ныне Йениш-парк), совмещенный с фермерским хозяйством. Гармоничное сочетание насаждений и построек с природными ландшафтами выглядит грандиозным произведением искусства. Во Флоттбеке устроили питомник – первый в немецкоязычных государствах, – где селекционеры выводили новые сорта растений. В 1787 году Фогт одним из первых в Германии стал выращивать здесь картофель, ранее ввозимый из Голландии.

«Друг бедных»
Каспар Фогт пользовался в Европе заслуженной известностью, которую он, впрочем, получил не столько как глава торгового дома или ландашафтный художник и фермер-новатор. Наибольшего успеха он достиг в социальной сфере, создав удачную систему борьбы с бедностью. Еще в 18 лет Каспар по поручению своего отца сопровождал английского реформатора уголовных наказаний Иоанна Говарда. С этих пор его интерес к положению заключенных и вообще бедных не ослабевал, и на этом поприще он сделал гораздо больше, чем многие шумные «борцы за права обездоленных».

После окончания в 1763 году Семилетней войны Гамбург погрузился в сильнейший экономический кризис, из которого он не мог выйти длительное время. Возросла безработица, стала массовой бедность, которая повлекла за собой рост преступности. В 1788 году Каспар Фогт вместе с двумя партнерами занялся под эгидой Патриотического общества реформированием учреждений для бедных в Гамбурге и создал совершенно необычную для Европы модель.

В отличие от существовавшей столетиями церковной помощи бедным, новая система была направлена на радикальное изменение положения. Было создано «Всеобщее учреждение для бедных» («Allgemeinen Armenanstalt»). Город разделили на части и  в каждой устроили благотворительный центр. В общей сложности в них трудилось 200 «помощников бедных» (заметим – на общественных началах). Эти функционеры не сидели в конторах, а обходили население своего участка и выявляли нуждающихся в помощи.  Работоспособные жители, имевшие доход ниже уровня бедности, получали работу на льнопрядильных предприятиях. Никого, кроме нарушителей порядка и нерадивых, не принуждали к работе, как это было раньше. Старые и больные горожане тоже получали помощь. Бесплатные услуги были значительны: медицинское обслуживание, обучение детей бедняков в специально созданной для них рабочей школе с последующим устройством на работу, помощь беременным.

Реформы Фогта были просты, эффективны и выгодны всем. Страдающие от бедности люди, которые без сторонней помощи не могли выйти из своего мучительного и позорного положения, получали спасительный шанс. Богатая верхушка общества, несмотря на свой традиционный консерватизм, соглашалась на реформы, способствовавшие избавлению города от опасной криминальной среды. Косвенным, но весьма красноречивым показателем эффективности мероприятий было резкое снижение числа заключенных в тюрьмах и значительное улучшение за короткое время криминального климата в Гамбурге.

Эффект деятельности Фогта был столь значителен, что в 1801 году его вызвал император для доклада и предложений по реформированию помощи бедным в столице империи Вене. За эту деятельность ему пожаловали титул барона с вручением герба (Фогт не отказался от дворянства, чем вызвал порицание гамбуржцев, ведь теперь он не имел права занимать высшие административные должности, быть избранным сенатором).

В следующем году по просьбе прусского короля Фридриха Вильгельма III он сделал доклад о таких же реформах для Берлина, а по заказу наполеоновской администрации –  и для Парижа. Фогт лично руководил проведением таких мероприятий в Марселе и Лионе, послал предложения по реформам в Лиссабон и Порто. «Armenfreund»  –  «друг бедных» – называли Каспара Фогта,  а сам он скромно подписывался «Landmann von  Flottbeck» – «фермер из Флоттбека».

Фирма Фогта потерпела крах в 1799 году. Сам он последние годы жил в доме вдовы  Георга Зивекинга. Имя Фогтов – отца и сына – в Гамбурге носят две улицы.

В заключение хочется вспомнить о «святом докторе» Федоре Петровиче Гаазе, который несколько позже вел аналогичную деятельность в России и, как и Фогт, потерял все свое имущество и умер бедняком.

 В Jenisch–Haus до 23 ноября открыта выставка, посвященная Каспару Фогту.

 

 

 

 

 

 

 

Текст: Андрей Нелидов

Фото: Юрий Бутерус, интернет

Новые лица

Бывший гамбургский сенатор по социальным вопросам Детлеф Шееле ушел на повышение, став членом правления Федерального агентства по труду (ВА). Его преемницей в городском правительстве утверждена 38-летняя Мелани Леонхард – депутат законодательного собрания из фракции социал-демократов.
Круг обязанностей Шееле (Detlef Scheele) не ограничивался только социальной тематикой: сенаторы обычно отвечают сразу за несколько направлений городской жизни. В сферу его деятельности входили и проблемы занятости, семьи и интеграции. Судя по всему, в штаб-квартиру ВА в Нюрнберге 59-летнего Шееле пригласили именно потому, что высоко ценят его богатый опыт менеджера на рынке труда и статус признанного эксперта по этим вопросам.

С 1987 года он работал в структурах, непосредственно связанных с трудоустройством: сначала в руководстве центра профессиональной квалификации ZEBRA, потом в гамбургском обществе занятости HAB, где был управляющим. В 2008-9 годах, когда федеральное министерство труда возглавлял Олаф Шольц, Детлеф Шееле под его началом исполнял обязанности государственного секретаря. Вернувшись в Гамбург после смены правительства, руководил известным в нашем городе предприятием Elbe-Werkstätten и другими структурами, где работают в основном инвалиды. Когда в 2011 году социал-демократы победили на земельных выборах, Шееле стал сенатором со своей привычной зоной ответственности. А с 15 октября нынешнего года является членом правления Федерального агентства по труду.
Сейчас оно переживает сложный период, требующий в том числе и кадрового обновления. Его многолетний руководитель Франк-Юрген Вайзе (Frank-Jürgen Weise) в дополнение к своим прежним обязанностям недавно получил весьма непростую должность главы Федерального ведомства по миграции и беженцам (BAMF), к тому же без соответствующей платы за нее. На такое совмещение постов его с трудом уговорило правительство, которому в нынешних кризисных условиях срочно потребовался опытный менеджер в сфере миграционной политики. Франк-Юрген именно таков, во многом соответствуя своей фамилии (Weise среди прочего значит «мудрый»).

Вряд ли эту непосильную нагрузку глава ВА будет нести долго – похоже, что от одного из постов ему все же придется отказаться. И, скорее всего, от первого, поскольку договор с ним заканчивается в 2017 году. Так что агентству в любом случае требуется кадровая поддержка на уровне верхнего звена, тем более что в июне ушел на пенсию один из членов правления. Детлеф Шееле занял его место, но это не значит, что больше перестановок не произойдет. Остается надеяться, что управленческий опыт гамбургского социал-демократа будет востребован в полной мере.

Его место в гамбургском Сенате заняла депутат городского законодательного собрания, заместитель председателя земельной организации социал-демократов Мелани Леонхард (Melanie Leonhard), которую рекомендовал на освободившийся пост как раз Шееле. Всем было известно, что бургомистр обязан исправить некоторый гендерный перекос в административной верхушке и предложить в сенаторы женщину, но кандидатура Мелани не была единственной. Обсуждались и две других – президента городского законодательного собрания Каролы Вайт и заместителя председателя земельной организации SPD Инки Дамерау.

Обе были не против занять пост сенатора. Причем сначала именно Дамерау считалась наиболее вероятной кандидатурой, но в последний момент из двух своих замов по партии Шольц предпочел все же Леонхард – как более «компромиссную» фигуру с точки зрения ее утверждения законодательным собранием. Исход голосования в случае с ее соперницами был бы непредсказуемым даже среди самих социал-демократов, где внутренние течения тоже весьма сложны.

В итоге должность получили не те, кто этого хотел, а та, которая встретила предложение бургомистра без особого энтузиазма – скорее как партийное поручение. Леонхард не стремилась занять этот очень непростой пост. Для этого у нее была как минимум одна важная причина – сыну Мелани всего год с небольшим. Поэтому еще летом, когда они с Шольцем впервые обсуждали этот вопрос, она сказала ему «нет». Но в итоге бургомистр, видимо, все же нашел для нее весомые аргументы.
Вернувшись из Берлина после тяжелого правительственного заседания по проблеме беженцев, он позвонил ей прямо с вокзала. И на этот раз Леонхард уступила. Ее реакция была сродни советскому лозунгу «Если партия скажет «надо!», комсомол отвечает «есть!». Возможно, определенную роль сыграла и беседа с Детлефом Шееле в его последние дни на должности сенатора. Высокую квалификацию Леонхард по специальности никто не оспаривает, но ей не хватает опыта руководящей работы, что она, похоже, сознает и сама. Но Шееле убедил ее, что оставляет ей хорошо функционирующее ведомство с опытными менеджерами, которые продолжат работу под ее руководством.

Мелани еще нет и сорока, она историк по образованию, в законодательном собрании специализировалась на молодежных вопросах и теме дошкольного воспитания. Входила в постоянные депутатские комиссии по вопросам семьи, городского развития, а также по внутренним делам. В глазах общественности имя Леонхард больше всего связано с деятельностью специальной комиссии, которая разбиралась в обстоятельствах смерти от метадона 11-летней девочки Шанталь. Но сейчас молодой политик стоит перед серьезным вызовом, который не каждому опытному руководителю по плечу.

Конечно, у нее есть государственные советники, разного рода заместители и помощники, но чего у Мелани точно нет, так это времени, чтобы обстоятельно войти в курс дела. В наш город ежедневно прибывает порядка 400 беженцев, которых надо встретить и где-то разместить, особенно если учитывать, что Гамбург – не обычная федеральная земля, где приезжих можно разбросать по десяткам населенных пунктов. А тут еще профсоюз ver.di грозит очередной забастовкой воспитателей детских садов. В этих условиях сенатору необходим недюжинный организационный талант, чтобы справится со своими задачами.
Бургомистр пообещал Мелани Леонхард всестороннюю поддержку, но сразу предупредил, что ей придется действовать жестко: ставка на компромиссы вряд ли себя оправдает. Что ж, пожелаем новому сенатору успеха на этом поприще и будем внимательно следить за работой городского правительства, которое стало более «женственным». А станет ли оно более эффективным, покажет ближайшее время.

Текст: Юрий Шалимов

Фото: Ю. Бутерус, В. Т.

Ностальгия по железному занавесу

Как-то во время недавней демонстрации в Гамбурге я обратил внимание на плакат в руках молодого беженца. На нем было написано по-немецки: «Нам холодно!». И я тогда подумал: «А нам – тревожно!». Нет, пока еще не страшно. Но уже тревожно.

Все-таки Запад неисправимо наивен. Когда он требовал поднять железный занавес, то думал о своих ценностях, которым злые дяди не дают проникнуть в окруженный высоким забором социалистический лагерь. Но там зрела область высокого давления, и пресловутый занавес играл роль стенок перегретого котла. Как ни странно, последовавший взрыв оказался неожиданным для обеих сторон: западные ценности были перемолоты в мгновение ока, а содержимое котла частично разбросало по всему миру, который до сих пор с трудом нас переваривает.

Мы, конечно, не подарок, но разница в воспитании с местным населением была все же не столь разительной, чтобы нам совсем уж не прижиться по эту сторону бывшего железного занавеса. Примерно такая же картина была, когда грянул балканский кризис , и Европа не спеша продолжает перерабатывать тех, кто приплыл на волне иммиграции из того региона. Но то, что происходит сейчас, уже не просто волна, а настоящее цунами, опасное не столько даже своей мощью, сколько чужеродностью. И создается впечатление, что коренное население это не вполне понимает.

Скажу честно: я снимаю шляпу перед самоотверженностью немцев, готовых помочь всем. В конце концов, именно поэтому и мы с вами здесь. Только иногда поневоле задумываешься, чего же больше в их действиях – гуманизма или житейской наивности? Полагаю, они просто не хотят повторения ситуации, когда накануне Второй мировой большинство стран Европы и Америка отвернулись от еврейских беженцев. Чем все тогда закончилось, мы знаем.

Но тут есть очевидная разница: евреев никогда нельзя было упрекнуть в нежелании ассимилироваться или хотя бы играть по местным правилам в новой для них стране. А с нынешними беженцами это как раз под большим вопросом. Обычные немцы исходят из того, что каждый человек, если уж он приехал сюда, должен быть порядочен и лоялен. Но все еще удивляются, когда сталкиваются с обратным. Охотно верю, что большинство прибывающих беженцев – хорошие люди, но судить о них, к сожалению, приходится по той грязной пене, которую приносит с собой иммиграционная волна.

Чего греха таить: и в нашей среде нередко встречаются те, кто исповедует принцип «местные нам должны» и ведет себя соответственно. Поэтому до беженцев следовало бы сразу донести грубо сформулированную мысль, что в Германии никто им ничего не должен, а попытки качать права или устанавливать свои правила будут немедленно пресекаться. Иначе хвост начнет вилять собакой.

Сейчас в гамбургских СМИ много сообщений о разного рода конфликтах в пунктах первоначального приема беженцев и в общежитиях для соискателей убежища. Пятеро молодых афганцев недавно пострадали в результате массовой драки в центральном пункте приема на Schlachthofstraße. Для восстановления порядка туда выезжали сразу одиннадцать патрульных машин полиции. Такие же разборки имели место в Осдорфе и Айдельштедте. Там, кстати, зарегистрирован первый случай конфликта на религиозной почве – 24-летнего беженца из Ирана избили за то, что он поменял веру, перейдя из ислама в христианство. И похожих примеров можно привести множество.

Новый сенатор по социальным вопросам Мелани Леонхард заявила, что городские власти не намерены терпеть никаких проявлений насилия в местах проживания беженцев. «Наши действия не должны оставлять впечатления, что «право сильного» и другие виды неподобающего поведения оправдывают себя в глазах соискателей убежища», – сказала она. Зачинщикам беспорядков грозит на первый раз перевод в менее комфортные общежития.

Вот он – типичный подход благополучных немцев, уверенных, что снижение стандартов проживания – эффективный вид наказания. Для европейцев – возможно, но не для тех, кто боролся за выживание в Сирии, Афганистане или в других странах, где жизнь человека не стоит и евроцента. Скорее наоборот – люди становится только злее. Гораздо эффективнее немедленная депортация: и воздух чище, и другим урок, чтоб впредь неповадно было.

Кстати, примеры такого рода уже есть: с начала года отправились домой 917 беженцев, и в последнее время число депортируемых растет особенно быстро. Недавно выслали в Сербию большую группу ее граждан, которые требовали для себя более комфортабельного места проживания, а в случае отказа угрожали руководству общежития расправой. Это, кстати, яркий пример того, о чем я говорил в предыдущем абзаце.

Законодательство по вопросам высылки беженцев недавно ужесточено, для обеспечения депортации выделяется больше сотрудников ведомства внутренних дел. Балканы признаны относительно благополучным регионом, так что выходцев оттуда сейчас высылают быстро и без предупреждения, лишая их возможности заранее скрыться на территории Германии. Раньше это некоторым удавалось,  однако теперь, похоже, калитка закрыта.

Впрочем, на место депортируемых прибудут тысячи новых беженцев из стран, где идут боевые действия. Высылать их из Германии не станут по гуманитарным причинам, и депортация как действенный воспитательный инструмент потеряет свою эффективность. Пока что криминальные разборки проходят, как правило, в местах проживания беженцев, но рано или поздно они выплеснутся и на улицы города – это лишь вопрос времени. И в случае правонарушений потенциальных преступников не ждет ничего более страшного, чем комфортабельная тюремная камера, а это значит, что они останутся на шее немецкого государства.

Разумеется, не все беженцы имеют криминальные наклонности. Большинству из них, особенно семейным людям с детьми, действительно нужна помощь. И они ее получают. Берлин выделил федеральным землям дополнительные средства для приема беженцев. Сейчас гамбургские власти прилагают все усилия, чтобы обеспечить людей зимней одеждой и расселить их из летних палаток в общежития с отоплением. По некоторым данным, в нашем городе уже более восьмидесяти пунктов приема и расселения соискателей убежища. Социальное ведомство нанимает дополнительный персонал, чтобы ускорить регистрацию прибывающих и обработку их документов, а также обеспечить их безопасность.

Кстати, по поводу последней. Когда мои коллеги по журналу «У нас в Гамбурге» готовили иллюстрации к этому материалу и решили сделать несколько снимков возле одного из общежитий, представители администрации не позволили им этого. Они настояли на том, чтобы уже сделанные фотографии были удалены с карты памяти, записали номер машины наших журналистов и грозили позвонить в полицию. Это первый за 15 лет случай в истории нашего издания.

Нет, мы не в обиде: видимо, это делается для блага самих же беженцев – чтобы лишний раз не «светить» адреса их проживания и тем самым препятствовать возможным агрессивным действиям местных радикальных группировок. Ведь нападения на общежития для иностранцев – вполне реальная угроза в нынешних условиях. Правда, засекречивание мест проживания беженцев представляется мне весьма наивной мерой борьбы с ней. Общежития находятся не в безвоздушном пространстве, поэтому тот, кто действительно хочет иметь необходимую информацию, получит ее без особого труда и в полном объеме.

Нельзя не заметить наметившегося в городе раскола в обществе по отношению к прибывающим. Сразу в нескольких районах (например, в Нойграбене-Фишбеке и Кляйн-Борстеле) прошли демонстрации против строительства общежитий и жилых домов для беженцев. Правда, протесты эти направлены не против самих соискателей убежища, а против явного гигантизма городских планов по их размещению.

К примеру, в Билльвердере (округ Бергедорф) планируется построить целый квартал домов, где поселят 4 000 беженцев. Жители с полным на то основанием опасаются возникновения очередного гетто на территории, где почти нет социальной инфраструктуры. При таких масштабах строительства жилых объектов велик потенциал для возможных конфликтов иностранцев между собой, а также с местным населением. Это же касается и Риссена (округ Альтона), где намерены разместить тоже четыре тысячи беженцев – при том, что население всего района  – порядка 15 000 жителей.

Уже известно, что в следующем году Гамбургу предстоит принять около 40 тысяч соискателей убежища. Оптимизма это, понятное дело, не вселяет. Смотрю по телевизору фронтовые сводки с австрийской границы и начинаю тосковать по железному занавесу в европейском исполнении. Так и хочется воскликнуть: где ты, благословенная «граница на замке»? Где ты, контрольно-следовая полоса, двойная колючая проволока и ты, легендарный Никита Карацупа со своим верным Ингусом?

В общем, хочется напомнить Германии про ее высеченное в камне «Ordnung muss sein!». Смотрю телевизор, взвешиваю свои гуманистические ценности и вдруг ловлю себя на мысли: черт побери, а ведь я, завзятый демократ и либерал, стремительно правею. Неужели я один такой?

 

 

 

 

 

 

 

Текст: Юрий Шалимов
Фото: Bettina Schoenbach Design GmbH

Made in Hamburg

Оценивая внешность нашего федерального канцлера, выскажу свое личное мнение: теперь она выглядит гораздо лучше, чем в начале карьеры. И здесь я, похоже, не одинок. Поговорим же о тех, кто помог фрау Меркель сменить образ унылой профессорши на сегодняшний стиль «женщины власти».

Выбор темы для этой публикации объясню простым поводом: в ноябре исполняется десять лет, как депутаты Бундестага избрали новым федеральным канцлером Германии христианскую демократку и бывшую «осси» Ангелу Меркель. К Гамбургу она имеет самое прямое отношение, поскольку здесь родилась. Это раз. Во-вторых, к изменению ее «стилевого образа» последних лет приложила руку специалист из нашего города – дизайнер Беттина Шёнбах (Bettina Schoenbach).

Ей 55 лет, но выглядит она моложе. Уроженка Гамбурга. Ее отец занимался текстилем, а мать управляла четырьмя магазинами модной одежды. Дети вместе с родителями летали на ярмарки в Париж, Милан, Нью-Йорк. За домашним столом – постоянные разговоры о моде. Свою первую коллекцию Беттина сама сшила еще в школе. Потом училась дизайну в нью-йоркском Fashion Institute of Technology, работала для известных брендов одежды – Armani, Valentino, Ungaro. В 1997 году – уже как самостоятельный специалист – вернулась в Гамбург, открыла небольшой магазинчик на Maria-Louisen-Straße и начала восхождение к вершинам высокой моды, даже не помышляя о том, что когда-нибудь будет работать с канцлером. Впрочем, тогда никому и в голову не приходило, что главой правительства скоро может стать женщина.

Ангела Меркель в то время еще не уделяла особого внимания стилю своей одежды и прически. Отчасти потому, что она и в быту человек скромный, отчасти потому, что содержание для нее важнее формы, а реальное дело важнее внешних атрибутов. Таких людей в Германии, кстати, много. Но когда в 2000 году Ангела стала претендовать на пост председателя ХДС – одной из основных политических партий страны, ей пришлось руководствоваться французским принципом noblesse oblige («положение обязывает»). Именно тогда немецкие СМИ – и не только бульварные – заметили, что стиль ее одежды начал меняться в направлении к более современному.

Благодарить за это следовало берлинского дизайнера Анну фон Гризхайм (Anna von Griesheim). В июле 2005 года нечто вроде фурора произвело совершенно не характерное для прежней Меркель бледно-розовое вечернее платье, которое она отважилась надеть на церемонию открытия вагнеровского фестиваля в Байройте.

Когда же председатель ХДС возглавила правительство, изменения в статусе повлекли за собой перемены и в гардеробе. Меркель стала отдавать предпочтение дизайнерским работам Беттины Шёнбах, иногда пользуясь некоторыми платьями и деталями одежды от Анны фон Гризхайм. В 2008 году канцлер ФРГ потрясла европейскую общественность своим глубоким декольте на церемонии открытия оперного театра в Осло. Это было действительно смело, но слишком сильно контрастировало с той Меркель, которую мы знаем.
Беттина Шёнбах привнесла в ее образ респектабельность политика. Прежде всего – за счет ставших знаменитыми блейзеров с крупными пуговицами. Первые заказы от канцлера она получила благодаря положительным отзывам экспертов о своей продукции. Одежду гамбургского дизайнера отличает элегантность, высокое качество тканей и постоянная актуальность покроя. Это мода без времени: при соответствующем уходе такие блейзеры можно носить десятилетиями. Фрау Меркель носит их с удовольствием, не причисляя себя к тем, кого порой называют fashion victim – жертвой моды. Однажды работа Шёнбах, отобранная лично Ангелой Меркель, стала экспонатом именитого лондонского Музея дизайна. Выставка называлась «Женщины. Одежда. Власть». Представлены там были предметы гардероба двадцати семи самых влиятельных женщин мира. С тех самых пор Беттину официально именуют «Kanzler-Designerin». Лучшей рекламы не бывает – среди тех, конечно, кто может позволить себе купить блейзер стоимостью от 500 евро. Высшая степень признания со стороны других производителей одежды – ее продукцию постоянно копируют.

И все же не раз подумаешь, благословение это или проклятие – одевать человека на вершине власти. Сама Шёнбах считает, что ни то и ни другое. Но с некоторыми ограничениями ей приходится считаться. Например, с запретом на обсуждение с кем бы то ни было деталей сотрудничества с канцлером. Что-то наподобие врачебной тайны. Впрочем, при ее любви к пуговицам Беттина и без того человек «застегнутый»: интервью дает редко, ведет себя скромно, нигде особенно не «пиарится».
Работа с канцлером – отнюдь не вся ее деловая жизнь. Дизайнер из Гамбурга давно вошла в международный мир моды. Живет на два дома: в родном городе у нее бутик на Neue ABC-Straße, а в Нью-Йорке – муж и трое взрослых детей. Наполовину в Америке и бизнес, с которым она управляется благодаря Интернету, но минимум раз в месяц ей все же приходится летать через Атлантику. После огромного и шумного Нью-Йорка она отдыхает душой в гамбургском доме поблизости от Альстера. И ей нравится этот контраст между городами.

Создается впечатление, что северный и словно приглушенный в своих цветах Гамбург накладывает отпечаток на ее творчество: Беттина сама себя ограничивает. Там, где другие дизайнеры максимально используют палитру тканей и варианты их оформления, Шёнбах играет на тесном поле между бежевым и темно-синим, между классикой и консерватизмом. Там, где другим позволено все, ей остается экспериментировать разве что с длиной юбки: парой сантиметров выше или ниже, все остальное – «попытка к бегству». В таких условиях проявить свой талант заведомо труднее, но с фрау Меркель они, похоже, друг друга понимают.

Поскольку Беттина Шёнбах связана обязательством неразглашения сведений о работе с канцлером, расскажем о предпочтениях «женщины власти», о которых мы узнали из других источников. Хотя зарплата и статус Ангелы Меркель позволяет ей носить одежду самых известных брендов, она не имеет пристрастия к явной роскоши и пользуется дизайнерскими разработками поскромнее – чтобы не причинять излишнего ущерба бюджету страны. Сумочки у нее французской марки Longchamp. Если говорить о цветовой гамме одежды, то на официальных мероприятий она предпочитает зеленые, черные и сине-голубые тона. Последние преобладают в ходе поездок за границу и визитов в другие страны, а красные характерны для праздничных торжеств. Любимый блейзер – зеленый на трех пуговицах. Кстати, 76% ее блейзеров имеют три, еще 20% – четыре пуговицы.

 

У канцлера нет собственного стилиста, хотя и есть «ассистентка для особых поручений». Зато ее парикмахер Удо Вальц (Udo Waltz) – действительно звезда. В начале карьеры прически Меркель производили впечатление, что хозяйка понятия не имеет о существовании фена. Теперь ее волосы получили красивый объем. Именно поэтому я готов повторить уже высказанную оценку: в своем зрелом возрасте наша канцлер выглядит лучше, чем двадцать лет назад. При этом она стала более женственной и одновременно более респектабельной. Остается порадоваться за нее и за Германию.